Скорбь

Вновь тронутый алкоголь и утром больная голова. Все тело ломит. Ни двинуться нельзя. Мокрая одежда, брошенная в коридоре, неубранная посуда и звон бутылок. Подняться тяжело, открыть глаза не проще. И снова пил Чимин, и снова был нетрезвым он. И вот он выходной, а у парня голова раскалывалась и горло першило. Вчера к тому же он сильно промок.

***

Ни двинуться, ни встать. Холодно, знобит. Чимин давно не простывал. Мама говорила, что он почти не болел никогда. Физически слабел с каждым днем все быстрее. Пил, тем самым себя губил. Ночами не спал, работал допоздна, раздетым ходил, ни за чем не следил. Мало ел, не гулял, свежий воздух редко глотал. Запустил себя, уничтожал каждый день он свой мозг. Будто бы спал, не думал ни о чем, а только вспоминал. Не хотел решать что-то наперед, лишь прошлым себя утешал. Он так его любил и ненавидел. Покоя не было Чимину. Еле разлепив свои глаза, Чимин поежился, накрылся одеялом. Весь дрожал. Он заболел. Он под дождем недолго шел. Немного, да, промок. Был ливень жуткий, но он его не замечал. Глупый Чимин вчера бежал, убегал от себя. Человек, брошенный на произвол судьбы. Он не вырос, а только подрос. У него была опора, которой не стало в момент. Он жить без неё не умел. Как же ему повзрослеть? Чимин, дойдя до ванны, весь окоченел. Воздух был очень влажным, слишком осязаемым. Странно, что вчера пошел дождь. Пак Чимин, разойдясь с Юнги, побежал до дома. Да, промок, но это было не впервой. И теперь Чимин проснулся больным не только от похмелья. Но хорошо, что у него был выходной. Алкоголя дома не было, Чимин выпил все. Температура и озноб не давали больше встать с кровати, приковали к ней. Парень ворочался и не знал, куда себя день. Мысли в голове, как всегда, беспорядочно блуждали от темы к теме, норовили вспомнить что похуже. Чимину было тяжело оставаться с самим собой наедине. Он кое-как днем перебрался в гостиную, совмещенную с кухней. Там налил себе горячего чая, прилег на диван, укрылся одеялом, телевизор включил. Долго смотрел какую-то передачу, но в смысл её не вникал. Через время ненадолго задремал. Проснулся ближе к вечеру, но чувствовать себя лучше не стал. Как-то Чимину говорили, что опасно надолго оставаться наедине с мыслями, которые очень мучают, потому что так можно подорвать здоровье. Это и произошло с Чимином. Все мысли парня были сфокусированы только на негативном, теребящем душу прошлом, которое с каждым днем добивало его все сильней. Оно было плохим? Нет. Оно было прекрасным, слишком хорошим и счастливым. По большей части, Чимин горевал по тому, что утратил. Отняла у него всё в жизни смерть мамы, которая страшно умерла на его глазах, а также ужасные люди нашего мира, неспособные сохранить хоть каплю человечности в страшный момент. Чимин все помнил. К сожалению, слишком отчетливо. Помнил, как на него смотрела мать, как её взгляд был полон ужаса. Помнил, как она умоляла его не закрывать глаза, как кровь заливала все её лицо. Он помнил, как еле удерживал свой взгляд на ней, старался держать глаза открытыми, пытался хоть как-то пошевелиться, и как сознание стремительно покидало его. Самым страшным воспоминанием было то, как мать судорожно сжимала его пальцы-знак приближения последней минуты. И после предсмертных хрипов матери Чимин погрузился во тьму, которая поглотила его вот как уже почти на два года. Пробудившись от ужасного, липкого сна, Чимин увидел по телевизору всю ту же глупую передачу. Увидел всю ту же запущенную квартиру, которая была похожа уже на сарай, покрытые огромном слоем пыли полки с книгами и на кухонном столе-очередной грязный бокал. Квартира олицетворяла состояние Чимина. Пак Чимин понимал, что завтра на работу, что надо бы дома все убрать. Вспомнил Юнги, который придет в ресторан завтра, наверняка. На улице уже не было дождя. Погода была хороша, завлекала своим теплом, манила солнцем и звала выйти погулять. Дома у Чимина не было лекарств, а до аптеки дойти было нельзя. Ломило тело и знобило, не дошел бы Чимин сейчас никуда. Он взял свой телефон и позвонил Тэхену, хотя за это себя уже мысленно ругал: -Тэхен, мой дорогой, здравствуй. -Привет. Ты как там? -Ким Тэхен ответил сразу, впрочем так было всегда, да и к тому же Чимин давно не звонил ему. -Я приболел. Привези мне какие-нибудь таблетки, пожалуйста. Что-то от температуры хотя бы. У меня были, но у них срок годности истек. -Конечно, сейчас привезу. Долго ждать бы не пришлось, потому что Тэхен был незамедлителен на чьи-то просьбы. Чимину было стыдно за то, что он для своего друга за все время их знакомства не сделал столько, сколько для него сделал Ким Тэхен за последние два года. Он всегда ему об этом говорил и глубоко извинялся, а сам Тэхен всегда отмахивался и утверждал: «Чимин, ты просто не замечаешь того, что сам делаешь для других.» Тэхен приехал быстро и сразу постучался к Чимину в квартиру. Тот открыл дверь, но друга не впустил, вспомнив какой беспорядок у него дома. Хотя он до этого часто знал к себе Тэхена, просто всегда пьяным, так что было всё равно. Но сейчас, будучи трезвым, стало стыдно. -Где ты успел заболеть? -стоя на пороге, спросил Тэхен. -Не знаю. Ты же сам знаешь, что я не болею, -ответил Чимин. -Ты доведешь себя. Хватит пить, Чимин. Я не прошу тебя резко стать счастливым и понимаю, что тебе ещё нужно время для того, чтобы проститься с матерью. Но прекращай пить. Тебе от этого хуже, -тут Чимин хотел возразить, но не успел, -и не смей спорить. Ты слабеешь от алкоголя, губишь свое здоровье. Хватит, прошу тебя. Чимин посмотрел Ким Тэхену в глаза. Тэхен долго молчал, держал все в себе. Но сейчас, когда друг ещё и заболел, конечно же, молчать уже больше не мог, слишком заволновался. -У меня дома нет алкоголя, -начал Чимин, а Тэхен грозно продолжил: -Ясное дело, ты все выпил. -Да, но заметь, что я не попросил тебя купить мне ещё. Тэхен, я постараюсь. -Очень тебя об этом прошу. И прости меня за то, что с Чонгуком пришлось пить. Я виню себя за это. -Не надо, забудь об этом, хорошо? Как он? Как у вас все? -У нас все хорошо. Не хочешь поехать с нами в Кёнсан? -Не спрашивай у меня пока ничего, я не соображаю. Это может подождать? -Да. Просто я хочу тебе помочь. Может, так ты развеешься. После ухода Чинчон ты перестал вообще куда-либо выходить. Да что я говорю, ты перестал и жить-то. Знаю, что я не психолог и своими словами тебе ничем не помогу, но я постараюсь. Помни, что я рядом. Прошу, приди в себя, Чимин, -Тэхен все также стоял на пороге и выглядел печально. Чимин не думал, что они разговорятся. Услышав последние слова друга, он взял его за руку и притянул к себе. Чимин вцепился в Тэхена с огромной силой, обнял так крепко, как не обнимал никого давно. И Тэхен, конечно же, отреагировал, и объятия его были такими же сильными. -Чимин, пожалуйста, возвращайся. Пожалуйста. Разве Пак Наён могла бы себе представить, каким убитым станет её сын, -имя матери заставило Чимина вцепиться ногтями в спину Тэхена, -Чимин, мой дорогой, она все ещё с тобой. Чимин, прошу тебя, хватит убиваться. И Чхве Чинчон тебя помнит. Ты не был для неё тем, кто тащил её на дно. Тэхен говорил очень эмоционально, со слезами на глазах. Такого разговора у них не было давно, потому что после долгих попыток Тэхена помочь Чимину, все было безрезультатно. Пак Чимин ненавидел себя за то, что не мог принять помощь других, не мог вслушаться в слова поддержки и слова утешения, которые особенно от Тэхена звучали всегда лучше всего и действительно помогали. Не мог Чимин начать жить дальше, не мог принять ничью помощь, потому что был человеком, который не терпел того, чтобы хоть кто-то слишком вмешивался в его проблемы. Чтобы хоть кто-то пытался влезть ему в голову и вынуть оттуда то, что для него было слишком важным. Поэтому он отказывался от помощи психологов, не вслушивался в ничьи слова поддержки. Чимин глушил внутри себя боль, вливая в себя каждый день алкоголь, терпел ее, отгораживался и не понимал, а стоит ли вообще так переживать. Апатия завладела им после смерти матери, и внутри поселилась пустота. Что-то вырвали из Чимина с корнем. Любовь к жизни? Живой ум и энергичность? Поиск своего пути и счастья? Да, все это безвозвратно покинуло Чимина. Мама Чимина, Пак Наен, была самой главной опорой для своего сына. Она дала ему в этой жизни все. Она была сторонним наблюдателем, когда надо-внимательным слушателем или трепетным помощником. Пак Наен была для своего сына всем, была самой лучшей мамой. Чимин и ошибки совершал, и самостоятельным был, и глупости какие-нибудь вытворял, но рядом всегда была мама. И это знание теперь стало для Чимина погибелью. Теперь же Пак Наен не было. Смешно. Человеку было двадцать два года, когда у него умерла мать. Да, не слишком взрослый, но достаточно зрелый. Правда, это не про Чимина. Пак Наен никогда не опекала своего сына, давала ему спокойно жить, открыто изъявляя свою волю, учила его самостоятельности, не подносила все на блюдечке с золотой каемочкой. Но она, к сожалению, всегда была рядом. Она всегда была там, где её не было. Была условно там, где был Чимин. Она была всем и одновременно ничем. Она была. И вот потом она умерла. И судьба тогда вознесла Чимина на высоту, а после сильным ударом уничтожила его. Мама скончалась и забрала с собой все. Все исчезло. Все ушло. Все погибло. Пропала сама жизнь. Все было кончено, и все тени сгустились над Чимином. И куда бы теперь не устремлялись его мысли, какие бы попытки он не предпринимал для того, чтобы продолжить жить дальше, все причиняло ему жестокую душевную боль. Ничто не сравниться с утратой близкого человека. И время никогда не залечит душу, а лишь залатает самые мелкие дырки в ней. Крупные так и продолжат кровоточить. Пак Чимин, вцепившись в Тэхена, старался дышать ровно и сдерживать горячие слезы, которые уже не поддавались и скатывались по щекам. Тэхен судорожно и быстро шептал: -Я принимаю твою скорбь, потому что и сам ещё скорблю, но я безумно хочу, чтобы ты начал жить дальше. -Не хочу, Тэхен, у меня нет теперь никаких целей, нет того, кому дарить свою любовь. Мама умерла, Чхве Чинчон ушла. Я знаю, что ты есть у меня, но, -говорить Чимину было сложно. -Все, не говори мне больше ничего. Не хочу это слышать даже. Ты обязательно будешь в порядке, пусть не сегодня и скорее всего не завтра, но будешь. Для того чтобы всплыть со дна, потребуется время. -Посмотрим. И тогда Тэхен не уехал, а остался у Чимина. Он заварил обоим горячего чая, напичкал друга таблетками, помог ему прибраться дома. Пак Чимин отказывался больше вспоминать маму и говорить про неё, потому что в последнее время она и так стала слишком часто преследовать его по ночам во снах. Но тогда они вспомнили Чхве Чинчон. Чимин сказал, что недавно зашел на её профиль, увидел там фотографии, где она была где-то у моря, далеко. Тэхен так и не знал, почему они расстались, но о девушке вспоминал с теплотой. Чимин её тоже ни в чем не винил. Он просто хотел отпустить ее, хотел сдержать обещание, данное себе год назад. И вечер у Чимина прошел неплохо. Тэхен своим приходом отгородил его от кошмаров и глупых мыслей, которые завладели бы им. О прошлом много они не говорили, Ким Тэхен удачно другие темы находил. Через время позвонил Чонгук Тэхену, и Чимин по громкой связи с ним поговорил. Пак Чимина все так же знобило, но выпитые таблетки и компания в виде Тэхена, сидящего рядом с ним, и Чонгука, находящегося далеко, но хорошо слышимого, согревала. И как хорошо, что Чимин не пил. Если бы он сейчас остался один, то наверняка не совладал бы с собой, нашел бы где-нибудь выпить, чтобы напиться, потом вырубиться и сбежать от суровой реальности. Без мук духа, нельзя постичь никого смысла вообще.