Bonding

I never believed the Devil was real But God couldn't make someone filthy as you Marilyn Manson, Slutgarden

– Чимин?! Серьёзно, это ты? – Чонгук заулыбался сразу же. Стоило всё же пойти на эти дурацкие курсы, чтобы вот так встретиться. Чонгук тут же подсел ближе. Они не виделись лет шесть, а нормально не общались больше десяти. С тех пор, как после школы Чимин уехал поступать в университет и больше не вернулся. Чонгуку тогда оставалось учиться в школе ещё два года. Потом они несколько раз пересекались, когда Чимин возвращался навестить родителей, но это уже было совершенно иначе. – Чон? Гуки? Чонгук улыбнулся ещё шире и закивал. Чимин изменился, и теперь Чонгук с жадностью всматривался в его лицо. Когда-то они очень близко дружили, и у него остались лишь тёплые воспоминания из детства. – Садись рядом, – Чимин сдвинулся на скамье, и тут же засмеялся, хитро прищурившись: – Смотри-ка, вот у нас и выпала возможность учиться вместе. – Ага, – у Чонгука во рту пересохло, но он всё же сходил за своими вещами и вернулся. Два года разницы в возрасте в детстве мешали, и он постоянно ныл Чимину, что хотел не тратить время непонятно где, а учиться с ним, что вместе было веселее. Он был уверен, что Чимин этого не вспомнит, как и его самого, и теперь растерялся. – Повышение квалификации? – Чимин неопределённо кивнул, окинув всю аудиторию, и Чонгук успел отрицательно качнуть головой, когда появился профессор. Он выдохнул с вопросом: «Выпьем после кофе?», – потому что болтать и дальше не вышло. Несмотря на то, что первая лекция была вводной, у Чонгука под конец голова гудела, и он был бы готов посчитать свою идею провальной, но рядом сидел Чимин – этого было достаточно. И когда они вышли на улицу, тот достал сигареты и закурил. Чонгук наконец осмотрел его целиком – узкие джинсы с рваными коленками, свободная толстовка и кожанка сверху. Да ещё и очень заметные серьги со свисающими цепочками в ушах. А ещё у Чонгука в голове не укладывалось, что за эти годы он сам так вытянулся, что теперь над Чимином возвышался, да и был значительно шире в плечах. Совсем не как в воспоминаниях. – Нет, – Чонгук ответил так, будто его поставили на время лекции на паузу и теперь снова включился, продолжив разговор. И под недоумённым взглядом Чимина, который так и замер, поднеся сигарету к губам, пояснил: – Это не повышение квалификации. Я в продажах работаю с людьми и мне показалось, что это может быть полезным. А ты?.. – Что-то вроде, – Чимин насмешливо протянул, наконец затянувшись, и так медленно и с удовольствием выдохнул дым, что Чонгук непроизвольно сглотнул. Он полгода как бросил, но от того, как Чимин курил, хотелось попросить угостить. – То есть, ты изменил своё решение? Мне казалось, ты хотел поступать на искусства. – Я и отучился, – Чимин беззаботно повёл плечом и чуть прищурился, – но люди – это тоже в каком-то смысле искусство, и я к старшим курсам увлёкся и… скажем, переучился. – О, понятно, – Чонгук неловко улыбнулся. Чимин достал телефон, посмотрел на время и прикусил губу, раздумывая. – Кофе в силе? У меня есть пара часов до работы. – Да, иначе бы я не предлагал, – Чонгук тут же закивал, а потом непонимающе вскинул бровь: – Ты консультируешь ночью? – Людям всегда нужна помощь, и многие днём очень заняты. Я лишь подобрал комфортное время, – Чимин развёл руками, а потом кивнул, – идём. Тут есть отличное кафе. Заодно можно поужинать. Чонгук сразу же согласился. У него всё ещё в голове не укладывалось, что Чимин связал свою жизнь с психологией, и что они вот так встретились, но он был рад. Чем больше они просто болтали, тем яснее он понимал, как соскучился, и что за эти годы ему не хватало. С Чимином даже сейчас общаться было невероятно легко, будто и не прошло время. А то, что он всё детство терпел Чонгука, таскавшегося за ним, и игнорировал разницу в возрасте, всегда невероятно грело. Кафе было небольшим, семейным, и они расположились в самом дальнем уголке, где можно было спокойно поговорить. Чимин заказал кофе и поесть, а Чонгук ограничился только кофе – он перед занятиями успел перекусить, зная, что иначе не выдержал бы. – Ну… – Чимин улыбнулся несколько натянуто. Будто первая эйфория прошла и теперь надо было более осторожно спрашивать, – значит ты поступил, как и хотели твои родители? – Что-то вроде, – Чонгук смущённо взъерошил волосы и убрал их от лица, – но я не жалуюсь. Сейчас я чувствую себя на своем месте. Не уверен, что смог бы принять такое решение после школы. – Многим и в более старшем возрасте нужно, чтобы за них решали, – Чимин фыркнул и добавил мягче: – В том плане, это отлично, что ты нашёл себя. – Но и ты тоже выглядишь человеком, который знает, чего хочет от жизни, – Чонгук покачал головой. Он расслабился и чувствовал себя так, будто снова вернулся в детство. – Я рад, если так кажется со стороны, – Чимин произнёс, а потом засмеялся, торопливо взмахнув рукой с зажатыми палочками, – в смысле, да. Я доволен своей жизнью. Кстати, о жизни, я не отвлекаю тебя от чего-то важного? – Всё в порядке, я же сам позвал тебя. И меня никто не ждёт, – Чонгук насмешливо наморщил нос и отпил кофе. На удивление, рассказывать о своих проблемах Чимину было просто, и он не ощущал себя каким-то неправильным. – Не ожидал, – Чимин же вскинул бровь и окинул его таким взглядом, что Чонгук смутился, – ты очень сильно изменился со школы и… Он не договорил, но Чонгук и сам понял, о чём он – пока они были детьми, он был мало того что ниже Чимина, так ещё и несуразно худым, а теперь вытянулся, так ещё и занялся собой, раскачался. Но тем не менее с длительными отношениями у него не складывалось. Дело было и в характере, и в неспособности всех его предыдущих пассий смириться с тем, сколько времени он работал. – А вот характер остался таким же, как был, – Чонгук фыркнул, чтобы разбить неловкость. Чимин сам раньше смеялся, что Чонгук невыносимый, упрямый и нуждающийся в исправлении. Совсем не вовремя всплыло воспоминание, что тот же самый Чимин, нашептывая, что Чонгуку следовало меньше выёбываться ради будущих отношений, учил его целоваться. После пары бутылок пива, и это было всего раз, но Чонгук запомнил это надолго. – Невыносимой занозой? – Чимин снова засмеялся и, хитро прищурившись, достал из кармана телефон, тут же открыл список контактов и создание нового: – Внесёшь свой номер? Не хочу снова потеряться. – Настолько невыносимым, что так соскучился? – Чонгук тоже прыснул. С Чимином было очень хорошо. Он будто оказался в знакомой и привычной обстановке, где всё было так, как надо. И это чувство комфорта невозможно грело. – А ты как думал? Столько лет прошло, а я… – Чимин не договорил и красноречиво постучал по телефону, вынудив Чонгука всё же перевести свое внимание на него и вбить номер. Больше неловкостей не возникало. Чонгук рассказывал о том, как дошёл до того, кем являлся – от рядового менеджера в магазине техники до руководителя направления, и наслаждался своей работой. Чимин же говорил мало, неожиданно строго напомнив, что есть понятие конфиденциальности и что о своих клиентах он не мог трепаться. Чонгук только кивал и жалел, что о личном Чимин тоже молчал. И как бы он не пытался разговорить, тот лишь хмыкал и менял тему. В итоге они засиделись до тех пор, пока Чимин не заторопился. Он оставил деньги на столе и подмигнул, прежде чем сбежать. – Честно говоря, у меня в жизни тоже работа в приоритете, и с ней не выходит отношений. До встречи на следующей лекции, Гуки.

***

Чонгук через месяц пожалел о том, что пошёл на такие курсы. Он рассчитывал быстро, как обещали во всех рекламных буклетах, научиться видеть людей насквозь для более эффективного построения стратегии его отдела. Всё же, продавать так, чтобы клиенты оставались довольны, было искусством, но после общих лекций начало курса погружало в вопросы межличностных взаимоотношений, психологию травм и прочее, что ему точно не помогло бы. И с каждой лекцией его пыл угасал, но он держался только из-за возможности и дальше общаться с Чимином. Снова потерять связь с ним Чонгук не хотел, но пока не ощущал, что их общение вновь окрепло настолько, чтобы не видеться дважды в неделю. – К чему мне знание о том, как страдают дети и как в будущем это им аукнется? – он растёкся по парте и недовольно пробормотал. – Ну как же? Лет через пятнадцать-двадцать это будут те, кто купят в вашей сети роботов-пылесосов и холодильники. А вдруг освещение в магазине их отпугнёт? А ты узнаешь, как это можно предотвратить, – Чимин захихикал, уткнувшись ему в плечо, а потом взъерошил Чонгуку волосы на затылке, – давай, пять минут до начала лекции. Бери себя в руки и изобрази восторг. – Тебе легко говорить, – он недовольно закусил щёку изнутри и покосился на Чимина, – ты же с этим работаешь. – Если бы всё было так просто! – Чимин снова засмеялся, но почти сразу же собрался и пихнул его в бок: – После лекции. Чонгук кивнул. Он уже понял, что с Чимином невозможно было спорить в том, что касалось их учёбы. Тот тоже не всегда радовался тому, что они проходили, но никогда не позволял отвлекаться и внимательно слушал. Чонгук как-то пошутил, что Чимин в школе не был настолько ответственным, а тот насмешливо прищурился и кивнул. Сейчас учёба была его выбором и его тратами, и он смирился с тем, что не со всей информацией он был согласен. После окончания лекции они вместе вышли на улицу. К сожалению, выпить кофе не вышло – Чимин был занят вечером, и от этого внутри кольнула обида. Они подошли к машине Чимина, и тот, достав сигарету, прикурил и зажал её губами, а сам полез в багажник. – Прости, мне сегодня ехать далеко, – он выглядел словно немного раздосадованным. Чонгук ничего не ответил. Он стоял рядом и смотрел на то, как Чимин доставал высокие жокейские сапоги, переобувался в них, а потом потянулся через багажник в салон, чтобы стащить с вешалки жилетку. Его образ становился всё более строгим и собранным, а Чонгук всё больше залипал. Это было красиво. Взгляд упал на узкий чехол, и он невольно потянулся к нему. Как и предполагал, внутри был жёсткий лошадиный хлыст. – Ты занимаешься верховой ездой? – у него в голосе невольно послышался восторг. Для Чонгука такие развлечения казались устаревшими для современного мира, и тем самым добавляли загадочности и утончённости. – Ага, пару раз в месяц, – Чимин весело улыбнулся. Он выглядел так, будто слова Чонгука его очень повеселили. – По ночам? – Чонгук решил уточнить. Время было уже позднее, и если Чимин говорил, что ехать далеко, то это еще минимум час точно. Чонгук даже не представлял, где рядом с городом могли располагаться конюшни, и какие лошади вообще в это время не спали. – Лошади тоже бывают разные. Верно? – Не знаю. Я никогда не был в седле, – Чонгук неловко улыбнулся, и тут же у него взгляд вспыхнул: – А можно как-нибудь съездить с тобой? Не то, чтобы ему было интересно, но он представил Чимина в седле, с прямой спиной, гордого и изящного, и во рту пересохло. Тому невероятно шли подобные образы, а Чонгук как-то подозрительно часто стал о нём думать. Он не сказал бы, что это плохо, но как действовать дальше, не представлял. Не с их багажом воспоминаний на двоих. – Ну… – Чимин будто даже немного растерялся. Он задумался, а потом прикусил губу и всё же заулыбался, и кивнул, – как-нибудь можем и вместе. Чонгук просиял. Давно его так не накрывало. Возможно, проблема была в том, что они знакомы с самого детства, и Чимин эмоционально возвращал его в то время, поэтому Чонгук ощущал себя совсем наивным, будто подросток. От этого осознания его самого прошибло, и задумавшись, Чонгук хмыкнул себе под нос. Чимин как раз докурил, огляделся по сторонам и отошёл к мусорке, чтобы выбросить окурок, после чего вернулся. – До следующей встречи, Гуки? – он улыбнулся, и уже открыв водительскую дверь, обернулся: – Кстати, мне кажется, тебе полезнее будет изучить теорию игр, а не вот это всё. – Это же из раздела математики? – Чонгук нахмурился. – Да, но в экономике тоже используется. Впрочем, наверно, для практики тебе будет интереснее почитать Канемана. – А это?.. – Чонгук почувствовал себя неловко. Он столько лет занимался продажами, ходил на множество тренингов, а Чимин сейчас давал ему советы, и он даже не понимал, о чём тот. – Это как раз из разряда прикладной психологии. При этом именно для продаж отлично работает. У него не зря нобелевка по экономике. – Возьму себе на заметку. Спасибо! – Чонгук радостно улыбнулся, и когда Чимин отъехал, наконец пошёл к своей машине. У него сердце стучало так, что он не мог успокоиться и перестать улыбаться. И чтобы не показаться неблагодарным идиотом, когда сел за руль, тут же нашёл книгу, о которой говорил Чимин, и отправил в корзину в приложении книжного магазина, чтобы утром перед работой заехать и забрать.

***

– Может быть выберемся перед выходными в бар? Чонгук не выдержал. Ему надоели эти ужины с кофе и хотелось хоть какой-то динамики. Тем более, два месяца уже прошло и можно было возвращать свои дружеские права не только из-за курсов. Чимин замер, удивлённо посмотрел на него и с улыбкой неопределённо мотнул головой. – Посмотрим. Большинство моих пациентов предпочитают конец недели, и у нас уже длительная терапия. Я чаще всего занят и по пятницам, и по субботам. Думаешь, почему я говорил, что у меня не складывается с отношениями? – Чимин засмеялся, но Чонгук не собирался сдаваться просто так. – Можем и посреди недели. Хоть сегодня. Не думаю, что буду жалеть об этом завтра так сильно. – Это ты сейчас так говоришь, – Чимин пихнул его в плечо и хотел ещё что-то добавить, но в этот момент пришел профессор, и он тут же переключился, перед этим ещё раз подался ближе, повторив своё расплывчатое «посмотрим». В этот раз лекция была про сексуальные расстройства, и Чонгук чувствовал себя ещё более не на своем месте. Знание чужих девиаций никак не помогло бы продажам, а то, каким будничным тоном профессор обсуждал это с аудиторией, только смущало. Ему казалось, что его одного. Чимин напротив, казалось, мрачнел с каждой секундой, всё больше хмурился и кусал губы, а под конец не выдержал и вклинился в монолог. – А разве те девиации, которые не мешают окружающим и не несут им вреда, нельзя считать просто… особенностями конкретного человека? Это ведь может быть его способом справляться со стрессом, контролировать реальность. В конце концов, если иметь правильные рычаги давления, можно помочь почти каждому. И глупо было бы игнорировать это. – Полагаю, вы придерживаетесь этих новомодных взглядов на психоанализ? – профессор пренебрежительно усмехнулся и, немного спустив очки с носа, поморщился: – Мы разбираем с вами только доказанные способы. И то, что имеет отношение к нормальной психотерапии, а не к… сомнительным сферам. Чимин на это замолчал и стиснул зубы так, что Чонгук увидел желваки. И тут же сам подался ближе к нему, зашептав. – О чём он? – Потом. Чимин процедил сквозь зубы. Раздражённо, Чонгук его таким ещё не видел во взрослые годы. И Чимин явно с трудом смог взять себя в руки, опустил голову и медленно выдохнул через рот. И пока профессор рассказывал дальше о расстройствах и что предполагалось с ними делать, Чимин записывал очень мало. Пожалуй, он настолько не включённым в занятия был впервые. А после, когда они собирались, он задумчиво постучал пальцами по столешнице, будто решался. – Твоё предложение сходить в бар сегодня ещё в силе? – Да, разумеется. Я не отказываюсь от своих слов, – Чонгук заулыбался, но во взгляде у него появилась тревога. В Чимине что-то неуловимо изменилось, и он едва сдержался, чтобы не обратиться более официально и уважительно. У него даже мурашки по загривку пробежали при виде этого мелькнувшего во взгляде холодка, и Чонгук невольно подтянулся весь. Видимо, от Чимина это не укрылось. Он смерил Чонгука внимательным взглядом, а потом неожиданно тепло и мягко улыбнулся. – Спасибо. Я знаю одно местечко неподалёку. Пойдём? Чонгук кивнул. Ему было интересно, хотелось узнать, что же так вывело из себя, а ещё почему ему самому это показалось настолько важным и откликнулось внутри. На улице было свежо – осень ощущалась всё сильнее, и Чимин, накинув кожанку поверх рубашки, поёжился. Чонгук засмотрелся. Тот всегда держался так, будто в любом виде чувствовал себя уверенно и перед ним был весь мир. А Чонгук в чём-то обычном, вне рабочих костюмов с галстуками, наоборот, расслаблялся и ощущал себя почти таким же, как был в школе. – Дай закурить? – он произнёс неожиданно для самого себя вмиг севшим голосом. Тишина казалась тяжёлой и вязкой, и хотелось разбить её любым способом. – С каких пор ты начал? – Чимин ответил с задержкой, но уже в своей обычной насмешливо-доброжелательной манере. – Давно, но уже месяцев восемь-девять как бросил. А сейчас хочу. – Нет, – Чимин даже остановился и посмотрел ему в глаза неожиданно серьёзно, – тебе это не нужно, Гуки. Это секундная слабость. Ты справишься. – Ты такой вредный, – Чонгук неожиданно для самого себя смутился и отвёл взгляд. От слов Чимина щёки будто огнём опалило. Он судорожно вздохнул, стараясь не думать, почему сквозящее в интонациях одобрение так отозвалось. Ему показалось, что ещё немного и Чимин погладил бы его по лицу. Но тот просто испытующе смотрел засунув руки в карманы. Чонгук нервно облизнулся и наконец выдавил усмешку: – Пойдём? – Мы пришли, – Чимин вернул ему улыбку и махнул рукой, – занимай столик. Я позвоню, покурю и догоню тебя. – Что заказать? – Чонгук тут же закивал. Он радовался, что эта неловкость ушла. С одной стороны, а с другой его неожиданно зацепило. – Пшеничное на твой вкус, – Чимин с благодарностью кивнул, приложил телефон к уху и отошёл. Чонгук посмотрел, как тот достал сигареты, закурил и медленно выпустил дым. Он невольно сглотнул. Чимин так обхватывал губами фильтр, с таким удовольствием прикрывал глаза на выдохе, что захотелось ещё сильнее, но тот сказал, что ему это не нужно. Чонгук мотнул головой и зашёл в бар, решив, что лучше не смотреть и не мучить себя больше. Ему уже вполне неплохо жилось без сигарет, но иногда накатывало вот так жёстко. И всё чаще с тех пор, как Чимин снова появился в его жизни. Чонгук только успел забрать пиво и найти им достаточно уединённый столик, когда Чимин присоединился к нему. Зайдя в бар, он огляделся по сторонам и просиял, когда нашёл взглядом. Чонгук наблюдал. Как тот подошёл, небрежно кинул на стол сигареты с зажигалкой, вытащил из переднего кармана джинсов слишком большой телефон, с которым было неудобно сидеть, и плюхнулся на диванчик рядом, в блаженстве откинувшись на спинку. – Спасибо, – Чимин протянул расслабленно-лениво, и чуть разведя ноги, потянулся к бокалу. Он даже не особо смотрел на Чонгука, когда чокнулся об его бокал и наконец отпил. Своё пиво захотелось выпить залпом. Просто потому что. – Я ничего такого не сделал, – Чонгук несколько смущённо улыбнулся, и тот впервые сам приткнулся к его боку, виском прижался к плечу, и Чонгука окутало теплом. – Я сегодня повёл себя непрофессионально. Забылся. А ты согласился сделать то, что мне было нужно – побыть рядом и выпить. Я могу за это благодарить, – Чимин протянул медленно, зажмурившись и отпив ещё. – Мне показалось, что ты от сегодняшней лекции расстроился. И... Что имел в виду профессор, говоря про новомодные взгляды? – Это ещё слабо сказано, – Чимин усмехнулся. В его голосе послышалась горечь, он приподнял голову и очень внимательно посмотрел на Чонгука. – Если что, не всем комфортно обсуждать тему секса и каких-то личных пристрастий. И если тебе будет неловко, говори. Договорились? Тем более, если речь идет о парафилиях. – Всё мое смущение осталось на лекции, – Чонгук нервно засмеялся. Он чувствовал, что у него щёки вспыхнули, но поделать с собой ничего не мог. Но тем не менее, он считал, что стоило исправляться. – Ну, смотри, – Чимин улыбнулся и прикусил губу, словно решаясь, – я не считаю, что парафилии должны табуироваться и вызывать у человека ещё большее чувство вины. Он и так живет с тем, что мало кто мог бы понять и принять. Гораздо эффективнее в некоторых ситуациях через эти пристрастия, стыд и, возможно, боль, добиваться эмоциональной отдачи и чистоты, давать отпустить себя и эмоции. Во многом это может укрепить психику. – В смысле? – Чонгук непонимающе нахмурился. Его обдало жаром смущения, будто он где-то внутри понимал, но не мог переступить через какие-то барьеры и признать это вслух. – Различные практики. Не сказал бы, что их одобряют такие, как наш профессор. Но он и в теорию Фрейда верит, как в истину во всём, – Чимин скривился и сделал ещё глоток. Видимо, на голодный желудок пьянел тот быстро, и моментально щёки порозовели и глаза заблестели. Таким Чонгук его ещё не видел. – Ты имеешь в виду… Через секс? – Чонгук почувствовал себя неловко. И почему-то в этот момент ему стало странно от мысли о том, почему Чимин так хорошо в этом разбирался. – Можно и так сказать, но я бы не сказал, что подобное всегда связано именно с сексом. Тема очень многогранна и не завязывается исключительно на половой контакт. Это про эмоции. Если... пациент испытывает возбуждение или даже оргазм от того, что высвободит эмоции, это его способ переживать. – Боже… – Чонгук нелепо закашлялся и поспешил отпить своего пива. – Неприятно? – Чимин очень внимательно посмотрел ему в глаза, и Чонгук хотел бы сказать, что да, потому что говорить о таком было неправильно, слишком постыдно и неловко, но Чимин был тем, кто знал его слишком хорошо в том возрасте, когда сам Чонгук себя не то чтобы понимал. И он отрицательно покачал головой. – Я не до конца понимаю, как это, но это скорее… Смущает? И некоторые вещи кажутся очень… интимными. – Ты вполне можешь понять, как к этому относиться, если почитаешь побольше, – Чимин насмешливо наморщил нос и сделал большой глоток. – Ты так проводишь практику? – Чонгук сболтнул раньше, чем успел подумать, и следующие слова точно не должны были звучать, но в этом вечере что-то так отличалось от всего остального, что он не удержался. – И ты… занимаешься сексом со своими пациентами? Чимин подавился пивом. Он едва успел прикрыть рот и нос, чтобы не вылилось на стол, но ещё долго кашлял. Взгляд, которым он одарил Чонгука, был тяжёлым и совершенно непроницаемым. – Тебе не кажется этот вопрос неуместным? – если бы одним голосом можно было убивать, Чонгук бы уже упал под стол, но он выдержал взгляд, пусть даже сердце и застучало где-то ближе к горлу, и Чонгук с трудом сдержал панику. Но всё же он отрицательно качнул головой. – Ты сам сказал, что если тема неприятна, мы закончим. Поэтому можешь не отвечать. Чимин на это кивнул. И Чонгук уже не ждал ответа, как и не думал, что после этого их общение не было испорчено полностью. Наверно, ему стоило допить, попросить прощения и уйти, но Чимин взял салфетки, привёл себя в порядок и, вздохнув полной грудью, покачал головой. – Я не вступаю в сексуальные контакты с пациентами, – он усмехнулся, зло и пьяно, но Чонгук ощущал, что тот скорее выглядел и казался уязвлённым и не был готов к возможному осуждению, – но, как я и говорил, я не вижу ничего ужасного в том, что кто-то из них может возбуждаться от проводимых практик. Эмоциональное и физическое возбуждение часто идут рука об руку. И это нормально. – Я и не считаю, что это что-то ненормальное, – Чонгук осторожно проговорил. Слова Чимина оседали в нем чем-то липким, очень тревожащим и волнующим. Он не был уверен в том, как на них реагировать, но бежать точно не хотелось. – А что ты считаешь, Гуки? – Чимин хмыкнул. – Что я… заинтересован? – Чонгук и сам поражённо замер, что произнёс такое вслух. – О-о-о, – Чимин надолго замолчал, а потом вздохнул. Он достал из кармана несколько смятых купюр и положил на стол. – Я не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь, но если ты серьёзно, то изучи это. Мы обсудим после следующего занятия. Хорошо? Чимин ушёл. Он оставил на столе сигареты и зажигалку, и Чонгук ещё долго просто сидел и гипнотизировал их взглядом, не зная, как поступить.

***

– Я хочу. Чонгук задержался на работе и на лекцию летел так, что был готов проклинать все светофоры в городе. Чимин уже сидел на обычном месте и казался отвлечённым и задумчивым. Чонгук от парковки бежал и немного запыхался, когда упал на скамью рядом. Тот непонимающе вскинул бровь, но Чонгук не дал ответить и возразить. Он достал сигареты и зажигалку и положил перед Чимином. – Я ни одной не взял. Ты сказал, что мне это не нужно, и на меня твои слова подействовали. Не уверен, что сработало бы, будь это кто-то другой, а не ты, но я и не хочу проверять. – Гуки… – голос Чимина прозвучал неожиданно низко, и Чонгук затараторил. – Я не знаю, что мне нужно. Мне всегда в сексе нравилось, чтобы с пощёчинами, меня царапали и вот это всё… а вчера я взял ремень и ударил себя по бедру, подумав, что это ты. И это было великолепно. У меня до сих пор… – Гуки, – голос Чимина неуловимо изменился и что-то в нём заставило закрыть рот и прислушаться, – лекция. Приказ в тоне сработал как надо – Чонгук моментально замолчал. По спине пробежали мурашки и глубоко внутри ухнуло от скрутившего желания. Чонгук сглотнул и перевёл дыхание. На удивление, слушаться оказалось просто. Слова Чимина подействовали так, что он не елозил в нетерпеливом ожидании все полтора часа, а внимательно слушал, погружаясь в совершенно не нужные и бесполезные ему знания. Чимин сохранял молчание до тех пор, пока они не вышли на улицу и он привычно не закурил. Только после этого он внимательно посмотрел на Чонгука, будто думал, что за лекцию тот весь свой запал должен был растерять. – Ты же понимаешь, что это будет достаточно непривычный для тебя опыт? – Я догадался… по тому, что увидел и прочитал, – Чонгук усмехнулся. У него немного кружилась голова от того, что он такое произносил вслух и было неловко. Но всё же он не соврал и хотел этого. А ещё хотел, чтобы это был именно Чимин. Почему-то мысль, что раз тот был первым, с кем Чонгук целовался, и значит должен был быть первым в таком деле, казалась правильной. – Вот и проверим, как ты усвоил информацию, – взгляд у Чимина был проникновенным. Чонгук себя перед ним ощущал будто голым, – поедем на моей машине. – Прям сразу? – Чонгук немного опешил, и тот кивнул, насмешливо вскинув бровь. – Я освободил себе вечер. Дал тебе шанс. Или ты уже не хочешь им воспользоваться? – Хочу! – Чонгук тут же заторопился. Он не ожидал, что будет так легко, но и сам в надежде тоже не строил никаких планов. Чимин привёз его к невысокому зданию, где на первом этаже, среди множества баров, находилась неприметная чёрная дверь. Позвонив, он дождался, пока с той стороны проверят и наконец послышался звук открываемых замков. – Где мы? – Чонгук спросил шёпотом, на всякий случай. От обстановки у него мурашки пробежали. – Ты думаешь, я работаю дома? – Чимин насмешливо фыркнул, а потом заулыбался тому, кто открыл дверь: – Привет. Я сегодня сразу не один. Пойдём. Последнее уже Чонгуку, и того будто ошпарило. Чимин снова обратился к нему этим своим особенным тоном, от которого по спине пробежали мурашки, и он невольно выпрямил спину, и торопливо кивнув, пошёл следом. Узкий коридор был освещён красными и фиолетовыми лампами, и Чонгук радовался, что в таком свете было не видно, как он покраснел. Повсюду свисали цепи, наручники и какие-то кожаные захваты, и стены были разрисованы светящимися в неоне граффити такого содержания, что Чонгук невольно оглядывался на каждое. Чимин остановился у двери с номером семь и магнитной картой открыл её. – Заходи, – командой, но так было лучше. Чонгук буквально окаменел на входе, а слова помогли сделать этот шаг внутрь. Чимин зашёл следом и закрыл дверь. От звука внутреннего замка Чонгук вздрогнул. Он нерешительно замялся. – Что мне… – В душ. Видишь дверь? – Чимин кивнул влево. – Моешься и выходишь ко мне. Никакой одежды, украшений, ничего лишнего. И как только ты выйдешь, никаких споров. Ты слушаешься меня целиком и полностью. – А что мы… – Проверять. Ты ведь сам не знаешь, чего хочешь, так? – Чимин усмехнулся. – Давно у меня не было настолько неопытных. Но мы исправим это. Верно, Гуки? У Чонгука закончились все слова, и он смог только кивнуть. Небольшая душевая стала для него спасением и возможностью немного освежиться и собраться с мыслями. Перед таким Чимином он робел, будто не прошли годы, и он снова был тем маленьким мальчиком, который навязывал свою дружбу. И то, что он вырос выше и был сильно шире теперь, совершенно не помогало и не дарило уверенности, как и то, чего Чонгук за эти годы добился. Холодная вода успокаивала, и Чонгук сначала промёрз как следует, пока зубы не начали стучать, а потом сделал теплее, чтобы согреться. Стало чуточку легче, и он удовлетворённо прикрыл глаза, когда прижался лбом к стенке душевой. Чимин ждал. Эта мысль подстегивала не мешкать, и Чонгук по-быстрому вытерся и вышел. Хотелось прикрыться хотя бы полотенцем. Подсознательно, на каком-то животном уровне, но Чонгук принял правила игры и глубоко вздохнул, прежде чем открыл дверь в комнату. Чимин сидел на стуле прямо в центре помещения. Он успел переодеться, и Чонгук невольно сглотнул. Строгие брюки, рубашка с закатанными до локтей рукавами, тонкие кожаные перчатки, жилетка, галстук и уложенные назад гелем волосы. Чимин был похож на статую – такой же холодный и прекрасный. Он окинул Чонгука нечитаемым взглядом и опустил его ниже, так что захотелось прикрыться, но Чонгук выстоял. Чимин позволил себе усмешку и мягко шлёпнул по своей ладони стеком, который лежал у него на коленях, после чего указал им на Чонгука. – Два шага вперёд. Вот так. Молодец, – похвала отдалась внутри теплом, и Чонгук уже хотел спросить, что ему делать, но Чимин вскинул руку выше, и кончик стека, узкий и раздвоенный, как змеиный язык, упёрся ему в грудь. – Тишина. Ты не говоришь, пока я не разрешу. Чонгук согласно опустил глаза. Это уже было слишком, и он боялся анализировать, боялся прислушиваться к себе. Чимин просто говорил, а внизу живота с каждым словом ухало жаром, скручивало такой тугой комок, что дыхание сбивалось. Самым постыдным было осознание, что ему никак не скрыть свои реакции. Кончик стека огладил по груди, перешёл на плечо и ниже по узору рукава. Чонгук не мог позволить себе татуировки на видных местах, поэтому его рукав едва доходил до запястья. Чимин проследил за узорами и улыбнулся. – Красиво. Это так ты справляешься с эмоциями? – разрешения говорить не было, поэтому Чонгук лишь опустил голову, признавая его правду, и одновременно с этим вспыхнул от стыда. Он и самому себе не признавал, что подсел на татуировки и боль, потому что они успокаивали. – Просто прелесть. Чимин сказал таким мягким и тягучим голосом, что мурашки пробрали. Он медленно поднялся и обошёл его по кругу, рассматривая со всех сторон. Чонгук не успел выдохнуть, когда тот отошёл и вернулся с яркой красной верёвкой. – Руки за спину, – новая команда, и Чонгук шумно выдохнул, когда верёвка скользнула по запястью, будто обжигая. Чимин затягивал узлы быстро, ловко. Его прикосновения были невесомыми и нежными, и на контрасте с резкими рывками, когда узлы затягивались, воспринимались самой настоящей лаской. Когда верёвки дошли до локтей, в груди вспыхнула паника от потери контроля, и Чонгук загнано задышал. И тут же Чимин обнял со спины, погладил по груди и животу. – Фокусируйся на мне, Гуки. Дыши. Больше никаких ограничений. Пока ты не будешь готов. Чонгук кивнул. Движения ладони показывали, когда должен был быть вдох, когда выдох. Чонгука гипнотизировала и расслабляла эта мягкость. И он потерял бдительность, когда пальцы скользнули на бедро, по оставленному ремнём следу. – На такое имею право только я. Узнаю, что ты делаешь это сам – ты пожалеешь. Понял? Чонгук кивнул, и Чимин удовлетворенно хмыкнул, прежде чем мягко надавил между лопаток. – На колени. Он сразу же опустился, даже не подумал ослушаться. Чимин делал так, что Чонгук соображать не мог и был готов на всё. Буквально на всё. – Сегодня мы ограничимся чем-то легким и… – он пальцами пробежал по плечу, огладил татуировку, и от прикосновений мягкой кожаной перчаткой Чонгука прошибло от ощущений. И он уже было хотел зажмуриться, потому что было невыносимо стыдно, как услышал насмешливый голос прямо у уха, – помнишь, что мы обсуждали, Гуки? Возбуждаться – это нормально. Твои желания только помогут нам. Просто доверься мне. Чонгук сглотнул. От таких интонаций и жаркого дыхания на коже он был готов кончить и так. Он не мог отрицать, что Чимин его привлекал сексуально, но это было чем-то совершенно иным. Его пекло от прикосновений, а похвала дарила чувство эйфории. Он ещё не мог полностью расслабиться, но доверял Чимину всего себя. Тот отошёл, придвинул к стулу низкий столик на колесиках, но Чонгук взгляд поднять не решился – Чимин не позволял. Это было новым и непривычным, и Чонгук прислушивался к себе, как его тело не то что не возражало, а жаждало подчиняться. Раздался щелчок зажигалки и тихий треск фитиля. Чонгук выдохнул сквозь зубы. – Смотри, – Чимин произнёс мягко, и подняв на него взгляд, Чонгук заворожённо замер. В комнате свет был приглушен, и пламя свечи отражалось в глазах Чимина. Тот выглядел каким-то нереальным и опасным. Он медленно облизнул губы и Чонгук невольно повторил его жест. – Прочувствуй тепло, Гуки. Оно может греть, может жалить, наказывать и поощрять. Он произносил это медленно, тягуче, Чонгуку показалось, что его сладкой патокой обволокло. Чимин поднёс свечу ближе к нему, что кожей удалось ощутить её огонь. Чимин продолжил говорить, что у неё самая низкая температура плавления и это любопытно. А потом наклонил и Чонгук вздрогнул. Воск побежал по коже, застывал на ней подтёками, ощущался горячей коркой. Томной и сладкой. Слишком приятно и почти без боли. – Хочешь горячее? – Чимин промурлыкал. Подавшись ближе, он всматривался в глаза Чонгука, и тот кивнул. Снова зажигалка, треск и дальше новые ощущения. Больнее, горячее, и Чонгук прикрыл глаза, наслаждаясь. Он шумно выдыхал и дрожал от восторга. И не смог сдержаться, едва слышно выдохнул «ещё». И тут же получил пощёчину. Чимин сжал его подбородок пальцами и заставил посмотреть в глаза. – Я разрешал говорить? У Чонгука волосы на затылке дыбом встали. Ощущение такое, что он услышал рык затаившейся в кустах пантеры, а не обращение к себе. Он едва слышно выдохнул «прости», и сердце забилось быстрее, когда Чимин усмехнулся и отпустил. Чтобы тут же пальцами в волосы и потянуть, заставив опуститься в глубоком поклоне. Руки затекли, Чонгук повёл плечами, чтобы немного снять напряжение, и не сдержал вскрика. Воск показался раскалённым, и сразу промеж лопаток, где ощущался слишком сильно. Чонгук застонал и от стыда уткнулся в своё же колено. Сердце застучало в висках набатом, и он судорожно вздохнул. Это было так хорошо и правильно, как ему ещё никогда до этого не было. Чимин заливал воском его бёдра и задницу, и этих ощущений было слишком много. У Чонгука никогда не вставало от боли, чтобы так сильно, до звона в ушах и дрожи от желания разрядки. Он мазал себе живот, пытался елозить, чтобы получить хотя бы немного больше. Чимин снова за волосы потянул его, заставил подняться на колени и посмотрел прямо в глаза. У него самого взгляд был тёмный и голодный, когда он очень медленно провёл пальцами по груди Чонгука вниз, к животу, и замер. – Хочешь, чтобы я помог тебе? Говори, – Чонгук на это закивал и задушено выдохнул «умоляю», прежде чем почувствовал на члене обтянутые кожаной перчаткой пальцы. Чимин улыбнулся шире. Было дискомфортно, но правильно. Чонгука от боли и возбуждения трясло, он почти скулил, когда Чимин мягко выдохнул: – Ты молодец, Гуки. Я разрешаю. Оргазм оказался выматывающим. Из Чонгука все силы ушли, и он завалился на пол, пытался отдышаться пока Чимин заботился о нём, развязывал узлы на верёвке, разминал руки и после вытирал мокрым тёплым полотенцем живот. А потом он узким ножом сдирал корку воска, и Чонгук был готов признаться, что это было ничем не хуже, чем игра до этого. Чимин был рядом, обнимал и гладил по спине, пока Чонгук не пришёл в себя достаточно. – Тебе понравилось, – он произнёс мягко, довольный собой. И это не было вопросом – констатация факта. – Я даже не думал, что… – Чонгук не смог подобрать слова. – Мы можем продолжить. На следующей неделе, – Чимин внимательно посмотрел ему в глаза. – Если ты действительно готов. – А в чём тебе кайф? Ты же даже… – Чонгук покосился. Чимин не выглядел возбуждённым, он ничего не получил. Но тот так улыбнулся, снова показав своих демонов, что сердце ухнуло в пятки. – Я садист, Гуки. Я упиваюсь тем, что могу сделать с тобой… или кем-то ещё. И я ловлю кайф от эмоций. Они невероятные. И ты такой вкусный в этом.

***

С того момента, как Чонгук напросился, прошло уже полгода. Чимин позволял себе всё больше, проверял его выдержку, и от некоторых сессий на теле остались следы, которые уже не сойдут. Чонгук не возражал. Ему нравились эти шрамы не меньше татуировок. Правда, пришлось убедить Чимина, что всё в порядке. В первый раз, когда он перестарался и под лопаткой остался короткий рубец, он долго извинялся и предлагал закончить. Чонгук не хотел. Он подсел, чувствовал себя невероятно счастливым и наконец в полной гармонии. Тогда он на коленях умолял не бросать его, и это стало переломным моментом в их взаимоотношениях – его сорвало и он уговорил Чимина позволить отсосать. И Чонгук ещё никогда так не кайфовал от того, что получал не для себя, а отдавал другому. Это было великолепно – его трясло от восхищения и доверия, мысли путались и терпкий вкус Чимина хотелось смаковать подольше. После этого их сессии стали другими. Чимин далеко не всегда, но позволял себе касаться интимнее, и если сессия сильно выводила на эмоции их обоих, мог закончить её сексом, а не разрядкой для одного Чонгука. Эти моменты были самыми важными и Чонгук хранил их в памяти как драгоценности. Он рассыпался в крошку под ласками, и каждый раз после ощущал себя кем-то совершенно новым. Более цельным и с пониманием самого себя. Два месяца как закончилась учеба и они получили сертификаты, но видеться так и продолжили, гуляя или выбираясь куда-то вдвоём. Чимин сначала недовольно ворчал, что Чонгук не сможет так и у него крыша слетит, но для Чонгука оказалось удивительно легко переключаться. За закрытой дверью рабочей комнаты Чимина тот был его господином и богом, который дарил боль и невероятное удовольствие, а в остальное время – старым другом детства, с которым можно было дурачиться и пропускать по стаканчику пива после работы. – Завтра пропустим, но не планируй ничего на выходные, – Чимин казался растерянным. Как и всегда, когда во время их простых встреч он заговаривал о Теме. – Звучит очень серьёзно, – Чонгук насмешливо сморщил нос, на Чимин закатил глаза и важно продолжил: – У тебя полгода в Теме. Я бы хотел, чтобы этот день стал для тебя особенным. – О-о-о, окей. Я постараюсь подготовиться к тому, чтобы пережить это, – Чонгук неловко засмеялся, но взгляд у него загорелся от предвкушения. Он действительно иногда боялся, что не вынесет. Чимин проверял его границы допустимого с такой маниакальной скрупулёзностью, что иногда было страшно. Они не использовали стоп-слово – Чимину не нравилось отдавать такую власть в руки нижнего, но при этом он всегда отслеживал его состояние и прекращал, когда видел, что Чонгук не справляется. И напротив, даже если Чонгук умолял, хоть и мог больше, тот его игнорировал и доводил до такого, что Чонгук терял связь с реальностью. Его пугало ощущение чрезмерного кайфа и всерьёз казалось, что он не переживёт. И теперь, когда Чимин обозначил их встречу как особенную, Чонгук с нетерпением ждал её. Всю неделю он подогревал свой интерес и в пятницу уже с трудом дождался вечера. Адрес того места, где Чимин работал, он воспринимал как родной и считал теперь чуть ли не самым важным. Его пропустили без лишних вопросов, и остановившись у нужной двери, Чонгук глубоко вздохнул и неуверенно постучался. Сердце будто скакнуло в горло и от волнения замутило. – Проходи. И не заставляй меня ждать. От интонаций Чонгука встряхнуло, будто Чимин по позвоночнику плетью провёл, пока ласково и нежно, но лучше было его не злить. Он сглотнул и зашёл. Чимин был готов – полностью в чёрном, с пристёгнутой к ремню цепью. – Ты знаешь, что делать, – Чимин усмехнулся. Взгляд у него был холодный, стальной, и Чонгук кивнул. Раздеться полностью, душ и вернуться обратно. Он справился минут за семь, и упал перед Чимином на колени, послушно опустив голову и подставив шею. Чимин не часто брал его на поводок, но Чонгуку нравилось это ощущение, когда тот полностью держал его под контролем. Это было совершенно иным способом взаимодействия, когда он считывал настроение Чимина по натяжению и рывкам. – Ещё не время. Докажи своё желание слушаться, – Чимин наклонился, погладил пальцами по загривку, и Чонгука повело уже от этого. Он был готов ползать вокруг Чимина и целовать его ноги. Поводок означал ещё одно, и он хотел этого больше всего. Сглотнув, он быстро облизнул губы и покорно склонился ниже, признавая, что ждал чего угодно. Чимин подтолкнул ближе невысокий постамент с острыми гранями, и негромко скомандовал «место». Чонгук рвано выдохнул. На постаменте следовало стоять на коленях, балансируя так, чтобы равномерно распределить нагрузку, пока грани впивались в ноги. Значит, Чимин рассчитывал играть долго. Очень. И Чонгук не зря волновался, сможет ли пережить это. Забраться Чимин помог и после взялся за верёвки. Стянул руки за спиной, обвязал шею, грудь и живот так, что вздохнуть получалось с трудом, и после заставил наклониться к коленям, осторожно обмотав и их, что Чонгук, даже если бы захотел, не смог двинуться. – Какой молодец, – Чонгук заскулил от мягкого поглаживания по щеке, и после Чимин опустил ему на глаза повязку: – Ждать. Чонгук остался наедине с собой и своими ощущениями. Боль заполняла его, мешала сконцентрироваться на чем-либо ещё, и Чонгук пытался как-то перенести вес, чтобы меньше давило. Казалось, будто острые грани порезали кожу и мышцы и впивались в кости. Он настолько провалился в эти ощущения, что потерял связь с реальностью и перестал чувствовать не только боль, но и своё тело. Было хорошо, пусто и очень тягуче-сладко. В реальность его вернули мягкие поглаживания по щеке. Чимин осторожно развязал ему ноги и помог слезть с пьедестала на пол, и потом снял повязку, закрыв глаза ладонью. Через пальцы пробивался тёплый свет, и мягкие успокаивающие поглаживания заставляли тянуться ближе. Со временем свет перестал резать глаза, и Чимин отступил на шаг, осмотрел его целиком и довольно хмыкнул. Чонгук был в том состоянии, что выдержал бы что угодно. Как мягкая глина, из которой твори в своё удовольствие. – Такой податливый, такой ручной. Так и хочется сломать и испортить, – Чимин засмеялся. Низко и сипло. Чонгук видел в его глазах тьму и хотел упасть в неё. Чимин потянулся и поднёс к его губам смоченную в воде губку. Из бутылки или стакана Чонгук не отпил бы, он вообще слабо сознавал реальность, но смочить рот было приятно. И после подтолкнул ближе к стене, где снова заставил опуститься на колени, но уже на пол. Холод по разгорячённой и пульсирующей болью коже отдавался очень сильно. Чонгук тихо застонал, снова облизнулся. Казалось, что он пылал полностью. Чимин же развязал его руки, огладил по предплечьям так, что захотелось продлить эту ласку, а потом зафиксировал над головой в кожаных наручах, свисавших с цепей. – Ты бы себя видел, Гуки… – Чимин произнёс с такими трепетом и нежностью, что в груди сдавило. А потом поставил так, чтобы Чонгук видел, металлический поднос. На нём лежало с десяток длинных игл от шприцов, с другой стороны украшенных перьями. – Ты же выдержишь, да? Чонгук всхлипнул. Чимин поставил условие – никаких новых татуировок на теле, никакого пирсинга, но сам очень любил прокалывать его кожу, знал, что Чонгук от этого совсем голову терял. – Считай вслух, – он оттянул кожу на лопатке и на «один» Чонгук заскулил, едва произнеся чётко. На «два» в глазах заплясали чёрные точки. Он тяжело дышал и пытался успокоиться, пока Чимин протирал холодной ваткой с антисептиком выступившие капли крови. И дальше снова. К «шесть» Чонгук не мог успокоить бешеный стук сердца, тяжёлое дыхание и стоны. Спина горела, и стоило повести рукой, чтобы было удобнее, как можно было прочувствовать иглы и тягучую боль от них. К «десять» Чимин огладил его подбородок и назвал хорошим. Чонгук прикусил кончик кожаной перчатки, когда его накрыло первым оргазмом. Будто скопившееся напряжение так нашло свой выход. Чимин обнимал его сбоку, щекой прижимался к задранной вверх руке. Чонгук знал, тот рассматривал свою работу. – Если бы ты только видел, какой ты красивый. Гуки, из тебя вышел порочный ангел с обломанными крыльями, – он провёл пальцами по перьям на иглах и Чонгук сдавленно выдохнул. Он ощущал себя выжатым, и в то же время голос Чимина отзывался внутри, манил попробовать ещё, и Чонгука от этого снова подкидывало от желания. – Мы продолжим? – Чимин спросил мягко, погладил по подбородку и мазнул пальцем по губам, и Чонгук даже не произнёс, выдохнул своё «да». – Умница. Чимин осторожно, чтобы не делать больнее, вытащил иглы. В тот же поднос, и Чонгук почувствовал жар, когда увидел, что где-то на белых пёрышках остались красные мазки крови. Он тяжело сглотнул, позволил освободить себя и упал бы, но Чимин поддержал сбоку. – Тебе нужна опора, да? – Чимин помог встать и дойти до затянутой прозрачным пластиком кушетки. Чонгук хотел возмутиться, но тот помог встать рядом, опереться в неё руками, а потом надавил на шею сзади и заставил лечь грудью и животом. Чимин отошёл, вернулся к нему, и когда провёл пальцами по позвоночнику вверх, Чонгука прошибло. Он ощущал прикосновения тёплого и живого, а не кожи перчаток, и от этого его затрясло. Чимин впервые прикоснулся к нему голыми руками. Чонгук тихо и задушено простонал – от эйфории ком в горле встал и его распирало от невозможности выразить эмоции как-то ещё. А потом Чимин застегнул на шее тяжёлую цепь. Холодный металл на коже вызвал мурашки, и Чонгук задышал быстро, загнано, предчувствуя продолжение. Чимин отстранился и послышался свист плети и лёгкий звук шлепка о ладонь. – Посчитаем ещё? Что скажешь? – Чимин протянул насмешливо, и снова в его тоне – ядовитый мёд, который разъедал Чонгука изнутри и проникал в каждую клетку. Первые десять ударов были слабыми, как насмешка. Чимин дразнил, не давал большего, заставлял в нетерпении ёрзать и самому подставляться под плеть. Чонгук был готов умолять сильнее и жёстче. Кожа горела, но недостаточно – это был не огонь, как он привык, а тлеющие угли. Но на «одиннадцать» он сорвался и взвизгнул. Свист плети слился с его вскриком. Чимин ударил так, что из лёгких выбило воздух, а кожа на ягодицах запульсировала. Семь хвостов, и Чонгук прочувствовал след каждого из них. До тридцатого Чонгук сорвал голос. Чимин порол вразнобой, то легко и ласкающе, то следующий удар мог быть таким сильным, что Чонгук выл в голос. После одного эмоционально выворачивающего оргазма и всё ещё чувствительных следов от игл, порка воспринималась с одной стороны ярче, каждый удар отзывался внутри будто по оголённым нервам, а с другой – он иногда выпадал и не осознавал своих же ощущений. С тридцать первого по сороковой Чонгук не выдержал. Он рыдал, скулил, кричал и стонал, хотя это больше походило на хрипы. В глазах стояли слезы, задница горела огнём, и он ощущал себя настолько живым, как никогда раньше. В голове билась мысль, что он перешёл свой предел. До этого больше тридцати пяти – тридцати семи он не выдерживал. – Ты сегодня так радуешь меня. Молодец, – Чимин подошёл ближе и ладонью огладил по заднице, царапнул по пылающей коже ногтями, и Чонгук сипло застонал, потянувшись за лаской. Чимин гладил и ласкал его, и Чонгук совсем поплыл, как ему было хорошо. Он услышал щелчок и ощутил вдоль позвоночника холодную цепь поводка. Внутри моментально скрутился тугой узел сладкого ожидания. Чимин занимался с ним сексом только на поводке. Ему нравилось держать его под полным контролем, придушивать и этим сводить с ума. Чонгуку это тоже нравилось. Он привык к мысли, что был для Чимина личным псом, и от этого ловил кайф. – Гуки, ты такой покорный и послушный. Покажешь, как ты для меня готов на всё? – Чимин насмешливо протянул и погладил его руки, чуть сжал запястья, и Чонгука пробрало. Он сам только осознал, что выносил порку без связанных рук, не зафиксированный так, чтобы не смог пытаться избежать ударов. Он сам жаждал каждого прикосновения плети, и Чимин доверял ему настолько, что оставил руки свободными. В паху отдалось жаром от стыда и осознания собственной зависимости. И тут же стало холоднее и пахнуло тропическими фруктами. Чимин не жалел смазку, размазывал её по всей заднице, зная, как её холод контрастировал с жаром кожи, заставлял Чонгука скулить, потому что совершенно нагло прохаживался по внутренней стороне бёдер и мошонке, но полностью игнорировал член. Чонгук невольно начал сам об него обтираться, и тут же получил звонкий шлепок ладонью, от которого вскрикнул. Это было на удивление ничем не слабее, чем порка до этого. А потом Чимин защипнул кожу на бедре, так близко к яйцам, что внутренности от паники скрутило. – Я тебя зря учил выдержке? Ждать, – последнее приказным тоном, и тут же натянул поводок, заставляя свернуть голову и прогнуть спину. Чонгук сдавленно захрипел, и с трудом удержался, вцепившись пальцами в кушетку, чтобы не податься навстречу пальцам. Чимин растягивал его торопливо, грубо, сразу двумя пальцами, пропихивая сначала по фалангу и почти сразу дальше. Он сгибал пальцы внутри, проезжаясь костяшками по гладким стенкам, и оттягивал вверх так, что Чонгук скулил и выл. Это было слишком хорошо и правильно, как ему необходимо. Он начал снова елозить и жаться, кусал губы. Как бы он не пытался контролировать себя и терпеть, подкатывал второй оргазм. – Я разве разрешал? – Чимин насмешливо протянул, наклонился к нему, проведя языком по следам от иголок. Наверняка там осталась кровь. Чонгук знал, что тот любил её вкус на коже. И только прикрыл глаза, наслаждаясь, как Чимин хмыкнул и медленно сжал мошонку, оттянув. Чонгук захлебнулся возмущением и захныкал. Чимин над ним издевался. Чонгука всего трясло. У него глаза закатывались и дыхание было хриплым, поверхностным. Ему самому казалось, что он рычал, скулил и хныкал как животное, в которое его превратил Чимин. От возбуждения скручивало, но Чимин доводил его до грани и снова оттягивал, лишая заветного оргазма. И каждый раз это было настолько оглушающе, что Чонгук ощущал собственное желание где-то на грани сознания, но при этом знал, что ему оно больше не принадлежало. Он сможет кончить только тогда, когда Чимин этого захочет и разрешит. Резкая вспышка связи с реальностью, когда Чимин вошёл сам, и от этого новые волны удовольствия и эйфории. Чонгуку нравилось ощущать его всем телом, нравились его руки на бёдрах, поцелуи по позвоночнику и ощущение заполненности внутри. Тот двигался медленно и размашисто, каждым толчком заставлял Чонгука срываться на скулёж и протяжные стоны, доводил так, что тот цеплялся за кушетку, когда ноги дрожали и подгибались. – Чимин… пож… – Чонгук задохнулся. Цепь пережала горло, и он захрипел. Сознание разбилось на множество осколков. – Я разрешал? – обычно голос у Чимина высокий и звонкий, но тут он звучал низко, куда-то под лопатку, и казалось, будто прошивал всё тело насквозь. Он укусил, судя по пронзившей боли, там, где до этого торчала одна из иголок. И тут же зализал, будто хотел успокоить и извиниться. Чонгука затрясло и он судорожно втянул воздух. Он задыхался, сердце билось так, будто сейчас разорвётся, и он был готов разрыдаться от слишком сильных эмоций. Он просто не мог их выдержать. В тот момент, когда движения Чимина стали более мелкими и рваными, и тот сжал бедро Чонгука до синяков, самого Чонгука подкинуло. Он почувствовал пальцы другой руки на своём члене, и забыл, как дышать. Чимин двигал рукой резко, размазывал по головке предэякулят, и его собственный тихий стон сработал как разрешение. Чонгук стиснул пальцами плёнку на кушетке так, что порвал её в нескольких местах. У него зазвенело в ушах и на несколько секунд будто все органы чувств ушли в перезагрузку, настолько ему было хорошо. И как правильно было через оргазм ощущать, как Чимин дотрахивал его, и после сам без сил прижался к спине Чонгука, переводя дыхание. Чонгук, даже когда пришёл в себя, не мог заставить пошевелиться. От такого количества слишком сильных эмоций его начало клонить в сон, и едва получалось держать сознание. Чимин будто почувствовал это и отстранился, внимательно осмотрел, прежде чем осторожно стянул с него ошейник. Чонгук не сопротивлялся и едва переставлял ноги, когда Чимин потянул его в душ и после сам вытер полотенцем и помог одеться. – Домой ты не поедешь, – Чимин вздохнул. Он был близко, настолько, как Чонгуку это требовалось, чтобы ощущать себя после такой выматывающей сессии комфортно и в безопасности. – И что ты предлагаешь? – язык едва ворочался, и Чонгук сонно улыбнулся. – Ко мне, – Чимин мягко погладил его по щеке. – Мне так будет спокойнее. – Эй, ты сам говорил, что к тебе домой может попасть только тот, с кем ты встречаешься, – Чонгука моментально подбросило и сон отступил. Он видел по глазам Чимина, что тот будто просчитывал что-то. – Значит, поработаем над этим, – сказано было так серьёзно, что Чонгук не выдержал и со смехом обнял его. – Над чем? Над твоим отношением к своему священному дому? – Нет, – Чимин фыркнул, и у Чонгука сердце пропустило удар от его вкрадчивого продолжения: – Над статусом наших отношений. Он уже давно требует пересмотра.