The Missing Link

Powerwolf — Demons are Girl's Best Friend

— Сваргань-ка мне кофе. — Прямо сейчас? — Нет, блядь, через неделю. Сейчас, конечно. — Агрх! Ладно. Адам сидел, подперев голову ладонью и ссутулившись, распластав золотые крылья за своей спиной, и белое одеяние его толстыми складками покрывало сложенные лотосом ноги; и в ногах его полулежала Лют, сложив голову на сгиб его локтя и скрестив руки на груди. Она дремала ровно до того момента, как Адам, перебирающий гитарные струны и подкручивающий колки, пошевелился и подал голос. Маски он не снимал, и яркое солнце, отразившись от золотых наконечников, попало точно Лют в глаза, когда она их открыла и поморщилась. Не то чтобы экзорцист нанималась прислугой, но раз уж Адам попросил… — С молоком? — С пивом. — Без молока, значит, — она легко встала и, потянувшись, встряхнула крыльями, взмахнув ими. Адам готовился к великому дню истребления. Вернее, читал все предыдущие сводки газет Райских Вестей, чтобы не повторить никаких других приёмчиков и сделать в этот раз что-нибудь новенькое; нет, не то чтобы Адам не участвовал в предыдущих истреблениях, просто сразу после них он обычно слишком бурно праздновал этот радостный день в году и плохо помнил потом, что было до него и во время него. И нет, ну, а чего эта грёбанная Принцесска Ада нарывается? Искупить ей, видите ли, вину грешников хочется! Мало ли, что хочется. Попал в Ад — сам виноват. Если попал, то есть за что! А если есть за что, то и варись в своём адском пламени в одиночестве с такими же, как ты — ничтожными и жалкими грешниками. Адам так был увлечён чтением (чем обычно он не занимался), что сначала он сполз со своего кресла на пол, полежал на полу, а потом, сев, похлопал по коленям руками, мол, иди-ка сюда. И Лют, всё это время сидевшая на спинке кресла, невесомая и убравшая крылья за спину, расчёсывающая и прибирающая золотые перья его больших и тяжёлых крыльев, сначала вскинула бровь, а потом, дождавшись повторного приглашения через: «Ну где ты там, ёпт?», отложила щётку, слетела Адаму на плечо и соскользнула вниз, как кошка, осторожно улёгшись спиной на его колени. Сердце внутри, может, и трепетало, но Адам не изменился: так и сидел, постепенно начиная сутулиться и роняя крылья на пол, и читал, а она постепенно стала задрёмывать. Потом он попросил кофе. И ей вообще труда не составит его сделать — главное, чтобы потом вновь можно было улечься на то же место. Однако, когда она осторожно влетела через верх и бесшумно оказалась за его спиной, Адам кофе уже не жаждал. Он словно и не слышал, как Лют появилась, хотя должен был. Она откашлялась в кулак — тот только страницу газеты перелистнул. Она нахмурилась. — Адам, кофе. — Да-да, щас… — Адам, сэр, остынет. — Минута! Две… сейчас. Лют замолчала ради эксперимента. Адам ни через минуту, ни через две кофе не попросил, увлечённый газетами; что уж говорить — он даже крыльями порой встряхивал и топорщил перья, находя что-то необычное из разряда: «О, Лют, тут, короче, одну тварюшку за руки-ноги к четырём экзорцистам привязали и в разные стороны растянули! Его разорвало к хуям! Надо попробовать…» Лют только кивала, осторожно снизив высоту и присев на его плечо, закинув ногу на ногу. Адам даже не шелохнулся. Не шелохнулся он и тогда, когда она нарочно шумно отпила из чашки. И ещё. И ещё. Очнулся он только минут через пятнадцать, потянув к Лют руку, а та, уже лёжа на Адамовых плечах, даже не сразу поняла, что ему нужно. — А ещё позже попросить не могли, сэр? — заметила она, приподнявшись. — А чё? — Адам встряхнул головой и от этого движения чуть не зашиб Лют рогами. Она молча смотрела, как золотые наконечники зацепили её за кольчугу на шее и груди и потащили в сторону. Когда Адам понял, что зацепил лишний груз, и повернул голову уже в другую сторону, Лют сбросило ему на колени вновь. — О, бля, прости. — Всё нормально, — Лют проморгалась, поправив вздыбившиеся кольца на кольчуге одной рукой, второй по-прежнему держа блюдце с кофейной чашкой. Теперь Адам видел, что чашка пуста, и от этого бровь на маске в удивлении приподнялась. — А где? — Вы бы ещё подольше подождали, он бы ледяным стал, — Лют фыркнула и наморщила нос. — Сейчас новый сделаю. — Ну-ка подожди, — Адам вдруг выпустил наконец газету из рук, размяв пальцы, и прикоснулся ими к своей маске, постучав по самому краю — и лицо маски приподнялось, как забрало, оставляя сверху только шлем с рогами. Он проморгался, растирая закрытые глаза подушечками пальцев, и видны были теперь его взъерошенные пушистые волосы и щетина. — Уф… Так лучше. — Сэр- — Бля, Лют, хорош, заебала, — Адам поморщился и нахмурился. Лют вздохнула и закатила глаза, приподнявшись на одной руке. — По имени давай. — Адам, — она протянула к нему вторую руку и коснулась ладонью в длинной перчатке его лица, проведя по щеке большим пальцем, — тебе щётка скоро для бороды понадобится, а не только для крыльев. — Чё, настолько плохо? — он прикрыл один из глаз и наклонил голову, потёршись колючей щекой о ладонь — щетина характерным звуком шаркнула о ткань перчатки. — Бля, реально, походу. Надо привести себя в порядок перед этими ёбанными чертями, чтобы видели, какой красавец их уничтожает! — О, не то слово, — Лют, ухмыльнувшись уголком губ, приподнялась на коленях, смотря теперь Адаму в лицо. — А главное, как красиво этот красавец всех на хую вертит и рубит напополам. Она прищурилась, взявшись второй ладонью за его лицо, и Адам сжал обе свои руки на её бёдрах. Лют, блядь, маленькая — он её обхватить за раз может! Однако эта маленькая да удаленькая умеет крошить ёбла только в путь. Адам это знает, и Адам зубасто улыбается, когда Лют ведёт одной рукой по его голове, давит на рога и сваливает с него его маску. Рога глухо ударились позади о пол. — Вот как, — рука Адама скользнула ниже, сжав пальцы. — Тогда ты знаешь, кого я ещё могу на хую вертеть. И не только вертеть, ещё и- — Хотел кофе, Адам? — Лют схватила его одной рукой за плечо, а другой — за подбородок с козлиной бородкой. Лют умела добиваться своего. Если не согласиться или стоять на её пути, загораживая ей дорогу, она, скорее всего, кулаком пробьёт живот и выпустит кишки, чтобы преграда упала и она смогла пройти вперёд. Она целует, проведя ладонью вверх по щетинистой щеке и прикрыв глаза, а крылья её трепещут, когда она подаётся вперёд. Не то чтобы её маленькая фигурка может повалить назад такого борова здорового, как Адам, но он встряхивает крыльями и тоже их расправляет. От них на Лют падает тень, ими можно скрыть её всю. Адам притягивает её рукой за талию к себе. Но Лют никогда не уступит. Она взмахивает крыльями и вскакивает на коленях Адама на ноги, упираясь в них каблуками. Он пошатнулся и нахмурился, однако она не отступила и надавила сверху — и уступил Адам, завалившись спиной назад и распластав крылья по полу. Светло-пепельные пряди её волос, склонившись вниз в таком положении, пощекотали его лицо. Стоило Лют оказаться сверху, она постепенно опустилась на одно колено, на другое и легла на Адама, отстраняясь и шумно выдыхая. Крылья её слегка вздрагивали, когда она подтянула одну руку себе под грудь и поджала одну из ног, пытаясь лечь удобнее. Каким бы Адам ни был… О, сейчас он был под ней. Золотые крылья его хлопнули по полу, и он приподнялся на локте, склонив голову к плечу и проведя пальцем под подбородком Лют. Она лишь губу прикусила, прикрыв глаза и подавшись вперёд. — Был латте, я так полагаю, — Адам усмехнулся. — И это-то госпожа Опасные Сиськи, которая всем ебало в кровь бьёт? Почти поверил. Лют приоткрыла один из глаз. Для него — кто угодно! Принесёт голову любого демона, вырвет позвоночник, отломает рога от черепа… Хоть что. Адам единственный разглядел в ней не просто маленького и кровожадного агрессора из всей безликой толпы экзорцистов в масках, а ту, которой можно доверить командование этим безликим легионом и которая может себе позволить рядом с ним побыть вот такой!.. Когда где-то в стороне послышался скрип открывающейся двери и шаги, Адам мгновенно вскинул крыло и закрыл им Лют. Судя по шороху крыльев, это были экзорцисты, готовящиеся к Истреблению, но которым блядски резко что-то понадобилось от генерала. — Сэр, — раздался голос одного из солдат, — Вы не видели- Лют могла бы не отсвечивать, но ярость обуяла её, и она, не дав Адаму и слова сказать, резко взмахнула крыльями и стрелой взмыла в воздух, пикируя под самые двери, как хищная птица. Солдат осёкся на полуслове, ещё несколько, стоявших позади него, вздрогнули от неожиданности и попятились назад. Гнев плескался в жёлтых глазах главнокомандующей, когда она, натянув маску с рогами на голову, напоминала теперь самого настоящего демона с оскалом на безликом чёрном лице. Одно движение — и она может размозжить голову подчинённого в один удар, но Лют, шумно сложив за спиной крылья и ударив каблуками в пол, только стукнула кулаком в дверь. — Что?! — рявкнула она, резко подавшись вперёд, и самый первый солдат отшатнулся назад, вынудив стоявших позади него экзорцистов расступиться или упасть. Было у неё подозрение, что искали как раз её. — В-всё готово! Взвод ждёт. — Когда всё будет готово, я сама приду, — прошипела Лют, и белые глаза на её маске сузились в гневные узкие щёлочки. — Прочь! Ждать! С этими словами дверь она захлопнула, едва не прищемив крылья одному из солдат. За дверями слышался шорох перьев до тех пор, пока Лют, развернувшись, не рыкнула от злости на высоких нотах. Будь под рукой что-нибудь хрупкое — она бы это схватила и разбила. — Воу, — от голоса Адама она тут же подняла голову. Тот лежал на боку, подперев голову ладонью, а второй указывал на Лют. — Вот теперь я понимаю, кто здесь единственная кусачая сука. Лют, глубоко вдохнув, постучала пальцами по краю маски, поднимая забрало, и сняла её со своей пепельной головы, встряхнув волосами. Злость ещё бурлила в венах, но, когда Адам приподнялся и сел, а затем поманил её к себе пальцем, она тут же преобразилась, взмахнув крыльями и вскоре оказываясь вновь рядом с ним. Она особенная. Она не просто кусачая сука — она личная кусачая сука Адама. Таких кусачих сук поискать во всём Раю — таких, которые демону горло зубами перегрызут, а через мгновение позволят провести пальцем себе под подбородком в знак признания. Она преданна, как собака. Она незаменима.

***

Эти ёбанные грешники заполонили весь этот ёбанный ад. Скачут там, мелкие и жалкие, со своими мерзкими рогами и копытами, в мерзком полузверином-полу-хер-пойми-каком облике и пытаются сопротивляться Великому Истреблению. Нет уж, что в замысле Создателя, то неисповедимо и обсуждению не подлежит! Одно лишь удовольствие наблюдать, как их ёбанные кишки разлетаются по кроваво-красной грешной земле, а черепа расщепляются на мелкие осколки, как паршивые и сухие глиняные горшки. Их кровь — лучший боевой раскрас! Правда, потом придётся отмываться примерно неделю, чтобы уничтожить даже малейшее воспоминание, что на руку или бок попали капли из этих проклятых раздавленных тел. — Похоже, тут барьер! — Да ладно, блядь, а я-то не вижу, тупая ты сука! — Адам огрызнулся, и маска его нахмурилась, когда он бросил недовольный взгляд на Лют. — Блядь, я имею в виду — как его убрать? — Лют взмахнула крыльями, пропустив оскорбления мимо ушей — это было обыкновенным в речи Адама. Чёрная маска также выразила негодование. — Да хуй знает, — Адам пошевелил плечами и закинул руку за спину, вынимая тяжёлую секиру, больше напоминающую бас-гитару. — Какая разница? Перебьём всех здесь, он сам исчезнет. — Уверены, сэр? — Ха? — Адам встряхнул головой с чёрными рогами в золотых наконечниках. — Уверен, естественно! Тебе-то о чём переживать, сисястая, хули тебе будет? — Я не за себя, я за Вас переживаю. — Чё, бля? Лют увидела краем глаза, как Адам замахнулся секирой-гитарой в её сторону, и уже готова была отлететь назад чисто на рефлексах солдата, но ангельское оружие Первого человека подцепило её золотым кончиком за самый подбородок маски, вынудив приподнять голову. Адам подлетел ближе, не убирая секиры, и посмотрел прямо в глаза. — Тебе приказ неясен? — он поморщился и прищурил глаза. Лют нервно сглотнула, но, когда Адам с ухмылкой на маске провёл указательным пальцем свободной руки ей по щеке, она невольно вздрогнула и встопорщила перья крыльев, продолжая ими взмахивать. — Не пугай меня, сисястая убийца, — их маски оказались очень близко, и Лют уже было потянулась к лицу Адама, но тот резко вскинулся. — Вспори тут брюхо всем и каждому и кишками обвешайся, ты же умеешь! А я займусь вот этими ублюдками, — с размаху Адам отнял секиру от лица Лют и указал ею на грешников внизу — и то были не просто грешники, а обитатели грязного Отеля, возглавляемого адорождённым Люциферовым отродьем и находящимся под защитой одного из адских владык. — Ну-ка, вкусите небесного рока, обрыганы! Адам умчался в бой. От одного взмаха его секиры демоны разбежались в стороны, если их не разметало взрывной волной. Лют прижала ладонь к месту на маске, где Адам её коснулся, и на мгновение зажмурилась, а потом, встряхнув головой, пришла в себя. — И Вы себя берегите, Адам, — негромко бросила Лют и переключилась на отряд экзорцистов. Лют взирала на эту вакханалию с высоты, замерев в воздухе и взмахивая своими соколиными крыльями. Чёрная аскетичная маска на лице её отражала оскал, а взгляд — внимательно прищур, держащий во внимании всё поле боя. Проклятое Люциферово отродье заманило первый ангельский взвод в ловушку, подняв непробиваемый барьер по территории своего монструозного, прости Господи, Отеля и оставшись с экзорцистами один на один, не допуская их во внешний Ад. «Им хуже — нам проще», — промелькнула тогда в голове под чёрной маской мысль, и Лют прокрутила в руке копьё, направив остриём вниз. Сэр Адам отвлёк на себя внимание адской принцессы, швыряя её в разные стороны лёгкими мановениями рук. — Левому флангу разделиться и окружить группу зубастых уродов, — она махнула левой рукой одному из лейтенантов, и тот, взмахнув крыльями, устремился в указанном направлении. — Правый фланг — на вас они, — кончиком копья в правой руке Лют указала на ёбанных жителей Отеля — длинноногого и многорукого паука, порно-звезду и просто хуесоса, и крылатого кота, когда-то проштрафившегося на свою собственную душу; по отдельности они угрозы как таковой не представляли, но у одного в каждой руке было по винтовке, а второй был бывшим владыкой со своими тайными силами. — А я разберусь… Где ты там, сволочь? — оставшись в воздухе одна, Лют, не теряя высоты, быстро окинула острым птичьим взглядом поле боя и остановила его на одной-единственной фигурке на крыше — грешница была вооружена ангельским копьём и явно поймала взгляд Лют. — А вот и ты. Один взмах крыльями, и командующая армией, сложив их, упала в крутое пике, раскрывая и скользя перьями по красному, разгорячённому воздуху у самой крыши проклятого Отеля, наклоняя голову и сшибая крепкими рогами предательницу с ног, а затем, взмыв в воздух, одним точным ударом впечатывая Вэгги в крышу и пробивая её телом множество этажей вниз. Разобраться с ней, бескрылой, низвергнутой и жалкой, будет легче лёгкого! …Так думала Лют ровно до того момента, как одноглазая предательница, брыкаясь и сопротивляясь кончине, вывернулась из её хватки и точным ударом копья обрушила на командующую разрушенные балки потолка, погребя половину её тела под завалами. Лицо маски, как забрало, поднялось, и несколько мгновений Вэгги взирала на Лют сверху вниз, приставив копьё к её горлу. «Живи теперь с осознанием, что я тебя пощадила», — сквозь зубы бросила Вэгги, перед тем как кинуться на помощь адской принцессе. Та что-то завопила, видимо, в предсмертной агонии от удара сэра Адама… И это придало сил. Не желая оставаться под завалами, Лют, потеряв надежду освободить руку своими силами, просто рванула её на себя. Крылья её безнадёжно хлопали по полу полуразрушенного Отеля, ноги, подъятые на колени, никак не могли помочь выпрямиться, а единственная свободная рука была бесполезной. Ужасная боль пронзила тело, в золотую кровь брызнул адреналин, и с хрустом кости, треском плоти и мышц Лют высвободилась, оставив руку по локоть под завалом и грузом балок, бетона, камня и другого строительного мусора. Из культи лилась золотая кровь и торчал обломок плечевой кости, но командующая, стиснув зубы, роняя перья и надеясь на быструю ангельскую регенерацию тканей, взмахнула крыльями и вылетела наружу. Руку было не восстановить — она это знала. Чтобы её освободить, понадобилось бы время и помощь других, а поле боя ни тем, ни другим не располагает. Но если она оставит армию без командира и если Адам из-за этого пострадает, то она себе этого не простит. Тела экзорцистов и грешников покрывали поле боя. Судя по вспышкам в небе, на помощь своей ненаглядной блядской дочурке явился сам адский царь. Лют сжала зубы, и сердце её билось в такт сужающимся и расширяющимся зрачкам золотых глаз. От боли и адреналина в крови зрелище перед ней распадалось на отдельные кадры, словно она смотрела фильм со старой киноплёнки: вот перед ней пронёсся экзорцист, вонзающий копьё в зубастого демона-каннибала; вот в следующую секунду длинноногий и многорукий паук прорешетил экзорциста очередью из автомата; вот мимо неё пролетела игральная карта, острая, как клинок, и оставившая златоточащий порез на её щеке под глазом; вот мимо неё пронеслась вспышка, оставившая вмятину в кроваво-красной, иссушённой адской земле, и вот с неё поднимается сэр Адам — потрёпанный и с разбитой маской, а напротив него приземляется проклятый Люцифер со своей дочуркой на руках. Вот Люцифер говорит, что Адаму пора проваливать с его родной земли. Вот Адам говорит, что от него пошло всё человечество и никто не имеет права с ним так обращаться, что он священен и неприкосновенен. Он прав — Лют уверена. А вот что-то промелькнуло по земле, маленькое, как какой-нибудь жук, по кадрам приблизилось к Адаму и на предпоследнем снимке оказалось у него за спиной, занеся блеснувший клинок у него между золотых крыльев. Лют бросилась вперёд, взмахнув крыльями и оставив оседать на адскую землю несколько мелких перьев с чёрным узором. Адам прервался на полуслове, оттолкнутый плечом (единственным, что осталось от левой руки) Лют. Оставалось надеяться, что сэр простит её за то, что он стукнулся лицом в разбитой маске о землю. И вот — зажёванный проектором кадр: адский клинок вонзился между грудью и животом, и золотая кровь стекает по телу вниз, по ногам, на кроваво-красную, иссушённую почву Ада. Крылья трепещут, словно пытаясь унести хозяйку вверх, подальше от опасности, но тело им не подчиняется. Маленький и одноглазый демон с красной гривой, как у льва, поднял на Лют взгляд, на её поднятое забрало, на её оцарапанное лицо и блестящие чёрные рога, а потом улыбнулся острыми зубками, вынул клинок из раны и воткнул его снова, только уже ниже. А потом — рядом. А потом — сбоку. И так было, пока крылья Лют не перестали вздрагивать, а она сама, не в силах выдержать вес собственного небольшого тела, не упала набок, стукнувшись о землю рогами. Плёнка прекратила свою запись, зажёванная и испорченная, однако проектор продолжал крутиться и пытаться показать хоть что-то. Перед глазами Лют возникло лицо Адама в полуразбитой маске и, кажется, даже то, что он поднял её на руки. Он кричал что-то вроде: «Лют, блядь! Лют! Твою мать, очухайся, вообще не вовремя! Лют! Фа-ак!» Он оглядывается по сторонам, словно ищет помощи. А она, щуря глаза и пытаясь сфокусироваться, шумно сглотнула и попыталась протянуть к нему руку — слабую и дрожащую, — но она ещё не могла запомнить, что руки этой у неё более нет и ощущения фантомные. Она солдат, ей нельзя дрожать, но она ничего не могла с этим сделать. Вторая — единственная — рука была влажной и лежала на животе; наверняка вся пропиталась золотой кровью финальных ранений. Она видит, как Адам взмахивает крыльями, но его вдруг сносит толпой мелких демонов, а Лют стукнулась рогами о землю и осталась лежать, не в силах пошевелиться. Сил не то что не было — она не чувствовала более рук и ног, крыльев и мышц лица. Она смотрела вверх, на ярко-белую точку прохода в Рай, из которого вышла, но в который больше никогда не вернётся сама. А потом, стоило ей закрыть глаза, наступила блаженная темнота. Боль ушла вместе с тем, как закончился свет, и Лют более не чувствовала, как на неё наваливается гора мёртвых и холодных тел, погребая под собой очередной труп очередного экзорциста. Когда ты мёртв, оказывается, никому не важно, кем ты был при жизни — обычным рядовым солдатом, командующим, или даже демоном, или даже адорождённым. «Зубастые уроды», они же каннибалы — демоны, питающиеся себе подобными и являющиеся из-за этой своей особенностями местными санитарами бескрайних полей Преисподней, зачистят окрестность от всех тел — крылатых и рогатых, бесов и ангелов. Разделают на маленькие аппетитные кусочки; кто-то из аристократов постарается приготовить и предложить на вилочке своей супруге или партнёру, за которым ухаживает, частичку ангельской печени, совершенно свежей, а кто-то из менее брезгливых разделается с телами прямо на поле. Срок «жизни» у мёртвых тел в аду крайне невелик. И Лют, закрывая глаза в последний раз, держа руку на своей, продолжающей сочиться золотой кровью, ране на животе, никак не рассчитывала на то, что перед её внезапно раскрытыми глазами предстанет тот же пейзаж, что и был, когда она умирала, пав в храбром бою.

***

— Собратья, конечно, хорошо… — сверху раздался голос вперемешку с копошением. — Но подгнившее мясо крылатых уродцев — само то! — Предпочтения у тебя, конечно, мерзкие, — ответил первому голосу второй голос — более приглушённый, а значит, более далёкий. — Но если вдруг найдёшь такого, то я общиплю перья. — Да на кой тебе эти перья? — первый голос стал недовольным. — Чё ты там, сам крылья себе лепишь самодельные, что ли? — Тебе какое дело? Люблю я перья собирать. У меня каких только нет уже, вдруг новые будут? — Грх… — копошение вверху сопроводилось порывом свежего воздуха. — О, смотри! Тут, кажется, на дне прямо-таки консерва. Сейчас достану… сейча-ас… Чья-то рука коснулась тела, прошлась когтями по груди вверх и почти достигла лица. А потом первый голос так громко вскрикнул, что обладатель второго голоса подавился от испуга и закашлялся. — Блядь! Блядь! — первый голос мешал ругательства с непроизносимыми звуками. — Оно живое! Твою мать! Живое! — Какого хера ты так орёшь? — хрипло ответил ему второй голос, стуча себе, судя по звуку кулаком по грудине. — Я чуть не сдох, когда подавился, идиот! — Живое, блядь, клянусь! Жи-во-е! — Да рефлекс, может, чё ты так сразу… — Оно меня укусило! Второй голос не ответил. Глазам каннибала предстало то, как гора ещё не разобранных трупов вдруг зашевелилась, а его компаньон, пытающийся вырвать свою руку из груды распотрошённых и наполовину подъеденных тел, словно бьющийся в конвульсиях, визжал, как сжигаемый заживо, и скакал на месте, упираясь ногами в землю. Под покровом ночи данная картина выглядела ещё более жутко, и по спине невольно пробежал холодок, а из зубов выпала чья-то недожёванная рука. Каннибалу, поспешив на выручку, пришлось схватить своего компаньона за плечи сзади и дёрнуть на себя — тот с визгом и скрипом острых зубов, зажимая резаную рану на запястье, отлетел назад, роняя собрата. Оба каннибала уставились бездонными чёрными глазами без зрачков и радужек на то, что в ворохе взлетевших в воздух белых с чёрным узором перьев вылезло из-под трупной горы и, отряхнувшись и зарычав, поглядело на них сверху вниз горящими жёлтыми глазами. Чёрная шерсть, словно иглы, вздыбилась на загривке и спине существа. Это — бесспорно! — был демон, но ранее неведомый и совершенно точно незнакомый. Рогов в тени видно не было, но оно стояло на четвереньках и гнуло спину, как кошка, и маленькие его и тонкие задние лапы — или копыта? — не шли ни в какое сравнение с большой, расширяющейся книзу, словно отёкшей, золотой передней лапой слева, через которую просматривались все кости; правой лапки, такой же маленькой и тонкой, даже не было видно. Хвост лупил по горе трупов, мотаясь из стороны в сторону, а на лице были заметны только жёлтые глаза с узкими чёрными зрачками, голодно и зло смотрящиеся на двух каннибалов, потревоживших сон существа. Оно определённо точно не принадлежало к каннибалову роду, да и вообще не было похоже ни на одно ранее виденное. Издав рычащий звук, существо мельком загнанно огляделось и, потеряв к каннибалам интерес, спрыгнуло с горы трупов, рванув в темноту. Ещё некоторое время был виден блестящий наконечник хвоста чёрта и слышен шум от быстро бегущих лап, от уроненных демоном мусорных баков и другого перевёрнутого после ангелов и демонов боя мусора. Оно скрылось совсем, когда убежало в тень нового здания Отеля Хазбин, отстроенного в короткие сроки не без помощи Короля Ада — Люцифера. И что-то подсказывало двум переглянувшимся между собой каннибалам, что явившийся в ад новенький грешник явно не был желанным гостем в Отеле. По крайней мере, в эту ночь и именно сейчас… Это существо не было ни демоном, ни грешником, ни ангелом и ни экзорцистом. Оно, не понимая, как владеет своим телом, что вообще вокруг происходит и где оно находится, бежало вперёд, периодически не вписываясь плечами в повороты и стуча головой о кирпичные стены, с шипением отлетая в сторону и возвращаясь на свой бездумный путь вперёд. Оно металось из стороны в сторону, задыхаясь и не осознавая, почему не может взлететь, оно прыгало и выгибало спину, пытаясь раскрыть несуществующие крылья, падало на бока и снова вскакивало; оно, в конце концов, оказавшись совершенно одно, вдруг выпустило когти и вцепилось в вертикальную поверхность, возникшую у неё перед лицом, начав карабкаться вверх. Из-под когтей задних лап сыпалась кирпичная крошка, а из горла норовил вырваться крик, но получался лишь сдавленный хрип. Высота воздухом резала уши, а грудь не могла насытиться вдыхаемым; существо зацепилось за один из подоконников и в попытке вскарабкаться выше царапнуло когтями по стеклу, но, подтянувшись, всползло наверх и наконец ввалилось в приоткрытое окно тёмного помещения. Глухо стукнувшись спиной о пол, оно покатилось кубарем и, вскочив на все четыре лапы, поджимая большую и левую золотого цвета, заметалось из стороны в сторону вновь, прыгая по стенам, роняя коробки, пустые мешки и строительный мусор, поднимая в воздух пыль и обрывки упаковочной бумаги. Когда существо с грохотом сбило что-то тяжёлое у стены и, испугавшись громкого звука, подскочило вверх и вцепилось в потолочную балку, оно дикими глазами наконец посмотрело вниз. В упавшем стекле отражался кроваво-алый свет луны из приоткрытого чердачного окна, ярко-жёлтые глаза и жалкая чёрная фигурка, схватившаяся за потолочную балку двумя передними лапами и одной задней, а вторая так и замерла в воздухе вместе с хвостом. Наблюдая себя в зеркало, существо моргнуло, возвращая взгляду осмысленность, присмотрелось к отражению, перебралось по балке вперёд и, вытягивая вперёд передние лапы, оттолкнулось от неё задними, оказываясь рядом с серебряным стеклом. На лице существа отразилось ужасающее сознание понимание, потому что в существе Лют узнала саму себя — об этом говорила и сохранившаяся от ангельского облика голова, и оставшиеся воспоминания о том, что она погибла, а тело её осталось погребённым под завалами других трупов. Только теперь под глазами и острыми скулами залегли тёмные тени, словно она успела иссохнуть и истечь кровью, и напоминала она сама себе ходячий труп, каким-то образом оживший. Нервно сглотнув на пересохшее горло, Лют подняла руками зеркало и села на пол, смотря на своё отражение. Светло-пепельные волосы, спускающиеся ровно остриженными прядями по обе стороны от лица до самого подбородка, были слегка всклокочены, белок глаз почернел, словно, подкрашивая уголки глаз, Лют промахнулась и ткнула подводкой в зрачок, по шее вниз тянулись растрёпанные серые пёрышки, обычно скрытые кольчугой во избежание отсечения головы от тела вследствие взмаха оружия, а от перьев вниз начиналось абсолютно чёрное тело, покрытое по ощущениям не то шерстью, не то мелкими пёрышками, не то даже чешуёй. Лют, продолжая держать зеркало большой и золотистой левой лапой, правой, чёрной и обыкновенной, провела по ключицам и груди, рвано вздохнув и уставившись наконец на свою руку. Она не видела, где заканчивались чёрные пальцы и начинались такие же чёрные острые когти, и этот контраст между правой и левой руками невольно поразил. Левая золотого цвета, полупрозрачная, позволяла разглядеть кости внутри: вот плечо, вот сочленение его с локтем и сам локтевой сустав, вот раздвоенное на локтевую потолще и лучевую потоньше кости предплечье, вот запястный сустав и пясть, вот фаланги и кончики пальцев… Взяв зеркало правой чёрной рукой, Лют рассмотрела левую, повернув её сначала ладонью к лицу, а следом тыльной стороной. Золото, под стать её ангельской крови, плавно начиналось из-под чёрной шерсти там, где была оторвана в битве её настоящая рука… Почувствовав холодок, проползший по позвоночнику, Лют схватилась за зеркало когтями обеих конечностей и с ужасом поняла, что крыльев, которые она так отчаянно пыталась расправить, больше нет. Ноги её стали такими же чёрными лапками, а вместо крыльев был издевательский хвост, увенчанный стальным наконечником, словно тело экзорциста срослось с его ангельским копьём. Боги, да как же это получилось?.. Да за что же она… Да неужели она?.. Она ведь всю жизнь только и делала, что истребляла жалких и ничтожных грешников! Серийных убийц, насильников, воров, психически нездоровых и просто морально гадких бывших людей… За что она приняла их обличье?! За что?! Лют выронила зеркало из рук, а затем с силой впечатала в него кулак, разбив вдребезги. Отвратительная правда ударила обухом топора по голове и оставила здесь, где в темноте чердака Отеля Хазбин, заведуемого Люциферовым отродьем, ещё не обустроенного и ничем не занятого, где были лишь доски, строительный мусор и пыль, её точно никто не мог потревожить. Шумно хватая ртом воздух, она попятилась от зеркала назад, упёрлась спиной в угол и забилась в него, сжавшись в такой тугой клубок, что задние лапы оказались наравне с головой, а передними можно было закрыть лицо. Чёрная шерсть стояла дыбом, напоминая иглы, и никак не могла успокоиться. Лют теперь знала, что после смерти ад существует вовсе не иносказательно, но всё это так не вязалось в голове ни с чем, что совладать с произошедшим она никак не могла. Её предыдущее тело было, было в её мыслях, нервах и мышцах, но ходила, бегала, дышала она теперь совершенно по-другому. Как, как она могла тут оказаться?! Она одна из святых ликов! Она, Лют — экзорцист! За что она здесь?! Это выглядело как один долгий и затянувшийся кошмар, который почему-то не заканчивался, когда должен был. И Лют скребла когтями задних лап деревянный пол, упиралась спиной в пыльный угол, переворачивалась головой книзу, тёрлась о пол и крутилась на месте, хватаясь за голову и пытаясь стряхнуть с себя морок. Ничего не получалось. В конце концов она легла прямо посередине чердака на спину — точно так же, как тогда, когда получила клинком в грудь и живот и стала отсчитывать секунды до кончины, только теперь вместо Адама перед глазами и закрывающихся дверей в Рай перед ней была тёмная крыша чердака проклятого Отеля. И никак этот чердак не исчезал. Рядом с ней были только пыль, мусор и осколки проклятого зеркала, в которое ей лучше бы не смотреться. Кажется, Лют поняла, что чувствуют демоны, когда впервые попадают в Ад — безграничное отчаяние, непонимание и страх. На протяжении всех часов темноты Лют смотрела в потолок, не думая ни о чём, и изредка шевелила пальцами какой-нибудь конечности, пытаясь понять, её эта нога или нет. Крыльями пошевелить не получалось, как она ни возила спиной по полу, упираясь в него задними лапами, зато получалось стучать по доскам хвостом со стальным наконечником, казавшимся самым тяжёлым теперь в её теле — он тащился мёртвым грузом и никак не мог подняться кверху, когда весь остальной тонкий и чёрный хвост выгибался. Единственным, что осталось от прежнего облика, были немногочисленные серые перья на шее, человеческое лицо, которое она царапала когтями передних лап, и пепельные волосы. Нимба, сколько Лют ни искала, над макушкой не витало. Больше всего сейчас ей хотелось умереть. Но как это сделать, если она уже мертва? Она лежала и рассматривала свои руки. Шерсть заканчивалась на локтях, и дальше на правой шла самая обыкновенная гладкая кожа, только чёрного, словно обугленного, цвета. Левая, только на вид оказавшаяся тяжёлой, была длиннее правой и, наверное, если Лют встанет, будет когтями достигать пола; в золотой полупрозрачной жидкости, скрытой гладкой прозрачной кожей, чуднó выглядели кости запястья, пясти и фаланг, уходящими в месте ногтевых пластин в звериные чёрные когти. Лицо её не выражало ничего, кроме усталости от всего произошедшего, когда она вновь перевела взгляд с золотой лапы на руку. Голова была пуста. Положение её было наихудшим — даже хуже, чем казнь, если бы она проштрафилась, как несколько лет назад это сделала предательница, а Лют это увидела и лишила её не только крыльев, но и глаза. Кара настигла Лют почти точно такая же, какую раньше даровала она сама. О чём, интересно, думал Адам, когда его верная командующая умирала у него на руках? Не просто командующая — правая рука и самая близкая из всего ангельского легиона, ведь расположения Первого Человека она добивалась очень и очень долго. Неужели он просто забыл о ней, раз не вернулся за телом? И от воспоминаний об этом нахлынули неопределённые чувства, начавшие заполнять всё её тело. Чувства эти возвращали к прежней жизни и были до боли знакомыми, и название этим чувствам было гнев. Лицо постепенно исказилось яростной гримасой, а золотая лапа вдруг сжалась в кулак и с силой ударила в пол, когда Лют поднялась и села, оскалившись. Она вновь шумно дышала, но теперь уже не от страха, а от злости. Она — экзорцист, солдат, и место её праху, даже в нынешнем облике, должно быть в Раю, к которому она и принадлежит! А если и быть ей убитой в облике поганого демона, то исключительно Адамом, к которому она и явится. Лют зарычала, оскалившись и схватившись руками за голову, а затем вскочила на задние лапы и, пошатнувшись, попыталась устоять. Эта попытка стоила ей угасания яростных чувств, ведь, как оказалось, выстоять на лапах вместо ног — не так-то просто. Левая передняя лапа перевешивала, и Лют упёрлась ею в пол, чтобы не упасть. Хвост катастрофически мешал, возя тяжёлым остриём по деревянному полу. Лют попыталась сделать шаг — и вроде вышло. Ещё шаг получилось сделать, подтянув золотую лапу за собой. На третьем она покачнулась и, не удержав равновесия, всё-таки рухнула на пол, однако вырвался из её глотки не разочарованный стон и даже не болезненный хрип, а раздражённое рычание. Она вновь ударила золотой лапой в пол и, смотря на приоткрытое чердачное окно, перебрала пальцами руки и передней лапы. Посмотрела сначала на правую руку. Потом — на левую лапу. Потом пошевелила пальцами чёрных задних лап вместо ног, а потом начала медленно приподниматься на руках и ногах одновременно. На колени опираться более было неудобно, зато неожиданно Лют нашла баланс в стойке на всех четырёх конечностях, словно была зверем. За счёт золотой лапы верхняя часть её тела вместе с головой шла вверх, и, опираясь на левую конечность, она могла даже поджать чёрную правую руку. Казавшиеся хрупкими и тонкими задние лапы уверенно чувствовали почву под подушечками, а хвост, вытянувшись назад, позволял сохранить равновесие. Лют снова взглянула на окно чердака и сделала несколько уверенных шагов, прежде чем разогналась, прыгнула на подоконник и, извернувшись, вцепилась когтями в вертикальную поверхность, вскарабкавшись по стене на высокую крышу. Духота чердака больше не сковывала её, и лёгкие наполнял разгорячённый воздух Преисподней, раскинувшейся далеко-далеко отсюда, на многие мили, и продолжавшейся до тех пор, сколько Лют могла окинуть Преисподнюю взглядом. Она вскарабкалась по черепице наверх и замерла, увидев, что окна башен Радио-владыки и Царя ада смотрят прямо на неё и она открыта всем ветрам со всех сторон. Однако острое зрение жёлтых глаз с узкими зрачками не увидело никакого движения в окнах, даже больше — света в башнях не было, а значит, её сейчас точно никто не видел и она может проскользнуть незамеченной. Мягкие подушечки позволяли передвигаться бесшумно, а звериный бег — ещё и быстро, и Лют остановилась ровно посередине крыши, раздумывая, как бы оказаться ещё выше — ближе к небу, ближе к месту, где открывались последние Врата. Чувство, что она так близка к дому, подгоняло её двигаться вперёд, и она, мечась между Радио-башней и башней с Яблоком Раздора, стуча тяжёлым наконечником хвоста по черепице, остановилась, встряхнула головой с рычанием и бросилась наугад, закрыв глаза. Ловкие кошачьи лапы и острые когти привели её к шпилю на башне Царя ада, и Лют, сделав большой прыжок и почти даже не зашумев, оказалась наконец в самой высокой точке всего Ада. Обе задние лапы и чёрная рука крепко сидели на тонкой перекладине флигеля в виде яблока, а ладонь золотой лапы Лют сложила на само плоское железное яблоко, чтобы иметь опору. Взгляд её устремился в красное небо — такое близкое, если бы у неё были крылья, и такое далёкое сейчас. Спустя несколько мгновений до неё начала доходить вся абсурдность поступка. С какой целью она здесь оказалась и почему бежала? Она куда-то торопилась? Небо, которое грозило разверзнуться Вратами в Рай, продолжало быть тёмным в сердцевине с красной луной и багрово-кровавым по самым окаёмам, и никакой вспышки, даже паршивой звёздочки, не было видно. Лют перевела взгляд в одну сторону, в другую, и на лице её чем дальше, тем больше отражалось отчаяние. Разум вовсю гласил, что Рай её не ждёт и не ищет, но тело хотело обратно. Она перемялась с лапы на лапу в ожидании, но чем больше она продолжала сидеть на флигеле Яблочной башни, тем больше понимала, как глупо поступила и что практически ничем не руководствовалась, кроме животных инстинктов. Животных инстинктов! Она, экзорцист и святой лик! От осознания этого губы сами поплыли уголками вниз, показывая клыки и острые хищнические зубы. Её, командующую армией, оставили в Аду. Её забыли. Солдатская выдержка не дала волю чувствам. Лют замерла, сидя на высоком флигеле, со взглядом в высоту. Замерла до тех пор, пока хоть что-нибудь перед высохшим взглядом демонических глаз не изменится. Внутренний солдат сковал её тело в одной позе. …И спустя время она дождалась. Нежданно-негаданно, но всё-таки дождалась. Неизвестно, сколько времени прошло, но луна и темнота вроде как сменились местными адскими утренними часами, и Лют поначалу подумала, что в Преисподней взошло благословенное солнце, которое она готова была восславить, встав на задних лапах и протянув передние руку и лапу кверху. Краем глаза она заметила, что внизу, в Аду, начались паника и суматоха, но почему — она уже не думала. И, когда в облаке белого света замаячили фигурки крылатых экзорцистов, Лют уставилась на них ярко-жёлтыми глазами с сузившимися до предела зрачками и перемялась с лапы на лапу. Тело её вытянулось до состояния натянутой струны. У неё есть только один шанс попасть домой, не имея за спиной крыльев. Промахов допускать нельзя. И этот шанс ей предоставлен именно сейчас. Она не обращала внимания на шум внизу. Царапнув когтями по яблочному флигелю, она дождалась, когда один из её бывших солдат в подчинении приблизится к ней, и, оттолкнувшись задними лапами, сделала длинный и высокий прыжок — и лапы её приземлились прямо на голову и спину экзорциста, не успевшего поднять копьё достаточно высоко, чтобы мерзкий демон ранил об остриё брюхо. Следующий прыжок пришёлся прямо по экзорцисту, от которого Лют резко оттолкнулась и вытянулась в длинную струну, схватившись когтями за закруглённые рога чёрной маски второго ангельского солдата и задними лапами выбив из его рук копьё. Экзорцист хлопал крыльями, стараясь удержаться в воздухе, и Лют воспользовалась этим, совершив ещё один прыжок до следующего экзорциста, но на этот раз она встретила сопротивление и едва не ударилась брюхом о выставленное вперёд копьё, однако солдатская сноровка позволила ей мгновенно сообразить и разинуть рот-пасть, вцепившись клыками в древко копья. Свет Рая слепил глаза, но под весом демона экзорцист резко дал вниз; Лют не могла допустить такой промах, потому, быстро раскачавшись с помощью задних лап, она подалась вперёд, подмяла ангела в воздухе под себя, упёрлась в его спину задними лапами и сделала финальный прыжок вверх, в ослепляюще-белое кольцо Райских Врат. Её вдёрнуло наверх, и стоило больших усилий вовремя зацепиться когтями передних лап за самый край; пытаясь взобраться, она почувствовала, как со всей силы ударила задними лапами одного из экзорцистов по лицу, и толчок этот помог ей почти подлететь и крепко встать на лапы, прежде чем кольцо Врат под ней захлопнулось. Резко стало тихо, словно она оглохла. Лют привычно постаралась расправить крылья, но пришлось только упасть лапами на холодный пол, щуря глаза. Не совладав с равновесием, она разъехалась конечностями в разные стороны, но, оглядевшись, тут же вскочила на все четыре и испуганно выгнула спину. Пространство вокруг преобразовалось в привычную её взору залу. Дьявольские глаза будто не признавали окружения, хоть глубоко внутри Лют и понимала, что находится не просто дома — она находится в гнезде собственного легиона, откуда армия и совершает обычно налёты и великое истребление. Она только сейчас поняла, как необдуманно поступила, заявившись в Рай в демоническом облике, ведь, будь тут её армия, её бы тут же проткнули тысячи копий, однако… Однако армии не было. Вообще. Никого. От этого Лют и замерла, дыбя шерсть и ожидая атаки. Зал с высокими колоннами был необычайно пуст, и удар тяжёлого наконечника хвоста раздался глубоким эхом в тёмных и полупустых коридорах. Втянув голову в плечи и услышав одинокий хлопок крыльев где-то вдалеке, Лют поспешила ретировáться, оттолкнувшись задними лапами от пола и рванув в тень величественных колонн. Мысль о том, что зала пуста потому, что истребление прошло совсем недавно, в полку много раненых и бóльшая часть армии пребывает в лазарете, мельтешила где-то на задворках сознания, совершенно вытесненная пульсирующим в мозгу инстинктом вернуться. Мысль же о том, что спуск экзорцистов мелкими группками в Ад с неизвестной целью уже после истребления выглядит странно, её вообще не беспокоила, да и сама она никогда не давала таких приказов! Рай не касался грязного Ада с конца одной зачистки и вплоть до начала следующей. Она — командующая экзорцистами, она сама Лют и правая рука Адама, святой лик, её должны признать в любом облике! Или, в конце концов, помочь принять прежний вид. Она должна была достигнуть Адама, а уже потом представать перед своими солдатами. Лют бежала, стуча когтями по пустым коридорам, и от этого звука она старалась выпрямиться и встать на задние лапы. Подгоняемая страхом быть застанной врасплох, она, нахмурившись и стиснув зубы, периодически опираясь на передние лапы, вскоре побежала выпрямившись, чуть наклонившись вперёд и найдя чудесный баланс в выпрямленном назад хвосте — тяжёлый наконечник здорово помогал. Лапы скользили по гладкому полу пустых коридоров, и, когда впереди замаячил столь знакомый поворот, по которому Лют тысячи раз пролетала и не касалась ногами даже земли, затормозить ей на лапах не удалось, зато удалось резко податься передней золотой лапой вперёд, оттолкнуться от стены и развернуться в нужном направлении в прыжке. Адам должен быть в зале совета. Он всегда там после истребления, а ещё с ним всегда была Лют — целая или слегка раненая. Обычно она слышала: «Ха, а круто мы их, сисястая, а?» А она ему отвечала: «Весь кулак разбила, когда челюсть тому здоровому демону с одного удара снесла». Или было так: «Видела, видела, как я сразу нескольким бошки снёс?! — Конечно, сэр, видела». Или: «Блядь, Лют, охуенно сделала! Повалить кого захватом ляжек и свернуть ими кому-то шею — пиздатая идея! — Я старалась, сэр, как по-другому? Эти ублюдки напрашивались!» И Адам мог обхватить её рукой, притянуть за шею, кулаком второй руки взъерошить ей волосы. А она могла сесть на его плечо, опустить крылья и дать им наконец отдохнуть. Или, бывало, в таком положении сложить голову сверху на голову Адама между больших и чёрных рогов с золотыми наконечниками, а тот не снимал маски, чтобы не тревожить сон командующей. Она больше всего хотела этого сейчас — забраться по его спине, усесться на его плече и обхватить за голову руками, а он бы ей сказал: «О, наконец ты вернулась!» Или: «Где тебя носило? Я уж думал, ты там сдохла!» Или даже: «Вау, сисястая, это было мощно! Истечь кровью и вернуться — это сильно». Она думала об этом, тормозя чёрными лапами у входа в зал совета с приоткрытыми дверьми и осторожно прислушиваясь к происходящему. — И где ты, блядь, моталась всё это время? — послышался знакомый, только хриплый и усталый голос. — Я твою задницу ждать не собираюсь. Уголки губ тронула улыбка. Она была права! Адам ждал её! Прикоснувшись было к двери золотой лапой, она спохватилась и спрятала её за спину, предпочтя открыть дверь правой чёрной рукой — она была не такой устрашающей, как левая. — Да сюда подойди, блядь, — голос Адама был несколько раздражён. — Значит, смотри: с сегодняшнего дня отряд возглавляешь ты. Этот взвод поставить на охрану, а вот этих отправить в ёбанный Ад. Хотя… Отряд можно ещё чётко на этот их ссаный мотель направить. Чё думаешь? — пауза, а потом Адам рыкнул: — Да хули ты молчишь? Ответь уже хоть что-нибудь, молчаливая ты сисястая пизда! Голос прорезался и заклокотал в горле. Перья на шее радостно приподнялись в предвкушении, и Лют коснулась когтями тяжёлой двери, надавив на неё ладонью. — Не думаю, что это хорошая идея, сэр, — раздался вдруг другой голос, и Лют замерла. — Первому взводу необходим отдых хотя бы день, сэр. Они по приказу командующей были направлены к каннибалам. Есть пострадавшие. — Да похуй! Ты командующая теперь или нет? Отдавай приказы, как я сказал. Вас тут хуева гора, найдите целых. — Есть, сэр. Последовала пауза, а затем тяжёлый вздох. — Ой, блядь… — Адам стопроцентно взмахнул рукой. — Пиздуй уже. Рука Лют дрогнула, когда она прижала её к своей груди. Ушам просто не верилось, поэтому она аккуратно заглянула в зал, стараясь оставаться бесшумной. Зала совета была полутемна, и голос Адама звучал с неким эхом. Лют увидела его сгорбленную спину в потрёпанном белом одеянии и уроненные на пол золотые крылья, которые он устало тащил за собой, а над плечом его витал чёрно-белый экзорцист в маске и с серьёзным лицом. На кольчуге шеи у этого лейтенанта красовался след от зубов каннибала — видимо, именно его Лют отправила руководить флангом, окружившим «зубастых уродов», — а на плече запеклась золотая кровь. После того как Адам взмахнул рукой, тот отдал честь и взмахнул крыльями, унёсшись под самую крышу, в небо. — Эй, сисястая, стой! — крикнул вдруг Адам, задрав голову, и золотые наконечники его рогов сверкнули в свете, а экзорцист остановился, описав по пути дугу и спустившись ниже. — Кофе мне принеси. Лыжи протяну, если не выпью. — Есть, сэр, — беспрекословно отдал честь экзорцист и вновь вспорхнул вверх, на этот раз окончательно пропав. Адам, вздохнув вновь, двинул плечами и явно растёр пальцами переносицу, а затем снял что-то со своего рукава и покрутил перед лицом — то было чёрно-белое перо. Он отбросил его в сторону и медленно зашагал в сторону, потянувшись руками вверх. — Есть, блядь, да есть, — бубнил он себе под нос, и маска его, которую Лют могла видеть сбоку, выражала раздражение. — Хоть бы одна сука разнообразия привнесла! Все в этом курятнике ёбанном на одно ебало. Агрх! Демоны ёбанные, сука, — раздался стук — это Адам ударил кулаком по столу. — Блядство, увижу хоть одного с этого момента — разъебу нахуй, на рожу смазливую не посмотрю. Лапы перестали держать, когда Лют прижалась шерстистой спиной к стене и тихо съехала на пол. Этот экзорцист, её, Лют, вчерашний лейтенант в подчинении, теперь её замена? Нет-нет, этого не может быть… Как — все одинаковые? Как это? В голове готовы были пронестись десятки воспоминаний, но сейчас каждое причиняло боль. И боль эта поднимала ужасающую злобу, начинающую вскипать где-то в животе, некогда летально раненом, а теперь содрогающемся от неровного дыхания. Сердце забилось с ужасающей частотой, а хвост застучал наконечником по полу. Адам услышит. Пусть. Какая ему разница? У него таких, как Лют, целый «курятник», и замен миллион; любого из легиона выдерни — и пожалуйста, новая правая рука. Все воспоминания ни к чёрту, как и старания завоевать расположение. А раз её тут не ждут, то и терять ей нечего. В жёлтых глазах заплясал адский огонь, когда она вскочила на задние лапы и побежала по коридорам обратно, уже не пытаясь делать это одними ногами — золотая лапа неплохо подкидывала вверх, да и разница в размерах передних конечностей уже не чувствовалась, когда Лют с разбегу вломилась в наполненный уже знакомыми экзорцистами зал. Трое вместе с лейтенантом, занявшим её место, стояли подле открытых Врат в нижний мир, и Лют чёрной тенью набросилась на одного из солдат, схватив его за плечи и вцепившись зубами в руку, в одно движение оторвав её от тела. Зал наполнил крик, но Лют не реагировала: она оттолкнулась задними лапами от златоточащего тела и пересеклась взглядом с лейтенантом-заменой. Судя по изменившемуся взгляду маски, подчинённая её узнала, вот только это никак ей не помогло, ведь бывшая командующая прямо перед ней метнулась к другому экзорцисту и сияющей золотой лапой, схватив его за рога, свернула его шею. Копьё сверкнуло у лица совсем близко, но Лют, наученная годами армии, успела среагировать на опасность быстрее — на помощь неожиданно пришёл изогнувшийся хвост, наконечником отбивший опасную атаку, обвивший копьё за древко и вырвавший его из рук лейтенанта. В одно точное движение хвоста Лют проткнула не своим оружием третьего экзорциста, чутким дьявольским слухом слыша топот и шум вокруг, и, когда на периферии зрения появились знакомые золотые крылья, а голос рявкнул: «Чё тут, блядь, происходит?!», она с размаху проткнула лейтенанта лезвием хвоста в живот и прыгнула вниз, в открытый проход в Ад, увлекая златоточащее тело за собой. Врата закрылись за спиной, но Лют на них уже не смотрела. В полёте с кроваво-красного неба она ударила задними лапами лейтенанта в живот, выдернула из него смертоносный наконечник хвоста и оттолкнулась в сторону, вцепившись когтями золотой лапы в стену Отеля и грубо, с искрами и обжигающим прикосновением к пальцам, притормозила, упёршись задними лапами в кирпич. Мёртвое тело лейтенанта с размаху впечаталось в землю и подняло ворох пыли и камней в воздух, и, когда разбуженные жители Отеля вывалили из дверей, Лют скрылась в приоткрытом окне чердака. Если уж в «курятнике» их много и все они на одно лицо, значит, ничего не случится, если она немного проредит стайку бывших собратьев. Может быть, тогда Адам что-нибудь поймёт… Или опять найдёт всем замену. Они же все, блядь, одинаковые.

***

Ночь была на удивление спокойной, хоть день и не задался. Повелось, что отряды экзорцистов из Рая появляются в Аду лишь в жуткий день истребления, в который кто не спрятался и попался, тот и погиб, и больше — до следующего истребления — их видом не видно. Поэтому, когда ровно через день после зачистки Врата в Рай снова открылись, Ад резко опустел — все, кто выжил после недавней битвы, разбежались и запрятались, поглядывая из своих убежищ одним глазком на то, как посланцы Эдема спускаются чёрно-белыми пятнами и что-то ищут. Странно, но Врата после открытия низвергли вниз лишь труп одного из своих, а потом захлопнулись. Чарли первой обнаружила тело практически у самого крыльца Отеля и не столько перепугалась, сколько была взволнована странными действиями Рая, Вэгги же подтвердила, что ранение нанесено чем-то похожим на ангельское копье, но определённо им не было, и что если бы экзорцист не рухнул с такой высоты и не превратился в кашу из золотой крови и перьев, то всё равно бы помер от того, что его пронзило почти насквозь. «Рыба гниёт с головы, а Рай изнутри? — хмыкнул Хаск, не особо впечатлённый расшибленным телом, и отхлебнул из бутылки. — Не то чтобы мне не похуй…» Аластор наблюдал молча, в один элегантный взмах руки отправив Ниффти прибраться на территории и избавиться от райских разборок, которые явно Ада не касались. Один Энджел Даст почувствовал неопределённый страх, когда увидел последствия утреннего открытия Врат. Он не спал практически всю ночь — над его головой, ведь он расположился на одном из верхних этажей, что-то агрессивно топталось по чердаку и роняло вещи, словно там заперли взбесившегося беса. Наутро же, когда Энджел попросил хоть кого-нибудь посмотреть, пошевеливший плечами Хаск забрался наверх, но ничего, кроме небольшого погрома, не увидел. «Да хер его знает, Ангел, может, залетела какая-нибудь хрень из окна», — ответил он, отплёвываясь от витающей в воздухе пыли, и не то чтобы Энджел не рад был согласиться… Но разбитое зеркало, лежащее чётко посередине чердака, его немного напрягло, как и множественные царапины на полу примерно везде, куда только не падал взгляд. Чего, казалось бы, можно бояться в Аду, когда ты уже умер? А есть, оказывается, чего. Несмотря на то, что день после такого бурного утра не мог быть спокойным, всё прошло довольно гладко: следов очередного райского вторжения не наблюдалось, и к вечеру адорождённые и владыки, грешники и бесы перестали беспрестанно и с опаской поглядывать вверх. Когда наступила ночь, Отель даже несколько посветлел жёлтым светом ламп из высоких окон, а Царь ада Люцифер на все вопросы, что это было с утра было, только отмахивался: «Да кто их знает? Это явно не моя проблема». Что ж, раз уж сам Люцифер не беспокоился, то можно было и перестать переживать… Ближе ко сну Энджел уже и позабыл о том, что предыдущей ночью ему что-то упорно мешало, стуча в стены и в панике бегая по полу чердака, поэтому, когда ему случилось проснуться в полной темноте и встать, он даже не придал этому значения. Светлая луна светила в приоткрытое окно и падала приглушённой полосой в комнату, задевая края постели. Энджел часто просыпался по ночам, так что… Ему достаточно было потянуться вверх всеми руками, сонно моргнуть и попить воды, чтобы лечь на другой бок и провалиться в сон обратно. Растрёпанный и не синхронно моргающий, Энджел зевнул, одной рукой прикрывая рот, а второй потянувшись за стаканом воды, взяв его и сделав несколько больших глотков. Наггетс, спящий в ногах, даже не проснулся, мирно посапывая и даже тихонько похрюкивая. Сонно улыбнувшись, Энджел хотел было подтянуть Наггетса к себе, но вдруг что-то его смутило. Что-то едва уловимое, но явно не принадлежавшее к обычной обстановке. Он прищурился и посмотрел на полоску света, падающую из окна в угол комнаты. Этот свет загораживала небольшая тёмная фигура, и Энджел, поняв это, тут же повернул голову к окну. На подоконнике сидело… нечто. Оно было небольшого размера и напоминало кошку-переростка, но с ярко-жёлтыми глазами и кажущееся в темноте ночи абсолютно чёрным. Шерсть — или шипы? — на загривке и спине твари стояли дыбом, а тонкий хвост с острым, напоминающим лезвие, оконечником был высоко поднят и качался прямо перед окном из стороны в сторону на фоне тёмного неба. Задней частью тела продолжая восседать на подоконнике, оно уже опустило странного вида жёлтую лапу с когтями на пол комнаты Энджела и замерло сейчас, поняв, что его заметили. Энджел забыл, как дышать, широко раскрытыми глазами глядя на ночного визитёра в ответ. Оно прокралось абсолютно бесшумно. Если бы Энджел не пожелал случайной ночной мыслью погладить Наггетса, оно оказалось бы внутри со своими неясными намерениями. Прошло мгновение — и стакан воды с грохотом и треском разбитого стекла полетел на пол, а Энджел, визжа от испуга, схватил Наггетса во все четыре руки и вылетел из своей комнаты в коридор. В комнате раздался шум и гром, и это только больше подстегнуло Энджела бежать. Он не заметил, как столкнулся в лестничном проёме с Вэгги и чуть было не сбил её с ног, едва не напоровшись животом на её ангельское копьё, но Чарли, следующая за ней, успела, цокая копытками, схватить Вэгги под руками и отдёрнуть в сторону — и на пол по ступеням полетел один Энджел, запутавшись в длинных ногах. Сонно потирающий глаза Хаск вздыбил шерсть с криком: «Ох, бля!», когда ему под ноги рухнул перепуганный Энджел с высоко поднятыми руками и Наггетсом в них, и тут же, тяжело дыша и что-то невнятно твердя про монстра в комнате, вскочил на ноги и, взъерошенный и всклокоченный, рванул дальше. Если бы не схвативший его под второй парой рук Хаск, Энджел точно сбежал бы на первый этаж и упал от шока. — Энджел, во имя всего, что случилось? — испуганная Чарли в красной пижаме, сон с которой тут же сошёл, обеспокоенно поглядела на друга, но тот, сжавшись в комок и прижав к себе Наггетса, продолжал невнятные выкрики. — Хаск, поставь его, — Вэгги, чуть было не полетевшая по лестнице вниз следом за Энджелом, явно была немного зла, поэтому, когда Хаск вернул Энджела ногами на место и вынудил сесть, она подошла ближе и хорошенько встряхнула его за плечи. — Слышишь меня? Что произошло, что ты весь Отель перебудил? — Что-то в моей комнате! — Энджел зажмурился и сжался в комок, и высокие его паучьи ноги коленями могли закрыть его лицо. — Пробралось ночью! — Ты разбудил всех нас из-за ёбанного ночного кошмара? — Вэгги закипала, сжав зубы, и лишь руки Чарли на её плечах не позволили ей выйти из себя. — Энджел, твою мать! — Милая, спокойней, — Чарли, одной рукой пригладив свои распущенные волосы, огляделась вокруг. — Это могла быть галлюцинация. Да, Энджел? — Смешно, — Энджел вскинул на Чарли злобный и нервный взгляд. — Я ничего вчера не принимал для них и явь от галлюцинаций отличить могу. — Так у тебя и прошлой ночью на крыше вакханалия происходила, — Вэгги прищурила глаз. — А ты на чердаке даже не была! Там бедлам. Сходи да посмотри! Хаск в разговоре не участвовал. Он стоял, почёсывая спину, и уже хотел было разворачиваться и уходить к себе обратно (бабы цапаются — мужикам лучше не лезть), но в какой-то момент вдруг выпрямился, навострив острые уши и дёрнув одним из них, словно прислушиваясь к чему-то. Он услышал шорох. Девушки и Энджел ещё препирались какое-то время, как вдруг Хаск, лавируя между ними, пробился вперёд и зашагал наверх, качая хвостом с пышным веером красных перьев на конце. — Я проверю, — бросил он хриплым голосом, направляясь к комнате Энджела. Девочки и Энджел лишь переглянулись, Энджел красноречиво указал свободной парой рук в сторону Хаска и злобно посмотрел на Вэгги, а затем все трое поспешили за котом. Дверь со скрипом приоткрылась, и Хаск, включив свет, оказался на пороге комнаты Энджела. Вэгги, держа в одной руке копьё, а второй сжимая руку Чарли, зашла следом, но в свете жёлтой лампы все увидели лишь смятую постель, осколки от стакана на полу, раскрытое настежь окно с колыхающимися занавесками и почему-то Кики, сидящую на подоконнике и смотрящую куда-то на улицу. «Кики, как ты здесь оказалась?» — Чарли, приглушённо цокая по ковру, поспешила забрать кошку на руки, и Энджел, стоящий за спинами всех трёх, лишь нервно сглотнул, когда принцесса оказалась у окна. Но секунды шли, а ничего более не происходило — никто не вылезал из-под кровати, никто не прыгал с потолка и из других тёмных углов. Энджел одной рукой схватился за голову и сжал пальцы на белой гриве. Неужели показалось? Опять! — Итак, — Вэгги вздохнула и качнула головой, упёршись свободной рукой вбок, — тебе всё-таки приснился кошмар. — Да быть не может, — голос Энджела понизился, когда он убрал Вэгги с дороги и прошёл до своей кровати, пуская на неё Наггетса. — Я же видел что-то. — Может, это была Кики? — Чарли гладила кошку на руках, и все, включая Хаска, посмотрели на любимицу принцессы. Зверь лежал в объятиях Чарли и мурлыкал, щуря большой единственный глаз. — Ты испугался кошки, — Вэгги усмехнулась, указав копьём в сторону своей девушки и её кошки. — Чудесно. — Всё, блядь, заткнись, — недовольный Энджел махнул рукой и сел на свою кровать. — Не думаю, что это натворила кошка, — подал вдруг голос Хаск, всё ещё стоя у окна и указывая когтем лапы на что-то на подоконнике. — Чарли, подойди ближе. И Чарли подошла. Хаск осторожно взял кошачью лапу и с чем-то сравнил, а затем указал на следы когтей, оставленные на подоконнике и ниже, на стене и полу. Следы явно были больше маленькой кошачьей лапки. Вэгги подошла ближе и, выглянув наружу, посмотрела сначала внимательно вниз своим единственным глазом, а потом повернулась к комнате лицом и спиной упала на подоконник, смотря вверх. Не заметив ничего подозрительного, она встала на ноги и со стуком ставен захлопнула окно, а затем задёрнула его шторами. — Хватит на сегодня. Всем спать, — скомандовала она. — Чарли, идём уже. Чарли, всё ещё выглядя обеспокоенной, вышла с кошкой на руках из комнаты Энджела в нерешительности. Хаск ещё некоторое время стоял, разглядывая следы царапин и сравнивая их даже со своей лапой, но следы тоже не принадлежали ему. Хмыкнув, он махнул на это лапой и зашагал на выход, оставляя Энджела одного и выключая свет, но в самый последний момент дверь он не закрыл, заметив, как меняется взгляд Энджела в стремительно угасающей полоске света из холла. Вздохнув, Хаск закатил глаза и прохрипел: — Можешь поспать сегодня в моей комнате. Энджел тут же приободрился. Схватив собиравшегося спать Наггетса, недовольно хрюкнувшего, он поспешил за Хаском, с хлопком закрывая дверь в свою комнату. Может, ему действительно показалось? А шум с чердака прошлой ночью — это просто совпадение. …Однако в том, что что-то не так, на следующую ночь смог убедиться не только один Энджел. Хотя, казалось бы, кому ещё пугаться и чересчур эмоционально реагировать на подобные случаи, как не ему? Хаск не счёл нужным подниматься в свои покои поздно ночью, слегка перебрав с алкоголем у бара и задремав ещё тогда, когда первый этаж был полон отельских завсегдатаев, а глаза раскрыв, когда вокруг царила темнота, а единственные несколько ламп, находящиеся у бара, освещали лишь небольшой полукруг за стойкой. Лапа, лежавшая под щекой, затекла, и Хаск, по-прежнему держа один из глаз закрытым, еле-еле выпрямился, упёршись подушечками в столешницу за стойкой, пошевелив плечами. Во рту по ощущениям словно кто-то издох, а туманная голова не подкинула никакой другой идеи, кроме как попить и остаться прямо здесь — дойти до своей комнаты по лестнице казалось непосильной, да и ненужной задачей. Крылья сползли и тяжело упали за спиной на пол, а спина затекла сидеть на барном стуле, когда Хаск встал на лапы и ссутулился, зевая во всю пасть. Ухо дёрнулось, когда, помимо шума воды из крана, он услышал неопределённый шорох откуда-то из темноты. Тяжёлая голова не спешила тотчас поворачиваться, и обернулся Хаск только после того, как решил не маяться со стаканами и залить воды сразу в рот. Кошачьи глаза не сразу выявили неполадку в привычном виде первого этажа, но стоило им это сделать, и Хаск проморгался, растерев один из глаз, убеждаясь, что ему не кажется: главные двери были слегка приотворены, и от ветра колыхались кисточки тяжёлых портьер на высоких окнах. — Да ёб твою… — прохрипел он и прижал лапу к мохнатой морде. Двигаться не хотелось вообще, но и оставлять двери Отеля открытыми для всех гостей в прямом смысле не следовало. — Агрх, блядь… Узнаю, кто не закрыл — руки оторву. Хаск тяжело поплёлся до двери, но перед этим, подумав, прихватил с бара ближайшую холодную бутылку, прижав её к виску. Ареал света закончился очень быстро, в нём успел мелькнуть лишь красный веер перьев с длинного кошачьего хвоста, когда Хаск скрылся в темноте. «Сторожем я им тут нанимался, блядь», — мучительно прокатилось в голове, когда он подошёл, шаркая лапами, к входной двери и взялся за дверную ручку. Сквозь обжигающе приятный холод у головы и полузакрытые в блаженном полусне глаза до Хаска вдруг донёсся другой странный звук, только теперь с другой стороны, и ухо дёрнулось первее, чем Хаск повернул голову. Кошачьему взору предстал тёмный холл первого этажа со светлым пятном бара: шкафы и диваны, ковры и ступени лестницы наверх, скрытые густой темнотой. Мигнула одна из работающих лампочек, и Хаск, прищурившись, присмотрелся повнимательнее. Никакого чувства страха он не испытывал, лишь непонимание — звук есть, а источника его он не видит. — Аластор? — хриплым голосом позвал он и откашлялся. Только этот Радио-демон любил чудить и вылезать из темноты или из мест, из которых его вообще не ждёшь, и пугать до вздыбленной шерсти. Однако никакой злосчастной улыбки острых жёлтых зубов, радиопомех и чёрных щупалец от его вуду-магии он не заметил даже после окрика, и мозги пришлось напрячь. — Принцесса, ты? — но вновь ответа не последовало: дочка Люцифера пугать бы не стала и тотчас откликнулась бы. — Здесь есть кто или нет? — когда ответом вновь послужила тишина, Хаск закатил глаза и отнял успевшую потеплеть бутылку, намочившую испариной ему шерсть на лапе. — Блядь, — он вздохнул и цокнул языком, в последний раз бросая взгляд по всему первому этажу и чисто случайно — по потолку, — пить меньше надо-о-о- чё за херня?! Шерсть всё-таки встала дыбом, когда он прижался спиной к двери и указал когтем куда-то вверх. Там, на одном из шкафов, замершее от того, что его — это? — раскрыли, сидело скрючившееся чёрное существо с прищуренными ярко-жёлтыми глазами и такой же довольно странного вида левой лапой с чёрными костьми, проглядывающими сквозь прозрачную кожу. Хвост неведомой твари ходил из стороны в сторону и стучал тяжёлым наконечником по стенам и по шкафу. Оно пробралось в раскрытую дверь и, судя по маршруту, направлялось куда-то в сторону бара и ступеней наверх, а Хаск чуть было не остался с тварью один на один в закрытом помещении! Хаск не растерялся. Он замахнулся бутылкой в лапе и швырнул её чётко существу в голову. Бутылка с оглушительным треском разбилась о стену и забрызгала существо содержимым, а само существо, успевшее пригнуться, недовольно зашипело и, утирая чёрной рукой лицо, поспешно спрыгнуло вниз, и от этого прыжка шкаф слегка покачнулся. Спрыгнув, оно тут же выгнуло спину и вздыбило чёрную шерсть иглами на спине. Хаску знаком этот жест. Он, растерявшись, сам упал на четыре лапы и тоже выгнул спину. Оба теперь — и он, и незваный жуткий гость — издали задушенные кошачьи вопли и в два прыжка отскочили друг от друга в стороны, как каучуковые мячи. Тварь отлетела в сторону бара и снесла на пол несколько полок с алкоголем, а Хаск, взлетев вверх по тяжёлым портьерам, вцепился в них когтями и — петли с хрустом не выдержали — уронил вместе с собой. Грузная ткань накрыла его с головой, заглушая выкрик: «Блядь!», а существо, увидев, что проход открыт, в несколько лёгких скачков пронеслось мимо и юркнуло в приоткрытые двери. Хаск высвободился и тяжело вдохнул ртом воздух, когда наверху послышался шум и на первом этаже зажёгся свет — у бара стояли разбуженные обитатели, и если Энджел и Вэгги первыми заметили разнесённый в хлам бар, остановившись и глядя на осколки и залитый ковёр, то Чарли вприпрыжку на самых кончиках своих копыт первой достигла лежащего бармена. — Да что тут происхо- — Вэгги не договорила. — Что с баром?! — едва не взвизгнул Энджел, прикрывая раскрытый в ужасе рот руками. — Что случилось? — Чарли присела на корточки, приподнимая портьеры с выражением страха на лице с красными щёчками, и страх от произошедшего явно граничил с тем, что она боялась увидеть, что там с Хаском. Хаск же, шумно вдохнув через рот и выбравшись из-под завала тяжёлой ткани, безумными глазами осмотрелся, увидел Чарли, но ничего ей не сказал — резко вылез наружу, споткнулся о складку портьер, выругался и с размаху навалился на раскрытую дверь всем телом, с грохотом её захлопнув и прижавшись к ней спиной, постепенно сползая по двери на пол. — Хаски? — Энджел, бегло осмотревшись, ловко переступил все осколки по безопасным островкам на мокром ковре и в несколько широких шагов своих длинных ног оказался рядом. — Ты в порядке? Вэгги ничего не говорила. Лицо её было хмурым, и, крепко сжав руку на копье, принесённом с собой, она встряхнулась, словно стряхивая с себя капли воды — постепенно за её спиной развернулись крылья, на которых она, несколько шумно вспорхнув, просто пролетела до дверей, оказавшись подле Чарли и чуть впереди её. Бросив оценивающий взгляд на темнеющую за окном ночь и убедившись, что за окном никто сейчас не стоит, она прищурила глаз и молча взглянула на Хаска. — Кто, сука?! — вдруг рычаще выдохнул Хаск и стукнул кулаком по полу так, что Энджел вздрогнул. — Какой мудак не закрыл эту блядскую дверь на ночь?! — Я не закрыл, — раздался где-то из тёмного холла знакомый приглушённый голос с радиопомехами, будто где-то кто-то не выключил старый приёмник. Все тут же обернулись, но фигура из холла тотчас пропала, утекла в тень, а потом резко объявилась прямо перед ними — выросла из пола. Зловещие древние знаки перестали витать в воздухе, а нарастающие звуки радиопомех стали едва слышны, словно приёмник подкрутили до вменяемой громкости. Зловещая улыбка острых жёлтых зубов… не перестала быть зловещей, но теперь перед четырьмя разбуженными обитателями Отеля стоял его главный менеджер — сам Аластор, Радио-демон и пятый разбуженный обитатель. Хотя, судя по его бодрому виду и той же повседневной одежде, разбужен он вовсе не был, просто пришёл на шум. — Что-то не так? — микрофон он держал за спиной, как и обе руки, а когда глаза его перестали напоминать экраны радио, он слегка цокнул каблуками и, наклонив голову к одному плечу, посмотрел с улыбкой точно на Хаска. Хаск, глядя на Аластора снизу вверх, оскалился и тут же встал на ноги, одну лапу сжав в кулак, а когтем второй указав демону точно в грудь, вынудив того с выражением искреннего удивления посмотреть на этот коготь: — Из-за твоей ёбанной безалаберности сюда пробралась какая-то тварь и разъебала в щепки мне весь бар, — Хаск прищурился, и зрачки его кошачьих глаз расширились. — Чё мне теперь с этим делать, умник?! — Не могу согласиться, что это было безалаберностью. Скорее, вполне обдуманное решение, — Аластор, не изменяя своей улыбке, одними пальцами схватил Хаска за коготь и отодвинул его лапу от себя. Похлопав себя по лацкану красного пиджака, он легко щёлкнул пальцами — и под баром внизу открылась чёрная бездна, утащившая в себя все осколки и даже мокрый ковёр, изрыгнула ковёр сухой и исчезла. Ровно семь глаз смотрели на это жуткое зрелище, а Аластор, стоя ко всему этому спиной, поставил микрофон на пол, как трость, и опёрся на него рукой. Переведя немигающий взгляд красных глаз и держа красные пушистые уши востро, он также указал пальцем на сорванные с петель портьеры — и явившаяся из воздуха одноглазая Ниффти с нервными смешками тут же утащила тяжёлую ткань в тёмный угол Отеля. Холл был чист. — Блядь, ладно, — Хаск закатил глаза и пожал плечами, а потом устало потёр переносицу. — Но это не отменяет того, что эта чёрная херь к нам пробралась. — Чёрная?! — Энджел вдруг вскочил на ноги. — Так, не говорите мне оба, — Вэгги указала копьём на Хаска, — что ты видел то же, что и он, — наконечник оружия переметнулся на Энджела. — Ну, либо так, — Хаск пожал плечами, и мохнатая морда его вновь стала постной, даже хмурой, — либо я поймал белку ночью. — Лучше бы так, — Вэгги раздражённо вздохнула; она не видела, как лицо Чарли за её спиной стало задумчивым, и та, сдвинув брови к переносице, в раздумьях забегала глазами по полу, подмечая оставленные царапины на ковре и пороге — точно такие же, которые находил Хаск на подоконнике комнаты Энджела. — То есть, вы мне все хотите сказать, что то, что топталось сначала у нас на крыше, потом залезло к нему в комнату, — копьё вновь указало на Энджела, — а теперь вошло через двери — одна и та же тварь? — Ох! — Чарли вдруг спохватилась и, держа одну руку у Вэгги на плече, накрыла рот ладонью второй руки. — А вдруг это новый гость? — Который нам всё тут разнёс? — Хаск вскинул мохнатую красную бровь, больше похожую на птичье перо. — Хуёвый гость. Я ему ни капли не налью, пока не возместит ущерб. — Милая, — Вэгги с явно натянутой улыбкой повернулась к Чарли, словно искренне пытаясь дружелюбно донести до принцессы своё недовольство, — никакой нормальный гость не станет кошмарить персонал. Это противоречит правилам искупления, верно? — Но ведь с этого и начинается искупление? — глаза Чарли заблестели, и она выпрямилась, встряхнув слегка взлохмаченной головой. Вэгги поджала губы, понимая, что если милой-дорогой что в голову и втемяшилось, то того оттуда уже даже ангельским оружием не вытащишь. — Нам необходимо организовать тёплый приём, чтобы он… она… Кхм! — Чарли нервно усмехнулась, а потом повернулась к своей девушке и потрясла её за плечи: — Чтобы гость понял, что ему здесь рады! — Пошёл-ка я отсюда, — Хаск хрустнул шеей, приложив к ней мохнатую лапу, и тяжёлый хвост потащился за ним по ковру в направлении бара. — Милая, — падший ангел опустила копьё остриём вниз, чтобы ненароком никого не задеть, — я не думаю, что это был гость, а не какой-нибудь вор или вандал… — О! — вдруг раздались радиопомехи вновь, и на них отвлеклись сразу все. По Аластору сзади, как маленький таракан, взобралась Ниффти, напоминая карманную, но верную и очень злую собачку. — Если это не гость, мы можем легко от него избавиться! — Избавиться, избавиться! — тявкнула Ниффти и моргнула своим единственным глазом, больше напоминая кровожадного ребёнка. — Аластор, стой! — Чарли, цокнув копытами, бросилась к нему, замахав руками. Тот, подняв было руку с красными когтями с явным намерением сделать щелчок пальцами, перестал зубасто улыбаться, сомкнув в улыбке губы, и вновь посмотрел на Принцессу с нескрываемым удивлением. — Нельзя! Если мы будем избавляться от каждого проблемного посетителя, мы вряд ли увидим ещё кого-нибудь в этих стенах. — Как пожелаешь, — Аластор пожал плечами и сложил обе руки на микрофон. — Но в любой момент — одно лишь твоё слово! Чарли облегчённо выдохнула. Аластор, конечно, мог сейчас призвать своих прихвостней и те бы мигом обыскали весь Отель на предмет вторженца или хотя бы его — её? — следов, но если бы они всё-таки вторженца и нашли, то от него остались бы рожки да ножки, а Отелю Искупления этого не нужно. — Подожди-подожди, — подал голос наконец Энджел, запахиваясь халатом и перевязывая пояс вокруг своей тончайшей паучьей талии, — ты сейчас хочешь сказать, что ты собираешься пригласить сюда то, что прошлой ночью меня чуть не убило? — Тебя никто не хотел убить, Энджел, — Вэгги закатила глаз и провела ладонью по лицу. — Ну… — Чарли вновь нервно усмехнулась и ткнула пальцем в палец. — Оно же никого не убило? Значит, оно боится. Нужно пригласить его! А когда гость поймёт, что ему здесь рады, то мы сможем- — Нет, милая, — Вэгги вдруг покачала головой и выступила вперёд, коснувшись руки Чарли. — Это нужно выпроводить отсюда, пока оно не разгромило что-нибудь ещё. — Ну пожа-а-алуйста? Вэгги замерла. Этот тон голоса ей был хорошо знаком. Она нервно сглотнула и бросила взгляд наверх, а там, наверху… А там было лицо Чарли с едва ли не слезящимися глазами, а руки она, сцепив пальцами в замок, прижала к своей щеке. Она, принцесса ада, словно выпрашивала купить ей щенка. Вэгги, солдат в прошлом, давно перестала уметь сопротивляться искушению что-то не разрешить Чарли, особенно если она просила. Вэгги вздохнула и прикрыла глаз. — Ладно, милая, будь по-твоему, — Чарли искряще заулыбалась, обняв Вэгги за плечи и поджав к себе одно из копыток, и, если бы Принцесса умела физически излучать лучи света или красно-розовые сердца от переизбытка эмоций, Аластору рядом пришлось бы закрыть глаза рукой и отойти, чтобы не запачкаться в этом. — Но! Как мы привадим сюда этого твоего гостя — будет по-моему. — Только без насилия, — Чарли нахмурилась и наклонилась к Вэгги, посмотрев в глаз. Вэгги же, перевернув копьё в руке, указала на Энджела, на Аластора и на Хаска. — И вы все мне поможете. — Не, не просите, — раздался низкий голос Хаска из-за бара, скрывшегося за стойкой — были видны теперь только его красные крылья. Вэгги перевела взгляд на Аластора и прищурилась. Тот с удивлением моргнул дважды, а потом щёлкнул пальцами — и Хаск за баром вздрогнул, выпрямившись и появившись над стойкой с большой тёмной бутылкой в лапах. Он озадаченно почесал затылок, а потом махнул лапой: — Думаешь, меня можно купить за дешёвое бухло? Хер с вами. Я в деле, — он откупорил бутылку, заливая в себя большими глотками смрадный спирт. — Всё на благо нашего дела! — Аластор парадно развёл руками, с широкой улыбкой посмотрев на Чарли с её подружкой: — Но гостя придётся устранить, если он станет угрожать жизни наших сотрудников. Чарли нервно сглотнула и нахмурилась. Что ж, выхода не было!

***

Ночь была необычайно тихой. Отель погрузился в темноту постепенно — сначала выключился свет на первом этаже, потом — в номерах и Яблочной и Радио-башнях. Главные двери были приоткрыты, как и в прошлую ночь, но крыльцо продолжало пустовать. Ни единого движения возле Отеля Хазбин не происходило, лишь в городе изредка продолжалась возня возле ночных клубов и по подворотням. Когда тёмная тень скользнула по внешней стене, не прозвучало ни одного звука. Во мраке была видна лишь золотая лапа и сверкающие золотые глаза, лавирующие между окнами, чтобы никто не заметил, и замершие где-то над главным входом — тень оценила обстановку незапертых дверей, быстро пораскинула мозгами и изменила маршрут, вновь вскарабкавшись наверх, пересекла крышу и спустилась с другой стороны. Одно из окон в холл третьего этажа было открыто на проветривание, и именно к нему тень сначала присмотрелась, а потом ловко юркнула, прижимая к себе большую золотую конечность. Вокруг было темно и тихо, но глаза демона всё прекрасно видели и без света. Тень встала на бесшумных чёрных лапах, поджав золотую лапу к животу, и махнула хвостом, стараясь ничего не задевать тяжёлым наконечником. А потом незваный гость резко дёрнулся, с невероятной ловкостью увернувшись от удара ангельского копья в плечо, и отскочил назад, припав на все четыре лапы и притормозив когтями чёрной руки. В темноте зло сверкнули лишь прищуренные жёлтые глаза. — Ого. Не думала, что увернёшься, — зазвучал голос Вэгги, выглянувшей из укрытия и перегородившей собой выход в окно, обрубая путь к отступлению. — Так и знала, что ты не явишься через парадный вход снова. Вэгги сжала руки в кулаки и подступила ближе. Обычного демона, тем более беса (если это бес, судя по тому, что фигурка небольшая), одолеть нетрудно даже врукопашную. Однако… Тень не издала ни звука. Она, опережая солдатскую сноровку, вдруг обвила тонким хвостом ангельское копьё и с силой размахнулась, атакуя им же. Вэгги сразу среагировала, уйдя в сторону, и собственное оружие просвистело мимо её плеча, разрезав красно-розовый рукав блузы и воткнувшись в стену, пригвоздив к ней тяжёлые портьеры. Ей стоило отвлечься на копьё ровно на секунду, чтобы диковатый гость в один прыжок оказался на лестнице вниз, скрывшись в темноте. — Твою мать! — Вэгги с силой выдернула копьё из стены и, прыгая на перила лестницы и скатываясь вниз, бросилась в погоню. — Лови его! Он здесь! Чарли, стоя на втором этаже, ходила взад-вперёд, цокая каблуками туфель, тень её плыла по стенам холла второго этажа от огня свечи (это было идеей Вэгги, чтобы нарушитель границ подумал, что в Отеле все снова спят, но видеть ведь как-то надо!), и сна у неё, несмотря на позднюю ночь, не было ни в одном глазу: она переживала за всё и сразу, начиная от того, что гостю не понравится не совсем тёплый приём, и заканчивая тем, что гость может обматерить тут всех и вся и смыться через дверь. Услышав выше шум, возню, несколько ударов в пол и крик Вэгги о том, что гость явился, Чарли тотчас поправила чёрную бабочку на шее и заспешила, цокая каблуками туфель, встретить гостя и расположить к себе. Когда резвая тёмная тень с золотой лапой странного вида слишком внезапно появилась из темноты, Чарли преградила ей путь, в пригласительном жесте разведя руки в стороны и в одной держа свечу; гость при этом продолжал быть скрытым мраком, и видны были лишь его жёлтые глаза. — Здравствуйте! — тёмная фигура приземлилась на перила лестницы сначала на золотую переднюю лапу, а уже следом — на задние и остановилась с прищуренным взглядом и вздыбленной на шее и спине чёрной шерстью. — Добро пожаловать в наш Отель! Простите моих сотрудников, они несколько резко восприняли Ваше вторжение… Если Вы хотите присоединиться к нашей команде и иметь шанс на искупление с последующим проходом в Рай, то Вы обратились по адресу! — оттараторила Чарли заученный текст, стараясь улыбаться, но гость не двигался, лишь изучал принцессу из темноты. Чарли нервно сглотнула и, продолжая держать на лице натянутую улыбку, заговорила: — Меня зовут Чарли Утренняя Звезда, и я думаю, Вам тоже не мешало бы представиться! Вместе с этим Чарли, видя, что гость замер в своей ожидающей позе и двигает лишь качающимся хвостом с острым наконечником, слегка стучащим по перилам, ступеням и стенам, сделала неуверенный и медленный шаг вперёд и постаралась осветить огнём свечи гостя хотя бы наполовину. Это было её ошибкой: избегая света, загадочный гость зашипел, как кошка (Чарли подметила, что не просто как кошка — как Кики, на которую случайно попала вода), и метнулся в сторону. В это же время выше, съезжая по перилам, показалась Вэгги, сверкая копьём в руке. Зажатый между принцессой и падшим ангелом гость ловко прыгнул на стену, оттолкнулся от неё, пролетел аккурат над головой Чарли, извернувшись в воздухе, спружинил от противоположной стены и скрылся пролётом ниже. Вэгги же спрыгнула на ноги рядом с Чарли и громко рыкнула, сжав одну из рук в кулак. — Знакомства не вышло, — Чарли разочарованно и немного беспокойно вздохнула. — Я бы на твоём месте пришибла эту тварь — да и всё, — Вэгги нахмурилась и схватила Чарли за руку. — За ней! Когда гость резко спрыгнул в коридор между вторым и первым этажом, его увидел Энджел. Паук, признать честно, уже с полуночи начал задрёмывать, но, когда сверху послышались шум и удары, а потом ещё и Чарли заговорила, он икнул от страха и потерял всякий сон. Он всё ещё надеялся, сидя спиной к стене, что Чарли говорит сама с собой и просто репетирует свою речь, но, когда на пол спрыгнуло что-то чёрное, шумно дышащее и сверкающее золотыми глазами, Энджел сразу узнал в госте ночного посетителя. Прошло не более секунды, но этот зрительный контакт длился для Энджела вечность, когда он смотрел на существо, оставившее царапины на его подоконнике, а существо — на него. А потом существо нахмурилось, прищурило глаза и издало низкий, гортанный рык. И Энджел щёлкнул затвором автомата, который он держал в руках. Стены Отеля зашумели, содрогнувшись, от автоматной очереди, и спешащая вниз по лестнице Вэгги вместе с Чарли резко остановилась за стеной и едва не упала на ступени, вытягивая в сторону руку, не позволяя Чарли сбежать дальше. Звук ударившей в сталь пули померк в остальном шуме — и наконечник хвоста ночного визитёра отлетел в сторону, ударившись о стену. Тварь шикнула, заметалась в разные стороны, пытаясь скрыться от смертельной разящей очереди, и в прыжке, оттолкнувшись от стены и извернувшись в воздухе всем телом, бросилась вниз, чудом не задетая, а Энджел продолжал палить, пока магазин не закончился. Она приземлилась на все четыре лапы сразу на первый этаж, издав глухой удар и шумно дыша. Тёмные зрачки были расширены, шерсть вздыблена, а когти выпущены. Еле подобравшись на задние лапы и всё ещё опираясь на золотую переднюю, чёрную руку прижимая к груди, она судорожно огляделась по сторонам. Свет лился только со стороны бара, недавно ею разнесённого, и, стоило ей обратить на него взгляд, как со стороны стойки что-то блеснуло — и карты со стальными краями пронеслись мимо неё, поранив щёку под глазом, плечо и одну из задних лап. Остальные врезались в стену позади, и гость, не обращая внимания на неприятную боль и выступившую кровь, рванул в единственный доступный ему выход — в приоткрытые парадные двери. Вот только прыжок резко прервался, и тень с размаху шлёпнулась грудью и лицом на пол. Гортанно рыча, она поднялась на золотой лапе, вытянутой вперёд, и чёрной руке, оглядываясь назад — ногу её держало длинное чёрное щупальце, вытянувшееся прямиком из темноты из-под лестницы на первый этаж. Гость попробовал дёрнуть ногой, а потом и, изогнувшись, вцепиться в ловушку зубами, но глаза невольно упали на показавшуюся во мраке лестницы зловещую улыбку острых жёлтых зубов и глаза, больше напоминавшие зрачками стрелки, указывающие выбранный на радиоприёмнике канал. Они слегка подёргивались, и вместе с ними усиливались неприятные щёлкающие звуки, будто в приёмнике белый шум давно закончился, а стрелка дрожит на самом конце и ловит необъяснимые звуки, не принадлежащие ни одному каналу. Существо вздыбилось везде, где только могло, и чёрные зрачки наполнили почти весь жёлтый глаз, когда из-под лестницы показалась рука с красными когтями, а зловещая улыбка, странные глаза и жуткие звуки помех оказались ближе. Когда послышался хруст костей, гость нервно сглотнул и втянул голову в плечи, вцепившись когтями в красный ковёр в холле и с ужасом глядя, как над ним возвышается Радио-Демон — огромный, с покрывшим всё вокруг белым шумом, с высокими плечами кроваво-красного пиджака, с ужасающей улыбкой из хищничьих клыков во всю пасть, преломившей уголки губ обыкновенного человеческого лица, и глазами, давно переставшими напоминать глаза живого существа и больше теперь принадлежавшими неживой вещи. Острые оленьи уши с тёмными кончиками и чёрные рога, напоминавшие сухие ветви сгоревшего дерева, ветвились и словно заполняли собой весь первый этаж, не давая ни малейшего шанса вырваться из схватки, сбежать и не напороться на острый край рога. Когда когтистая лапа прижала гостя к полу и вынудила схватиться за пальцы кажущимися теперь такими маленькими золотой лапой и чёрной рукой, а неживое лицо демона на сломанной шее склонилось ниже, готовое разинуть пасть, вдалеке раздался голос: — Аластор, хватит! Как по мановению чьей-то волшебной руки, холл озарился светом. Вместе со светом Радио-Демон резко уменьшился в размерах, начал напоминать человека и встал, цокнув друг об друга каблуками туфель, с выпрямленной спиной, спрятав за ней руки. Глаза его стали обыкновенными, лишь красного только оттенка, а лицо вновь обрело схожесть с человеческим — и улыбка не казалась такой жуткой, и белый шум вокруг исчез. То, что Радио-демон может и вправду становиться Демоном, напоминали лишь чёрные щупальца, выглядывающие из чёрных бездн в полу и стенах, одна из которых крепко обвила ногу ночного визитёра. Аластор взирал гостье в глаза сверху вниз, не говоря ничего, но по одному его взгляду можно было прочитать, что он победил. То, что Адам, самый сильный из легиона экзорцистов, ранил его, не означало, что Аластор не отомстит путём планомерного выкашивания всей его армии. И гостье грозило стать самой первой жертвой, если бы не подоспевшая Принцесса Ада, несколько взъерошенная и беспокойная. Беспокойство на её лице сменилось плохо скрываемым удивлением, когда она увидела наконец того, кто терроризировал её Отель несколько ночей подряд. Следом подоспела Вэгги, но, стоило ей только взглянуть на попавшего в ловушку Радио-Демона ночного террориста, она замерла, словно не понимала, ложь ли то, что она видит, или явь; единственный глаз её широко раскрылся, собственно, как и глаза пойманной гостьи. Когда с первого этажа сбежал Энджел, оглядываясь по сторонам и прижимая к пушистой грудке автомат, а из-за барной стойки показался Хаск, судя по расширенным зрачкам, явно заинтересованный, кого же Аластор сумел поймать, ровно девять глаз уставились на прижатого к полу демона. Демон, нервно сглотнувший, вцепился когтями золотой лапы и руки в ковёр под собой и ещё раз дёрнул на себя объятую щупальцем ногу, но, кажется, уже просто инстинктивно. Тонкий чёрный хвост со стальным наконечником лежал неподвижно, а жёлтые глаза с сузившимися чёрными зрачками метались с одного охотника на другого. Чем дольше царила тишина, тем больше искажалось лицо пойманной гостьи в подобие брезгливого оскала. А потом Вэгги выронила копьё из рук и сделала глубокий вдох, словно ей не хватало воздуха. И громко засмеялась, отвернувшись и схватившись за живот. Она всё поняла прежде, чем кто-либо успел озвучить свои догадки. Этот смех был на грани истерики, и Чарли прекрасно понимала, почему её девушке вдруг поплохело таким образом. Она тоже испытывала престранные чувства… — И это — то, что кошмарило нас? — Хаск не выглядел удивлённым вообще. Уставшим — да, заёбанным — да, удивлённым — нет. Он вскинул красную бровь, больше похожую на перо, и посмотрел на Энджела: — Эта херня к тебе пробралась? Тень Энджела, самая высокая и длинная, пусть и худая, из всех, падала на пригвождённую к полу гостью, и, когда та, наполнившись гневом и шумно втянув сквозь плотно сжатые зубы воздух, попыталась дёрнуться, второе щупальце появилось рядом с ней и рухнуло поперёк её тела. Гостья охнула и вцепилась золотой лапой и чёрной рукой в это щупальце, но ничего сделать не смогла. Дышать стало тяжелее. — Блядь, — Энджел брезгливо осмотрел не кажущуюся теперь страшной «чёрную тень» и указал на неё дулом автомата с ног до головы, а потом очертил кругом её золотую конечность. — Фак… Похоже, что да. Гостья оскалилась и вцепилась зубами в щупальце, давящее ей на грудь. В ответ щупальце обвило её тело, приподняло, не дав ни малейшего шанса выбраться, и стукнуло грудью о пол. Третье щупальце придавило её голову, и сопротивляющаяся гостья могла лишь слабо шипеть. Аластор наблюдал за этим со своей привычной улыбкой, наклонив голову к плечу, лишь зрачки его глаз немного напоминали стрелки радиоприёмника. Когда на голову гостьи надавили сильнее, шипение превратилось в сдавленный возглас, и Чарли вдруг схватила Аластора за рукав: — Аластор, хватит, я же попросила! — Тебе стоило только сказать, — Аластор проморгался, возвращая глазам нормальный вид, и взялся одной рукой за лацкан пиджака, вторую держа на трости-микрофоне. Щупальца тут же расслабили хватку, и, когда гостью сдерживало теперь лишь одно, пригвоздившее её к полу, к ней спереди подошла Принцесса и, замявшись, присела на корточки, сложив обе руки на колени. Откашлявшись, она заговорила: — Мы думали, ты мертва с концами, — с некоторым сомнением произнесла она. — И мы не рады снова тебя видеть, Лют. — Лют! — вдруг задушенно выкрикнула наконец Вэгги, стараясь отдышаться от смеха. — Лют? — Энджел прищурился. — Чё ещё за- Лют встряхнула пепельной головой и зло взглянула на Чарли исподлобья. Буря чувств и эмоций бушевала в ней, а особенно — воспоминания о том, как и она, и Адам смеялись над глупыми и наивными идеями адской принцессы об искуплении грешных душ. Теперь же, будучи на месте демона, её обуревал лишь гнев — где эти жалкие черти, а где она! Когти чёрной руки сжали ковёр в попытке дотянуться до Чарли, но между чёрных пальцев вдруг воткнулось копьё, и лицо Лют вытянулось, а Вэгги, перешагнув через чёрное щупальце, подошла поближе и опустилась на колено рядом с Чарли, ухмыляясь. — Как тебе вкус пощады? — с усмешкой произнесла она, глядя, как взгляд Лют меняется, и та смотрит то на неё, бывшего солдата, коллегу и которую она же оставила здесь, в Аду, то на копьё, то куда-нибудь ещё. Ей сейчас легко могли бы проткнуть запястье насквозь, но не сделали этого; и это злило ещё больше. — Надеюсь, ты наслаждаешься. — Я гляжу, вы знакомы, — подал голос Хаск. — Отлично, значит, здесь я не нужен. Я пошёл. — Куда? — Энджел спохватился, когда Хаск уже развернулся. Хаск остался только потому, что Энджел, держа в одной паре рук автомат, второй притянул его за плечи ближе и вернул на место. — Она тебе бар разъебала! Предъявить счёт не хочешь? — К слову, — Хаск тут же широко раскрыл глаза и развернулся сам. — А ещё за косметический ремонт и материальный с моральным ущерб. — Это всё легко можно искупить её полным уничтожением! — послышались звуки радио, и Аластор одной рукой поправил лацкан пиджака. Лют дёрнулась, почувствовав, как щупальце придавило её к полу ещё сильнее. Хвост её судорожно забился по ковру. Аластор во все глаза смотрел на Чарли, как и Вэгги, схватившая хвост Лют у самого наконечника, чтобы она им никого не ранила. — Знаешь, милая, — произнесла она, не обращая внимания на то, что Лют тяжело дышала, — мне кажется, я знаю, от чего на теле того экзорциста была такая рана. — О, так она может их убивать? — Энджел вдруг встряхнул головой и подошёл ближе, рассматривая лезвие на хвосте. — Вот этим вот? — Бьёт своих, чтобы другие боялись, очевидно. — В смысле — своих? Вэгги усмехнулась и кивнула на Лют. — Познакомься. Бывшая командующая армией экзорцистов и лютая ненавистница всего демонического рода, ныне покойная. Адама знаешь? Его подружка. — Так эта сука, — Энджел от удивления вдохнул через рот и приложил одну из рук к пушистой грудке, — это та самая сука?! Без маски и не узнаешь! — Подружка Адама? — вдруг раздался тонкий голос, и из-за спины Аластора, упёршись маленькими ручками в его высокое плечо, появилась Ниффти. Глаз её хищно сверкнул, когда она уставилась на Лют сверху вниз. — Я её убила! Я её! Хотела Адама, но- — Да-да, это сделала ты, — Аластор похлопал Ниффти по голове ладонью, и та зажмурилась, продолжая улыбаться. — Сейчас мы сделаем это ещё раз. — Убить! — Ниффти с нервным смехом сползла по хозяину вниз, встала на тонкие маленькие ножки и в мгновение ока оказалась рядом с лицом Лют. Увидев это маленькие и одноглазое лицо вновь, Лют ощерилась, и кошачьи её зрачки тут же расширились; были бы уши, как у Хаска, например, она бы и их к голове прижала. Ниффти перебрала в воздухе тонкими пальчиками и осмотрела свою жертву, но чем больше она смотрела и принюхивалась, тем больше лицо её переставало быть радостным. Она даже на носки встала и посмотрела наличие крыльев. — Но… Это не ангел! — Лют нервно сглотнула, когда один этот глаз уставился на неё, внимательно изучая. Когда маленькие чёрные ручки вдруг потянулись вперёд и взяли Лют за лицо, осмотрев с одной и с другой стороны и напрочь игнорируя близость с её когтистыми руками, Лют могла бы одной золотой своей лапой прибить эту мелкую вошь, некогда убившую её… Но не успела. Ниффти вдруг разразилась страшным смехом: — Ничего страшного! Убить так убить! — Стойте! Хватит! Голос Чарли заставил всех угомониться. Энджел удивлённо моргнул, замерев с рукой на перезарядке автомата. Ниффти под строгим взглядом Чарли тут же разжала хватку ладоней и мгновенно скрылась за Аластором, и резко отпущенная Лют стукнулась подбородком о пол, издав полувсхлип-полувздох. — Милая, отпусти её, — голос Чарли был неизменен, и Вэгги разжала пальцы, отпуская хвост Лют. — Аластор, будь так добр — отпусти нашу гостью, — и щупальца исчезли совсем — Лют глухо рухнула на пол и шумно задышала, закрыв глаза и сжав руку и лапу в кулаки. — Лют, посмотри на меня. Ты сейчас не в лучшем положении, чтобы пытаться навредить кому-либо. Ты можешь так сделать, но даже я, Принцесса Ада, не знаю, что с тобой будет, если после бытия ангелом и преображения в демона ты погибнешь в Аду во второй раз. Вэгги встала, подавая Чарли руку, и та встала тоже, возвышаясь теперь над ночным гостем с надменным выражением лица. Или это так только казалось?.. Лют выдохнула и остановила свой взгляд на Принцессе. Подобрав под себя одну из задних лап, она приподнялась на золотой лапе и чёрную руку прижала к груди, нервно сглотнув и осмотревшись вокруг. Хвост её стучал подстреленным наконечником по полу, но метаться из стороны в сторону не решался. За спиной её стояли Радио-Демон и бывший владыка, порезавший её стальными картами, перед ней — порно-звёзда с автоматом со свежим магазином, падший ангел, которого она же, Лют, и сделала падшим, и дочь Люцифера. Нужно быть полным идиотом, чтобы попытаться напасть хоть на кого-то и не бояться мучительной смерти… И не то чтобы Лют этой смерти не хотела, потому что она была бы рада избавиться от демонической оболочки. Но было у неё одно-единственное желание, которое пока не позволяло ей броситься на Радио-Демона и быть задушенной щупальцами, или на рукастого паука — и быть прорешечённой его автоматом, или на бывшую коллегу — и напороться на копьё в живот… И она смолчала. Взглянув Принцессе Ада в глаза, она, нахмурившись и оглядываясь через плечо, встала на задние лапы; наконечник хвоста порезал ковёр, и Хаск издал уставшее: «Да бля-ядь…» Прижав к груди теперь золотую лапу и опустив вдоль тела чёрную руку, она выпрямилась, как и подобает солдату. Чарли по-прежнему смотрела на неё сверху вниз, только теперь она протянула Лют руку ладонью вверх. — Я как Принцесса Ада разрешаю тебе остаться здесь, Лют, — заговорила она. — В конце концов, ты теперь такая же грешница, как большинство демонов здесь, не так ли? — на этом вопросе Лют ощерилась, но ничего не ответила. — В этом Отеле тебе самое место, и мы закроем глаза на все твои дела, совершённые против нас. Однако ты должна дать слово, что не навредишь никому из тех, кто пришёл искупить свои грехи. Ни тем, кто уже здесь, — Чарли второй рукой обвела всех, кто сейчас смотрел на Лют, — ни тем, кто здесь будет. — Иначе грешники будут вынуждены показать, за что они в Аду, — усмехнулся Энджел и вскинул на плечо автомат. — Во всяком случае, второй раз на пощаду можно не рассчитывать, — Вэгги выдернула из пола копьё и взяла его в руку. Лют шумно выдохнула носом в ответ и смерила падшего ангела злым взглядом, а Вэгги в ответ навела остриё копья прямо под её шею, подцепив холодной сталью её подбородок. — Здесь тебя никто искать не будет. — Не нужно, милая, — Принцесса взяла Вэгги за руку и отвела копьё от лица Лют. Та тут же опустила голову и взглянула на обеих исподлобья. — Так ты принимаешь моё предложение? Если нет, двери открыты, — Чарли, продолжив говорить с Лют, всё ещё держала одну из рук протянутой к ней. — Но тогда при приближении к территории Отеля Хазбин я отдаю поручение моему менеджеру разобраться с тобой по своему усмотрению. Лют через плечо увидела, как Радио-Демон дёрнул ухом и, не двигая головой, переместил взгляд зрачков прямо на неё. Вспоминая, каким чудовищем этот владыка может стать, Лют почувствовала, как её чёрная шерсть невольно встала дыбом. — Так что? — Чарли встряхнула кистью, привлекая к себе внимание. — Либо да, либо нет. Лют крепко сжала острые зубы. Убежать было легче всего, но… куда ей податься? Здесь, в Аду, если её лицо узнают, ей несдобровать. Перебрав в неуверенности пальцами чёрной руки, Лют ещё раз окинула взглядом всех вокруг и протянула кистью Чарли. Зависнув ладонью над её ладонью, Лют всё же пожала руку в ответ, и лицо Чарли тут же озарилось улыбкой, когда она схватила руку гостьи своей второй и приблизилась: — Рады приветствовать Вас в нашем Отеле! Программа искупления начинается спустя несколько дней, как Вы адаптируетесь к нашим правилам. Добро пожаловать! Лют рыкнула, но руки не отдёрнула; подождала, когда её отпустят, и уже после этого, несколько расслабившись, она припала на все четыре конечности вновь и юркнула в открытые двери Отеля — все только и успели увидеть, как мелькнул её хвост, когда она высоко, как кошка, прыгнула, извернувшись в воздухе, зацепилась когтями за внешние стены и вскарабкалась куда-то на самый верх. Успевшие выйти на крыльцо Вэгги и Энджел заметили, как стальной наконечник чёрного хвоста сверкнул в чердачном окне. — Вау. Я думал, она сейчас бросится на кого-нибудь, — Энджел не опускал взгляда от крыши. — А я бы её… Зарядил же! — Ох, Чарли, — Вэгги покачала головой и приложила руку к лицу, — оставить её здесь — это плохая идея. — У всех должен быть шанс! — Чарли нервно улыбнулась, но было видно, что она стала спокойнее, чем когда готовилась к прибытию ночного визитёра. — Даже у таких, как она. — Жаль! — радиопомехи заполнили холл первого этажа. — Я уже готов был её убить. Но не я тут хозяин! — Меньше убираться, — Хаск махнул лапой и развернулся к бару. Энджел и Вэгги ещё несколько минут взирали наверх, но, не дождавшись, что новый гость появится оттуда, скрылись внутри, плотно закрывая парадные двери. А на следующее утро, когда посреди ночи Врата в Рай вновь были открыты, а закрылись очень скоро, вышедший на крыльцо Хаск обнаружил оторванное ангельское крыло, золотая кровь которого тянулась откуда-то с территории и брызгами уходила по стенам наверх, к чердаку.

***

— Блядь, Лют… Вот где тебя искать теперь? Адам схватился за голову, царапнув когтями по маске, и откинулся спиной назад. Крылья его, обычно поджатые под руки, тяжёлым ворохом неопрятных золотых перьев лежали на полу; у некоторых маховых были даже поломаны на концах стержни, но он не обращал на это внимания. Под глазами залегли уставшие тени, а лицо поросло щетиной ещё больше. Он постучал когтями по краю маски, открывая забрало и тяжело выдыхая, вытягивая руки вперёд по столу и тарабаня по нему пальцами. Поисковой отряд с новой главой был бесполезен. Вернее, прошло уже два дня, а ни тела Лют, ни её следов так и не было найдено. С тех пор как Лют была убита на его глазах, он даже не смог забрать её труп. Её, тяжело раненую и, быть может, ещё живую, выхватили у него из рук и оставили лежать на поле боя, а его самого чуть не загрызли зубастые ублюдки — потрепали крылья, — из-за того что он отвлёкся буквально на несколько секунд. Потом прилетел ёбанный Люцифер и с подначивания своей ёбанной дочурки сказал уматывать из «его дома», пока жив. И Адам рад бы сказать, что пошли они нахуй и он заберёт отсюда всех, кого может, но чертей было слишком много — пришлось отступить. Но кто знал, что через несколько часов он даже не сможет отыскать Лютское тело! Куда она делась? Куда пропала? Тела павших в бою экзорцистов есть, даже по частям, а её одной — нет! Была мысль о том, что её, полуживую, кто-то и куда-то утащил, но кто и куда — неясно. Если она в плену, то патрули экзорцистов давно бы её высвободили и вернули домой. Но их режут, как собак, за нехер делать! Кто?! В день, когда к ним из гадкой Преисподней пробрался особо обиженный чёрт и растерзал нескольких экзорцистов, Рай, мягко говоря, был потрясён. Ни один из демонов ещё не пробирался наверх, в священный храм, и тем более не уходил безнаказанным, а этот ушёл. Адам почти успел даже увидеть, что это был за демон, но сумел заметить лишь чёрное тело, нырнувшее во Врата и утащившее с собой одного из раненых солдат. Один из растерзанных, проткнутый копьём и с оторванной рукой, был ещё жив, когда Адам попытался узнать, что это был за демон — посягательство на жизнь ангела есть серьёзное преступление. Но тот лишь прохрипел что-то невразумительное, откашлялся золотой кровью и больше не издал ни звука. В следующий день несколько солдат были отправлены в Преисподнюю вновь. А что такого? День Истребления прошёл, мерзким гадам внизу нечего бояться. Однако вернулись снова не все, хотя, казалось бы, как могут натренированные солдаты проигрывать жалким грешным созданиям? Кто-то там, внизу, намеренно охотился на экзорцистов, однако сразу возникал вопрос — почему они не трепещут перед Святой Властью и в каком количестве они нападают? Не может какой-то один демон столько натворить! Тем более с ангельским оружием, ведь никаким более ангела не убить. А их местным владыкам дела до этого нет, их ведь не трогают. Оставался только один вариант: кто-то на территории злополучного Отеля почувствовал себя слишком самонадеянно. Без Лют было пусто. Не то чтобы она была чрезмерно разговорчивой, но она всегда была рядом. Она закрыла его собой и пожертвовала, как и полагалось солдату, но Адам жалел, что этой жертвой стала именно главнокомандующая, а не простой рядовой. Простой рядовой сейчас был выдернут из уцелевшего легиона путём хвата за руку: «Ты, пизда рогатая! Пошли со мной». Экзорцисты никогда Адаму не возражали. Они и не должны были, но сейчас это особенно раздражало: Адам ей десять слов — а она ему одну заученную фразу: «Да, сэр». Да засунь своё «да» себе куда подальше, блядь! Лют такой не была. Лют была Лют. А теперь Лют мертва, или пленена, или непонятно где шляется, на экзорцистов в Аду открыта охота, а Адам даже не может понять, куда делось тело его главнокомандующей и любовницы, если уж быть откровенным, по совместительству. Пиздец! — Блядь, блядь, сука, нахуй! — Адам с силой царапнул когтями по столу, сжал зубы и резко отодвинулся от стола, вскакивая на ноги и, наклоняя голову, с силой отшвыривая стол в сторону рогами маски с золотыми наконечниками. Крылья его встрепенулись и раскрылись, роняя перья. — Ебучие, блядь, демоны! Агрх! Загремели, разбиваясь, пустые кофейные чашки и алкогольные бутылки, с шорохом по полу разлетелись газеты и другие бумаги и свитки, всё по мелочи прыснуло во все стороны. Адам, шумно дыша сквозь зубы, крепко сжал руки в кулаки и чувствовал, что учинённого беспорядка ему катастрофически недостаточно. Он уже было подумывал над тем, чтобы сделать внеплановую зачистку. Раю ничего за это не будет — так, Сэра хуйни наговорит и мозги вытрахает, но это нестрашно. Вернее, он не просто подумывал — он зашагал из стороны в сторону, хмурясь и прикидывая в голове план, как бы Отель уничтожить одним ударом. Сжечь? Можно. Снести за раз чем-нибудь тяжёлым… Пощадить если и можно, то только при условии, что эти ублюдки скрывают тело Лют и не отдали его на кормление зубастым ублюдкам ещё хуже, чем они сами. Без невесомой тяжести на плече думалось из рук вон плохо, хоть выдёргивай из армии очередного солдата и сажай сверху с приказом вести себя, как сука. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как дёргается нижнее веко, и, когда сверху послышались хлопки крыльев, инстинктивно поднял голову. От чёрно-белого силуэта Адам ожидал облика Лют, но, естественно, то была не она. Это просто не могла быть она. Вторая временная замена лейтенанта, потому что без командующего никак. Замена обыкновенной должности! А следом за ним — ещё трое, причём двое, размахивая крыльями, несли третьего под руками между них, и с него на пол зала капала золотая кровь. — Блядь, девочки, вы мне сейчас тут всё запачкаете к хуям, — Адам шумно втянул носом воздух, глядя, как перед ним приземляются его солдаты. — Что такое? Один из экзорцистов, держа под рукой чужой чёрный шлем с рогами, неаккуратно бросил его прямо на пол — скорее, выронил, — и тот подкатился к ногам Адама. Раньше тот возмутился бы, что тёлки страх потеряли вместе с уважением, но сейчас… Сейчас шлем подозрительно был похож на тот, чью хозяйку Адам так искал. Он без лишних слов поднял его в руки и рассмотрел: крови с шеи не капало, а значит, шлем был снят, а не отрублен вместе с головой Лют. Уже хорошо… — Сэр, Вам хотят что-то сказать, — заговорил один из целых экзорцистов с закрученными к голове рогами на маске бодрым, но обеспокоенным голосом, а потом обратился к раненому, вестимо, товарищу: — Держись, скоро тебя подлатают! — Чё, чё случилось? — Адам встряхнул головой и подошёл ближе, наклоняясь к солдатам, одной рукой держа шлем Лют и прижимая к себе встрёпанные золотые крылья. — Сэр, — заговорил второй целый экзорцист, чьи рога на шлеме маски были также закручены, но уже от головы, — она единственная, кто вернулся из патруля в Преисподнюю. Мы хотели нести её в лазарет, но она хотела что-то передать Вам. — Бля, — Адам протянул было руку, но третий экзорцист с прямыми рогами шлема и одним отломанным наполовину, раненый под рёбра, поставил на пол негнущуюся ногу и подался вперёд, невольно забрызгав золотой кровью чёрные пальцы Адама. — Бля! — Сэр, — рана солдата была похожа на рану от наконечника ангельского оружия, коим часто экзорцистов и приканчивали, вырывая копья из их рук, но тут, видимо, целясь прямо в живот, по какой-то причине промахнулись; учитывая, что в течение нескольких дней из патруля никто не возвращался, полуживое тело уже было прогрессом. — Глав… Главнокомандую… щая… От её упоминания Адам вздрогнул. — Что?! — Адам тут же вскинулся, выронил ничейный шлем и схватил раненого солдата под руками, подняв на уровень своего лица. — Лют? Что Лют? Где эта пизда пропадает? Ты её видела? От резкого движения солдат закашлялся золотой кровью прямо на белую и измятую тогу Адама, но он даже не обратил на это внимания. — Ну! — Адам еле сдержался, чтобы не встряхнуть. — Мёртвая? Живая? Где? — С-сэр, это она, — хрипло проговорил наконец солдат, указывая рукой на свою рану. — Она напала. Она… нас убивает. — Она? Пиздёж, — Адам встряхнул головой и на время уставился в сторону, обдумывая услышанное. Лют погибла у него на руках… Ну, или по крайней мере была тяжело ранена. Но быть раненой в живот — не значит ёбнуться головой! — Где ты её видел? В Аду? — Её… лицо, — голос солдата постепенно стихал, но раненый всё равно обвёл дрожащей рукой лицо своей маски. — Я узнала её. Это была о… она. Адам ничего не сказал. Холодок пробежал по спине, и крылья медленно сползли с тела на пол, когда он стал обдумывать услышанное с логичной стороны. Лют… убивает солдат Рая? Она ебанулась? Потеряла память? Что на неё вообще найти может, чтобы она так поступила, если б выжила? В конце концов, мало ли, что может показаться раненому солдату! Но не узнать Лют или спутать её с кем-то — это нужно постараться или потерять глаза, а вроде оба глаза у ангела были на месте. Что-то тут было не так… Опустив руки и осторожно вложив раненого солдата в руки двум экзорцистам, он махнул ладонью: — Её в лазарет. А остальным готовиться к экскурсии в адское днище. Собрать взвод уцелевших. — Есть, сэр, — один из экзорцистов сделал отмашку рукой, приставив ладонь к виску, а затем оба взмахнули крыльями, унося раненого товарища прочь. Адам остался один. Догадки складывались в линию происходящего, как недостающие куски пазла, но пазлы эти являли совершенно абстрактный рисунок, на который с какой стороны ни взглянь — херня несусветная получается. Не хватало этим всполохам произошедшего логичной ниточки! И Адам чем больше думал об этом, тем больше злился. Перья на крыльях его встали дыбом, когда он схватил секиру, с рычащим криком размахнулся ею на месте и разрубил на две части собственный стол. Лют — если это Лют! — определённо ёбнулась и делает какую-то жуткую херню — это минус. Хотя странно! Ей ведь под ребро перо присунули, а не башку пробили. Но Лют жива — это плюс.

***

— Хаск, сними это немедленно! — А чё такого? — кот, стоя на лестнице и не желая пользоваться крыльями во избежание обрушения полок и хрупких бутылок, с довольной усмешкой поправил деревянный щит, подвешенный над самым своим баром. — Как хочу, так и украшаю. — Н-ну не так же! — Чарли прижала обе ладони к лицу и с усилием провела пальцами вниз. — Чего добру пропадать? Зато как смотрится! — Это мёртвая голова! — Чарли вплела пальцы в светлые волосы. — Не на первом же этаже перед входом! — Ну, да, — Хаск пожал плечами. — Охотники часто вешают свои трофеи головами на стены. — Эй, Хаски! — послышался голос Энджела, спускающегося в холл. Он держал в руках самодельный веер из характерных чёрно-белых перьев, прикрывая им лицо. — Посмотри, мне идёт? — Охуенно, — Хаск усмехнулся и показал большой коготь вверх. — Животных! — Чарли встряхнула руками, привлекая к себе внимание обоих. — Головы животных, но не мёртвых же ангелов! — А чем богаты! Чарли бессильно рыкнула и снова провела ладонью по лицу, топнув ногой. Казалось бы, она разрешила остаться бывшему экзорцисту и цепной собаке правой руке Адама, а ныне переродившейся в демона главнокомандующей ангельской армии Лют в Отеле совсем недавно с целью её перевоспитания, но Принцесса никак не могла ожидать, что озверевшая бывшая главнокомандующая начнёт не только охотиться на своих бывших соратников — она станет таскать их тела прямо к крыльцу! Когда Хаск впервые днём ранее обнаружил части растерзанного тела, у персонала реакция была совершенно разной: Чарли, не скрывая, ужаснулась, Вэгги выразила на лице всю брезгливость от увиденного, Хаск ругался, что убирать «эту расчленёнку» не будет, а Энджел неожиданно присмотрелся к лежащему на пороге золото-окровавленному крылу и вытянул из него несколько пёрышек. Один раз — не страшно, всякие заскоки бывают у тех, кто впервые попал в Ад, тем более у таких, как Лют. Но сегодня утром она притащила уже два тела! На крыльце лежало тело без головы и чья-то рука, этому телу не принадлежавшая. Аластор тогда впервые выразил мысль, что гостья оправдывает своё нахождение здесь, на что Чарли даже слов против не нашла, хотя очень хотела. Искупления не получится, если искупляться станет не перед кем! «Я поговорю с ней, — сказала тогда Вэгги, вооружившись копьём и открыв дверь на чердак. — Хотя, кстати… А она вообще хоть слово сказала, пока здесь была?» Обеспокоенная Чарли пожала плечами, не желая отпускать свою девушку одну, но Вэгги махнула рукой: «Я просто посмотрю одним глазком, что там вообще происходит», и Чарли нахмурилась от такой шутки, оставшись страховать внизу. Вэгги, в принципе, увидела то, что и представляла: ворохи чёрно-белых перьев, пыль и ужасный трупный запах, от которого тут же закашлялась и чуть не упала обратно — Чарли вовремя подала руку и поддержала. Лют на неё не напала — исчезла в чердачном окне, стоило Вэгги показаться снизу. «Там срочно нужно убраться! — Вэгги встряхивала головой и часто дышала через рот, стараясь избавиться от въевшегося, казалось, в неё сладковатого запаха. — Угх, фак… Я как будто снова туда попала», — с этими словами она многозначительно указала наверх. Чарли проследила за движением её руки, поняла, о чём она, вздохнула и закусила губу, отвернувшись. Она хотела как лучше, но как будто бы всё стало только хуже. Убираться была послана Ниффти — Аластор разрешил. В конце концов, следить за чистотой Отеля для постояльцев — его работа. Однако, когда спустя какое-то время Аластор вежливо постучался в комнату девушек и поинтересовался, не вернулась ли его служанка, девушки лишь переглянулись — а разве она к тебе, Аластор, не вернулась? Ловкая, быстрая и с интересными заскоками в поведении, Ниффти не похожа на ту, кто внезапно бы пропал. Её, скорее, можно было обнаружить убирающей вентиляцию, ведь она увлеклась и она маленькая, но не явиться на зов душеприказчика она не могла. Радио-Башня была пуста, Энджел, размахивающий веером из ангельских перьев, только пожал плечами, а Хаск так вовсе пил и никого не видел. Со скоростью Ниффти она должна была убраться очень скоро… Или убирать как минимум уже три кряду чердака. А потом лицо Вэгги постепенно вытянулось, когда она внезапно поняла, что могло случиться. «Фак, фак, фак!» — схватившись за голову, она выбежала в двери и, минуя лестницы внутри здания, расправила крылья, метнувшись сразу на чердак через открытое окно. Чарли тут же зацокала каблуками, спеша наверх, Аластор растворился, уйдя в тень, и лишь любопытствующий Энджел, выглянув в дверь, увидел, как из чердачного окна полетели бело-серые перья и послышались звуки драки. Чарли успела взлететь на чердак тогда, когда Вэгги, напавшая на Лют, разжимала ей пасть. Лют рычала и рвала задними лапами её ангельские крылья, а Вэгги упиралась ногами в её золотую лапу и тянула челюсти вверх и вниз. Та крепко сжимала зубы и могла легко откусить Вэгги пальцы, но экзорцисты бывшими не бывают — сила никуда не делась. Хвост с острым наконечником яростно колотил по полу и намеревался впиться Вэгги в голову — в затылок, но Вэгги вовремя успевала увернуться, жертвуя лишь целостностью банта, пока хвост не обвился вокруг её шеи, как длинная и чёрная змея. — Выплюнь, чтоб тебя! — Вэгги едва ли сама не рычала сквозь сжатые зубы, зажмурившись единственным глазом и хрипя. — Брось! — О великие угодники! — Чарли, не зная, за что и взяться, бросилась на помощь, распутывая хватку хвоста и прижимая его к полу. — Она что, съела Ниффти?! — Она что-то жевала! — сквозь зубы проговорила Вэгги, сделав большой вдох грудью. Лют под ней рычала и дёргалась. — Фак, да отпусти ты её уже, дикая! Двое на одного — ставка априори для этого одного невыигрышная. Однако Лют не зря, вестимо, занимала высокую должность, ведь в какой-то момент махнула чёрной рукой, в миллиметре пройдясь когтями от второго глаза Вэгги. Та, охнув, дёрнулась назад и расслабила хватку. Чарли тут же отпустила хвост и поймала Вэгги за плечи, а Лют с утробным рычанием вскочила на четыре лапы, вновь сомкнув зубы. А потом из темноты появился Аластор — прямо так, как исчез там, внизу, с заложенными за спину руками с микрофоном и зловещей улыбкой. От него, внезапно явившегося позади, Лют мгновенно сжалась в комок, присев на лапах и обернувшись через плечо, но не успела она и сделать прыжка — чёрное щупальце схватило её поперёк и сжало, как пустую пластмассовую бутылку. Лют вздыбилась шерстью на загривке, зажмурилась и разжала наконец зубы — и из пасти у неё вывалился мокрый и изрядно пожёванный, но живой комок в виде Ниффти с застывшим выражением ужаса на лице и в широко раскрытом глазу. Рука служанки дёрнулась, когда она откашлялась, и щупальце разжалось — Лют рухнула на пол и тяжело поднялась на лапы, предпочтя, зажав болезненно ноющие теперь рёбра с животом чёрной рукой, отползти в тёмный угол. Тяжёлый наконечник монотонно протащился за ней, когда она скрылась за высокими коробками и затихла. Аластор с неизменной улыбкой, переиначив лишь взгляд, поднял мокрую Ниффти за шкирку и встряхнул её. Та оклемалась, но взгляда так и не сфокусировала. — Ещё бы чуть-чуть… — Чарли дрожаще выдохнула и уткнулась лбом Вэгги в плечо. — Это ведь Ниффти её убила, — Вэгги нахмурилась и поднялась на ноги, подавая Чарли руку. — Жаль, что я не вспомнила об этом раньше. — Очень наивно полагать, что я позволю так обращаться со своими душами! — громко заговорил Аластор и усадил Ниффти на своё плечо. — Принцесса, одно твоё слово — и я избавлюсь от этого лишнего звена в нашем прекрасном Отеле! Чарли поджала губы. Она посмотрела на Вэгги, но Вэгги ничего не ответила, лишь взглянула туда, куда ушла и где спряталась Лют. Это было её идеей оставить этого демона здесь, но ещё ни один из постояльцев не приносил столько проблем. Не то чтобы этих постояльцев было много… Но казалось, что даже наркомана легче переломить в его желании накачаться крокодилом, чем переубедить бывшего военного не убивать всех подряд. Вэгги не считалась! Вэгги была другой. А вот Лют… — Нет, Аластор, — Чарли покачала головой. — Пока нет. — О, только позови, и я с радостью очищу нашу территорию, — Аластор подмигнул, прежде чем, положив руку на шокированную Ниффти, исчезнуть в тени. Вэгги взяла руки Чарли в свои. Чердак был убран и чист, но находиться здесь было всё ещё не менее трудно. Ни звука не донеслось сверху, когда девушки ушли, закрыв за собой вход на чердак. …Дверца скрипнула поздней-поздней ночью, когда Отель спал, и негромкий голос полушёпотом позвал: — Лют, ты здесь? — голос принадлежал Принцессе. — Я пришла поговорить. И принесла тебе поесть. Не встретив ни сопротивления, ни шума в ответ, Чарли, нервно сглотнув, огляделась в поисках знакомой фигуры или хотя бы движения, но ничего, кроме витающей в воздухе в лунном свете пыли, не заметила. Она выпрямилась и тихо, стараясь не стучать копытами и не скрипеть деревянным полом, вошла на чердак. Волосы её были распущены и несколько взъерошены, да и сама она была в ночном платье; выбраться из-под руки спящей рядом Вэгги было проблематично, ведь та просыпалась от каждого лишнего движения, но Чарли научилась за несколько лет выползать из кровати и объятий незамеченной. Но встать, чтобы попить воды, и встать, чтобы совершить вылазку на чердак, где обитал довольно опасный, хоть и бывший, враг — это совершенно разные вещи. И Чарли рисковала как минимум перебудить весь Отель, если завяжется драка. Просто… Это её цель — перевоспитать даже самых ужасных, чтобы они имели шанс искупления. Как бы отвратительно Лют ни поступала по отношению к ним, Чарли поступаться своими личными принципами не была готова. Поэтому она здесь — с едой, водой и намерением хотя бы поговорить. — Лют, я одна, — Чарли выпрямилась, нахмурившись. Не добившись ответа, она продолжила: — Ладно, хорошо. Я оставлю еду здесь, а завтра утром заберу посуду сама. Уж меня-то ты не съешь, верно? Возникло чувство, что Лют вовсе нет здесь — чердачное окно по-прежнему было открыто. Подумав об этом, Чарли рыкнула, но, не теряя надежды, решила бросить фразу в пустоту — а вдруг услышат? — Не знаю, зачем ты пыталась сожрать нашего сотрудника, но из мести я тебе этого сделать не позволю. Хозяйка здесь я. А если ты была голодна, то вот, пожалуйста. Надеюсь, трупы своих бывших соратников ты не ела, иначе тебе нужно в другой район. Можешь не благодарить, — она перебрала пальцами по краю ночного платья. — Если ещё раз ты покусишься на жизнь хоть кого-либо в этом Отеле, я боюсь, что вместо меня рядом может оказаться Аластор, а моего слова спросить будет не у кого, так что… Когда в темноте в углу загорелись два жёлтых глаза, Чарли осеклась и перевела на них взгляд. Раньше она бы испугалась или напряглась, но теперь, смотря на Лют сверху вниз, хоть и издалека, она видела лишь не менее испуганное и голодное существо. Она, Лют, была собрана и ничем не показывала, что испытывает боль или дискомфорт — всё-таки солдат. Вэгги была такой же. Но, когда Лют, прищурившись, выпрыгнула из темноты и по дуге бесшумно приземлилась рядом с едой, показавшись наконец на свету, Чарли смогла сполна разглядеть залёгшие тени под её глазами и скулами и уставшее выражение лица, скрываемое за маской вечной злобы. Чёрную руку она прижимала к груди, золотой упираясь в пол. Подняв недоверчивый взгляд с полуприщуром на Чарли, Лют вдруг встала на задние лапы, и чёрный её хвост с тяжёлым наконечником изогнулся, как опора. Она всё ещё была меньше Чарли, но взгляд её говорил сам за себя — смотрела она свысока, несмотря на своё положение. Чарли предпочла не двигаться, наблюдая за тем, что же предпримет Лют, и в голову её лез вопрос Вэгги о том, что Лют с момента попадания сюда так ни разу не проронила ни единого слова, только рычала, шипела и издавала любые звериные звуки, кроме осознанной речи. Поэтому, когда по чердаку разлился знакомый, с хрипотцой голос, Чарли невольно вздрогнула: — А хотя бы кофе ты принести не могла? Мне вода не нужна. Удивление и ожидание на лице Чарли сменились примерно тем же выражением, что всегда было на мохнатой морде Хаска — усталость в сочетании с негодованием и отражением эмоции «я знала, что так и будет». Она вздохнула, сдула спавшую на пол-лица чёлку и упёрлась рукой в бок. — Вау, ты умеешь говорить, — Чарли хмыкнула, и Лют на это оскалилась, но вперёд не подалась, лишь стукнула наконечником хвоста по полу. — А мы уж думали, что ты озверела до той степени, что разучилась. — Не нужно меня опускать до вашего уровня. — Лют явно хотела добавить что-то в своей манере из разряда «мерзкие демоны» или «уроды рогатые», но если и хотела, то вовремя промолчала. — До нашего уровня? — Чарли невольно вскинула брови вверх. — Если бы ты сама этого не сделала, ты бы тут не оказалась. Лют оскалилась ещё больше, и глаза её сверкнули тусклым жёлтым светом. Прежние серебряные, присущие ангелам, и яркие волосы казались теперь седыми от всего того, с чем Лют столкнулась. Взъерошенная, с чёрной шерстью и без крыльев, она действительно больше напоминала зверя, нежели демона или — того хуже — бывшего экзорциста. Только цвет волос и выдавал её. — Я сочту это за благодарность за то, что мы разрешили тебе остаться здесь и не убили при первой же возможности за всё то, что ты нам тут и не только тут учинила, — Чарли фыркнула и, не поворачиваясь к Лют спиной, зашагала назад. — Можешь есть. Еда не отравлена. В конце концов, нам нет резона травить своих гостей, поэтому будь добра не помереть тут от голода. Не сводя глаз с Лют, словно та не двигалась только тогда, когда на неё смотрели, Чарли медленно спустилась вниз, закрыв за собой люк на чердак. Только там, внизу, на самом верхнем этаже и в совершенно пустом холле, её пробил лёгкий мандраж. Раньше Лют вызывала все чувства негативного спектра — злость, презрение и даже немножко страх, ведь эта цепная Адамова собака была готова рвать глотки всем, на кого Адам укажет, да и подпевалой его она была ещё той. А теперь Лют действительно рвала глотки, только своим бывшим соратникам, и неизвестно по какой причине — не то от обиды на них за то, что те остались сами собой, а она вынуждена теперь вечность пребывать в проклятом теле, не то от чего-то ещё… Чарли остановилась на полпути в спальню. Эта мысль согнала с неё весь сон. Почему Лют убивает своих соратников? Можно ведь не мучаться догадками, а пойти и спросить! Дверь в её с Вэгги комнату была всё ещё приоткрыта и зажата тапочкой, чтобы не шуметь ручкой и чтобы не хлопнула при случайном сквозняке, но Чарли до неё так и не дошла. Подумав, она заспешила на первый этаж — там, в конце концов, и бар есть, и… кофемашинка. Возвращалась на чердак Чарли крайне аккуратно и настороженно. Она помнила, что обещала вернуться только завтра, но… Да даже если Лют и пошутила про кофе, потому что предпочтёт голодную смерть подачке от врага, то Чарли лучше перебдит и постарается уделить внимание даже мелочи, чем пустит всё на самотёк. Иначе к чему вообще нужен Отель Хазбин? Никто в Отеле в Лют не поверит и ей не доверится — и будет прав. Чарли как единственная запрещённая к убийству может попытаться что-то сделать, ведь если уж она сумеет добиться расположения бывшего экзорциста с промытыми райским режимом мозгами… Вэгги не в счёт. Её мозги хотя бы промыты не были. Чарли, приоткрыв люк на чердак совсем чуть-чуть, осторожно поставила стаканчик с латте на деревянный пол и пододвинула его подальше, бегло осмотревшись. Из темноты никакие жёлтые глаза на неё не смотрели, зато в окне чётко вырисовывалась недвижимая чёрная фигура — сгорбленная, схватившая себя руками за ноги и ссутулившаяся, сидящая на подоконнике лицом к улице. Она не могла не услышать, что люк скрипнул, поэтому Чарли, нервно сглотнув, приоткрыла его и тихо взобралась наверх, ожидая реакции. Фигура с седыми волосами никак не отреагировала. Тогда Чарли, подняв стаканчик с кофе с пола, сделала несколько шагов вперёд, стараясь идти на самых цыпочках и не стучать копытцами. Она остановилась перед собственным сухпайком, который принесла Лют не больше двадцати минут назад и который теперь был растерзан и пуст. Чарли только спокойно выдохнула, сжав покрепче стаканчик кофе в руках, и подошла поближе, остановившись в нескольких шагах. Лют больше втянула голову в плечи, и на шее её бесшумно дыбом встали серые перья, а дальше, по загривку и позвоночнику, иглами — чёрная шерсть; однако Лют не издала ни предупреждающего шипения, ни гортанного клокотания, ни чего-либо ещё, на что теперь была способна, и Чарли сделала ещё один шаг вперёд. Почти приблизившись к подоконнику, Чарли, стоя на месте, вытянулась и осторожно поставила стаканчик с кофе на самый край. Лют только задней лапой упёрлась в подоконник и отодвинулась к углу, но дёргаться не стала, лишь принюхалась и обернулась, увидев и кофе, и Чарли. Лицо её, в лунном свете ещё больше кажущееся измождённым, выражало усталость как никогда прежде. Пепельные брови нахмурились, и Лют, хмыкнув, отвернулась вновь, сложив голову на мохнатые чёрные колени. — Зачем пришла, Принцесса? — зазвучал её глухой голос. — Ты говорила про кофе. Я принесла, — Чарли, заложив руки за спину, сделала ещё шаг. Лют спустя минуту вновь повернула голову в сторону, посмотрев на кофе, но не поднимая взгляда на Чарли, и, дёрнув вдруг хвостом, обвила им стаканчик, поднимая и преподнося ко рту. Чарли невольно провела параллель с тем, как Кики сначала принюхивается к тому, что ей предлагают, потом пробует на язык, а уже затем полноценно лакает или ест. «Ого, — пронеслось в её голове, — так вот почему Кики тогда сидела на подоконнике в комнате Энджела! Она чувствовала… гм… свою?» Озвучивать вслух свои мысли Чарли не стала. Вместо этого она подошла совсем близко и сложила руки на подоконник, всё ещё стараясь держаться плечом к углу. Лют же, в свою очередь, принюхавшись и не заметив ничего подозрительного, отняла от мягких ног-лап чёрную руку, щелчком когтя отправила пластиковую крышечку вниз, проигнорировав отверстие для трубочки, через которое пьют обычно горячие напитки, и сделала аккуратный глоток. «Если бы её хотели убить, — подумала также Чарли, — это легко могли бы сделать сейчас — отравить… Хорошо, что здесь и сейчас нахожусь я, а не кто-либо ещё». Не встретив сопротивления и вообще внимания к себе, Чарли осторожно присела на подоконник спиной к улице, всё ещё искоса поглядывая на Лют и ожидая, что она кинется, но та полностью ушла в пробу напитка. Чёрные зрачки её глаз почему-то расширились, когда она распробовала и приступила к следующему жадному глотку. Вряд ли этот кофе отличается каким-то особым вкусом! Просто напомнил, наверное, о чём-то. Чарли перебрала пальцами с острыми ногтями по подоконнику. Лют никак не отреагировала. Лют пронесла хвост с острым наконечником над головой Чарли и обрушила его на пол. Чарли ничего не сказала. Прошло несколько минут, прежде чем Принцесса наконец подала голос: — Что с тобой случилось? — Лют в ответ только повернула на неё голову и вскинула седую бровь; во взгляде её читался вопрос — а ты не поняла ещё? Чарли нервно усмехнулась и поспешила уточнить: — Т-то есть не то, что тебя убило и ты стала вот… кхм, такой, — Лют наморщила нос и снова отвернулась. — Зачем ты убиваешь своих? Нет, мои постояльцы, конечно, благодарны, что ты отбиваешь от нас угрозу их жизням, но мы даже не знаем, были ли нацелены на нас экзорцисты, поэтому и- — Болтаешь много. Чарли осеклась и фыркнула. — От тебя другого и не ожидала, но мой вопрос остался прежним. Лют, крепче сжав свои маленькие чёрные лапы золотой рукой, поджала губы и нахмурилась. — Тебе какое дело? Я теперь ёбанный демон. Головой повредилась, вот меня и клинит. — Ну, — Чарли заложила руку за шею, — я была уверена в этом ровно до того момента, как ты сама не призналась. Те, кто действительно головой ударились, такого никогда не признают. — Нашлась — психолог, — Лют фыркнула. — Все черти бьют священную армию Рая. Я уже не ангел, но всё ещё воин. Что тебя смутило в моих действиях? — То, что, сохранив память, ты бьёшь своих. Чарли, в отличие от Лют, взгляда с собеседницы не спускала. Ей было даже несколько необычно видеть столь знакомое лицо, ранее злобное, ненавистное и вселяющее страх и бессилие, а теперь — измождённое, с тенями под глазами и скулами, с тусклым взглядом и без всякого ангельского облика. Если Вэгги смогла вернуть себе крылья, потому что она — падший ангел, преодолевший путь от Рая к Аду напрямую, то Лют прошла полный путь через смерть и вернуть приспособления к полёту вряд ли сможет. Будь Чарли на её месте и попади она, совсем одна, по нужде в такое же недружелюбное и крайне агрессивно настроенное к ней общество, которое она же против себя так настроила, то, наверное, она бы тоже пребывала в ужасе и делала необдуманные поступки. Но Чарли не на её месте. На месте грешницы, спавшей с небес и принявшей новый облик, сейчас Лют. И Чарли единственная, кто не хочет — по крайней мере, не с таким сильным желанием — её убить, хотя может, а хочет помочь. — Тебе какая разница, Принцесса? — подала наконец хриплый голос Лют. — Тебя это волновать не должно. — Но, раз я спросила, значит, волнует? — Чарли склонила голову к плечу. — Это не имеет значения, — Лют вздохнула и уткнулась лбом в мохнатые колени, тихо постукивая наконечником хвоста по полу. — Я как и все демоны. Убиваю то, что положено. Разве у вас не так? — У нас убивать не то чтобы положено, Лют, мы не в край дикие, знаешь ли, — Чарли усмехнулась и забрала пряди чёлки за ухо. — Просто Ад полон оступившихся людей и просто моральных ублюдков. Кто-то принёс желание убить с собой из прошлой жизни, а кто-то и здесь просто прожить хочет. Убийство экзорциста — защита, не более. В большинстве случаев так. — Я защищалась. — Правда? — Чарли вскинула бровь. — Мы что-то не слышали, чтобы твои бывшие соратники искали тебя с целью убить. Они же тебя искали, верно? — Я в душе не ебу, что они искали, — Лют оскалилась и приподняла голову, но на Чарли так и не взглянула. — Но если и меня, то я защищалась. Это всё, что ты хотела узнать, Принцесса? — Защита — это когда на тебя непосредственно нападают, Лют, — Чарли напирала. — Ни я, ни кто-либо другой из нас не слышал и не видел, чтобы экзорцисты хотя бы спускались непосредственно на нашу территорию. Ну, не считая того, который упал к нам из Врат, — Чарли загнула палец, — и всех тех, которых ты растерзала, — она загнула ещё несколько, — и чьи головы и перья висят теперь у нас в холле… Бр-р. — Вы и раньше кое-чью голову могли к стене прибить, раз бывших экзорцистов коллекционируете. Чарли прищурилась и смерила Лют недовольным взглядом. Было заметно, что Лют усмехнулась уголком губ. Избавившись от голода, она явно стала более разговорчивой, но разговорить бы её в нужное русло… Чарли сделала глубокий вдох, шумный выдох и продолжила, решив не реагировать на колкость в её с Вэгги адрес. — Так ты знаешь, почему тут экзорцисты появлялись не по времени? Они искали тебя, да? — Лют потеряла в ухмылке. — Разве… кхм, Адам не видел, что ты погибла? — Лют помрачнела, и наконечник хвоста застучал по полу настойчивее. Чарли не отводила взгляда от её лица. — Да пошёл он, — шикнула Лют сквозь зубы. Адам? Пошёл он? Это что-то новенькое! А вот лицо Чарли после этого ответа наоборот — посветлело. Кажется, разрозненная картина происходящего начала складываться воедино. Она поджала губы, понимая, что, хоть всей истории и не знает, перед ней просто сидит сейчас… Страшно обиженная женщина. Этакая леди Макбет одного из адских уездов. — Боишься ему показаться такой? — Чарли само внимание. Серые перья на шее Лют и чёрная шерсть на её спине вдоль позвоночника встали дыбом. — Или уже?.. Когда глаза Лют сверкнули, Чарли успела лишь отклониться назад. Жалобно скрипнул деревянный подоконник, когда Лют с силой ударила по нему золотой лапой и подалась вперёд, взвив вверх хвост, подобно скорпионьему жалу, и оскалив клыки: — Не суй свой мелкий и мерзкий нос не в своё дело! Чарли не знает, готова была Лют ударить или просто разозлилась, но дальше речи Лют не последовало — в подоконник со всего маху впилось ангельское копьё, а Лют, резко собравшись, прыгнула из окна прямо на улицу большим и широким прыжком, оставив зазубрину от махнувшего вверх хвоста с наконечником. Вэгги, взъерошенная и с абсолютным выражением ужаса на лице и в единственном глазу, в мгновение ока оказалась рядом и, вытащив копьё, не обращая внимания на Чарли, замахнулась было им куда-то наружу, но ловкая чёрная тень уже исчезла из поля зрения. — А-агрх! — Вэгги, воплощая сейчас агрессию и раздражение, со всей силы снова воткнула копьё в подоконник и встряхнула руками, а потом, повернувшись к Чарли, схватила её за руки и бегло осмотрела: — Всё в порядке? Она тебя не ранила? Что она тебе сказала? По спине Чарли поползли мурашки. Был бы хвост сейчас — он бы от нервов метался отчаянной чечёткой так, что на нижнем этаже могла бы рухнуть штукатурка. Однако скрываться теперь и бежать было поздно, ведь та, от которой она так отчаянно хотела скрыть эту ночную встречу, всё-таки стала свидетелем и, возможно, спугнула первый нормальный контакт. — Вэгги, всё в порядке! — Чарли, неловко улыбаясь и подняв руки в сдающемся жесте, встала на ноги и цокнула копытцами. — Я в порядке. Я просто пришла с ней поговорить. — С ней?! — если бы у Вэгги была шерсть на загривке или спине, она бы точно её вздыбила, как и Лют. — Поговорить?! Да с этой ублюдской сукой только кулаками и говорить! Чарли, о чём ты думала? Она же тебя чуть не- — Милая, спокойно, — Чарли вздохнула и коснулась ладонью щеки взбешённой Вэгги. Несмотря на раскрытие своего рвения помочь, настроение у неё было приподнятое. — Я просто подумала, что вечно её дикое поведение продолжаться не может и мне нужно её как-то к нам расположить. — Почему ты пошла одна? — Вэгги шумно дышала и поглядывала на окно, но Чарли взяла её лицо в обе свои ладони и аккуратно вынудила посмотреть на себя. — Ты могла пострадать. Она же не в себе! Она… — Вэгги, опустив взгляд, моргнула, обрабатывая увиденную сцену в голове. — И она что, говорила? — Именно, милая, — Чарли с улыбкой подступила ближе и, наклонив голову, потёрлась щекой о мягкие белокурые волосы. — А мы даже и не знали. Вэгги вздохнула, обнимая Чарли в ответ и прикрывая глаз. Повязка на её второй пустующей глазнице, наскоро захваченная узлом сзади, развязывалась и начинала спадать, и Чарли, увидев это, аккуратно подцепила пальцами края ленточек, завязывая уже крепче. — Обещай больше так не делать, — Вэгги прищурилась, когда Чарли осторожно забрала руками её пряди и прикрыла повязку длинной отросшей чёлкой. — Я серьёзно. Я знаю, на что эта сука способна. — Ладно, обещаю, — Чарли подмигнула и оставила поцелуй на её лбу, а потом хитро посмотрела в глаза: — Но, если бы я так сегодня не сделала, я бы не узнала ещё кое-что… Вэгги вскинула бровь, продолжая держать свои руки у Чарли на талии. Чарли, не менее хитро улыбаясь, в ожидании прикусила нижнюю губу своими маленькими клычками, и в глазах у неё плясали чертята. Она ждала, когда же Вэгги спросит, и Вэгги, выдохнув и усмехнувшись, зная, чего Чарли ждёт, спросила: — И что же ты узнала? — Я, правда, не могу утверждать точно, но… — Чарли наклонилась к её уху и зашептала. И чем больше она шептала, тем лицо Вэгги отражало всё больше эмоций: от недоверия и заинтересованности до удивления и искренне сдерживаемого смеха. — Да ладно? Думаешь? Чарли, сияя глазами, закивала. Вэгги покачала головой и хихикнула. Она уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг яркая вспышка света озарила весь чердак, а знакомый, но крайне нежеланный здесь голос, которого не ждали услышать ещё минимум год, зазвучал, казалось, на весь Ад: — Эй, жалкие ублюдки! Верните мне то, что мне принадлежит, и я, так и быть, отзову армию! Вэгги тотчас разжала объятия и схватилась за копьё, в ужасе выглянув наружу. Чарли цокнула копытами, появившись за её плечом и взглянув вверх. Врата Рая были открыты, и оттуда валили и валили чёрно-белые крылатые солдаты, а ровно посередине рядом, шумно размахивая большими золотыми, но потрёпанными крыльями, с секирой наперевес в воздухе завис Адам. — Блядь, — Вэгги тут же метнулась с чердака вон. — Угх, зачем я только вслух его имя произнесла… — Чарли, чувствуя, как против воли отращивает рога, приложила ладонь к лицу. Этого ещё не хватало. Двери Отеля распахнулись, и первой на крыльцо выскочила Вэгги — прямо так, в чём была и в чём спала, крепко сжимая в руках копьё. Разбуженный и ещё ничего не понимающий Энджел, на ходу завязывая пояс халата и игнорируя сползший рукав, моргал сначала одним глазом, потом другим, но, стоило ему узреть армию экзорцистов, весь распушился от неожиданности и поспешил скрыться в Отеле обратно. Хаск, держа бутылку какого-то пойла из-под бара в когтях мохнатой лапы и таща красные крылья по полу, безынтересно взглянул на столпотворение над зданием и отпил, а потом как будто осознал, что увидел, и выплюнул всё то, что выпил: «Ох ты ж бля!» Радио-Башня Аластора угрожающе искрилась зелёными символами вуду в воздухе и обвивалась чёрными щупальцами, но самого Аластора видно не было. Адам, шумно хлопая крыльями и чересчур быстро спускаясь на землю, словно ему было тяжело держаться в воздухе (без значительной-то части маховых перьев!), сначала ударил в землю секирой, а уже потом грузно рухнул вниз сам, тяжело дыша и выражая чертами маски одну лишь злобу. Золотые наконечники его шлема сияли в свете открытых Врат. Чарли явилась тут же: с прямой спиной и сжатыми кулаками, с лицом, не выражающим ничего более, кроме серьёзного намерения разбить всех, кто посягает на её родных и близких, с ярко-красными рогами и чёрным хвостом, вздыбившим шипы у самого основания, выглядывающие из-под ночного платья. Сменившие цвет глаза хмуро оглядели экзорцистов, наблюдавшихся явно не в том же количестве, что было при истреблении, и остановились на Адаме. Сама Чарли вышла вперёд, закрывая рукой и Вэгги, и всех тех, кто показался из Отеля за её спиной. Ещё раз посягнуть на её персонал она не позволит. Они уже показали, что могут, так чего ненасытному Раю ещё нужно? Не успел Адам и рта раскрыть, как с Яблочной Башни слетела белая стрела, врезавшись кулаком в землю перед всем Отелем и постепенно выпрямившись, встряхнув всеми шестью крыльями с красными маховыми перьями — идеально прямыми и чистыми, в отличие от золотых райских. Поправив высокую шляпу с золотой змеёй на тулье, Люцифер выпрямился во весь свой невысокий рост, закрывая крыльями обзор Адаму на отельских, и с усмешкой, отряхнув рукав, заговорил: — Хуёво выглядишь, дружок. Тебя как будто Эдем пережевал и отрыгнул. — Блядь, ебало завали, — Адам устало растёр пальцами переносицу на маске и закатил глаза. — Я не к тебе, полурослик. — О нет, ты ко мне, — Люцифер, пошевелив плечами, закатал один из рукавов белого пиджака. — Каждый раз, спускаясь сюда, ты сначала ко мне, а уже потом к остальным. Однако нужно сначала хотя бы попытаться пройти меня. Адам шумно вдохнул носом воздух и встряхнул головой с тяжёлыми рогами, выгибая плечи и с трудом выпрямляясь. Люцифер, обернувшись на Чарли и со спокойной улыбкой махнув дочери рукой, посмотрел на Первого Человека и хмыкнул, скрестив руки на груди. После Истребления прошло уже несколько дней, почти неделя, а он всё также плохо выглядел. Люцифер, несмотря на то, что тень Адама полностью его скрывала, оглядел его с ног до головы и в задумчивом жесте приложил ладонь к подбородку: — Хоть бы причесался перед визитом к нам, что ли. — Иди нахуй, — Адам нахмурился и, размахнувшись секирой, с силой вдарил ей в землю снова — Отель сотрясся, и Энджел вскрикнул. Люцифер даже не покачнулся. Чарли подошла к отцу прямо так — голыми копытцами по земле, размахивая чёрным хвостом в разные стороны, как раздражённая кошка. — Что тебе нужно опять, Адам? — с нажимом проговорила она, хмуря светлые брови. — О, припёрлась, — Адам фыркнул. — Ладно, сделаем по-быстрому. Ты со своим папашей скрываешь кое-кого, кто мне нужен. Живой или мёртвой. Предлагаю обмен: вы мне возвращаете её, а я не разъебу половину Ада. — Рай — и идёт на уступки? — Люцифер рассмеялся. — Это была хорошая шутка. Нет, давай так: я тебя не разъебу вместе со всеми твоими ангелами, а ты съебёшь отсюда. Идёт? — Тогда по-быстрому не получится. Получится по-плохому, — Адам вздохнул и, схватив секиру в две руки, высоко вскинул её: — Девочки! — экзорцисты тотчас встрепенулись и обратили взгляды на Адама. — На счёт три. Раз, два- — Адам! — Чарли зарычала высоким голосом, и Люцифер, хоть и пытался закрыть дочь крыльями, не удержал её. — Тебе Лют нужна? — Лют?! — золотая секира ярко заискрилась, но ещё не была опущена в землю как знак начала атаки. Отельские не выдержат натиска в своём количестве против целого взвода вооружённых до зубов головорезов! — Блядь, ты за ней шёл так долго?! — Вэгги поднырнула Чарли под руку, прижавшись к ней спиной с выпущенными крыльями и выставив на всякий случай копьё вперёд. — Забирай её к хуям, она тут всех достала! — Так она всё-таки зде- Адам не договорил. Мимо него пронеслось чёрно-белое тело экзорциста с расправленными крыльями, в которое стремительно и тут же врезалось абсолютно чёрное тело со вздыбленной шерстью и длинным хвостом. Адама толкнуло, и секира со всего маху врезалась в землю — прозвучал сигнал к атаке. И армия его, переглянувшись, как будто в нерешительности вынула оружия из ножен и начала снижаться. — Закрыть двери и окна! Держаться вместе! — Чарли махнула рукой назад. — Запритесь на первом этаже, — Люцифер прищурился и, выступив вперёд, закрыл тремя крыльями и Чарли, и падшего её ангела Вэгги. — Я разберусь. — Пап, я тоже могу противостоять им. — Я не сомневаюсь, но давай ты сначала защитишь своих, как тебе идея? — Люцифер обернулся, и лицо его было совершенно спокойным, даже расслабленным. — А я, пока могу, постою на защите всего Ада. — Пап, — Чарли нахмурилась, и рога её вспыхнули ярким красным. Рога Люцифера точно так же выросли из его лба, а глаза переменили цвет, когда он клыкасто улыбнулся. — Не волнуйся. В конце концов, если первая линия обороны не выстоит, всегда есть вторая. Люцифер встряхнул крыльями и упёрся руками в бока, показывая, что совершенно не беспокоится и вполне себе настроен на бой. Чарли вздохнула, кивнула и оттащила Вэгги за плечи в Отель, а Хаск захлопнул дверь. Люцифер, дождавшись, пока останется один, пощёлкал костяшками суставов и остался на территории Отеля один, не проронив больше ни слова. А к чему ему это делать? Демон, которого недавно приняла в постояльцы его дочурка, рвал сейчас одного из экзорцистов просто за то, что тот встал на пути к Адаму. Потрепав тому крылья до золотой крови, демониха бросилась к Адаму вновь, но её сбила уже тройка экзорцистов. Люцифер перестал наблюдать за этим ровно тогда, когда некоторые ангельские солдаты нацелились на окна Отеля, и расправил крылья, спеша отбить атаку. Во второй раз разрушить проект его дочери он не позволит! Достаточно было врезать по маскам всего десятку экзорцистов, чтобы те переключились на демона, стремящегося к Адаму. Сев на одной из башен и став наблюдать, Люцифер услышал, как на первом этаже разбилось окно и раздалась пальба из автомата — и некоторые экзорцисты, раненые и, возможно, даже убитые, резко потеряли в высоте, испуская золотую кровь и ниспадая на землю. Заметив, что остатки ангельской армии замерли в нерешительности и не нападают на гостя, Люцифер даже подпёр ладонью подбородок, заинтересовавшись сценой. Что за демона его дочурка и её доблестный персонал приютили, что даже Рай стесняется атаковать его? …Лют словно застило глаза. Её не волновали раны от лезвий по плечам и ногам, её будоражила ангельская кровь во рту и крики боли в ушах. Хвост её метался из стороны в сторону и то и дело резал и ранил кого-то, кто был вне поля её зрения, а зубами она рвала конечности, попадающиеся ей на глаза — руки и ноги, рога и крылья; она даже вырывала мечи из хватки и отшвыривала в стороны, игнорируя то, что лезвия ранят дёсны. Она избавлялась от потенциальных соперниц. Она избавлялась от тех, кто мог её заменить. Она избавлялась от всех, чтобы Адам осознал, кого он променял, хотя имел все шансы вернуть. И она стремилась к этой цели с двумя лишь выборами на весах — либо довести дело до конца, либо погибнуть. Жизнь в теле демона не лучше, чем смерть! Когда раздалась автоматная очередь, натиск бывших соратников поутих, и Лют, заметив, что путь до Адама свободен, круто развернулась на чёрных лапах и бросилась вперёд. Он уже взлетал, чересчур часто взмахивая покалеченными крыльями, но Лют это не остановило, когда она, решив повторить свой же недавний трюк, оттолкнулась от земли лапами и, оттолкнувшись сначала от одного экзорциста и отправив его лапами лежать на земле, от второго, изрядно помяв его крылья, и от третьего, взмыла над Адамом вверх и замахнулась золотой лапой. Их взгляды наконец пересеклись. Золотые глаза маски Адама уставились на лицо впереди — дикое, с широко распахнутыми золотыми глазами с чёрными белкáми, с тенями под ними и под скулами, с оскаленными зубами. Золотые же глаза Лют смотрели вперёд — на чёрную маску. Лицо Адама не выражало ничего, кроме удивления и испуга. Золотая его улыбка исчезла, брови взметнулись вверх, и маску эту захотелось снести одним ударом руки. Руки, которую Лют оторвала себе сама, чтобы броситься на спасение Адама и получить взамен лёгкое собственное замещение, сравнимое с лёгким махом Адамовской руки. Она демон. Ей терять нечего. Удар лапы по лицу снёс Адаму маску, а самого его с глухим ударом впечатало в землю. Из его рта с разбитой губой вылетел один из зубов. Лют приземлилась сверху, с силой упёршись задними лапами и чёрной рукой ему в грудь и живот, и тот болезненно вздохнул, дёрнувшись и вновь упав на землю. Щека, скула и челюсть с левой — ушибленной — стороны ужасно болели, как от оплеухи палицей, но крови не было, потому что нападающая не выпускала когтей, хотя могла. Адам не видел, но к нему были прикованы взгляды абсолютно всех, кто сейчас не был под обстрелом и кто сейчас находился даже в Отеле Хазбин. Приподнявшись на локтях и растерев ушибленное лицо, Адам, растрёпанный и заросший щетиной, потрогал языком место выбитого зуба, встряхнул головой и проморгался, прежде чем взяться за пострадавшую щёку, вскинуть взгляд и увидеть столь до боли знакомое лицо. — Лют! — прохрипел он, закашлявшись, и сплюнул в сторону кровавую слюну. — Лют, ты?! Ебите меня семеро! Лют, живая?! Вместо слов в ответ, однако, Адам услышал лишь рычание. Продолжая стоять на нём, Лют встала на задние лапы, а хвост её с острым наконечником поднялся по дуге над её головой, как скорпионье жало. Адам, может, и не совсем понимал, что происходит, но он явно не осознавал опасности, исходящей от его бывшей правой руки, потому вдруг вытянул руки вперёд и схватил Лют за тонкую, покрытую теперь чёрной шерстью, талию, прижав к себе. Острый наконечник хвоста, метнувшись вперёд, просвистел в нескольких сантиметрах от Адамовой головы, чудом не задев волосы и срезав ткань высокого воротника с шипами. Возможно, хвост просто дрогнул, когда Лют прижали ближе, а может, и промахнулся из-за этого резкого движения. Но, когда Адам уткнулся ей лицом в покрытую теперь мехом грудь и зажмурился, Лют замерла, а золотая лапа её, выпустившая уже когти, втянула их обратно. — Блядь, Лют, это реально ты! Я думал, ты издохла уже давно… Господь Всемогущий! — Адам поднял вдруг лицо, в щетине которого остались чёрные шерстинки, и Лют, моргнув, словно смахнула с себя весь морок. — Лицо твоё ни с каким другим не спутаешь. И вообще, какого хуя ты всё это дела- Договорить Адам не смог — опять. Лют, скаля клыки, вдруг вывернулась из его хватки и схватила его за воротник золотой лапой и чёрной рукой, наклонившись прямо лицом к лицу и шумно выдохнув носом. Адам от неожиданности упёрся руками в землю и согнул в колене одну из ног. Там, за спиной Лют, толпились, взмахивая крыльями и стоя на земле, экзорцисты, в нерешительности подняв оружия и держа их как бы почти наготове, но Адам махнул им рукой и показал раскрытую ладонь — ждать. На заднем фоне прозвучал одинокий выстрел, а дальше воцарилась тишина. — Вот теперь как ты заговорил?! — Лют шипела сквозь зубы, но довольно громко. — Лицо моё не спутать ни с чем, да? В первый же день меня заменил! — Чё? — Адам поморщился, встряхивая головой, и на лице его проскользнуло искреннее удивление. — Ты ебанулась? Кем я тебя заменил, тупая ты сука? — Я всё слыш-шала, — Лют теперь шипела отнюдь не прикрыто, вновь вскинув хвост с острым наконечником дугой; если бы там был яд, он бы угрожающе повис блестящей ярко-зелёной каплей. — Ёбанные демоны, не правда ли? Мы же все на одно лицо! — она гортанно зарычала и оттолкнула Адама от себя, по-прежнему стоя на нём задними лапами и царапая когтями кожу через белую тогу. — На, посмотри! Твоя бывшая главнокомандующая — ёбанный демон! Нравится?! На заднем фоне послышался шорох, как будто кто-то сложил крылья, шурша перьями, или… достал что-то хрустящее перекусить вроде чипсов или попкорна, ведь смотреть на это без жевания было невозможно. Адам не ответил. Он лишь смотрел, как Лют, полная гнева и отчаяния, расправила руку и лапу в разные стороны, давая полностью себя осмотреть. То же лицо, только теперь измождённое и с царапиной на щеке, те же серые пёрышки на шее, вздыбленные от переживаемых эмоций, а ниже… Адам, шумно дыша, подмёл золотыми крыльями землю, осмотрев Лют с головы до ног и обратно, а потом, успокоившись лицом, заговорил: — Ну, по сути, ты без одежды сейчас, так что да, мне нравится. А чё? Лют ожидала сейчас какого угодно ответа, но не этого. Она явно осеклась и отступила на шаг, скользнув лапой Адаму по ноге, и хвост её, дрогнув, перестал быть во всеоружии. Адам, наблюдая за этим, только бровь вскинул. — Я не понимаю, ты тут в Аду этом ёбанном совсем ебанулась, что ли? — продолжил он. — Кем бы я тебя заменил, идиотка? Таких навыков и опыта нет больше ни у кого, насколько я помню. Не, ну, — он приложил пальцы к подбородку, задумавшись, — может, кого-то и забыл… — Я слышала, что место главнокомандующей после моей смерти было занято. — Место командующей поисковым отрядом, наверное? Лют прикусила губу, начиная вспоминать события того дня, когда она пробралась в Рай. Теперь, будучи с Адамом тет-а-тет, она думала, что, возможно, могла что-то и недопонять… Не дослушать. — Нахуй ты своих убивала? — Адам, почувствовав, что нападающая сдувается, вновь приложил ладонь к ушибленной щеке, чувствуя теперь языком неприятную дырку в зубном ряде. — Это местная адская вонь на тебя влияет, что ты херню творишь? — Я… — Лют нервно сглотнула, смотря теперь в землю и бегая взглядом по окружению. Информация не укладывалась в её голове. Вернее, укладывалась, но не в том ключе, при котором она продолжала бы быть спокойной и уверенной в себе. — Ой, блядь, дура тупая, — Адам провёл ладонью по лицу и снова сплюнул в сторону кровавую слюну, — я тебя искал всё это время! Главное, что живая. Ошарашенная и сбитая с толку, Лют не ожидала, что её обнимут снова. Адам прижался щекой к её груди, и она поначалу даже дыхание задержала, но долго так быть не смогла, потому всё-таки выдохнула и вдохнула, наблюдая, как чёрная шерсть трётся об Адама. Тот никак не отреагировал, даже глаза прикрыл. Хотела бы она, умудрённый солдат с опытом, уметь ещё и сердцебиение контролировать, но сейчас, когда она стояла без движения, она могла видеть, как в такт её сердцу подрагивает шерсть. Её никто и ни на кого не менял, и вся эта злоба, весь гнев, всё чувство несправедливости она придумала себе сама. Если бы ей тогда хватило духу явиться к Адаму, ничего этого не было бы!.. А будь она на месте Адама, она бы не простила такой выходки даже любимому человеку и даже из-за недопонимания. А Адам простил. Или не задумался пока о том, что Лют натворила. Дрожаще вздохнув, она медленно коснулась головы Адама чёрной рукой, вплетя когтистые пальцы в его тёмные волосы, а золотой лапой обняла за шею. Хвост её дрогнул и опал, свернувшись в калачик на земле. Наклонив голову, она согнула лапы и села, прижавшись к Адаму вся, а Адам обхватил её обеими руками, проведя ладонью по её золотой лапе. — Нормальная обновка, — усмехнулся он вполголоса, глядя теперь на Лют сверху вниз. Лют приоткрыла глаза, глядя, как Адам проводит пальцами от локтя до запястья и рассматривает видные сквозь прозрачную, но плотную кожу чёрные кости. — Лучше, чем отсутствие руки, а? Может, облик местных уро- кхм, демонов тебе даже помог. Я бы посмотрел, как эта твоя лапка смотрится на моём- Лют приглушённо, даже игриво рыкнула, прерывая его, золотой лапой провела по его колючей щеке и вытянула голову, прижавшись губами к его губам. По глазам Адама было видно, что он не ожидал, но отказываться от предложения намерен не был. На заднем фоне послышались неопределённые реакции: в основном, конечно, были умилённые (или расслабленные?) вздохи, но слышались и рвотные позывы, и: «Ёбанный ромком, сука! Ради этого мы тут все страдали?» Практически все экзорцисты осели на землю, устав бесцельно висеть в воздухе, и кто-то даже начищал своё оружие, когда Адам, ослепив всех золотыми крыльями, встал, держа Лют на руках. Лютый зверь с глупой улыбкой на лице, ластясь к единственному, наверное, человеку, к которому мог, обтёрся головой о его шею и подбородок и, упёршись задними лапами в Адамову руку, улёгся на его шее, как воротник из чернобурки, лениво покачивая хвостом в воздухе. Адам только усмехнулся, почесав лютого зверя под подбородком и по перьям на шее, и Лют подалась вперёд к его руке, издавая крайне странные звуки для неё, похожие на… Мурчание. Хаск не обманет. Именно он первым отпрянул от окна и махнул на это всё рукой. — Ах ты моя ласковая кошечка, — Адам усмехнулся и взмахнул покалеченными крыльями; ему, правда, понадобилось сделать это несколько раз, чтобы оторваться от земли, но он всё-таки смог это сделать. Зависнув в воздухе и смотря, как экзорцисты поднимаются за ним, он, таща одной рукой секиру за собой, а второй придерживая Лют, вдруг шлёпнул ей ладонью прямо по бедру. — Всегда думал, каково это — выебать демона? Лют в ответ только изогнула хвост и почти что ласково хлопнула его наконечником по голове. Тот ойкнул и, растирая затылок, обернулся к Отелю: — Пошли вы нахуй! Истребление отменяется. Горите в аду и всего такого. Чао. — Все бы конфликты так решались, — Люцифер, сидя всё это время на крыше с закинутой на ногу ногой, вздохнул и, расправив крылья, спустился вниз — из Отеля как раз вышли все остальные. — Вспоминаю свою молодость, когда я- — Пап, не надо, — Чарли неловко улыбнулась, держа руку у Вэгги на плече. — Лицемеры ёбанные, — Вэгги покачала головой и привалилась головой к плечу Чарли, прикрыв глаз. — С нами она не разговаривала, а с ним — пожалуйста. — Хм, может, она нам немного и помогла избежать очередного боя! — заговорил вдруг знакомый радио-голос, и Аластор явился словно из-под земли с заложенными за спину руками. — Правда, она же нам этот бой и принесла, но ничего страшного. — Мог бы и не тратить магазин, — Энджел вздохнул и зарылся пальцами одной из рук в свою пушистую гриву. — Фак… Ну, я догадывался, что они там все извращенцы, но чтоб настолько? Ангел… демона… Хм! — Мы для неё всё, блядь, — Хаск стоял в дверях Отеля, держа в лапе бутылку. — И кров, и жизнь, хотя могли убить, а она нам — хуй в забор. — Все тут же обернулись на Хаска, и особенно осуждающе на него взглянул Аластор. — Что? Нам же и убираться тут. Я один не буду. Врата Рая закрылись, когда последний экзорцист, таща за собой маску Адама, скрылся в своей обители. Люцифер оставался во дворе Отеля Хазбин до последнего, наблюдая, изменится ли что-нибудь от присутствия в Раю демона, но никаких вспышек и чего-либо ещё подозрительного не заметил.

***

Под золотыми перьями, одолженными у Адама, им сброшенными или у него же выщипанными, скрывались механизмы крыла — почти было не отличить от настоящего, да и работали бесшумно за исключением редких скрипов в искусственных суставах. Униформа экзорциста скрывала шерсть, а маска — чёрные белки явно не ангельских глаз. Адам постарался спрятать Лют так, чтобы протащить её незамеченной, и, как оказалось, она вполне умещается у него под крылом. Лишь с хвостом и золотой лапой остались проблемы — их было не скрыть никак. «Назовём новым видом оружия. Ну там, переносное копьё и… гм… перчатка священной ангельской инквизиции, как тебе? — Адам усмехнулся. — Мне-то поверят, а?» Ему-то, конечно, поверят. Ему все в Раю «верят», лишь бы не связываться с ним. Так и преступления против своих можно замять… И авторитет среди солдат поднять. Они-то знают, на что восстановленная в должности главнокомандующая способна. Лют, сняв шлем, смотрела на себя в зеркало, пока сзади не показался Адам, взяв её за плечи и наклонившись так, чтобы видеть хотя бы своё лицо в маске. — Ну, норм же? — он прижался щекой к щеке Лют и придирчиво осмотрел её с головы до ног. Лют вместо ответа словами издала негромкое игривое рычание и, постучав чёрными когтями по его маске сбоку, открыла для себя его лицо, целуя в гладкую щёку. — О, на твоём месте я бы не издавал подобные звуки во избежание быть выебанной прямо здесь. Лют прищурилась, а потом, хитро улыбнувшись, схватила Адама за шипастый высокий воротник золотой лапой и чёрной рукой, расправила с глухим механическим скрежетом крылья и, подпрыгнув, подалась вперёд, вынудив Адама рухнуть на спину. Она вновь легла сверху, подперев щёку чёрной ладонью, а золотой лапой, спрятав когти, провела ему под подбородком. Задние её черные лапы, всё ещё не приспособленные под местную обувь, были согнуты и упирались подушечками Адаму в живот. Хвост изгибался в причудливые дуги, порой напоминая форму сердца. Где-то на задворках памяти крутилась мысль о том, что в следующее посещение Ада территорию Отеля следует обойти стороной или хотя бы посетить в последнюю очередь, но это — так, потом. — Я ещё не то умею, — промурлыкала она и, сверкнув глазами, приблизилась к самому лицу. Адам зубасто улыбнулся, и теперь в нижнем ряду его зубов красовался один золотой. Пальцами руки, указательным и средним, он «прошагал» от её плеча и по спине вдоль механического протеза к бедру и сжал ладонь. Лют заурчала, не сводя с Адама глаз. — В тебе ещё есть нераскрытые таланты, мисс Мохнатые Сиськи? Урчание прекратилось. Лют поморщилась и встряхнула головой. — Блядь, не называй меня так больше никогда. — Да в чём я не прав? — Адам фыркнул. — Мохнатые, шерстистые, пуховые… О, ещё можно Мисс Шесть Сосков. Или восемь? — Адам! — Лют рыкнула, оскалившись, и показала зубы перед самым его носом. — У тебя зубов ещё много, я напоминаю. Будешь сиять не только крыльями, но и ртом. — Ладно-ладно, звание Опасных Сисек тебе возвращены, не кусайс- блядь! Лют, конечно, укусила. Прямо за нос — куда ближе было. Не сильно, но так, чтобы было обидно и неповадно. Потом, конечно, посмотрела в глаза, расширив зрачки, и подвернула под грудь золотую лапу и чёрную руку, мурлыкая, словно и не она виновата. Хвост почти не стучал наконечником по полу. Адам, вздохнув и утерев нос рукой, пальцами второй забрался пальцами ей в пепельные волосы на затылке и слегка почесал кожу, уходя вниз по шее и позвоночнику — Лют прикрывала глаза и подавалась навстречу гладящей руке. Стыдно признавать, но в своём раннем облике чистокровного экзорциста она бы так ни за что не сделала. Когда Адам вернулся рукой к её щеке, она прильнула ею к ладони и промурлыкала: — Кофе будешь?