Белые носки

      Вова дернулся и аж весь потяжелел, глядя, как появилась целая свора мужиков. Назад даже отшатнулся, усмехнулся нервно, поглядел на Желтого. Тот — пристально ему в глаза, выждал пару секунд а после дал отмашку. И сказал:       — Я с тобой один на один поговорю.       Вова и мышцей не повел. Желтый дал распоряжение Цыгану съездить с универсамовскими в Снежинку и отдать Айгуль, а сам кивнул Вове и тот спокойно пошел к нему, в свою очередь кивнув Марату, чтобы тот не беспокоился. Он сел в машину, глядя спокойно вперед, и какое-то время они ехали в молчании. Потом Вова посмотрел на Желтого и хорошенько пнул его в бок.       — Ай, — отозвался тот, поморщившись. И Вова снова смачно пнул его в плечо, после ногой даже умудрился замахнуться.       — Да че ты дерешься, Вов?! Блять, Вова! — выругался он, когда тот ему шапку на глаза нацепил. Вадим зарычал, отбросил шапку и вернулся к дороге. — Какая псина тебя укусила?       Вова не отвечал. Спокойно смотрел на него, а после подался вперед и смачно укусил его за щеку.       — Вова! — гаркнул Вадим, но знал, что бессмысленно, если Вова завелся — запугать его нереально. Да и как он мог его запугать? Вова знал, что Вадим его и пальцем не тронет без его разрешения.       — А ты че за хуйню устроил?! Я там чуть не пересрался, когда твое стадо вылезло! Нахуй вы Айгуль забрали?!       — Я не просил их Айгуль пиздить!       — Да нахуя вообще весь этот цирк? Прямо бы мне сказал: Вова, верни видик. Откуда я знал, что он твой? Нет, ты цирк ебучий устроил! — и дал ему смачный подзатыльник. Вадим зашипел сквозь зубы.       — Да бля, не я ж это начал. Пацаны начали. Надо было подыграть. Или мне надо было сказать: да не, ребят, я ж Вову ебу, щас мы ролевуху устроим, и все ок будет?       — А вариант сделать по-нормальному и не пугать ни меня, ни Марата до усрачки не рассматривался?       — Ну… мне было интересно посмотреть на твою реакцию.       Вова аж воздухом подавился и снова ударил его по плечу.       — Реакцию? Реакцию?! Ну так сам себе тогда соси! Щас придем, чая попьем и я домой, ясно?!       — Вов, да че ты…       — Это ты че?! — и снова дал подзатыльник. Вадим даже не рыпался. Ну а что, заслужил. Что он, Вову не знает? Знает. И еще знает, что тот сегодня особенно раздражительный — в один момент Вадим просто сдался и сам усердно вел календарик, вымерея цикличность всего происходящего, чтобы быть готовым ко всему. И теперь все понимал. Знал, когда Вова особенно ласковый, когда с ним в постели надо погрубее, когда понежнее. И сегодня знал, что Вова бешеным будет — а через три дня, в день икс, совсем затихнет, он почему-то в первый день такой трогательно-беззащитный…       — Да все, понял-принял! Хуйню сделал! Ты вообще мне в уши лил, что скоро уходить собрался… Может пора?       — Может, — фыркнул Вова. — Вот когда уйду, тогда и делай хуйню.       — Понял, — кивнул Вадим, а Вова, надув губы, отвернулся. Вадим этот… вывести его из себя нереально было. Может поэтому он его и полюбил — за это каменное спокойствие. Вову же другой не вытерпит. А Вадим не просто терпел. Он его обожал. Вова, в общем, тоже, поэтому в постели творилось что-то нереально, до искр из глаз.       Дома у Вадима тот первым делом принял душ — сам он был тем еще чистюлей, да и Вова в некотором смысле тоже. Он в первый раз убрал его руку и сказал: «сначала помой их, потом пальцы совать будешь, понял?». Вадим понял и все это, в общем, разделял. В самом деле… куда он грязными пальцами в такие места? За ним нырнул Вова, и Вадим шлепнул его по ягодицам. Вова недовольно зыркнул, но ничего не сказал, только хлопнул дверью. Вадим довольно улыбнулся, после позвонил в Снежинку и узнал, что Айгуль забрали, все хорошо, только Колику по лицу надавали — руками куда не надо лез. Вадим похвалил. Правильно. Нечего тут.       Вова вышел из душа и наспех вытерся. Думал выйти вот прям так, но подумал и полез в свою заначку. Достав то, что искал, он улыбнулся. Ну, раз у них ролевуха в виде «авторитет наказывает за спизженный видик», то надо по всей красоте.       Вадим ждал Вову в спальне. В отличии от Вовы, который себя весь извел за время их сближения, у Вадима вообще проблем не было. Человек нравится — значит нравится. Если взаимно, то вообще хорошо. А тут у Вовы такой приятный сюрприз! Это с жопой Вадим бы не знал, как сладить, да и сомневался он, что Вова бы ее подставил, а с такими вещами Вадим был крайне хорош знаком — что Вова и подтвердил тем, что в первый свой раз лежал с дрожащими ногами и охуевшим взглядом в потолок. И без капли крови!       Услышав шаги, он повернулся и довольно улыбнулся, разглядывая Вову. Тот стоял перед ним вот так — почти что голый, демонстрируя крепкое, сильное тело. Вадим скользнул взглядом вниз — спустя три месяца их активной сексуальной жизни, Вова сам, едва не шепотом, спросил, как Вадиму нравится ниже? Вова просмотрел некоторый материал в виде журналов и роликов и узнал, что у девушек там по-разному. У кого-то гладко, у кого-то нет, у кого-то ниже гладко, а выше — нет. Вадим сказал, что когда совсем без волос ему не нравится, а вот что-то среднее — очень даже симпатично. И по тому, как покраснел Вова, все понял, и сам через неделю обеспечил его хорошими импортными бритвами, а еще даже каким-то там воском — это ему девушка порекомендовала, жена мужика, который Вадиму всякое таскал с с заграницы. Она, по количеству прокладок, которые Вадим стал заказывать, которое внезапно увеличивалось, поняла, что это раньше только сестре, а сейчас, видать, для дамы сердца, так что решила намекнуть ему об еще одном способе. Ну, этот способ, после криков и матов Вовы, тут же полетел в окно. Остановились на бритвах. Так что сейчас у Вовы меж ног были едва отраставшие светлые волосы — как Вадиму больше всего нравилось (и лицо не сильно кололо). Но главное было не это.       Вадим усмехнулся, глядя на его ноги. У Вадима имелся некий фетиш на его ноги, но еще у них было еще кое-что, что они так и прозвали — белые носочки для порки. Вадиму нравилось сажать так, чтобы в зеркале были видны ягодицы Вовы, и нравилось, как на его ногах смотрелись длинные белые носки. Вова сам выбирал день, когда хотел их надеть, а Вадим только и смотрел на него голодным взглядом.       — Какая щедрость, — хриплым голосом сказал он, рассматривая его всего.       — Ну так ты ж наказывать собрался за видик, — хмыкнул Вова, сложив руки на груди. — Пороть будешь или как? Тут сквозняк.       — Ну, холодно тебе точно не будет, — Вадим усмехнулся, сел на край кровати и похлопал себя по колену.       У Вовы даже взгляд сразу изменился: стал мягче, более лукавым и довольным. Вильнув бедрами, он пошел к нему. Вадим жадно притянул его к себе за бедра ближе и потянулся лицом вперед, расцеловывая подтянутый живот. Вова мурлыкнул и погладил его по волосам, пока Вадим расцеловывал его живот, сжимая руками сначала бока, а после ниже, к ладным бедрам, сжимая их, сминая в своих лапищах. Лизнув кожу над пупком и мягко подув, Вадим коснулся его меж ног и довольно усмехнулся — уже влажный. Такой у него Вовочка — его три раза погладишь и все, уже готовенький.       — Что-то вы, господин Желтый, очень ласковы для человека, который собрался наказывать за спизженный видик, — с усмешкой сказал Вова, продолжая гладить его по волосам.       Вадим поднял на него взгляд, наглаживая его бока.       — Это предварительные ласки, — отозвался он, а после мягко потянул его на себя и устроил животом на своих коленях. Вова чуть поерзал, удобнее устраиваясь, опираясь руками о кровать и поглядел через плечо, встретив свою голую жопу в отражении зеркала. Пальцами Вадим нежно гладил меж больших губ по влажному. Вид завел жутко и Вова, отвернувшись, ткнулся лбом в кровать. — А наказывать будем по полной программе, — продолжил Вадим, глядя на белые носочки аж до середины голени. На ногах Вовы вообще шикарно смотрелись. — А то совсем распоясались, — сказал он строже, сжав в ладони ягодицу. — Берегов не видят, — и отвесил первый, щадящий удар. Вова довольно вздохнул и поджал пальцы на ногах. Как-то во время порки он прям так и кончил, и с этого момента у Вадима не было никаких сомнений касательно того, что Вове это весьма нравится. — Вот когда от своих уйдешь, — и отвесил второй удар про другой ягодице, уже сильнее, и от руки остался красный след. — Тогда буду уму разуму тебя учить основательно, — и смачно ударил снова, наращивая силу удара. Вова вздрогнул, вздохнул, пальцы на ногах поджал снова — совсем как кошечка. — А то херни уже наделал по горло, а? — на этот раз два удара пришлось подряд сначала по левой и следом по правой. Кожа на ягодицах уже заманчиво порозовела. — Чего только выходка с Кащеем стоила, — и в этот раз ударил не жалея силы. Вова вздрогнул, выдохнул пораженно и поерзал. — Мы только на разогреве, — предупредил его Вадим и нежно погладил его меж ног, меж мокрых складочек. Вова сладко застонал, тяжело дыша. Уже весь извелся — и много ему не надо для счастья.       Вадим довольно улыбнулся и занес руку. Удары чередовал — сначала по левой, после по правой, то легче, то сильнее, иногда переходил на совсем жесткие и Вова срывался на писк, дергая ногами и пиная ими воздух. Меж ног тот был совсем заманчиво-мокрым и больше всего Вадиму хотелось загнать в него до упора, довести до криков и смотреть, как Вова кончает на его члене, дрожа, выгибаясь и срываясь на визги. Но вместо этого он опустил тяжелую ладонь на красные от удара ягодицы — они уже все горели от ударов, а спина у Вовы взмокла, он тяжело дышал и тек только сильнее. Ягодицы ныли и горели, каждый удар обжигал сильнее предыдущего, а уж когда Вадим специально ударял посильнее — Вову так прошибало, что он в спине изгибался и тихо покрикивал. Не то от боли, не то от кайфа.       С нежностью Вадим огладил горящую, красную кожу. Прохрипел:       — Ну что, ремнем завершим?       Вова немного помолчал, а после промычал.              — Да? — уточнил Вадим, лаская меж мокрых губ.       — Да, — совсем тихо отозвался Вова. Меж ног все пульсировало и, когда Вадим полез к собственному ремню, Вова покрепче сжал бедра, зная, что кончит прям так, от удара жесткой кожи о ягодицы.       Брякнула бляшка. Вадим сложил ремень и ударил одну половину о другую. Вова вздрогнул, закусил губу и вцепился пальцами в покрывало. Вадим нежно погладил его поясницу и ударил по ягодицам. Вова вскрикнул, выгнулся — кожу обожгло, он громко, тяжело задышал. Вадим похвалил его:       — Умница.       Вова ткнулся взмокшим лбом в покрывало, шумно дыша. Вадим подождал немного и опустил ремень, ударив дважды подряд — выше и чуть ниже. Вова взвыл, слезы брызнули из глаз, потекли по горячим щекам, а Вадим почти сразу же снова ударил, не жалея силы, ремнем, и Вову пробило. Он выгнулся, оперевшись на руки, и застонал, крепко сжимая бедра. Вадим довольно улыбнулся, гладя его по спине. Склонившись, он принялся выцеловывать его шею, плечи, спину, шепча о том, какой он хороший и какой славный. Нежно коснулся горящих ягодиц и хмыкнул:       — Да, детка, ты сегодня явно в ударе… Как садиться-то теперь на свою прекрасную попку собрался?       — А я буду тебе на лицо садиться. И не жопой, — отозвался запыханно Вова и поглядел на него из-за плеча. Он был весь красный, растрепанный, глаза мокрые от слез. Вадим довольно выдохнул, погладил его по задней части бедра и ниже.       Вова поерзал и плавно слез с его колен. Перевернулся, аккуратно уселся — ягодицы тут же загорелись, но Вова привык к этим ощущениям, они ему нравились. Глядя Вадиму в глаза, закусив губу, он мягко начал оглаживать ступней его пах, надавливая на вставший член. Взгляд у Вадима потемнел, румянец коснулся его щек. Он сам чуть повернулся к нему и схватил Вову за щиколотку, приподняв его ногу и, склонившись, поцеловал в коленку, а после ниже, целуя и оглаживая голень — кожа у Вовы была гладкой. Он редко когда на бритье расщедривался в начале и вообще считал это глупым, он же мужик, но после, открыв в Вадиме такой фетиш, стал куда более милостлив, балуя его нежной кожей на ногах. Вадим жадно расцеловывал ее, гладя его вторую ногу. Дойдя до каемки носка — почти гольфа — он поднял взгляд и голодно посмотрел Вове в глаза, зацепив зубами край носка и потянув его вниз. Вскоре тот уже покоился где-то на полу. С нежностью Вадим провел по всей голени вниз, обхватил рукой и мягко нажал на ямочку на ступне, массируя — Вова расплылся в довольной, блаженной улыбке. Вова вообще той еще горячей штучкой был — его крыло со всего, а возбуждаться он умудрился едва успев кончить. И вот, снова поплыл, глядя на него тёмным взглядом. Вадим нежно поцеловал его в косточку на ноге, а после поднялся выше, расцеловывая, к пальцам. Поцеловал каждый, продолжая массировать стопу. Вова поерзал и второй ногой снова накрыл его пах, массируя. Вадим шумно выдохнул, кинул в его сторону быстрый взгляд и продолжил ласкать ступню, оглаживать щиколотку и голень, поднимаясь то выше, почти к самой коленке, то вновь ниже.       — Вадим, — томно вздохнул Вова, глядя на него из-под ресниц.       — Уже? Идешь на рекорд, — улыбнулся Вадим. — Как попка?       — Не знаю. Меж ног у меня горит сильнее, чем жопа, — сказал он, закусив губу.       — Люблю тебя за это, — усмехнулся Вадим. Еще немного погладил его ногу, лизнул ямочку на ступне, от чего Вова поджал пальцы на ногах, и опустил его ногу, принявшись раздеваться. Вова глядел за этим жадным взглядом. Вадим был намного больше его, выше, в плечах шире, и это всегда заводило его нереально.       Вова поерзал, подлез к подушкам и, не стесняясь, раздвинул ноги, лениво гладя себя меж них, не спуская взгляда с Вадима. От этого ракурса тот едва не зарычал и, откинув белье, тут же накинулся на него, нависнув сверху и жадно целуя. Вова был от природы очень узким, так что даже спустя год страстного, постоянного секса без подготовки было никак, и Вадим нетерпеливо вошел в него двумя пальцами, прижавшись большим к клитору, массируя. Вова сладко застонал в его рот и вцепился пальцами в его плечи.       — Обожаю твою киску, — хрипел Вадим, вылизывая его губы, пока Вова разве что и мог тихо стонать от того, как тот трахал его пальцами. — Твою жадную, тесную, мокрую киску.       Вова довольно заскулил и опустил руку ниже, обхватив его член — тяжелый, каменно-стоящий, даже от ощущения его в руке внизу прошелся приятный импульс наслаждения и Вова выстонал его имя. Вадим зарычал и добавил третий палец, нетерпеливо подготавливая его под себя — Вова был очень возбужден, так что много времени это не заняло. Он мягко вынул пальцы и снова накрыл пальцами возбужденный клитор, массируя. Вова разве что не заскулил, заломив брови и глядя Вадиму в глаза. Сердце билось в ушах, он весь взмок, а ягодицы горели от соприкосновения с покрывалом, в общем — Вове было охуенно. Он жарко прошептал:       — Хочу, чтобы ты выебал меня. Хочу твой член, Вадим.       Вадим довольно хмыкнул и присел на колени, подтянув за бедра Вову ближе к себе и издевательски потерся членом меж больших губ. Вова захныкал, закусив губу и глядя на него умоляющим взглядом. Вадим хрипло выдохнул и вошел в него — презервативами они перестали пользоваться на четвертый месяц бурной любви, и сам Вова уже не переживал ни о чем. Залетит? Хрен с ним, от Вадима и троих родить не западло. Когда Вадим вошел до основания, Вова громко застонал, закатив от удовольствия глаза и откинув руку назад, вцепившись в подушку. Вадим начал сразу жестко, быстро — ровно так, как им обоим сейчас и нужно было. Вова выгнулся, зажмурив глаза и надломив брови, крепко сжимаясь на его члене. Вадим двигался быстро, грубо, до шлепка их влажных тел. Он утробно рычал, крепко сжимая его бедра, до привычных синяков на них — Вова уже и не помнил, когда в последний раз ходил без следов его лап на своих бедрах, ягодицах или шее.       Кровать под ними скрипела, ударялась спинкой о стену, а Вова, выгибаясь, выкрикивал его имя и срывался на сипы в своих стонах. Сердце колотилось в глотке, в каждом сантиметре его тела, а Вадим наращивал темп, и Вове казалось, что у него вот-вот все меж ног загорится. Но вместо пожара он кончил, вскрикнув и зажмурив глаза, вдавив пятку в поясницу Вадима. Тот замер, тяжело дыша, чуть подождал, пока Вова придет в себя, и сделал несколько быстрых, глубоких толчков, а после вышел, обхватив себя рукой, додрачивая. Кончил он на низ его живота, и Вова, блаженно улыбнувшись и посмотрев ему в глаза, опустил руку, медленно размазывая сперму по низу своего живота и меж мокрых губ. Вадим, сытый и довольно, внимательно проследил за этим, облизав губы — Вова знал, что ему нравится наблюдать за тем, как он размазывает сперму по своей кожи и особенно меж ног. Вадим сказал низким, хриплым голосом:       — Скоро в самом деле будем маленьких Вов растить с такими фетишами.       Вова тихо хихикнул, убрав руку и потянувшись:       — Я ж не в себя пихаю.       — Ага, но очень-очень близко. А еще смешивается с твоей смазкой и, пока ты валяешься, может и затекает, куда не надо.       — Знаешь ли, я бы предпочел залететь от того, чтобы ты в меня кончил. Давно хочу узнать, каково это.       — А ты что, уже готов? — приподнял бровь Вадим и полез за салфетками, чтобы вытереть Вову.       — К детям, — уточнил он.       Вова сначала не ответил, задумчиво следя за тем, как Вадим аккуратно вытирает его от смазки и спермы, а после и себя, вытерев пах и подмышки. Когда Вадим лег рядом, Вова сказал:       — А че нет? Из группировки уйду, а на работу как-то впадлу идти… А так залечу, будешь меня содержать.       — Буду, — кивнул Вадим, и Вова удивленно на него глянул. — Ну а что? Деньги у меня есть, хата есть, дела делаются. А ты дома будешь, а потом с дитем сидеть.       Вова немного помолчал, а после уверенно сказал:       — От группировщика я рожать не буду. Тебя прибить могут в любой момент.       На этом, казалось, диалог был окончен. Оба молчали, будто бы и Вова, и Вадим, на самом деле не были готовы к обсуждению подобных вопросов. Они лежали вместе, обнимаясь, Вадим задумчиво гладил его по спине и молчал. Вова сказал:       — Мне надо обратно домой. У отца День рождения.       Вадим посмотрел на него.       — Я могу уйти из группировки, если ты решишься на беременность.       Вова медленно моргнул, казалось, он сначала и не понял, о чем говорил Вадим, а после чуть подался назад, глядя на него во все глаза. Снова — тишина. Они смотрели друг на друга и ничего не говорили. После Вова тихо встал и принялся одеваться. Вадим следил за ним. Вова выпрямился, накинув куртку, и повернулся к Вадиму.       — Тогда может… ты пойдешь со мной?       — Зачем? — не понял Вадим.       — С родителями знакомиться. Кажется, у нас уже та стадия отношений.       Вадим застыл на нем взглядом. Они никогда всего этого не обсуждали вслух. О серьезности их отношений, о том, что надо познакомиться с родителями, о беременности и детях. Никогда. Может, только вскользь, меж слов, одними лишь шутками. И теперь, так резко, так много. Однако Вадим в молчании встал и тоже принялся одеваться. Он надел брюки, порылся в шкафу и нашел выглаженную рубашку. Вова улыбнулся. Он сказал:       — Моя мама точно будет от тебя без ума.       — А как же Марат? — вдруг спросил он.       — Он… Не знаю. Он знает обо мне. И принял это. Значит, примет и тебя.       Вадим только кивнул. От того, как резко они приняли это решение, как легко, он даже не сильно беспокоился или боялся. Так, немного нервничал — все ровно то, что и нужно чувствовать. Может быть, он только боялся его отца. Отцы. Это всегда самое сложное. Особенно, когда дело касается мужей, а не жен. Но бояться оказалось нечего. В их квартире, едва Вова сказал, что ему нужно их познакомить с ним, под пораженный взгляд Марата, из рта которого почти выпала еда, отец Вовы всплеснул руками:       — Да в мой День рождения! Да такой подарок! Диляр, видишь?! Вовка-то пристроен? А ты мне-то что в уши лил? А? Что лил? Что никогда и ни с кем?! А вы давайте-давайте за стол, водку будете? Нет, давайте коньяк!       Вадиму лишь оставалось хлопать глазами. И мать Вовы, и его отец были от него в восторге все и полностью. Марат только глазел, едва забывая моргать, но вскоре Вова вышел с ним на балкон на пару минут, и после он был спокойнее, шока не высказывал, хоть и слушал удивленно. Да, такое нельзя ожидать. Два часа назад этот человек был на разборках, где Марат чуть в машине и не откинулся, глядя на толпу, а сейчас он узнал, что никаких разборок-то и не было, и что Желтый никакой не Желтый, он Вадим. Ну, Вадим ему нравился куда больше, чем Желтый, и так поглядишь — вроде в самом деле мужик толковый, а главное спокойный, Вове такой и нужен был.       — Год уже выходит, — удивился Кирилл Сергеевич.       — Больше года, — одернул Вадим Вову, и тот ойкнул, смутившись. Точно. Год они вообще-то трахаются, а отношения у них, выходит, полтора года… — Полтора, — сказал он. — Вова путает всегда.       — А чего ж раньше не сказали? — удивилась Диляра.       — Да мы… Просто как-то я и не думал об этом, — Вова зажевал губу, — а сейчас начали обсуждать всякие вещи…       — Всякие?.. — она улыбнулась и посмотрела на Кирилла Сергеевича. Они оба все поняли. — А мы уж думали, что внуков не дождемся.       Вова не ответил, крайне смущенный, а Вадим только улыбался довольно. Ему нравилась мысль, что их отношения, наконец, вышли на такой уровень, что теперь между ними наконец все точно серьезно. Просто Вова… он такой. Сложный. Вадим не мог быть точно уверен, что у них все серьезно, а теперь — да. Вова решился. Точно.       Ужин прошел хорошо, Вадим был доволен, как слон, и Вова вызвался его проводить до машины, желая отстрочить время, когда его посадят на кресло и начнут расспрашивать еще больше. Они вроде и так за столом все рассказали: как познакомились, как отношения продвигаются, кто вообще такой Вадим (хоть и часть про группировку скрыли), что и квартира, и работа, и вообще все по красоте, но Вова-то знал, что его все равно ждал целый распрос.       — Знаешь, Вов, за это я тебя тоже люблю, — с улыбкой сказал Вадим, вертя в руках ключи. — Вроде просто потрахаться хотели, а в итоге я познакомился с твоими родителями. А?       Вова кивнул, задумчивый.       — О чем задумался? — ласково спросил Вадим, взяв его за подбородок и повернув его голову к себе.       — О том, что если мы решимся на ребенка, то… Как мне по улицам-то ходить? Пацаны же узнают, Кащей там… Я их реакции представить не могу. Там может быть все, что угодно.       Вадим немного помолчал, кивнул, а после сказал:       — Я что-нибудь придумаю и все устрою. Не думай об этом.       Вова внимательно посмотрел ему в глаза.       — Ладно, — улыбнулся он в итоге и, встав на носочки, чмокнул в уголок губ. Вадим довольно потрепал его по спине и влюбленно посмотрел в его глаза.       — До скорого, кошечка. Люблю тебя.       — И я тебя люблю, — мурлыкнул он, погладив его по щеке.       Они постояли немного вот так, обнимаясь и глядя друг другу в глаза. И вдруг Вадим понял, каким дураком был. Зачем он ждал слов? И почему не замечал этого? Этого взгляда, улыбки, всех его касаний. Оно ведь давно кричало об одном: это любовь. Он улыбнулся шире и склонился, целуя. Да, кажется, все давным давно было очевидно.