Скорбь

Назойливый будильник дотянулся до сознания Чимина и заставил его проснуться. У него раскалывалась голова, ломило тело, глаза не хотелось и было трудно открыть… И так он просыпался каждый день-с ощущением невероятной разбитости. Кое-как встав с кровати, парень двинулся в ванну, не разбирая дороги. На полу что-то валялось, Чимин спотыкался об это, но внимания не обращал. Привык уже. Хотя когда-то был очень чистоплотным. Тяжело было и умыться, и ополоснуться, и открыть, наконец, глаза. Чимин, выйдя из душа, обтерся полотенцем, дотронулся до своей татуировки на ключице «me mori», а после все же решился посмотреть в зеркало. Впалые щеки, синяки под глазами, потухший взгляд… Чимин не увидел ничего нового в своем отражении, потому чуть приподнял брови и скривил губы. Только зеркала выдерживают столько неприязни в свою сторону. Чимин оделся и вышел из ванны. Солнце, пробивающееся через жалюзи на окне, заставило зажмуриться, а после увидеть весь бардак, подсвеченный ярким светом. На кухонном столе стоял вчерашний не съеденный ужин, рядом несколько грязных бокалов и переполненная пепельница. На диване рядом-какие-то вещи и скомканное одеяло. Стол, находящийся под окном, выглядел совсем заваленным: пустые пачки сигарет, ещё одна пепельница, вновь кружки, тарелки, зажигалки, где-то на краю духи, наушники, провода и зарядки. Чимин подумал: «Господи, и Тэхен каждый раз это все видит. Убейте меня кто-нибудь.» Квартира была запущена по нескольким причинам. Во-первых, Чимин постоянно работал. Он приходил и уходил из дома. Во-вторых, когда он все же брал себе выходные, то было не до уборки, потому что Чимин либо пил, либо бродил где-то. Иногда приходил Тэхен. Но сил, чтобы убраться и привести квартиру хоть в какой-то порядок, не было. Да, Чимин пребывал не в самом лучшем состоянии и моральном, и физическом. Налив стакан воды и опустошив его быстрыми глотками, Чимин потянулся к пачке сигарет. Подошел к окну, открыл его и прикурил сигарету. Затянулся, со жмуренными глазами пытался смотреть на солнце сквозь выпускаемый им сигаретный дым. Курил медленно. Мысли блуждали, сознание не было отдохнувшим. Через пару затяжек сигарета была затушена в ещё одну переполненную пепельницу. Влажные пряди волос выбились и начали щекотать лицо. Чимин ладонью зачесал их назад, а после коснулся своей шеи сзади, немного надавив на неё пальцами. Болевые ощущения прошибли все тело. Скорее всего, Чимин где-то застудил шею или отлежал её. Наплевав на всё это, парень отправился искать фен. Идти с влажной головой на улицу весной, конечно, не так страшно, но все же шея и так уже болела, а слечь с какой-нибудь простудой Чимин явно не собирался. Приведя себя в некий порядок, Чимин стал выглядеть в разы лучше: уложенные светлые волосы, широкая футболка, скрывающая худобу, такие же джинсы, серьги в ушах, кепка, найденная где-то на полке в коридоре, а также, когда Чимин уже собирался выходить, накинутая ветровка. На улице Пака встретило яркое солнце, хотя ночью был дождь. Парень пытался быстрее дойти до работы, чтобы скрыться от лучей. Долго идти не пришлось, потому что Чимин работал неподалеку от своего дома в ресторане официантом. Встретившие его там коллеги улыбнулись ему, но тот лишь кивнул головой в знак приветствия и скрылся. Он не отличался дружелюбием. Быстро надетая униформа, вновь зачесанные одной рукой волосы назад, глубокий вздох с закрытыми глазами-вот Чимин уже и готов. Первые посетители сделали заказ.

***

День длился долго. Казалось, что вечер близился, но была только вторая половина дня. Казалось, что скоро смена закончится и можно будет идти домой, но после окончания рабочего дня нужно будет ещё и прибраться в ресторане. Казалось, что поток посетителей уменьшался, но он наоборот увеличивался. Пак Чимину всё всегда казалось. И Чимин, который чувствовал себя паршиво, да ещё и голодный со вчерашнего дня и с больной шеей, валился с ног. Выходить на работу сегодня было точно ошибкой. Он еле доносил заказы, пропускал многое мимо ушей, пытался собраться, но никак не выходило. Когда и глаза начали слипаться, Чимин решил обратиться к Ли Юнджи, ещё одной официантке, и попросить у неё дать ему немного времени, чтобы хоть кофе выпить, потому что он этого сделать не успел. Юнджи, которая и сама видела, как ужасно выглядел Чимин, конечно же, согласилась. Парень поблагодарил ее и направился в столовую для рабочих. Там быстро сделал себе кофе, нашел еду, начал суетиться, уронил какую-то ерунду. Успокоился, присел за стол. И как нельзя кстати, у Чимина завибрировал телефон. Ему пришло короткое сообщение от Тэхена: «Ты как?» Чимин, вспомнив, как грубо попрощался ночью с Тэхеном, устыдился, потому что зная своего друга, который всегда поддерживал и очень трепетно относился к нему, просто не заслуживал подобного. Чимин не раз срывался на своем единственном и последнем близком человеке, а тот всегда не обращал внимания и проглатывал все. Односложно парень Тэхену отвечать не стал. Он написал: «Я почти в норме. Прости меня, я был пьяным. Но все же, пожалуйста, в следующий раз пусть в приоритете у тебя будет Чонгук. Знаю, как ты ценишь нашу дружбу, и я тебя очень ценю… Но сейчас тебе следует побороться за свое счастье, хорошо? Кому-то же из нас двоих должно повезти.» Тэхен на это сообщение отвечать не стал, а лишь написал, что позвонит. Чимин немного успокоился.

***

Перекусив и быстро выпив кофе, Чимин пошел работать дальше. Выйдя в главный зал, он кивнул Юнджи, тем самым поблагодарив ее ещё раз. За дальним столиком сидел молодой человек. Он, встретившись взглядом с Чимином, подозвал его, чтобы сделать заказ. Пак Чимин, как образцовый официант, подошел к столику с едва заметной натянутой улыбкой и стал ждать пока посетитель сделает заказ. Парень, темные волосы средней длины которого закрывали половину лица, заговорил не сразу. Он был уткнут в меню и продолжал молчать. Полуулыбка Чимина сошла на нет, и он подумал: «Зачем вызывать меня, если не определился ещё? Сколько мне тут стоять?» Теперь лицо Чимина больше не выглядело приятным и дружелюбным, проявились усталость и недовольство. Парень, сидевший за столиком, поднял голову и посмотрел в упор на Чимина. Встретившись взглядами, Чимин спросил: -Вы готовы сделать заказ? Ответа не последовало. Пак Чимин закатил глаза и вздохнул. Молодой человек после этого резко отвернулся и сказал: -Мне юккеджан и… Воды. -Все? -спросил Чимин, посмотрев украдкой на парня, который опять уткнулся в меню. -Все. -Хорошо, принесу заказ через десять минут. Воду вам сейчас принести? Может, вы хотели бы какой-нибудь прохладный напиток? Алкоголь? -Нет. Воду принесите сейчас. Чимин поклонился и ушел. Взял бутылку воды, а потом пошел относить её. Человек, сидевший за дальним столом, как только увидел Чимина, сразу поймал взгляд его. Пак, не стесняясь, смотрел тоже в ответ на него. -Вот, пожалуйста. Скоро принесу вам ваш суп юккеджан, -сказал Чимин. -У вас хороший ресторан? Я впервые здесь, -наконец-то заговорил посетитель. -Странно спрашивать такое у официантов, которые здесь как бы работают… Да, ресторан у нас хороший. Наше меню придётся любому по вкусу. У нас большой выбор различных блюд не только корейской кухни, но и других стран. Также мы славимся нашим баром и изысканным алкоголем, -Чимин говорил, не запинаясь. Он работал в этом ресторане больше года, поэтому уже привык к работе с людьми и вел себя уверенно. Молодой человек, посетитель, когда Чимин говорил, смотрел на него в упор. Черные прядки, выбившиеся из укладки, обрамляли лицо посетителя и контрастировали со светлым лицом. Карие глаза были немного прищурены, а выражение лица почти не выдавало никаких эмоций. Также бледность человека подчеркивал темный наряд, выглядевший строго и дорого. -Спасибо, -сказал посетитель. Чимин кивнул и стал ждать ещё вопросов, но их не последовало, поэтому он решил отойти от столика и проверить готов ли заказ для него. Вслед уходящему Чимину был послан взгляд посетителя. Просто заинтересованный взгляд, не более. Через пару минут Чимин принес заказ и откланялся.

***

Рабочий день, наконец, подошел к концу. Чимин, выйдя из ресторана, сразу достал пачку сигарет и закурил. Вечер был промозглым, пускаемый сигаретный дым немного привел в чувство, а недолгая дорога до дома успокоила. Пак Чимин не знал, где ему лучше: на работе или дома, но сегодня очень рвался домой. Ранняя весна все ещё не радовала хорошей погодой, поэтому парень, одетый легко для позднего вечера, шел и постоянно ежился от холода. Пальцы одеревенели, из-за этого курил Чимин быстро, делая короткие затяжки. Дойдя до дома, квартира в обветшалом и старом здании как всегда встретила тишиной и кромешной тьмой. Чимин уже потерялся во времени. Он уходил, когда было светло, а приходил уже ночью. И так изо дня в день. Работал Чимин столько, сколько ему позволял организм работать без выходных, сна и еды, про которую парень просто забывал. Зачем все это? А затем, что Чимин не знал, где ему лучше. Дома было тоскливо. Старая квартирка была сплошным напоминаем о прошлом, ненавистном для парня в данный период его жизни… Но и на работе лучше не было. Просто там удавалось забыться, будучи занятым делом. Пребывал ли Чимин в ужасном состоянии, депрессии или ещё каком-нибудь расстройстве? Да, пребывал. Потеря близкого человека, к сожалению, сломала его. Жизнь, которая никогда не была чем-то слишком ценным для Чимина, теперь перестала вообще что-либо стоить. Поэтому каждый день был лишь тупым и ничего не значащим пребыванием в этом мире. Работа, дом. Потом опять работа и дом. Чимин хотел завести собаку, но передумал, потому что из него так себе хозяин. Он думал написать или позвонить Чхве Чинчон, но и тут передумал-она пройденный этап, пора отпустить ее, а не стать для неё вновь камнем на шее. Поэтому Чимин просто существовал…

***

Включенный свет в коридоре осветил часть квартиры. Чимин печально оглядел все, разделся и двинулся на кухню. Он помыл руки, слегка сырыми пальцами достал сигарету и закурил, присев на заваленный диван. Включил телевизор, чтобы хоть что-то говорило на фоне, пнул ногой валявшуюся бутылку рядом, почесал затылок, после резко встал. На секунду замешкался, вспоминая что-то, а потом направился к кухонному гарнитуру. Потянулся к полке наверху и достал оттуда бутылку красного вина. Взял первый попавшийся бокал и налил алкоголь туда. Осушил его, затянулся сигаретой и ещё раз оглядел все вокруг. На часах было почти одиннадцать. За окном привычная темнота. Чимин бы сейчас, как обычно, отправился спать, но сегодня нет. Он налил ещё вина, отставил стакан чуть в сторону, а после принялся собирать стоявшую то там, то здесь посуду. Включил воду и начал перемывать ее, потом собрал мусор, убрал валявшиеся вещи. Теперь уже не ронял все подряд, а действительно убирался. Периодически осушал стакан. Квартира через время все же стала выглядеть чище. Через два часа хорошо опьяневший Чимин уже был у себя в спальне. Он присел на кровать, через голову снял футболку, потом взъерошил свои волосы и лег с краю кровати. -До чего я себя довожу? -был задан вопрос тишине-привычному собеседнику Чимина. На кровати лежал разбитый человек. Все в нём внешне говорило о молодости и полноте жизни-это и раскинутые в стороны руки, легкость движений которых завораживала, и красивый оголенный торс, и правильные черты лица, не тронутые ещё старением, и татуировки на теле, указывающие на беспечность молодости. Жизнь должна была кипеть у этого человека! События должны были сменяться с невероятной скоростью, а самого Чимина должны переполнять самые разные эмоции. Но этого всего не было. Чимин морально умер давно, а физически слабел с каждым днем все быстрее. Он умер в двадцать четыре, но похоронят его не скоро. Чимин жил прошлым, будущее которого представлялось совсем другим… Хорошим и счастливым. Это было его петлей, которую он сам надел на свою шею. Что-то пока удерживало его, чтобы не убирать опору из-под ног, но неизвестно, сколько ещё продлится это бесцельное существование. Быть преследователем своего прошлого-худший путь, выбранный в жизни. Чимин не хотел с этим мириться, поэтому изо дня в день тревожился о том, что давно прошло. Он все еще не мог отпустить ни прошлое, ни своего самого близкого человека-маму. Тень умершего навсегда остается с теми, кто его пережил. Ведь жизнь-это лишь нескончаемая цепь утрат. Мы чаще всего теряем того, кого безумно любим. И тогда с нами остается только скорбь.