жди меня дома

Ши Цинсюань создал чат «день рождения лошпеда» Му Цин: Опять?? Год назад же отмечали (((( Фэн Синь: В этом и прикол дня рождения, дурында Му Цин: Кто-нибудь, проведите ему доступ к википедии, чтобы он загуглил, что такое постирония Хэ Сюань: Я ваши рты ебал…как отсюда удалиться… Му Цин: Не выводи меня! Ши Цинсюань: Позакрывали пиздаки! Это, во-первых, а во-вторых, все по домам вернулись? Загляните в ваши чемоданчики, я не могу найти свою палетку, которую Хэ-сюн дарил мне на прошлой неделе((( Се Лянь: Всем привет? Я тут каким боком?.. Му Цин: Цинсюань, твоя палетка никому не всралась, глаза из жопы вытащи и найдёшь Хэ Сюань: Щас я тебе что-то в жопу засуну. Фэн Синь: Карась, в очередь! Ши Цинсюань: Друзья, не ругайтесь! Почему никто не поздоровался с Се Лянем? Здравствуй, солнышко! Есть какие-то идеи насчёт подарка? Се Лянь: Я, если честно, не совсем понимаю, чей день рождения будет…именинник знает, что я приглашён? Ши Цинсюань: По законам всех жанров Хуа Чэн ничего не знает, но он доверил организацию его дня рождения мне. Ну, я с ним, конечно, это не обсуждал, но он в последнее время какой-то суицидально-грустный, боюсь, как бы на его день рождения мы не получили подарки от него в виде его вещей(((( Мы, как только дома приземлились, он даже не попрощался с нами, молча в такси прыгнул и умотал. Насколько я знаю, он отдыхает сейчас у родителей, а они живут по-прежнему по соседству с твоими родителями, Се Лянь, скажи, ты сейчас не у них случайно? Се Лянь: Я-то случайно у них, но вы действительно думаете, что Саньлан помнит меня? Мы хоть и соседи, но последний раз мы общались, когда ему было десять…он тогда плюхнулся с велосипеда прямо на капот машины моего папы, после чего наши родители сильно поругались и запретили мне дружить с ним. Ши Цинсюань: Се Лянь, дорогой, поверь, мой двоюродный братец такие крокодильи слёзы лил десять лет назад, когда это случилось. Чтоб ты знал – все эти десять лет он без конца тарахтит о тебе, поэтому, думаю, он будет рад тебя видеть.       Се Лянь, уставился на это сообщение, перечитывая его раз пятнадцать подряд, - настолько он не мог поверить словам Ши Цинсюаня. Действительно, Се Ляню было донельзя приятно вспоминать период своего детства, что он провёл с Хуа Чэном, которого он привык называть Саньланом, ведь в первый день их знакомства мальчик сам так и представился. Он поселился по соседству с семьёй Се Ляня, когда того в возрасте четырёх лет забрали из детского дома в приёмную семью, где ему поменяли имя и фамилию, но ребёнок до последнего не хотел называть себя иначе. Се Лянь был единственным, кто звал мальчишку настоящим именем, отчего недоверчивый ребёнок общался с ним с куда большей охотой, чем со своей семьёй.       Се Лянь, хоть и будучи старше Саньлана на шесть лет, нашёл с ним общий язык и возился с мальчишкой, как с младшим братом: играл с ним во дворе в прятки и догонялки, собирал конструктор, устраивал гонки с машинками на пультах управления, учил его кататься на роликах и велосипеде. Родители Се Ляня, конечно, с самого начала не особо одобрили такой выбор друзей их сына, но списали всё на детский азарт, подумали, что со временем парнишка повзрослеет и соседский детёныш ему надоест, но, когда Се Ляню стукнуло уже шестнадцать лет, а тот всё не упускал возможности побыть рядом с Саньланом, родители приняли решение отправить Се Ляня в военный колледж, что находился на другом конце страны. Се Лянь не из тех, кто станет перечить родителям, но это едва ли не превратило его в непослушного ребёнка в глазах матери и отца, когда тот стал возражать по поводу их выбора. Да и та ситуация с падением Саньлана с велосипеда прямо на капот новенького «Шевроле Малибу» пошатнула положение Се Ляня. — А-Лянь, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Зимой ты его в дом притащил, он разбил зеркало в коридоре, в прошлом году разнёс мне все горшки с цветами, шмякнулся из окна в сад и поломал все мои кусты, теперь вот папина машина! Это не ребёнок, а демонёнок какой-то, ну сдался он тебе? – возмущалась мама, пока отец ругался на улице с отцом Хуа Чэна. — Мам, ну он ведь совсем один всегда, с ним никто, кроме меня, не играет! Чёрт с ними, с этими цветами, я заработаю много денег и целый сад тебе куплю, папе новую машину тоже достану! Он же маленький совсем, ему всё интересно, что ему в комнате закрыться и в потолок смотреть? Да он же как зверёныш в клетке до этого жил, неужели тебе совсем его не жалко? Ты ведь тоже мать, а если бы со мной такое случилось? – заступался за мальчишку Се Лянь, печально в окно наблюдая за тем, как приёмная мама Хуа Чэна отчитывала его за его поведение. — Не выдумывай, А-Лянь, мы с отцом никогда бы не допустили того, что сделали родители Хуа Чэна, - обиженно буркнула женщина.       Саньлан оказался в детском доме после того, как его родителей лишили родительских прав за жестокое обращение с детьми. За четыре года жизни с биологическими родителями малыша ни разу не водили в парк погулять, он не был в цирке, в зоопарке, не ходил в детский сад и не посещал поликлинику. Более того – измученный ребёнок никогда не видел солнечного света, он рос в старой грязной лачуге, больше похожую на сарай. У малыша совсем не было игрушек, он голодал, но почти совсем не плакал, он попросту не понимал, что такое эмоции, он не понимал, что находится не в самой приятной обстановке.       Детёныша нашли слуги правопорядка, когда на отца ребёнка возбудили дело после того, как тот обокрал продуктовый магазин. Полицейские, обыскивая место, где жил вор, обнаружили худого грязного малыша, который смотрел на них пустыми глазами, ничего не понимая. После этого мальчишку определили в детский дом, откуда спустя три месяца его забрали в семью его приёмные родители. Нужно сказать, эти люди совершили подвиг, взяв такого малыша. Они приложили немало усилий, поднимая ребёнка на ноги, который без конца твердил одну фразу: - Саньлан бесячая тварь.       Видимо, отвратительные родители сумели научить ребёнка только этому, хотя, возможно, мальчик так часто слышал эту фразу от них, что, как попугай, запомнил это и говорил в любой момент своей жизни. Вообще не принято менять имена детей после того, как их забирают в семью, но приёмные родители Саньлана решили, что это необходимо, так как ассоциации у ребёнка со своим именем не самые лучшие. А малыш и не понимал этого, ему не рассказывали, что такое хорошо, а что плохо, он не знал, что такое добро и зло, пока жил с биологической семьёй, но в новом доме за мальчишку взялись очень крепко и принялись подарить ему замечательную жизнь. Се Лянь был наслышан о найденном в сарае мальчике, да весь город о нём узнал, когда по местному телевидению показали о нём целый репортаж, и, когда он узнал, что Саньлан теперь живёт через два дома от его собственного, он решил с ним подружиться.       Новые родители Хуа Чэна знали Се Ляня с самого рождения, ещё бы они не знали сына мэра города, однако всё равно опасались его интереса к их приёмному сыну, но со временем всё же подпустили ребёнка. Саньлан оказался в восторге от Се Ляня, ведь именно благодаря ему он мог осуществить все свои безумные идеи: залезть на дерево, прыгать по лужам, валяться в снегу, кататься на горке спиной вниз, делать солнышко на качелях, взрывать петарды, забираться на крышу дома, стучать по дверям незнакомых домов и убегать, пока не выйдут хозяева.       Если родители спешили подарить Хуа Чэну правильное детство, то Се Лянь дарил ему счастливое детство, полного смеха и веселья. Такого, какого бы хотел и сам Се Лянь. — А чем ваша золотая клетка хуже той, в которой рос Саньлан? Вы с папой вечно мне всё запрещали, я терпел, я молчал, но я так больше не могу! И в колледж этот сами идите, если вам так хочется! – срывается Се Лянь, уходя в свою комнату. — Ты в своём уме? Ты готовился к поступлению годами, а теперь хочешь заявить, что не пойдёшь? – чуть ли не рычит женщина и ужасается, когда видит, что сын в спешке собирает вещи. — Куда это ты собрался? — Подальше от вас и ваших нравоучений.       Се Лянь в тот же день уехал жить к Пэй Мину, другу по несчастью. Правда несчастье того длилось недолго – к восемнадцати годам парень съехал от родителей в подаренную ими же квартиру в обмен на обещание сына хорошо учиться в университете, куда его по связям засунули те же самые родители. Отец и мать Се Ляня, конечно, первое время угрожали ему блокированием всех счетов и ещё кучей неприятных приколов, но парнишку это вообще не волновало. Они, разумеется, помирились спустя полгода, но назад Се Лянь ни в коем случае не собирался – не понимал, как смотреть в глаза Саньлану, который, наверняка, уже забыл своего друга. Родители больше не диктовали сыну, как жить, с кем общаться и где учиться, за что Се Лянь был им бесконечно благодарен. Вскоре мама с папой подарили сыночку собственную квартиру, а как тому исполнилось восемнадцать, он окончательно стал вольной птицей и полетел. Причём полетел во всех смыслах этого слова. Пройдя курсы бортпроводников, Се Лянь обрёл профессию своей мечты, летая из одного конца света в другой целыми днями. Это, конечно же, не понравилось родителям парня, которые хотели, чтобы их сын пошёл по стопам отца, но в этот раз они тактично промолчали, не желая больше ввязываться в крупные ссоры с ним.       Как бы то ни было, сегодня впервые за последние десять лет Се Лянь вернулся в отчий дом на пару дней, чтобы провести их с родителями, но вот уж никак в его планы не входила встреча с Саньланом да ещё и на его дне рождения. Се Лянь: Если Саньлан действительно не против, я готов прийти. Что от меня требуется? Ши Цинсюань: Я давно слышал, что он хочет в путешествие по Штатам, но деньжат ему не хватает. Может, давайте все ему подбросим монетку? Фэн Синь: Какие ему Штаты? Кто ему визу даст? Вы его морду протокольную видели? Он же похож на уголовника какого-то! Му Цин: Как будто американцы как аристократы выглядят)) Баран, ты опять перепутал Англию с Америкой)) Фэн Синь: А тебя давно в рот ебали? Му Цин: А ты хочешь поделиться впечатлениями? Хэ Сюань: Сука, да кто вас сюда пригласил? Ши Цинсюань: Хэ-сюн, дорогой, не кипятись ты так, я пригласил. Они наши друзья, мы должны вместе обсудить наши планы. Хэ Сюань: Таких друзей – за хуй и в музей.       Се Лянь, наблюдая за перепалкой незнакомых ему людей, тихо хихикает, не понимая, как Ши Цинсюань с ними справляется. Его мужчина знал так же хорошо, как и Саньлана, двоюродный брат часто оставался в гостях его новой семьи, поэтому Се Лянь звал и его играть с ними. Конечно, ему хочется поближе познакомится с участниками этого чата, поэтому от открывает странички каждого по очереди, начиная с Хэ Сюаня. На фотографиях на Се Ляня с неким безразличием во взгляде смотрит парень в чёрных одеждах и слегка подведёнными глазами – сразу видно руку мастера, его точно красил Цинсюань. На памяти Се Ляня Хэ Сюань является первым, кто согласился на такую авантюру, и отчего-то ему кажется, что между этими двумя не просто дружба. Он убеждается в этом, когда замечает фотографию, на которой эта парочка целуется на закате у моря. Из-за фокуса на садящееся солнце, их лиц толком не видно, всё в черных тенях, но тут надо быть дураком, чтобы не догадаться, кто изображён на снимке. Судя по стилю общения Хэ Сюань – совсем не зажигалочка, в отличие от Ши Цинсюаня, но, наверное, в том и смысл, что противоположности притягиваются.       Что совсем нельзя сказать про Фэн Синя и Му Цина.       Тут и детективом быть не надо – по их элитному флирту понятно, что они точно вместе и не один год. У Му Цина в профиле безмерное количество фотографий, все они сделаны качественно и со вкусом, а вот у Фэн Синя всего одна – на ней он держит Му Цина за руку, ведя того по ступенькам к морскому побережью. Се Лянь обращает внимание на дату публикации – два с половиной года назад. У Фэнь Синя буквально глаза-сердечки, взгляд устремлён на своего ненаглядного, пока тот тепло ему улыбается, позволяя вести за собой по шатким деревянным ступенькам. Место съёмки довольно романтичное – Се Лянь узнаёт эти 800 ступеней любви, местная достопримечательность. Давным-давно пары вешали на перила лестницы замочки-сердечки, а ключи выкидывали в море. Сейчас так, разумеется, никто не делает, да и место это стараются обходить стороной, лестница обветшала и уже находится в аварийном состоянии, но гласила легенда – если чувства влюблённых действительно искренние и взаимные, то лестница в любом случае их выдержит. Глупо, конечно, верить во всякие сказки, но этим двоим и дряхлая лестница не страшна, упадут, так вместе же, значит, всё в порядке.       Из раздумий о новоиспечённых друзьях Се Ляня вытянуло новое сообщение в чате. Ши Цинсюань: Сил моих больше нет, дурачьё вы моё любимое! Прошу вас, пожалуйста, отнеситесь к этому мероприятию ответственно, ну неужели вам не надоело цапаться? Перед Се Лянем кошмарно стыдно! Хоть бы его постеснялись! Без его связей хрен нам, а не подарок Хуа Чэну, понятно вам? Фэн Синь: А он чё, сын депутата что ли?)) Се Лянь: Да. Вопросы? Фэн Синь: Понял. Вопросов не имею Му Цин: АХАХАХАХАХАХ ВИДЕЛИ Б ВЫ ЕГО МОСЬКУ       По ту сторону экрана Му Цин чуть ли не по полу катается от смеха, смотря на выражение лица своего парня, на котором отчётливо можно было заметить и смятение, и растерянность, и удивление одновременно. — Выкусил? – хихикнув, спрашивает Му Цин, заглядывая в родные глаза напротив. Увидев эту улыбку, Фэн Синь и сам не сдержался, тихо засмеялся, притягивая парня к себе поближе и укладывая его голову на своё плечо. — Я, знаешь, что понял? – интересуется он, погладив Му Цина по волосам. Тот поднял на парня вопросительный взгляд и Фэн Синь, увидев озадаченного Му Цина, не сдерживается и целует его в кончик носа, после прислоняется лбом к его собственному. — Что мне не стыдно стать для всего мира посмешищем, если это вызовет у тебя улыбку, - отвечает Фэн Синь, поглаживая парня по щекам. — И когда ты успел стать таким сентиментальным?       Му Цин, улыбнувшись, подставляется под тёплые касания, словно кот, и едва ли не мурчит, получив очередную дозу поцелуев по всему лицу.       И кто теперь осмелится сказать, что эти двое только звездюлей друг другу раздавать могут? Се Лянь: Визу ему дадут без проблем, он ведь не стоит ни на каких учётах? Хэ Сюань: Если только у проктолога. Потому что адекватное отношение к людям он, очевидно, себе в задницу засунул. Фэн Синь: Слишком часто ты сегодня задницы упоминаешь. Больная тема? Хэ Сюань: Слишком много ты сегодня рот открываешь. Давно не затыкали? — Хэ-сюн, ты ведь взрослый мужчина, ну что ты ведёшься на эти провокации детские? -ласково, но с неким укором спрашивает Ши Цинсюань, забирая у Хэ Сюаня телефон из рук. — Если вы будете вести себя так на празднике Хуа Чэна, я даже не буду заморачиваться, сейчас сверну всю эту лавочку и завтра просто отправлю ему деньги. Ладно эти два дундука подпитываются своими перепалками, но ты-то куда? — Да я же шучу, малыш, чего ты так близко к сердцу всё принимаешь? – успокаивает парня Хэ Сюань, чмокнув его в лоб. — Всё будет хорошо, не нервничай. — Обещаешь? – прищурившись, уточняет Ши Цинсюань, пересаживаясь к мужчине на колени. — С твоими навыками убеждения, как тут можно возразить? – смеётся Хэ Сюань, погладив парня по талии. — Конечно, обещаю. — Вот и славно! – радуется Ши Цинсюань, одаривая губы напротив мягким и тягучим поцелуем, который Хэ Сюань с радостью принимает. Ши Цинсюань: Значит так, сегодня в полночь мы крадём Хуа Чэна из дома и везём его к морю. Там мы с Хэ-сюном уже забронировали коттедж, конкретно самой кражей будут заниматься Хэ-Сюн и Се Лянь, я уже вот-вот выдвигаюсь к коттеджу вместе с Фэн Синем и Му Цином, чтобы там всё подготовить и украсить. Се Лянь: Вы совсем сбрендили? До моря ехать без малого двести километров, кто будет за рулём? Хэ Сюань: Ты. Се Лянь: О таких вещах нужно предупреждать заранее! Мои права сейчас на другом конце страны в моей квартире! Машина там же!! Фэн Синь: Ёбан бобан Се Лянь: И что значит «крадём»? Это похищение человека, это статья! Вы забыли, в каких условиях рос Саньлан? Вы хотите ему на день рождения психическое расстройство подарить? Билет в психиатрическую лечебницу? Я готов помочь с подарком, но вот этой ерундой, будьте добры, занимайтесь без меня. Ши Цинсюань: Да никуда этот осёл без тебя не поедет! Се Лянь: Десять лет как-то ездил, а сейчас что? Не сможет? С чего бы это? Ши Цинсюань: В том и проблема, что никуда он не ездил! У него не было нормального дня рождения с тех пор, как ты свалил! Мы хотим подарить ему первый нормальный день рождения, с весельем, пьянкой и серьёзными разговорами в шесть утра на кухне! У него никогда не было на это настроения, но я уверен, что оно у него появится, когда он увидит тебя! Если ты сам же его позовёшь на его же день рождения! Се Лянь: Это глупо! Столько лет прошло, он должен был меня забыть! Ши Цинсюань: А что ж ты сам не забыл? Се Лянь: Потому что он был мне дорог! Я полюбил этого ребёнка, как своего младшего брата, и души в нём не чаял! Для него имеется отдельное место в моём сердце! Ши Цинсюань: ТАК ЕСЛИ ТЫ О НЁМ ТАКОГО МНЕНИЯ, ТО С КАКИХ ХУЁВ ТЫ РЕШИЛ, ЧТО ОН ДОЛЖЕН ЗАБЫТЬ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ТАК К НЕМУ ОТНОСИЛСЯ??? Се Лянь: ПОТОМУ ЧТО ОН БЫЛ СОВСЕМ КРОХОЙ И МАЛО ЧТО ПОНИМАЛ Ши Цинсюань: ЗАТО ТЫ, МУЖИК ЗДОРОВЕННЫЙ, СЕЙЧАС ВООБЩЕ НИХУЯ НЕ ПОНИМАЕШЬ!!! Фэн Синь: Ёбан бобан Ши Цинсюань: Я, как человек, который пробыл с ним все эти десять лет, точно могу сказать – он ждёт тебя, он думает, что ты его бросил, потому что родители тебе сказали с ним не общаться. А ты знаешь, что он ночью, после того как шмякнулся на этот сраный капот, выбежал из дома и пытался попасть к тебе, но папа его поймал и всю ночь сидел возле его кровати и сторожил, чтобы тот не сбежал? А знаешь, куда он бежал? Се Лянь: Мало ли, что ребёнку в голову придёт Ши Цинсюань: К ТЕБЕ ОН БЕЖАЛ, БАРАН ТЫ БЕСЧУВСТВЕННЫЙ!! ОН ХОТЕЛ УКРАСТЬ ТЕБЯ И УЕХАТЬ К МОРЮ!! И ЖИТЬ С ТОБОЙ ТАМ, ЧТОБЫ РОДИТЕЛИ ВАМ БОЛЬШЕ НЕ ЗАПРЕЩАЛИ ДРУЖИТЬ!! Му Цин: Какие интересные подробности…Цинсюань, а почему я это только сейчас узнаю?       Вопрос Му Цина повис в воздухе, вот уже несколько минут никто ничего не пишет. Се Ляня словно током прошибло, он нервно посмеивался, думая о том, что же он скажет, оказавшись лицом к лицу к тому, кого бессовестно оставил десять лет назад на произвол судьбы и даже ни разу не поинтересовался о том, как мальчишка живёт, с кем дружит. Совесть съедала Се Ляня изнутри, ему хочется прямо сейчас упасть на колени перед этим бедным детёнышем, который так наивно верил в то, что его друг всегда будет рядом и никогда его не бросит. Наверное, Се Лянь поступил тогда слишком жестоко по отношению к доброму милому ребёнку. Наверное, стоит извиниться. Се Лянь: Ладно, я в деле. Но за руль я не сяду. Фэн Синь: Да забей, давайте я поеду с вами, я сяду. Но машины у меня нет. Ши Цинсюань: У Се Ляня есть. Я знаю, эта «Малибу» всё ещё с вами. Се Лянь: Я ещё раз повторяю, мои права в другом городе. Хэ Сюань: Чел, это машина твоего отца, что ты, никогда не ездил на ней? Се Лянь: То есть вы хотите, чтобы я с незнакомцем угнал машину, похитил человека и ехал без прав, я правильно понимаю? Му Цин: Да, по пути надо ограбить банк, заехать за товаром в лабораторию изготовления метамфетамина, убить пару мусоров, если вас остановят, ну и кого-нибудь изнасиловать на всякий случай, а то вдруг не весь набор собрали Ши Цинсюань: О боже, Се Лянь, возьми мои права! Мы с тобой внешне чем-то похожи, если что, нас не отличат Се Лянь: Ещё и подлог документов! Ши Цинсюань: А где тот Се Лянь, с которым я и мой братец строили домик на дереве, не боясь свалиться вниз? Где тот Се Лянь, с которым мы сбивали сосульки с крыш камнями, не думая, что попадём ими в окна людям? Где Се Лянь, который ничего не боится и лезет везде, где ему хочется? Пожалуйста, ради своего Саньлана, плюнь ты на все эти страхи дурацкие! Се Лянь задумался, он ведь и правда был очень взбалмошным ребёнком, который не боялся лишний раз упасть и разбить себе что-нибудь, он вечно ходил чумазый и в синяках, на что соседи удивлялись, охая и ахая. Как же сын депутата может выглядеть как какой-то дворовой беспризорник? Тогда Се Лянь выбирал своё счастье, ставил свои интересы выше чьих-либо ещё, а что ему мешает сделать это сейчас, но не ради себя, а ради Саньлана? Се Лянь: В 23:50 жду Хэ Сюаня возле своего дома. Опоздает хоть на минуту – сделке конец.

***

23:52

— Пристегнись, - командует Се Лянь, смотря в зеркало заднего вида на Хэ Сюаня. — Чел, ты серьёзно? Я на заднем сидении, - фыркает мужчина, скрещивая руки на груди. — В этой авантюре играем по моим правилам, если не хотим проблем, - в том же тоне отвечает Се Лянь. — Попадал когда-нибудь в аварию? — Нахуй оно мне надо, - отвечает Хэ Сюань, вздёрнув бровью. — Ты думаешь, что застрахован от этого? Пристегни ремень, иначе я никуда не поеду.       Хэ Сюань вспоминает слова возлюбленного о том, что благодаря своей работе Се Лянь стал очень повёрнутым на правилах безопасности, и лучше бы его не бесить, конечно. Когда на борту находится 350 человек, вы в замкнутом пространстве парите над землёй, то тогда ещё переживания Се Ляня Хэ Сюаню понятны, но сейчас, когда они на земле, он не совсем соображает, почему мужчина так себя ведёт. Тем более в такой ситуации.       Через три минуты Се Лянь останавливает машину прямо у окон комнаты Саньлана. Он видит свет от телевизора, выходит из машины и присматривается к изображению на большом экране, который видно через открытое окно. Се Лянь мгновенно узнаёт тайтл, который внимательно смотрит Саньлан, конечно, ещё бы он не узнал своё любимое аниме, которое когда-то смотрел с мальчишкой, правда на тот момент вышло серий 600, из которых они успели посмотреть лишь 250. На экране очень душещипательная сцена – команду пиратов Мугивары раскидали по разным концам света, отчего их капитан с истошными криками бьётся головой о землю, глотая слёзы. Семнадцатилетний Луффи уж никак не ожидал такой подставы – потерять всю свою семью здесь, на этом злосчастном острове, откуда они должны были отправиться в Новый мир на поиски величайшего сокровища – Ван Пис. — Как я ненавижу это аниме, - горько усмехается Хуа Чэн, выключая телевизор. — Не переживай, через пару арок они все встретятся снова. Им нужно набраться сил и опыта, чтобы попасть в Новый мир, иначе с их нынешними навыками их корабль потопят в два счёта, - размеренно говорит Се Лянь, просунув голову в окно.       Хуа Чэн гостей не ждал, тем более таких. Но голос этот он узнает из тысячи. Парень уставился на своё окно и не мог поверить своим глазам. Его детская мечта смотрит на него так тепло и душевно, что хочется прям в это окно выпрыгнуть с объятиями к нему на шею. А вот Се Лянь с трудом узнаёт своего Саньлана, который за десять лет из взбалмошного маленького мальчишки превратился в высокого и статного мужчину, который вполне мог бы оказаться на обложке какого-нибудь модного журнала. Губы Се Ляня растягиваются в самой искренней улыбке, а глаза горят так, будто бы он сам плавал в океане десятки лет и наконец нашёл своё сокровище. — Взгляд твой за горизонта чертой, - тихо начинает напевать Се Лянь, не отводя взгляда от счастливого Саньлана. — Если кто-то смеётся – ты на них не смотри, - подхватывает Хуа Чэн, выпрыгивая из окна. — Ведь когда ты бежишь за мечтой, ты как будто сияешь изнутри, - продолжает Се Лянь, протягивая руку своему другу. — Ослепляешь ты меня, взора я не отведу, - подпевает Саньлан, принимая вытянутую ладонь в свою. — Я люблю твоей души красоту, - смотря прямо в глаза напротив поёт Се Лянь, чувствуя долгожданное тепло от касания. — Ты веру мне даёшь в мечту! — На что похожим должно быть исполненье мечты? – уже громче поёт Хуа Чэн, прекрасно зная ответ на этот вопрос. — Бегу за ней, я бегу за ней опять!       Се Лянь тянет друга в сторону машины, немного опасаясь того, что их могут услышать, но не продолжить вместе с Саньланом он не может. — Пусть ждать нас будет драматичный конец, - немного сбавив темп, продолжает Се Лянь, чувствуя, как его ладонь сжимают всё крепче. — Я верю в страну чудес! – уже хором заканчивают парни, развернувшись друг к другу лицами.       Се Лянь с нескрываемым восторгом смотрит на Хуа Чэна перед собой, который держится изо всех сил, чтобы не стиснуть в объятиях того, о ком мечтал все эти десять лет, и сам подаётся ему на встречу, пряча улыбку в его плече. Саньлан чуть ли не визжит, как школьница, на которую наконец обратил внимание тот самый капитан школьной футбольной команды, и прижимает того поближе к себе, положив одну ладонь между его лопаток, а вторую – на затылок, осторожно поглаживая. — Гэгэ, а как?...А когда?...А куда?...- пытается задать вопрос Хуа Чэн, не зная с чего начать. — Садись в машину, по дороге всё расскажу, - просит его Се Лянь, случайно проведя носом по шее Саньлана. Тот его слушается и быстро занимает пассажирское сидение рядом с водителем, замечая на заднем сидении Хэ Сюаня. — Карась, и ты тут! – восклицает парень, улыбнувшись. — Да-да, с днём рождения, - ворчит Хэ Сюань, поглядывая на друга.       Хуа Чэн, хихикнув, пристёгивается и вновь обращает внимание на Се Ляня, который светится как звезда на новогодней ёлке, изо всех сил стараясь смотреть на дорогу, а не на пассажира рядом. Саньлан ведь и подумать не мог, что друзья преподнесут ему такой сюрприз, он так хочет обо всём расспросить Се Ляня, хочет узнать, как тот поживает, нравится ли ему новый дом, как у него дела на работе, как там у него на лич…то есть, как ему экранизация пятого гира Луффи в бою с Кайдо и ещё много-много всяких мелочей, которые ему не терпится услышать. Он копил эти вопросы все десять лет, но сейчас он не может вымолвить ни слова, молча наблюдая за каждым движением своего водителя, который в один момент не выдерживает. — Ты вот-вот дыру во мне прожжёшь, - смеётся Се Лянь, мельком взглянув на Хуа Чэна. Парень даже немного смущается, услышав это замечание, но оторваться от друга не может, любуясь им, как какой-то величественной достопримечательностью. — Гэгэ, ты очень красивый, - выпаливает Хуа Чэн, совсем не жалея, что произносит эту фразу так сразу.       Се Лянь чуть ли не подпрыгивает на месте, радуясь тому, что сейчас на светофоре красный, иначе, он бы точно в кого-то влетел. — Ёп твою мать, - тихо ругается откуда-то сзади Хэ Сюань, стыдливо прикрывая глаза ладонью. — Ой, а как сам с Цинсюанем лобызаешься у всех на виду! Кстати, где этот твой котик-зайчик-солнышко? – подначивает друга Хуа Чэн. — Для тебя старается, какую-то хуйню надув… — Тихо! – шикает Се Лянь, понимая, что Хэ Сюань вот-вот испортит сюрприз. — Саньлан, остальные ждут нас на месте, по поводу торжества лучше вопросов не задавать, всё равно мы тебе ничего не расскажем.       Хуа Чэн снова улыбается, подмечая, каким серьезным стал Се Лянь за последние годы, он ведь запомнил друга совсем другим, ему не верится, что такой звонкий балованный мальчик теперь такой взрослый и серьёзный мужчина, который, прости Господи, украл его в день его рождения.

***

—С днём рождения! – верещат втроём Ши Цинсюань, Фэн Синь и Му Цин, взрывая разноцветные хлопушки.       Се Лянь не на шутку пугается, услышав хлопки, и едва ли не заваливается назад в дверной проём, но Хуа Чэн ловко подхватывает его за талию, не позволяя тому упасть. Се Лянь наконец-то при свете смотрит тому в глаза и налюбоваться не может, вот угораздило же мальчишку родиться таким красивым! Теперь, кажется, Се Лянь понимает Саньлана, когда тот засматривался на него в машине, потому что он и сам теперь глаз от парня напротив оторвать не может. — По-моему, мы тут лишние, - смеётся Фэн Синь, вытаскивая из волос Му Цина разноцветные конфетти.       Се Лянь, покраснев с ног до головы, спешит отцепиться от Хуа Чэна, но у того другие планы, и он, не убирая руки с талии друга, обращает внимание на гостей и на украшения в коттедже, над которыми они хлопотали. — Обалдеть, это всё для меня? – удивляется Хуа Чэн, замечая множество гелиевых шаров в черных серебряных цветах на фоне блестящей фотозоны в той же цветовой гамме. — Спасибо, мне правда приятно. — Да не пизди, этот твой чубзик тебе куда больше понравился, - фыркает Му Цин, заметив некое замешательство на лице Се Ляня. — А драка входит в план мероприятий сегодня? – уточняет Хуа Чэн, не переставая улыбаться.       На самом деле ему и правда очень приятно, но этим всем людям приятнее куда больше – они наконец убедили Хуа Чэна прийти на собственный день рождения, который они пытались закатить ему последние несколько лет. Се Ляню же было крайне неловко в этой всей обстановке, он ведь, считай, палец о палец не ударил. Ну помог он ребятам тур найти и купить по скидке, ну вытащил он Хуа Чэна из дома, ну привёз его – большое дело что ли? Вот другие ребята коттедж нашли, украсили его, стол подготовили – тут усилий явно не на 3-4 часа. — Остальные опаздывают, я предлагаю пока поделиться впечатлениями о предстоящей ночи, - оповещает Ши Цинсюань, протягивая бокал с коктейлем имениннику. — Я вот два раза со стула упал, пока вешал эту фотозону, Му Цин, конечно, делал вид, что пытался это предотвратить, но наблюдать за Фэн Синем с фартуком на голый торс оказалось для него интереснее, да я в принципе и не обижен, всего-то задницу отбил, но не суть…       В Цинсюаня летит раскрытая хлопушка, запущенная Му Цином, которая звонко стучит ему по голове, от чего парень заходится задорным хохотом, вовлекая в него всех присутствующих в доме.       Хуа Чэн впервые за последние несколько лет думает, что он действительно счастлив в эту минуту, когда слышит мягкий смех Се Ляня и видит его неподдельную улыбку. Он не замечает вокруг ничего, кроме своего ангела, который вновь за считанные часы стал центром его мира. Он уже и думать забыл о том, что у него сегодня день рождения, что сегодня его праздник. Наверное, останься Се Лянь рядом, каждый день будет для него праздником. Хуа Чэн не замечает, как друзья уводят его к столу, по пути завязывая ему глаза, что-то недовольно снова галдят друг на друга, но чувствует, как осторожно придерживает его за руку Се Лянь, боясь, что тот споткнётся о что-нибудь, пока ничего не видит. Фэн Синь стягивает с друга повязку, и тот видит перед собой изображение с проектора на экране и никак не может понять, что это такое. Какой-то непонятный документ с какими-то датами, его именем и, боже упаси, паспортными данными. — А чё сразу не рекламный щит? Это пропуск в МФЦ? Или прямиком в пенсионный? - смеётся Хуа Чэн, почёсывая макушку. — А ты там поразвлечься хочешь? - удивляется Хэ Сюань. — Не знал, что ты предпочитаешь постарше.       Фэн Синь взрывается громким смехом, сгибаясь пополам, Му Цин закатывает глаза, но улыбается, видя своё недоразумение таким счастливым. Ши Цинсюань тоже прыскает, пряча лицо в плече Хэ Сюаня, а Се Лянь поспешил заинтересованно рассматривать потолок, почувствовав некую неловкость. «Вообще-то да, предпочитаю», - скользкий взгляд на Се Ляня. — Хуа Чэн, наш дорогой и горячо любимый друг, мы давно знаем твои пристрастия, - издалека начинает Ши Цинсюань, приобнимая парня за плечи.       Се Лянь одёргивает руку, за которую он всё ещё держал Хуа Чэна, но тот не спешит отдаляться, крепче переплетая их пальцы, отчего сердце старшего делает бэкфлип, едва не выпрыгивая из груди. «Дуралей, каких поискать», - виновато опускает глаза в пол. — Да ладно, кто вам рассказал, что по ночам я плачу, слушая первый эндинг из Ван Пис? - отшучивается Хуа Чэн.       Се Лянь глаза выпучивает, ведь сколько себя помнит — это точно его собственное чуть ли не любимое дело. И угораздило же Саньлана с места попасть именно в карьер. — Вот треснуть бы того, кто тебя на эту Санту Барбару подсадил, - вздыхает Му Цин, цокая от недовольства. — Гэгэ не трожь! - восклицает Хуа Чэн, заслоняя собой Се Ляня, который и вовсе соображать не успевает.       Му Цин озорно пытается рассмотреть этого гэгэ, о котором без умолку трещал его друг с самого раннего детства, и понимает, что между этими двумя точно что-то происходит, только как-то всё…по-детски, что ли? — Да вы заткнётесь сегодня или нет? - ворчит Хэ Сюань, а затем разворачивается лицом к своему парню и, мягко улыбаясь, обращается уже к нему. — Продолжай, солнышко, он тебя слушает.       Хуа Чэн опешил от такой наглости и хотел уже было что-то сказать в ответ, но почувствовал, как Се Лянь невесомо погладил его по по кисти между большим и указательным пальцем, и как-то слова комом в горле застряли. Не хотелось растрачивать свою радость на какие-то козни. — Мы все тобой очень дорожим, даже мой ворчливый кочерыжка тебе всегда рад, - с укором поглядывая на Хэ Сюаня, говорит Ши Цинсюань. — Ты для нас правда многое значишь, ты для нас тоже семья, поэтому мы, как все твои старшие братья, посовещались и решили подарить тебе… — Кисточку для чистки пупка от катышек! - встревает Фэн Синь, протягивая другу вытянутую коробочку, напоминающую те, в которых обычно дарят ручки.       Все гости дома вопросительно уставились на Фэн Синя, который выглядел чересчур серьёзно, будто стоит сейчас перед президентом и даёт ему присягу. Парень открывает коробочку, и там действительно лежит кисточка, а на корпусе коробки гравировка «Чтобы не воняло бздою — воспользуйтесь скорее мною». Хуа Чэн заходится сильнейшим хохотом, переходя на рык какого-то подстреленного зверя. — Я щас буду ебашиться башкой об пол, - вздыхает Му Цин, потирая переносицу.       Хэ Сюань его понимает, ой как понимает — ну что за вздор? Как взрослые люди могут до такого додуматься. Ши Цинсюань нервно хихикает, поглаживает своего Хэ-сюна по голове, как бы успокаивая, хотя вовсе и не понимает, чего тот так дуется — ребятам же весело.       Се Лянь давит мелкий смешок в кулак, наблюдая за тем, как Фэн Синь и Саньлан сгибаются от смеха пополам, что-то выкрикивая друг другу, но никто не может понять их истерической речи, остаётся только наблюдать. — Я думал, ты пошутил, когда сказал, что подаришь мне это, - немного успокоившись, говорит Хуа Чэн. — Я когда-нибудь тебя обманывал? - спрашивает Фэн Синь, вытирая слёзы смеха. — Гэгэ, посмотри, он реально подарил мне кисточку для пупка! - восторженно, как маленький ребёнок, радуется Хуа Чэн. — Я смотрю, привычку радоваться всяким мелочам ты с детства не потерял, - замечает Се Лянь, слабо улыбаясь, вспоминая бывалое время. — Я всё ещё храню тот камушек, что ты нашёл! - восклицает Саньлан, тоже отдавшись воспоминаниям.       Ещё в первый год их знакомства Се Лянь, в качестве сувенира, привёз другу с моря кучу гальки, чтобы построить из неё и суперклея мини-домик, но один камушек они так и не использовали, Хуа Чэн забрал его себе домой, потому что он напоминал ему кораблик. Конечно, камень ничерта не был похож на кораблик, но ребёнок утверждал, что этот тот ещё фрегат. Так он до сих пор лежит у него на полочке с книгами как приятное воспоминание о детстве.       Се Лянь, наверное, последний раз так часто и искренне улыбался только в детстве, когда играл с Саньланом. И сейчас, видя уже это взрослое чудо перед собой, вновь не может сдержать улыбки, никак не осознавая того, что это действительно его маленький друг сейчас перед ним катается по полу от смеха при виде очередной глупой вещицы. Наверное, Се Лянь скупил бы ему все безделушки на свете, если бы тот был так рад каждой. — Хуа Чэн, если ты сейчас же не обратишь на своего старшего брата внимание, мы заберем твой подарок и уйдём отсюда, - угрожает Му Цин, с презрением поглядывая на именинника. — Всё-всё, я больше не буду, - чуть успокоившись, отвечает Хуа Чэн, стараясь принять невозмутимый вид.       Се Лянь вдруг засомневался в том, что Саньлану действительно нужен этот подарок. Вдруг он уже не хочет этот тур? В детстве он вообще мечтал стать пиратом и плавать по морям, может, тур по Америке для него что-то тоже за гранью фантастики? Сейчас ему снова стыдно за то, что он не додумался раньше связаться с другом, они ведь оба, очевидно страдали, и только Се Лянь мог что-то изменить, но не стал. Наверное, за это мужчина никогда не сможет себя простить. — Мы знаем, что ты у нас то ещё жиголо и на месте одном усидеть не можешь, поэтому этот подарок тебе под стать, - подходит наконец к истине Цинсюань. — На экране ты видишь билеты в Штаты и программа-тур по ним, пакуй чемоданы, летишь через месяц.       Хуа Чэн, который в это время потягивал коктейль через трубочку, едва не откусывает кусок от неё от неожиданности. Он по очереди таращится на своих друзей, потом снова на экран, наконец понимает, что там изображено и трясёт головой из стороны в сторону, как будто пытается избавиться от миража в пустыне. Его одновременно охватывает безумная радость и отчаяние. Да, он давно мечтал об этом путешествии, но только не в гордом одиночестве. — Обалдеть.., - шепчет Хуа Чэн, прикрывая рот рукой. — Спасибо.       Друзья наваливаются на него с объятиями, громко поздравляя его с исполнением мечты, и только один из них понимает, что он в замешательстве. — Компания, которая подготовила тур, акцентирует внимание в основном на молодёжные мероприятия, которые будут проходить во время твоего пребывания там, но, если ты захочешь что-то добавить в сет-лист, я дам тебе контакты, сообщишь ребятам, они учтут твои предпочтения, - объясняет Се Лянь, надеясь хоть как-то подбодрить друга. — Это…всё так неожиданно…я даже не знаю...как вас отблагодарить? – растерялся Хуа Чэн, потупив взгляд в пол. — Оторвись там по полной, дружище, и возвращайся к нам с новой тягой к жизни, - отвечает Фэн Синь, потрепав друга по волосам.       Хуа Чэн улыбается ему как-то…смущённо что ли? Му Цин звонко целует его в одну щёку, Цинсюань — в другую, даже Хэ Сюань, злючка-вонючка, и тот прижимает друга к себе, похлопывая того по плечу и, прости Господи, улыбаясь. Глаза Саньлана же никак не устают от Се Ляня, будто бы крича ему «ну что же я наделал?», и тот видит это послание, слабо, но очень искренне улыбается ему, как бы успокаивая, говоря, что всё хорошо. Он тоже хочет прикоснуться к Хуа Чэну, тоже хочет поймать его улыбку, адресованную только ему, и только он делает шаг в его сторону, как дверь коттеджа с грохотом открывается и ударяется о стену, чем привлекает внимание всех находящихся внутри. — Залезли, блять, хуй пойми куда, скалолазы ёбаные, моряки ебучие! Я вам, что нахуй, Колумб или Магеллан – путешествовать через три пизды на гору эту ебанутую? – восклицает появившийся на пороге Ци Жун, за спиной которого маячит Лан Цяньцю. — Я уж думал, в какой-то момент придётся вплавь пиздошить! Тут чёрт ногу сломит, пока дойдёт! — Смотри-ка, а у тебя две целы! – отвечает Му Цин, не спеша встречать опоздавших. — Тебе когда последний раз в твою ебучку смазливую прилетало? Я ж не твой муженёк, я тебе на твои доёбы щас как пиздану, полетишь в Зимбабве прямым рейсом без пересадок! — продолжает скалится Ци Жун, пока его спутник приветливо улыбается друзьям, пряча что-то за спиной. — Ну наконец-то, проходите! – решается прервать эту перепалку Цинсюань, поспешив навстречу к гостям.       Ци Жун, явно недоволен тем, что ему с Лан Цяньцю пришлось действительно долго добираться к этому месту по лютому бездорожью, но всему виной вовсе не выбор местности. Просто Ци Жун не захотел ехать по платной дороге, потому что: «Совсем ахуели уже, пидорасы ёбаные, сначала дороги платные, а потом что? За воздух платить? В пизду, я короткую дорогу знаю, Лан-сюн, вырубай нахуй свой навигатор, теперь я вместо него. Не переживай, разве я тебя когда-нибудь наёбывал?».       Проблема в том, что, да, наёбывал.       Лан Цяньцю, в принципе, было пофиг, как ехать, главное — прибыть вовремя, чтобы успеть поздравить именинника, но и этого не получилось. Сказать, что парень расстроился, поняв, что подарок Хуа Чэну уже вручён, — ничего не сказать, но, если честно, он понял, что всё пойдёт по одному месту в тот момент, когда Ци Жуна начало тошнить ещё в начале поездки. Ну, так себе старт, правда? Поэтому на выезде из города Лан Цяньцю поспешил в цветочный, чтобы захватить виновнику торжества букет белых роз, о любви Хуа Чэна к которым парень узнал совершенно случайно — подслушал какой-то очередной разговор друга со своим парнем, пока они оба были пьяные в стельку и орали на пролетающих мимо комаров. — Пидор ёбаный в жопу петух, я твой хоботок тебе в очко засуну! – верещал Ци Жун, хлопнув ужалившее его насекомое. — Да ладно тебе, шипы от роз больнее колются, - отвечал Хуа Чэн, опуская голову к коленям. — Каких, нахуй, роз? Чё ты высрал? — смеялся Ци Жун, продолжая отгонять комаров. — Беленьких, - сказал Хуа Чэн, мечтательно всматриваясь в небо. — Мои любимые, между прочим!       Были ли эти пьяные бредни правдой – хуй знает, но розы уже куплены и деть их некуда. Поэтому сейчас Цяньцю с широкой улыбкой от уха до уха протягивает этот букет Хуа Чэну, который не знает, плакать ему или смеяться.       Сегодня что, день подарков, напоминающих ему о гэгэ?       Прости Господи, очередной флешбек, на этот раз короткий, честно. Се Лянь, будучи мелким озорником, частенько подворовывал белые розы из сада своей мамы и отдавал их Саньлану, чтобы тот дарил их своей, заглаживая вину после очередной проказы.       Хуа Чэн принимает букет, благодарит всех друзей ещё раз и, наконец, все собираются и идут к столу под очередную потасовку Му Цина и Ци Жуна.       Ночка обещает быть очень запоминающейся.

***

— Да ну, ёпт вашу мать, ну как вам ещё объяснить-то! – возмущается Хэ Сюань, смотря на своих напарников по команде в Элиас.       Фэн Синь, Му Цин и Ши Цинсюань вопросительно уставились на друга, который всё никак не может показать и объяснить им слово «душа», но внезапно в голове что-то щёлкает. — А, точно! У тебя Му Цин так в телефоне подписан! – тыкая пальцем на Фэн Синя, кричит Хэ Сюань. — Душа моя? – переспрашивает Фэн Синь, вопросительно смотря на друга. — Да! – восклицает тот, замечая, что их время вышло.       Градус вечеринки достиг отметки игр, они с трудом остановились на Элиасе, потому что одному нравится Мафия, второму Бункер подавай, третий, он же Ши Цинсюань, вообще Твистер притащил. Решили пока что начать с самого простого, но как оказалось, для многих и эта затея показалась нелёгкой.       Ход идёт к другой команде, в которой объединились остальные гости коттеджа, и в этот раз на объясняющую сторону встаёт Се Лянь, который, немного выпив, всё же расслабился в относительно новой компании. Сразу же мужчине выпадает слово «иллюминатор», объяснение к которому он находит незамедлительно. — Окошко в самолёте маленькое такое, - быстро тараторит Се Лянь, жестами рисуя овал. — Иллюминатор! – быстро ориентируется Цяньцю. — Круто, молодец! – отвечает Се Лянь, перелистывая на новое слово. — Большой, с контейнерами, плавает! Грузовой корабль! — Сухогруз! – подключается Хуа Чэн. — Какой нахуй сухофрукт? – злится Ци Жун, закинув ноги на колени Лан Цяньцю. — Нормальные слова сегодня будут? — Все наши детские мечты мы объединим! – начинает петь Се Лянь, смотря в глаза Хуа Чэну. — Пускай ведут нас за собою, словно.. — Карта! – догадывается Саньлан, аж подпрыгнув на стуле, пока Се Лянь переключается на новое слово.       Ещё одна любимая песня из детства — первый опенинг из Ван Пис. — А чё ты только ему понятным языком объясняешь? – снова возмущается Ци Жун. — Я вам, чё тут нахуй, третье колесо? — Повтори! – просит Се Лянь, ткнув пальцем в Ци Жуна. — Последнее слово, что ты сказал, повтори! — Колесо? – переспрашивает тот. — Оно, да! – отвечает Се Лянь.       Из телефона раздаётся звук, характеризующий конец раунда. На экране отображается таблица всех ответов команд, по которой можно выяснить, что победила команда Хуа Чэна, чему все четверо оказываются несказанно рады, будто только что выиграли какой-то денежный приз. — Да потому что ваш Элиас очень скучный, и вы тоже скучные, - фыркает Му Цин, неизвестно откуда достав какую-то коробку с карточками. — Теперь вы играете по нашим правилам.       Все обращают на него внимание, рассматривая чёрно-жёлтую коробочку, из которой парень достаёт стопку карточек и кладёт их в середину стола рубашкой вверх. Затем Му цин хватает пустой бокал и вливает в него по несколько миллилитров алкоголя из каждой бутылки, что у них есть, таким образом там получается коктейль из водки, джина, апероля, текилы, бейлиса, вермута, виски и игристого. Смесь, не говоря уже о вкусе, и на вид жуткая до такой степени, что все парни за столом нервно скривились, не понимая на кой чёрт Му Цин это делает. — Сейчас каждый из нас, начиная с Хуа Чэна, берёт по одной карточке, на которой написано задание. Если вы согласны выполнить его, то оставляете карточку себе, если нет, пьёте бокал любого напитка со стола и скидываете карту, допустим, на угол стола. В конце игры, когда карт не остаётся, вы считаете карты, которые оставили себе. Проигравшим считается тот, у кого меньше всего карточек. Соответственно, он пьёт тот отвратный коктейль, что я только что намешал, так что выполнять задания в ваших интересах, - объясняет Му Цин, поглядывая на друзей.       По столу разошлись возгласы по типу «а что ж мы вечер сразу с этого не начали?», настолько всем понравилась идея Му Цина. Хуа Чэн потянул карточку и принялся зачитывать задание вслух: — Угадайте цвет нижнего белья каждого из игроков.       Ци Жун звонко захохотал, стукнув кулаком по столу для убедительности, чем привлёк внимание именинника. — Так, ну этот вообще без трусов, - начинает высказывать свои догадки Хуа Чэн, пристально смотря на друзей.       Все сидящие за столом давят смешки, заметив замешательство на лице Ци Жуна, но возражать он не стал, видимо, ответить ему было нечего. — У Цяньцю здесь самые брутальные трусы, я думаю, они чёрные. Мне даже кажется, что ты из тех людей, которые их гладят, - высказывается Хуа Чэн, поглядывая на друга. — Ну, а что? Такой кайф, когда тёплыми их надеваешь, - не спешит отнекиваться Лан Цяньцю, чем снова вызывает волну смеха. — Цин, Синь, я думаю, у вас парные, - предполагает Хуа Чэн. — Типа чёрные и белые? – приподняв одну бровь, спрашивает Фэн Синь. — Типа на твоих написано «я сосал», а у Му Цина — «меня ебали», - спокойно отвечает Хуа Чэн, быстро взглянув на Се Ляня, который в этот момент чуть не подавился вермутом.       Тут уже все не выдерживают и снова заливаются хохотом, Му Цину, вроде бы и хочется как-то ответить другу, но атмосферу портить не было желания, к тому же чего тут стесняться – ну было и было, чего уж теперь языком чесать и оправдываться. — Вот я, без брехни, сам не помню какого цвета на мне трусы, - вклинивается в разговор Хэ Сюань, до которого дошла очередь. — У тебя батины семейники в клеточку, возможно, дырявые, - догадывается Хуа Чэн, вновь вызывая волну хохота в комнате. — А ну, покажи! – воодушевляется Цинсюань, оттягивая край джинс мужчины. — Неправда, у него серые «Calvin Klien», я недавно их дарил! — Боюсь предположить, какие он подарил тебе в ответ, - отвечает Хуа Чэн прищуриваясь, будто сканирует. — Тут однозначно кружевные с бабочкой на попе. — А ты не завидуй! Ты только скажи, мы и тебе такие подарим! – смеётся Ши Цинсюань, не решаясь сказать, что друг частично угадал.       Хуа Чэн поглядывает на Се Ляня, пришла его участь в этой битве труханами, но, как назло, сейчас в голове Саньлана пусто, он просто не может думать о мужчине в таком смысле. — Ну, тут сложно, я согласен, - встревает Фэн Синь. — Да ладно вам, у меня трусы-парашюты, чтоб, если самолёт упадёт, я мягко приземлился, - сам решает прервать паузу Се Лянь.       Три секунды томительного молчания, после которого Ци Жун начинает хохотать, как умалишённый, а за ним и все остальные, явно не ожидавшие такого ответа от спокойного, тихого и милого Се Ляня. Хуа Чэн тоже заливается смехом, смотря на мужчину перед собой, который готов хоть весь вечер подобного рода шутки травить, если Саньлана это будет так веселить.       За игрой никто не замечает, как летит время. Боясь умереть от бомбезного коктейля Му Цина, все гости выполняют задания на карточках, какими бы глупыми они ни были. Ци Жун, например, ползал как гусеница вокруг стола три круга, Лан Цяньцю пришлось надеть носки на руки и сидеть так до конца игры, Му Цину досталась карточка с заданием: завязать ему глаза, а остальным гостям - класть на его стул что-нибудь, а тот, садясь на это, должен угадать предмет. Фэн Синь, естественно, положил руку и ухватился ею за бедную задницу Му Цина, которая в этот вечер и так уже пережила много «приключений».       Самому же Фэн Синю досталось задание прочесть страницу из любой книги самым сексуальным голосом, который он только мог изобразить. Книг в коттедже не оказалось, и тогда все гости услышали самое сексуальные зачитывание состава освежителя воздуха, которое они когда-либо слышали.       Ши Цинсюань, благодаря карточке, позвонил в поддержку KFC, спрашивая, где ближайший Бургер Кинг, на что оператор на линии посоветовал ему туда больше не звонить. Хэ Сюань вытянул карту, в которой говорилось о том, что игрок напротив должен сделать ему макияж. Напротив оказался Ци Жун, Цинсюань даже пожертвовал своей косметичкой ради такой забавы. Ци Жун, разумеется, умел краситься, но сейчас ему не хотелось стараться, хотя, сделать такой убогий макияж продавщицы «тёти Гали» в продуктовом, надо потрудиться. На веках Хэ Сюаня красовались ярко-голубые тени, розовые стрелки, а на ресницах комками слиплась фиолетовая тушь. На скулах самый кривой контуринг из всех каким-то коричневым стиком, хайлайтер на 1000 тонов темнее тона кожи мужчины, зато блистает как! Губы, конечно же, в красной матовой помаде, откуда она вообще взялась в косметичке Цинсюаня?       Се Лянь без всяких опасений вытягивает свою карту, будь, что будет, сегодня уже можно ни о чём не думать. — Спойте песню, которую вам загадает игрок слева, - зачитывает он, понимая, что слева сидит Хуа Чэн. — Саньлан, принимаю заказы.       Тот улыбается, пытаясь сосредоточиться, и тут в его голове что-то щёлкает. Он хватает небольшую колонку с тумбы, затем Се Ляня и выбегает вместе с ним к берегу моря, босиком несясь по песку. — Это чё за нахуй? – возмущается Ци Жун, смотря вслед друзьям. — Давайте просто понаблюдаем, - предлагает Ши Цинсюань, шире открывая окно, чтобы не только видеть, но и слышать, что будет происходить. — Наш Хуа Чэн весь вечер глаз с него не спускает, кажется, будет что-то очень интересное.       Се Лянь не совсем понимает, что хочет от него Саньлан, но всё равно несётся за ним. Даже если тот утащит его в воду, он всё равно побежит, но Хуа Чэн останавливается в нескольких сантиметрах от моря, положив колонку куда-то под ноги, из которой начала доноситься знакомая мелодия. — Умоляю, скажи, что ты помнишь текст, - шепчет Саньлан, который, кажется, всю жизнь мечтал, чтобы вот так стоять у моря рядом с Се Лянем. — Я тебе помогу. — В детстве я воображал часто карту сокровищ, - начинает напевать Се Лянь, отчего Хуа Чэн чуть ли не подлетает к небу, закружив друга в объятиях. — Островов дальних берега, океан суровый.       Тот самый первый эндинг, о котором Хуа Чэн шутил в начале вечера. Та самая песня, которую они пели в детстве после каждой просмотренной серии, отчего по всему телу бежали мурашки. И сейчас, спустя столько лет, Хуа Чэн держит в руках своё самоё драгоценное сокровище. — Я представлял, как буду плыть в поисках приключений, - не сдерживается и тоже начинает петь Хуа Чэн, заметив такой родной и тёплый блеск в глазах напротив. — Чтоб отыскать раньше всех дивный край моих грёз.       Далее идёт проигрыш, во время которого Хуа Чэн и Саньлан, как в каком-то сопливом фильме, позабыв обо всём на свете, медленно танцуют, немного шагнув воду, не боясь замёрзнуть, ночь на дворе как никак. Се Лянь кружится вокруг выставленной вперёд руки Хуа Чэна, как принцесса на сказочном балу, но он правда счастлив в этот момент, он будто бы снова маленький, солнце яркое, мама опять сильнее всех в мире. — Только сейчас я понимаю всё куда серьёзней, - продолжает Се Лянь, почти вплотную подойдя к другу. — Если случится, мир встанет на моём пути, - протягивает в ответ Хуа Чэн, с неподдельной любовью глядя на своего спутника этой ночью. — Память, наивного мальчика образ воскреси. — Образ чудной сказки, веры в чудеса, - громче поёт Се Лянь, которого буквально распирает от чувств прямо сейчас, он не знает, куда себя деть, и только крепче прижимается к Саньлану, обнимая того за шею. — Пробуждающей сердца, - вдвоём завершают они, слыша аплодисменты и улюлюканье друзей, которые едва не вываливались из окна, рассматривая всё происходящее.       Хуа Чэн бы и дальше нежился в таких долгожданных объятиях, но он предпочёл оттащить Се Ляня от толпы зевак куда подальше, чтобы остаться с ним наедине, а то Ци Жун уже начинает визжать всякие непристойности типа «ну пососитесь вы уже!». — Я так скучал по тебе, - выпаливает Хуа Чэн, как только они пропадают из поля зрения друзей. — Я тоже, - сразу отвечает Се Лянь, держась с другом за руку. — Прости, что ни разу не связался с тобой за эти годы. Я был уверен, что ты меня забыл. — Никогда, ни за что на свете я бы не смог забыть единственного человека в своей жизни, который подарил мне столько счастья, - с некой горечью в голосе лепечет Хуа Чэн, положив ладони на щёки Се Ляня. — Не надо сейчас говорить, что я был глупым маленьким ребёнком, который ничего не понимал. Всё я прекрасно знаю, знаю, что тогда чувствовал и что чувствую сейчас. Когда ты уехал, от меня будто пол тела оторвали и в море выбросили, настолько невыносимо было жить. Дни все в какую-то серую массу превратились, я жил одними воспоминаниями о тебе, каждый раз представляя себе момент нашей встречи. Я безумно благодарен тебе за то, что ты сейчас со мной, это правда самый лучший подарок из всех возможных. — Я сделал тебе невероятно больно, а у тебя хватает сил благодарить меня? – не верит своим ушам Се Лянь, виновато улыбаясь. — Саньлан, милый, что я сделал, чтобы заслужить тебя? — Почему вину за наше расставание ты берёшь на себя? Ты здесь ни при чём, всему виной только наши родители и их забота с гиперопекой напару, - отвечает Хуа Чэн, прикоснувшись лбом ко лбу Се Ляня. — Гэгэ, ты поступил правильно. Сколько можно было терпеть такое отношение родителей к тебе? Я очень горжусь тобой за то, что ты не побоялся сделать этот шаг. Разве тебе не нравится то, как ты сейчас живёшь? Разве ты хотел жить по их правилам?       Тут уже Се Лянь едва не плачет, медленно мазнув губами по тёплой щеке Хуа Чэна, отчего тот, шумно вдыхая морской воздух, зарывается пальцами в его волосы, поглаживая по затылку. — Я полюбил тебя, - вырывается всхлип у Се Ляня, который вот-вот расплавится от этой близости. — Полюбил, как брата, как близкого друга, чувствовал за тебя ответственность, боялся, что могу научить тебя чему-то плохому или, наоборот, не рассказать что-то полезное, когда эти знания будут тебе необходимы. Я просто хотел подарить тебе радостное, беззаботное детство, а вместе с ним я отдал тебе частичку себя. И теперь, спустя столько лет, находясь в тысячах километрах от тебя, я понимал, что ты мне ближе, чем кто-либо когда-то был, потому что только с тобой я мог ни о чём не думать, только с тобой мог быть собой, только с тобой я мог жить. — Счастье моё, - обращается Саньлан к Се Ляню, вновь смотря в его глаза. — Я могу ответить тебе тем же самым, но зачем теперь-то слёзы лить и терзать себя? Уже всё закончилось, я здесь, рядом с тобой, и я по-прежнему люблю тебя и буду любить, что бы ни случилось.       У Се Ляня сердце в пятки уходит от услышанного, тело мигом в дрожь бросает и вовсе не от холодной воды под ногами, а от того, что он просто переполнен эмоциями сейчас, которые неконтролируемо выливаются через край — настолько он не ожидал услышать подобное заявление спустя столько лет от человека, который ни на день не покидал его сердце и разум за время их разлуки. — Мне так стыдно, - шепчет Се Лянь, уткнувшись носом в чужую шею. — Почему я раньше к тебе не вернулся? Для чего нужно было столько ждать и изводить тебя? Я понимаю, что, если бы Цинсюань не пригласил меня в этот чат, меня бы сейчас здесь не было, я бы ни за что не догадался о том, чтобы увидеться с тобой снова. — А если бы я в тот день всё-таки сбежал с тобой, то нам бы и не пришлось расставаться, да что уж там — если бы я не раздавил капот машины твоего отца, наши родители не запретили бы нам общаться, - перечисляет Хуа Чэн, бережно поглаживая Се Ляня по голове. — Это не твоя вина, слышишь? Ты пострадал не меньше, чем я, так что я предлагаю забыть эти десять лет, как страшный сон, который больше никогда не повторится. — Мой мальчик, какой ты уже взрослый, - вырывается у Се Ляня, когда он поднимает взгляд на парня. — Я так тебя люблю.       Хуа Чэн смущённо смотрит в глаза напротив и зацеловывает каждую слезинку на родном лице, а после губами ловит адресованную ему улыбку, касаясь осторожно, будто бы боясь навредить. Се Лянь поддаётся ближе, ладонями поглаживая щёки Саньлана, отвечает на этот полный ярких и нежных чувств поцелуй, который едва ли не валит его с ног. Се Лянь готов поклясться, что ничего лучше он никогда не испытывал, что если ради этого нужно было ждать десять лет, он готов ждать ещё столько же, лишь бы вновь поймать поцелуем эти губы как цветы с ароматами весны.       Они не знают, сколько они так простояли, целуясь на морском побережье, но к реальности их вернул чей-то недовольный визг, который чем-то даже напугал Се Ляня. — Кажется, они продолжили играть без нас, - заметил приближающегося к берегу Фэн Синя Хуа Чэн.       Фэн Синь с разбега прыгает в море, пока Му Цин, ругаясь, бежит за ним в надежде остановить. — Ты совсем сдурел, осёл?! – возмущается Му Цин, не решаясь шагнуть в воду за парнем. — Вылезай сейчас же, ты пьян! — Постоянно на меня наезжаешь! А вот возьму и уплыву от тебя! – с некой досадой в голосе отвечает Фэн Синь, ныряя в воду с головой. — Это несмешно! – продолжает негодовать Му Цин, начиная немного дрожать от страха. — Выходи из воды, пожалуйста! Я не умею плавать, я не смогу тебе помочь! Се Лянь вздрагивает, услышав, что Му Цин вот-вот заплачет и спешит нырнуть в воду за Фэн Синем, но Хуа Чэн не даёт ему вырваться из объятий. — Не переживай, это у них брачные игры такие. Иди ко мне, - успокаивает он Се Ляня, нежно целуя в лоб. — Лучше им в этом не мешать, сами разберутся. — А-Синь, родной, мне страшно! – срывается на плач Му Цин, шагая в воду. — Прошу тебя, вылезай!       Фэн Синь же уже давно вылез неподалёку от новообразовавшейся сладкой парочки, да так завис, наблюдая за ними, что совсем пропустил мимо ушей возглас Му Цина. В реальность же его возвращают громкие звуки брызг, и тот мгновенно понимает, что не умеющий плавать Му Цин нырнул за ним в воду. Фэн Синь в считанные секунды оказывается рядом со своим напуганным парнем, который, дрожа как осиновый лист, цепляется к нему с объятиями на шею, усыпая его лицо поцелуями. — Живой! Нашёлся! – радуется Му Цин, откашливаясь от воды. — Дурачок ты мой, ты зачем в воду-то прыгнул? Я же пошутил, - виновато шепчет Фэн Синь, на руках вынося парня на берег. — А-Цин, котёнок, никогда так больше не делай. — Да как у тебя совести хватило так надо мной шутить! – возмущается тот, ударяя парня по плечу. — Я же люблю тебя больше всего на свете! Разве так можно? — Прости-прости-прости, - лепечет Фэн Синь, целуя Му Цина в уголок губ. — Я тоже очень тебя люблю, душа моя.       Му Цин плавится от поцелуев и не спешит ворчать дальше, но обижаться он точно будет ещё долго, однозначно одним только «прости» не отделается. Фэн Синь уносит его в коттедж, после чего слышится звонкий смех оставшихся парней внутри – не ночка, а сплошное цирковое представление. — И часто они так? – спрашивает Се Лянь, кивая в сторону ребят. — Всегда, - отвечает Хуа Чэн, посмеиваясь. — Хочешь так же? — Можно не надо? – хихикает Се Лянь, развернувшись лицом к Хуа Чэну. — Боюсь, у нас проблема посерьёзнее есть. Я живу у чёрта на куличиках, а ты здесь. Что делать-то будем? — Для начала советую тебе составить мне компанию в туре по Америке, а там разберемся уже. Может, нам так понравится, что мы там останемся жить, - предлагает Саньлан, любовно всматриваясь в родные глаза, что сейчас светятся неподдельным счастьем. — Я вот, будто чувствовал, что ты захочешь меня позвать, поэтому купил тебе билеты на даты своего отпуска, - отвечает Се Лянь, коснувшись носом к носу Хуа Чэна. — Правда до него ещё целый месяц, за который у меня около 10 рейсов. Через три дня мне надо лететь в Париж. — Гэгэ, я тебя десять лет ждал, думаешь, я месяц не потерплю ради счастливой жизни с тобой? – ухмыляется Хуа Чэн, коротко поцеловав Се Ляня. — Привезёшь мне сувенир из Парижа? — Конечно! – сразу соглашается тот, целуя в ответ. — Что тебе прихватить? — Один французский поцелуй, пожалуйста, - озвучивает своё желание Хуа Чэн, вгоняя Се Ляня в пунцовую краску. — Кажется, у меня есть несколько штук с собой, - смущённо отвечает Се Лянь, приближаясь к парню, вовлекая того в долгий поцелуй.       Хуа Чэн, явно (не)ожидавший такого поворота, подхватывает его и осторожно кружит на руках, до мурашек радуясь тому, что дожил до этого дня. По всему телу разливается что-то невероятно тёплое и сладкое, заполняя каждую клеточку. Саньлан знает, что это такое, он, наверное, соврёт, если скажет, что не ждал этого, он ещё как ждал, днём и ночью представляя себе момент встречи со своим долгожданным гэгэ, которого совсем не хочется отпускать ни на секунду сейчас, чувствуя тепло от его любви даже в воздухе рядом с ними. Да и в самом Хуа Чэне этой любви хоть отбавляй, даже это море под ногами точно не сравнится с масштабами его чувств, что копились в нём годами. — Давай не будем к ним возвращаться? – предлагает Хуа Чэн, на секунду оторвавшись от любимых губ. — Это, наверное, некрасиво по отношению к ним. Они так старались, готовя для тебя этот праздник, - виновато оглядываясь на коттедж, рассуждает Се Лянь. — Не пойдём? – уточняет Саньлан, спеша снова целоваться. — Не пойдём, - отвечает Се Лянь, вовлекая того в новый сладкий поцелуй.

***

Ши Цинсюань переименовал чат в «счастливчики-женатики» Ши Цинсюань добавил в чат пользователей Хуа Чэн, Ци Жун, Лан Цяньцю Ци Жун: И какого хуя нас раньше не добавили? Ши Цинсюань: Чтобы мы тут все не разосрались перед днём рождения А-Чэна Фэн Синь: Хуаляни, где фотки из Америки? Му Цин: Ты как мать чья-то, ей Богу Се Лянь: Мы приземлились! Саньлан очень устал после перелёта, поэтому кадры только такие       На экране всех участников чата появляется фотография, на которой на фоне терминала прилёта сонный, но даже слегка улыбчивый Хуа Чэн одним глазом смотрит в камеру, вторым — спит, а Се Лянь тем временем нежно целует его в щёку. Ши Цинсюань: Какие милашечки, я щас расплачусь Хэ Сюань: Ну, хоть на человека стал похож. Ши Цинсюань: Хэ-сюн! Прекрати! Ребята, вы оба замечательно выглядите! Желаю вам самого лучшего отдыха! Рассказывайте нам всё обязательно!!! Лан Цяньцю: Мы с Ци Жуном очень за вас рады, оторвитесь там по полной и за нас тоже! Ци Жун: Как ловко ты перевернул фразу «пидоры счастливые, как дать бы по этим моськам довольным» в «мы с Ци Жуном очень за вас рады» Фэн Синь: АХАХАХАХАХАХАХАХАХ Му Цин: Я ещё думаю, как эта гадюка может за кого-то радоваться Се Лянь: Всем спасибо за поздравления, надеюсь, когда-нибудь вы приедете сюда вместе с нами! Хуа Чэн: Гэгэ, конечно, приедут. Я уже всё решил, предлагаю свадьбу отмечать тут. Хорошая идея? Ши Цинсюань: ЧИИИИВООООО Се Лянь: Да, мне здесь нравится Хуа Чэн: Тогда, может, поженимся? Хэ Сюань: Ёп твою мать…