Совушка-совушка, подай-ка пёрышко!

***

      Многопрофильный лицей при КММ работает уже порядка пяти лет. Из него с большим успехом выпускаются те дети, что хотят посвятить свою жизнь науке, машиностроению, медицине и прочему… Но в последнее время в этом престижном учебном заведении стало происходить много громких прецедентов. Слишком много.       То подорвут лабораторию, то редкие материалы украдут, то запишут компрометирующее конкретного учителя видео и зальют в Сеть, чтобы все «поржали и лайков накинули». Это же всяко лучше «тупых танцев под кринжовую музыку». И подобных случаев становится всё больше, и более опытные учителя и завучи не совсем справляются. У них и так гора бумаг, а теперь их ещё больше стало…       Авантюрин всегда смеётся, когда его коллеги жалуются на злополучный девятый Кью на очередном педагогическом совете. Ну невозможно сдержаться, когда советник по воспитанию на повышенных тонах кричит: «Эти малолетние дебилы рано или поздно подорвут к херам лицей! Нам нужно что-то предпринять, иначе я начну крыть матами их родителей!» Заведующий по воспитательной работе, бледный дяденька лет сорока с лысой головой, лишь бормочет: «А потом нас будут крыть матами КММ-щики». «И покрывать хуями», — шепчет вслух физик, крутой дедулька лет шестидесяти, и рядом сидящий Авантюрин не сдерживается и хохочет во всё горло. «Как же жалко, что Веритаса нет, ему бы понравился этот театр абсурда», — думает уже в коридоре молодой специалист, куда его выгнали коллеги.       Веритас Рацио работает учителем в лицее с понедельника по среду, а с четверга по субботу преподаёт в физико-инженерном институте старшим курсам углубленные курсы по медицине, биологии, физике, естественной теологии и технике. А на первых курсах доктор Рацио преподаёт философию; но не оценивая студентов, а скорее воспитывая и наставляя. А это намного ценнее, чем оценки в итоговом табеле.       Когда Рацио сидит на кафедре мехмата и проверяет на ошибки очередную курсовую работу (купленную за бешеные кредиты и имеющую множество фактологических ошибок), ему звонит Авантюрин. Сначала почтенный преподаватель не отвечает на звонок, но после трёх вызовов решает ответить; вдруг что срочное. — Что тебе нужно, я на работе. — Веритас, о чём мы с тобой утром говорили? Я тебе напомню. Когда мы с тобой разговариваем по телефону, то ты опускаешь все вот эти свои бзики и говоришь со мной мягко и нежно. Как с милой девочкой-отличницей, которая ловит каждое твоё слово своим ртом… В общем, как будто я отсасываю тебе. — Ты только за этим мне звонишь? Чтобы напомнить о какой-то утренней чепухе невыспавшихся невежд? — Нет, нет, просто твоя интонация мне не понравилась, вот и всё… Так вот, Веритас. У нас тут трёхактная драма на педсовете, как ты любишь. Не знаем, как утихомирить девятый Кью. Нужна помощь специалиста. — Это те малолетние изверги, что довели Ронда-младшего до умопомрачения? — Пять баллов, мой хороший… Я тут по коридору хожу, но всё слышно же… Тебя хотят попросить провести у них математику. Кольридж устал быть «на хуе». — Хорошо, я согласен. Так можешь и сказать. Тему урока и дату пусть на почту напишут, мне некогда на звонки отвечать. — Вон как… Тебя когда ждать домой, Веритас?.. — Ближе к полуночи, как всегда. — У меня как раз завтра семь уроков… Заказать тебе покушать? — Да, пожалуйста. — Хороший мальчик!.. Не буду больше отвлекать. — До встречи, медок.       Авантюрин преподаёт алгебру и геометрию в старшей школе для классов социально-гуманитарной направленности. То есть без углублений в дебри. Его уже давно предупредили, что при неотложных обстоятельствах придётся заменять коллег, но после сверки рабочих планов стало ясно, что Авантюрина на замену поставить просто невозможно. 36 часов в неделю — максимум для предметника, а замена — лишний час… И прибавка к зарплате (и уголовная статья за превышение нормы рабочего плана). Старые учителя будут бурчать, что молодые получают больше них и начнётся очередная эпопея на три янтарных эры, кому это надо? Правильно: никому.       Поэтому коллеги, прямо на педсовете, нашли альтернативу. Гениальный Веритас Рацио, который спит по три часа в день на протяжении многих лет, точно не откажется от лишнего часа и прибавки к зарплате. Тем более он работает на полставки (и это прекрасно, потому что всех устроит его кандидатура)! И уж тем более его нет на рабочем месте! Таким образом, звёзды сошлись. И очевидно, что не в пользу доктора Рацио.       Но Рацио не жалуется, хотя некоторые очень этого ждут. Как и ждут, когда он сломается и отдаст лишние часы кому-то более зажравшемуся из коллег. Рацио ведёт у детей уроки биологии и химии. Он — единственный учитель химии в лицее, которого химико-биологические классы обожают и ненавидят одновременно. Ненавидят за строгость, но обожают за справедливость и пытливый ум. Дети верят, что в душе он добрый и милый, хоть и никогда не улыбается. А ещё Рацио умеет шутить, хоть и с каменным лицом (порой и буквально). Коллеги любят его за высокий профессионализм. К тому же доктор Рацио хороший дипломат; особенно когда дело касается общения с ведомствами КММ или родителями учащихся. Незаменимая шестерня огромного лицейского механизма… Которую буквально кинули в фазовое пламя.

***

      Когда Веритас возвращается, Авантюрин уже лежит на кровати, чтобы уснуть… Вскок с кровати, бег на носочках в кромешной темноте коридора и короткое объятье. Лёгкий поцелуй в подбородок (промах), разворот и снова бег, но уже по направлению к кровати.       На кухне, при свете напольного фонаря, жуёт лапшу быстрого приготовления гениальный доктор Рацио. Он также попутно изучает календарно-тематический план коллеги Кольриджа, у которого наблюдается сильное отставание со злополучным девятым Кью. — Ну ты идёшь спать или нет? — спрашивает Авантюрин из соседней комнаты. — Дай мне пять минут, — не отрывая глаз от таблицы отвечает Веритас. Слышится приглушённый натужный смех. В коридоре показывается силуэт Авантюрина. — Ты говоришь так каждый раз, когда я требую добавки… Кстати, а когда в последний раз мы с тобой уединялись, м? Полгода назад? — Не преувеличивай, Авантюрин. — Ну, учитывая твоё либидо, у тебя секса не было три недели, а учитывая моё, то у меня его не было полгода. — Никто не мешает тебе использовать вспомогательные устройства, мы это уже обсуждали, — наконец глаза Веритаса поднимаются и разглядывают Авантюрина. Скрещенные руки на груди, шёлковый халат на теле… — А я тебе отвечаю, что не получаю удовольствия от этих искусственных фрикций. Я тут же вспоминаю, как меня чуть не трахнули битой! Битой, Веритас! — Прости, я… Не хотел тебя задеть, медок, — доктор чуть поджимает губы и смотрит куда-то под себя, явно размышляя в своей гениальной голове какой же он временами мудак. — Ну что уж теперь, проехали… Я не заставляю, просто имей в виду, — Авантюрин показывает указательный палец, — я скучаю по тебе очень сильно. И если ты не исполнишь свой партнёрский долг в ближайшее время, то я пожалуюсь руководству КММ, что ты не оказываешь мне должную моральную поддержку как доктор… А дальше ты сам знаешь. — И снова эти манипуляции, — губы Веритаса расплываются в ухмылке, — да, я тебя понял… И каков же дедлайн? — Хм, — Авантюрин деланно изображает задумчивое лицо, а затем пространно размышляет, глядя в потолок, — ты завтра уходишь на урок к девятому Кью, и мне почему-то кажется, что с вероятностью в семьдесят пять процентов с тобой может что-то случиться, поэтому давай дедлайна я ставить не буду… У меня сегодня был хороший день, — и затем мило улыбается, невольно прищуривая глаза; мимическая привычка.       Веритас закатывает глаза и тем не менее улыбается. Встаёт с места, откладывая планшет, и тянет руки к талии Авантюрина, чтобы обнять. Оба крепко обнимаются и шепчут друг другу что-то только им двоим понятное; определённо комплименты. После своеобразного ритуала партнёры идут в спальню… И спокойно ложатся спать в обнимку. Сил на любовь нет никаких.

***

      Авантюрин просыпается по последнему будильнику из всех десяти имеющихся на его телефоне. Веритаса, конечно же, уже и дух простыл: пробежка, завтрак, уход на работу в лицей… Вдобавок ко всему прочему дежурство у входа, чтобы проверять внешний вид лицеистов. А то в последнее время дети, откровенно говоря современным языком, «забили болт на форму».       И не успевает Авантюрин ещё приехать в лицей, как его телефон начинает разрываться от звонков завучей и коллег. После седьмого звонка молодой специалист начинает настораживаться. — Алло, мэм Лавлейс, я уже еду. — Доктор Рацио!.. — лишь вырывается из уст завуча научно-методического отдела, и этого хватает, чтобы Авантюрин… Засмеялся. Он знал, что что-то должно было сегодня произойти именно с Веритасом. Интуиция, чистая математическая случайность… — Ему сорвали урок? — Трудно описать… Приезжайте скорее! — Спешу насколько это возможно, только сознание не теряйте, вы нам ещё нужны! — но вызов был сброшен уже на слове «спешу», поэтому остальную часть фразы Авантюрин сказал сам себе.       На первом этаже подозрительно тихо. Младшие классы, видимо, в столовой. На лестнице тоже никто не бегает, что удивительно, потому что даже во время уроков бывает такое, что кто-то из учеников выйдет да начнёт гоняться по лестницам и затем валяться прямо перед ногами других учителей (тем из них, кому удалось прийти в лицей позже, чем к половине девятого утра). Авантюрин же спокойно поднимается на третий этаж — в учительскую. Местная традиция: сначала ты идёшь не в свой кабинет, а в учительскую, чтобы проверить, не занята ли твоя обитель другим коллегой… Да и поздороваться с членами коллектива, если они там есть из-за окон в расписании.       Кольридж, Лавлейс, Джойс, Эдисон… Все четверо похожи на испуганных совят. У мадам Лавлейс даже глаза дёргаются по очереди. Коллеги с физико-математической кафедры лицея синхронно поворачивают головы в сторону Авантюрина, что как ни в чём не бывало улыбается и говорит в своей манере: «Доброе утро, коллеги! Мышата всё зерно пожрали?» — Ты был в сорок седьмом кабинете? — спрашивает Эдисон, тот самый классный дедок-физик. Даже он напуган до чёртиков в глазах. — Нет, зачем? Там химики сидят, — «не химики, Авантюрин, а дети, обучающиеся по химико-биологическому направлению», — невольно слышится в ушах противный скрежет госпожи Кюри, завуча по учебной работе. Конечно же ей неприятно: родственница великого учёного-химика (на самом же деле седьмая вода на киселе, и все об этом знают). — Там была алгебра у Веритаса… Какой же мрак, — комментирует Джойс, учитель астрономии и черчения, — Откуда у него столько мела с собой? — Каждый день он носит с собой минимум по двадцать штук. По два на один карман, — широко улыбается Авантюрин, добавляя про себя: «Жаль в трусах не носит. Больше патронов — убойнее сила!» — Он начал кидаться мелом в детей, что его не слушали, а потом кто-то из класса достал пистолет с преобразовывающим лучом, — поясняет дрожащим до невозможности голосом мадам Лавлейс, — ну и выстрелил… А потом дети повскакивали с мест и убежали из кабинета! — Еле остановили… Пришлось даже вызвать спецназ! — Авантюрин не выдерживает и хохочет во всё горло. Даже великий и могучий Веритас Рацио не в силах совладать с подростками… — Ну и где же Веритас сейчас, господа? — А пойди и посмотри!.. Если подпустит ещё, — и Эдисон показывает окровавленную правую руку, поцарапанную когтями. — Подпустит, куда он денется… Держим курс на сорок седьмой кабинет!       А сорок седьмой кабинет буквально в семи шагах от учительской. Дверь открывается, и на Авантюрина тут же налетает фиолетовая птица. Она хлопает крыльями и визжит. Но когда понимает, на кого она собственно налетела, то прекращает нападение и как ни в чём не бывало садится на ближайший стол. Авантюрин даже закричать не успел, как и защититься. На него глядит огромная фиолетовая сова со знакомыми, осуждающими всё на свете глазами… Вернее сказать филин, потому что у птицы есть длинные перьевые «уши», подчёркивающие глаза и в целом взгляд существа. Но Авантюрин не орнитолог, посему думает, что перед ним непременно сова. Веритас Рацио в облике совы. Невероятное… И смехотворное зрелище. — Ну привет, красавчик… Мышей всех пожрал? — Угу-у, — был Авантюрину ответ. — Да, мне бы пригодилась помощь Менделя, но его в лицее нет… Он же биолог, знает, как твою речь понимать. — У-угу-у, — Рацио делает акцент на звуке «гэ», как бы говоря: «Да я сам себя не понимаю, отстань от меня!» — И что же нам делать, совушка моя?.. Как тебя домой везти?.. Единственное, что я знаю: тебе нужно мышей на ужин заказать… Из Фанху Сяньчжоу, может быть?.. — Ха-а-ха-а! — угрожающе раскрывает крылья Рацио и сужает глаза: «Никаких мышей я есть не буду!» — Не ругайся, бука. Я действительно не знаю, что делать.       В кабинет тихо заходят Эдисон и Лавлейс. Напряжённые, с каменными книгами в руках в качестве щитов. Рацио тут же щурится и клонит голову на бок; слегка переминается с лапки на лапку, невольно обнажая острые чёрные когти: «Я опасен, бойтесь меня!» Авантюрин лишь ухмыляется, думая про себя: «Мне угрожать бесполезно, я же буквально живу в логове с тобой, зверем таким». И не поспоришь ведь… — Присмирел что ли?.. Отлично… Можно я хоть мел соберу? — Хех, если он позволит, — кивает головой на птицу Авантюрин, затем размышляет вслух, — думаю, он понимает нашу речь… Мел для него дороже кредитов, особенно такой. Первый сорт, между прочим! Его доставляют из Тосты фиксированным комплектом. Пачка в триста штук стоит около трёхсот тысяч кредитов. — Что за чушь вы несёте, — фыркает Лавлейс не скрывая презрения. — Завидуете, мэм? — глумится Авантюрин, — Оно и понятно, с нашими-то зарплатами… — В таком случае рисковать не буду, — пожимает плечами Эдисон, — просто я боюсь, что уборщики их выкинут. — Ну вот я заберу Веритаса и пусть делают что хотят. Он ещё купит. Да, Веритас? — У-угу, — Рацио взлетает в воздух и садится на плечо Авантюрина, впиваясь когтями в пиджак и даже кожу. Зубы стискиваются от боли, обнажаются в натянутой улыбочке.       Но день не окончен. Нужно провести ещё шесть уроков, прежде чем отправиться домой… Когда Авантюрин входит в свой кабинет, то просит жестом Веритаса переместиться с его больного плеча хотя бы на стол. В конечном счёте гениальный филин садится на светильник над доской. Он как раз напоминает ветку, да и им редко пользуются. «Ну и пусть сидит, лишь бы не мешал… И дети не отвлекались», — думает про себя Авантюрин, начиная готовиться к урокам.       Старшие дети, будущие выпускники, лишних вопросов не задавали. Зашли, спокойно сели и стали готовиться к урокам. Но как только филин Рацио задвигал крыльями и зевнул, то старшеклассники перепугались. Они думали, что это какой-то декор в стиле авангардизма, но чтобы живая птица!.. «Не беспокоимся, продолжаем работу, ребята!» — на секунду отвлекается Авантюрин, и затем продолжает объяснять новый материал у доски.       Одна девушка из класса решила поиграть с филином в гляделки. Рацио её, конечно же, обыграл, но ученица не осталась в обиде. Она постоянно поглядывала на птицу, а под конец урока рискнула обратиться к почтенному питомцу учителя следующий образом: «Совушка-совушка, подай-ка пёрышко!» Класс не совсем понял, к чему это было произнесено, поэтому в недоумении молчал. — Это из сказки слова, — смущённо бормочет ученица. — О, я знаю из какой, — вспоминает один из одноклассников, — про сову Афины, да? — Да-да, именно! Афина часто просила у своей совы пёрышки, чтобы писать ими на пергаментах! — Сразу видно гуманитариев, — ухмыляется Авантюрин, искоса глядя на Веритаса, что и глазом не моргнул, — Совушка-совушка, спустись с небес на землюшку, дети хотят посмотреть на тебя поближе!       Рацио будто закатывает глаза, но всё же спускается и садится на стол. Вертит головой и смотрит на класс. «Нравится?», — спрашивает учитель и у птицы, и у старшеклассников. Дети кивают и улыбаются; шепчутся между собой и хихикают. Веритас затем смотрит на Авантюрина и щурит глаза в подозрении, мол, «каковы твои мотивы», но всё оказалось просто: на хвосте филина топорщится пару пёрышек. Учитель аккуратно вынимает из хвоста перья и кладёт их на стол, жестом предлагая взять девушке одно. Она была так рада, что чуть не закричала. «А господин Байрон получит перо, если в следующий раз домашку принесёт, ясно?» — улыбается Авантюрин, подмигнув ученику, что явно тоже хотел перо, но не заслужил его за работу на уроке.       В другом классе, чуть помладше предыдущего, тоже нашлись ребята, что обратились к Рацио тем же образом, что и госпожа Каслана (так звали ту ученицу-первооткрывательницу). Авантюрин на перемене успел вытащить ещё несколько пёрышек из хвоста доктора Рацио, потому решил раздавать их в качестве сувениров тем учащимся, что активно работают на уроках. И таким образом проходят все шесть уроков. Дети замотивированы пообщаться с гениальным филином, дисциплина практически не нарушается… Все в плюсе. На нескольких занятиях Веритас подлетал к детям, что отвлекались на посторонние дела, и взглядом угрожал поклевать или поцарапать руки, держащие телефоны под партой. Доктор Рацио остаётся учителем даже в облике филина.       Когда рабочий день подходит к концу, Авантюрин заходит в учительскую, чтобы поприсутствовать на очередном педагогическом совете. Рацио садится в самом тёмном углу кабинета, прикрывает глаза и начинает дремать. Филины же существа ночи, днём им спать положено. Но дети, увы, не позволили… Заседание было посвящено произошедшему с доктором Рацио и предполагало поиск решения возникшей проблемы. Но ничего толкового коллеги не смогли даже предложить. Весь педколлектив подавлен. КММ-щики прознали о ситуации и со дня на день проведут тотальную проверку… Спустя ещё несколько часов было решено, что Авантюрин забирает филина к себе (потому что остальным птица просто не доверяет и не даётся), но при условии, что его придётся всё равно приводить в лицей каждый день. Учитель биологии Мендель вызвался искать антидот, чтобы обратить доктора Рацио обратно в человеческий облик как можно скорее.

***

— Да дай ты мне, блядь, поспать! — вскрикивает Авантюрин; он пытается хотя бы подремать после тяжёлого дня (недосып дело такое), но настырный филин тычется клювом в лицо молодого человека. — Угу-у-у! — долго выдыхает филин, пытаясь сказать, что он тоже зол. Его же не кормят! — Лучше бы ты так приставал ко мне когда я тебя хочу! — огрызается Авантюрин, вскакивая с постели, — Обнять, поцеловать, трахнуть в конце концов!.. — Ха-а-а-а-а! — птица визжит, раскрывая крылья и щуря глаза. — Хорошо, я понял. Прости меня, Веритас… Ты наверное есть хочешь. Пойдём, разведу тебе лапшички. — Угу, — оба как по щелчку пальца успокаиваются и идут на кухню кушать лапшу быстрого приготовления. Пока доктор Рацио пытается проглотить макароны, Авантюрин жуёт крабовый салат, сделанный на скорую руку ещё три дня назад. — Тебе бы мясца надо… Но мне так лень! Ещё тетради проверять, и мероприятие готовить… Как забавно: когда ты больше всего мне нужен, — Авантюрин чуть смеётся и свободной рукой поглаживает филина по спине, — ты не в состоянии помочь… Но думаю, что я справлюсь, куда деваться.       Веритас щурит глаза и неспокойно ёрзает на столе; будто ему не совсем приятно, когда его гладят по спине. Но когда Авантюрин убирает руку, то филин сам пытается подлезть под ладонь. Пальцы аккуратно проходятся по голове, перьям-ушкам. Птица прикрывает глаза и чуть-чуть посвистывает. Должно быть, Веритасу нравятся только прикосновения к голове. «Как и всегда. Ноги не трожь, попу не трожь, — думает про себя Авантюрин, широко улыбаясь, — как он не поймёт, что я люблю его всего, а не только лицо и мозги».       Затем добрых три часа Авантюрин проверяет горы тетрадей, а филин сидит рядом и наблюдает за происходящим. Телефон доктора Рацио разрывается от звонков. Никто не знает в чём дело. Тогда стали названивать Авантюрину. Когда звучит рингтон контакта Топаз, то молодой человек всё же отвечает. — Авантюрин, вы что, оба в клубе? Почему не отвечаете? — Я занят, Топаз, прости. А у доктора Рацио проблема. — Да? И в чём же дело? — Ну, он стал совой. Молодёжь сорвала урок и херанула в него лучом преобразования. — Какого хера?! — невольно прыснула со смеху Топаз. — Прости за выражение, но я не верю. — Прислать фотографию? — тоже посмеивается Авантюрин. — О да, давай. Покажу нашим, чтобы начальство отстало. Часы-то системные не работают… — Сейчас, подожди немного, — молодой человек ставит звонок на удержание и быстро фотографирует Веритаса, что мирно дремит рядом; отправляет в личные сообщения коллеге фото и ждёт реакции, — Ну, как тебе? Красавчик, правда? Похож? — Похож, похож, — в голосе Топаз всё ещё слышится нота сомнения, — жаль глаза закрыты… Характер всё тот же? — Да, он всё такой же бука, как и в жизни. — М-да, такие люди, как Рацио, никогда не меняются… И скоро он станет прежним? — Не знаю, Топаз. Никто не знает. Мой коллега ищет антидот. — Дави на этого коллегу как можно сильнее, чтобы быстрее работал. Алмаз в последнее время рвёт и мечет, ему срочно что-то нужно от Рацио. — Очередной гениальный проект под стать гениальным мозгам доктора? — О да, как всегда… В общем, прости, что отвлекла. Пойду работать дальше. — Хорошо. Удачи тебе, Топаз. — И тебе, Авантюрин. — У-угу-у-у-у, — Веритас открывает глаза и недовольно пыхтит. — Ты думал, что если совой станешь, то от обязанностей убежишь? — незлобно глумится Авантюрин, — без тебя весь механизм встал, понимаешь?.. Хо-хо, какой я пошляк сегодня, — игриво ухмыляется и начинает гладить филина по голове.       Доктор Рацио снова посвистывает от удовольствия, прикрыв глаза. В обычной жизни он бы так себя не вёл, нет. Он очень сдержанный на чувства… Но когда его домогается (в хорошем смысле) Авантюрин, то блок эмоций сходит на нет, и Веритас становится обычным человеком. И делает всё, что от него хотят и/или чего хочет именно он. «Это плата за борьбу с невежеством — заурядность», — обычно приговаривает Рацио скорее для самого себя, улыбаясь при этом.       Ночью Веритаса тискают как игрушку: щупают пальцами его крылья, лапы с когтями, любимые губы шепчут милости и пошлости попеременно. «У тебя даже крылья мускулистые, красавчик мой, — говорит с придыханием Авантюрин, — так и съел бы!» В это мгновение кажется, что филин закатывает глаза. Потому что не знает, как реагировать. «А будь я птицей ты бы тоже меня так тискал, м? Скажи хоть что-нибудь, совушка моя», — слышит шёпот филин и намеренно молчит. Он всегда так делает. Пальцы снова лезут потрогать лапы и то что между ними может быть. Вечерний урок анатомии. Авантюрин игриво ухмыляется, пытаясь уловить хоть какую-нибудь реакцию Веритаса. Филин прожигает взглядом то руки, то глаза извращенца; и тем не менее никак не реагирует. И так проходит полчаса. В конечном счёте оба устают и засыпают: один лёжа, другой сидя на лапах.

***

      Работники Корпорации межзвёздного мира, посетившие лицей для проверки, не могут поверить своим глазам, когда видят вживую доктора Рацио в облике филина. Топаз лишь прикрывает глаза и прикладывает руки ко лбу. Счетовод обнюхивает птицу и радостно хрюкает; признал друга. — А вы мне не верили, — ухмыляется Авантюрин. — Антидот всё ещё не сделан? — спрашивает одна из участниц группы Топаз. — Только второй день пошёл, господа. Результаты анализов не получены, орудие не найдено, — оправдывается учитель Мендель. — У вас есть ещё два дня, иначе за сгоревшие системные часы доктора Рацио придётся заплатить неустойку. Очень большую, — с расстановкой поясняет Топаз биологу, — а она вам точно будет не по карману. — Мы будем стараться уладить всё как можно быстрее, подруга, — мурлычет Авантюрин, поглаживая Топаз по плечу, — если тебе срочно нужно отчитаться перед Алмазом… То я готов сделать это за тебя. — Вас никто не отпустит из администрации, — говорит Мендель, скрещивая руки на груди, — вам нет замены на данный момент. — Значит после работы пойду. Вместе с доктором Рацио, конечно же. — Угу-у-у, — Веритас клюёт в бок Счетовода и свинка-копилка с визгом телепортируется позади Топаз. — За что ты его так, совушка моя? — мило приговаривает Авантюрин, начиная гладить Рацио по голове. — Это филин, — заявляет Мендель со свойственным ему занудным тоном. — Филины и совы, господин Мендель, являются совообразными. Так что для меня он совушка, — Веритас даже кивает на это. — Итак, коллеги, раз мы всё выяснили, то пройдёмте в кабинет администрации. Нам нужно проверить накладные. Простите, что отвлекли от работы, — Топаз кивает Авантюрину и уходит со своими подопечными из учительской. С ними уходит и Мендель; у учителя биологии сняли занятия, чтобы он мог найти антидот.       Через пару часов и несколько уроков Авантюрину сообщают, что совушку Афины (дети так обращаются к птице на уроках) придётся передать под ведомство Гильдии эрудитов, чтобы специалисты соответствующего профиля наблюдали за доктором Рацио и, следовательно, обратили его своими способами. — А за своеволие коллектив лицея должен заплатить штраф в размере пятисот тысяч кредитов. Так что в ближайшее время жди письмо счастья на электронную почту. Это между нами, — сообщает Топаз по телефону. — Спасибо за предупреждение, милая подруга… Скажи мне вот ещё что… А я смогу навещать Веритаса? — Зачем? — Да, действительно «зачем», — усмехается Авантюрин в трубку, — он мой муж. — Эм, нет. Вы всего лишь партнёры по общему проекту. — Ах, как же ты жестока, Топаз. Нет чтобы подыграть… — Я не знаю ваших игр с Рацио, у меня своих дел по горло… Если тебе так хочется быть рядом с ним, то иди на приём к Яполи. Может пропуск даст. — Спасибо и на этом, подруга. До свидания. — Угу.       «Прямо как сова ответила», — усмехается со своей мысли Авантюрин, отключая телефон. На него глядит Веритас. Филин ждёт приговора. «Забирают тебя, совушка моя», — еле шевелит губами молодой человек. Доктор Рацио поворачивает голову в сторону, словно прислушиваясь, а затем снова глядит на Авантюрина с явным недоумением: «Как это забирают? Я им не дамся!»       Дети ужасно расстроились, узнав о том, что совушку Афины забирают КММ-щики. Учащиеся обнимают филина, гладят по голове, оставляют записочки, шепчут прощания со слёзными глазами. Всего два дня, а птица уже так полюбилась ребятам…       Авантюрин вместе с сотрудниками корпорации привозит доктора Рацио в штаб Гильдии эрудитов. Птица ведёт себя спокойно, скорее даже хладнокровно; постоянно смотрит на партнёра и пытается глазами сказать ему всё, что думает о нынешней ситуации… Яполи лично осматривает филина вместе с лаборантами. Авантюрин стоит снаружи лаборатории, периодически поглядывает в окошко. Как щупают крылья и лапы, осматривают оперение, светят фонариками в глаза, раздвигают перья на голове и всматриваются в ушные раковины; будто никогда сов не видели. «Так вот что испытывают будущие подопытные кролики, когда их только привозят… Невероятно», — думает молодой человек.       Наконец выходит один из лаборантов, который сообщает, что доктора Рацио можно будет навещать два раза в день: рано утром (около пяти утра) и ночью (с двенадцати до двух). Предоставленные Менделем предварительные результаты анализов показывают, что доктор Рацио полностью здоров и пребывает в здравом уме. «То есть преобразовывающий луч не довёл его до состояния овоща?» — уточняет Авантюрин, не скрывая улыбки. Лаборант неуверенно кивает с натянутой улыбочкой, затем бормочет: «Такого гения, как доктор Рацио, вряд ли какой-то луч может сделать недееспособным». И то правда. — Знаете, учащиеся лицея очень скучают по совушке Афины… Можно будет как-нибудь устроить им экскурсию в ваш штаб? — Я скажу об этом господину Яполи, — обещает лаборант, — С вашего позволения… — Не буду больше мешать, до свидания.       Авантюрин возвращается в штаб Гильдии эрудитов в двенадцать ночи, чтобы посетить Веритаса. Филин читает книгу, странички которой листает правой лапой. Рядом лежат разные стопки. Чуть поодаль, в режиме гибернации, на подставке стоит лапка робота, которая в любой момент может помочь доктору Рацио либо переместить книгу, либо подать из контейнера еду. — Да у тебя тут прямо отель олл инклюзив, — восторженно присвистывает Авантюрин, оповещая таким образом Веритаса, что он пришёл. Филин даже не поворачивает голову в сторону пришедшего: так увлечён чтением. — Совушка моя, не соскучился? — Угу-у, — спокойно отвечает филин, искоса зыркнув на партнёра. «Нет, не скучал. Мы не виделись всего лишь двенадцать часов». — А я вот очень даже, — Авантюрин садится на стул рядом, всматривается в название книги, — «Бойцовский клуб»… С каких это пор ты читаешь постмодернистские романы? — Все бывшие в личной библиотеке доктора Яполи научные трактаты уже были прочитаны доктором Рацио, — оповещает голосовой помощник из-под потолка. — Может мне принести что-нибудь из дома, Веритас?.. «Так говорил Заратустра», «Теэтет», «Эристика»? — У-угу-у, — «Можно, приноси. Только спину не надорви». — Я могу направить запрос в сообщество Знающих, чтобы работники принесли данные трактаты доктору Рацио. Для соответствующего запроса нажмите на кнопки панели.       Филин забавно топает к лапке робота, около которой лежит панель с кнопками: «Отправить запрос» и «Отклонить запрос». Веритас нажимает правой лапой на первую кнопку. «Запрос отправлен. Ожидайте официального ответа в течение семи системных часов», — сообщает голосовой помощник. Птица возвращается на своё место и продолжает читать. Авантюрин с улыбкой наблюдает за любимым партнёром по общему проекту, и после семи минут такого наблюдения целует Веритаса в макушку и молча уходит. Он не замечает, как филин провожает его взглядом.       Пару дней Авантюрин не навещает свою совушку, но Веритас не в обиде. За это время он прочитал множество книг, которое не мог прочитать в обычные дни. Заслуженный, хоть и не запланированный отпуск.       Под руководством доктора Яполи были созданы четыре антидота; каждый прошёл нужную сертификацию. Первый препарат толковых результатов не дал, со второго у доктора Рацио началась аллергия: его крылья полностью облезли. Поэтому когда Авантюрин приходит наконец навестить партнёра, то начинает хохотать в истерическом микро-припадке. И даже фотографирует филина на телефон. Веритас, будучи не в настроении, царапает Авантюрина, кричит на него и в конечном счёте вырывается из своего вольера на волю: на своих длинных когтистых лапках буквально убегает из комплекса.       За подопытной птицей гоняются до полусотни человек… Авантюрин всё смеётся и не может успокоиться; даже слёзы льются из глаз. Ну невозможно не засмеяться, глядя на огромную сову с лысыми крыльями. Тем более которая бегает быстрее любого гепарда. Работники штаба Гильдии эрудитов прыгают на доктора Рацио, а он уворачивается как в замедленной съёмке, вдобавок то шипит, то визжит, кого-то успевает ущипнуть и/или поцарапать. Всё заканчивается через добрых двадцать минут: доктор Яполи, глава Гильдии эрудитов, из окна своего кабинета стреляет из транквилизаторной винтовки в филина, бегающего по лужайке, и попадает точно в цель. Бунт гениального доктора Рацио успешно подавлен. Весь процесс отлова птицы в конечном счёте попадает в новостные паблики…       Спустя три дня Авантюрину официально сообщают, что доктор Рацио, его партнёр по общему проекту, наконец-то начал обращаться в себя настоящего. Он уже вернулся к человеческому облику, но на руках ещё остались перья, а на ногах — пушок. Да и когти никуда не подевались. «Не хотите навестить его?» — спрашивает аккуратно один из подопечных доктора Яполи. Авантюрин усмехается и отвечает: «Пока что не буду. Он непременно меня задушит». Потому что уверен, что Веритас ещё злится на него за то фото, да и за смех; посмел подорвать самолюбие, как же!       Дети прознали о том, что совушка Афины на самом деле доктор Рацио, и невероятно обрадовались новости, что им разрешили посетить учителя в штабе Гильдии эрудитов спустя ещё пару дней. Девятый Кью, кстати говоря, тоже пришёл: с цветами, коробками мела и новым изданием трактата Адриана Спенсера-Смита «Притчи о звёздах». Всех детей гениальный доктор Рацио встретил радушно, со слабой улыбкой; общался с ребятами через стекло своего бокса. Беседа получилась недолгой, потому что классы привели прежде всего на экскурсию. Инициатором идеи был Авантюрин, он-то и занимался организацией столь знаменательного события. Экскурсоводом заделался господин Яполи. — Ну и как вам Гильдия эрудитов, ребята? Понравилось? — спрашивает Авантюрин у детей, когда все уже покинули здание. — Очень! — кричат дети, а потом добавляют чуть тише, — Но нам туда путь заказан. — Ну да, вы правы. Если бы кое-кто не обратил доктора Рацио, то всех выпускников точно бы отправили на стажировку сюда, — комментирует учитель-организатор, с ехидным прищуром поглядывая на толпу злополучного девятого Кью, — но вы не переживайте, мы постараемся, чтобы вас всё равно сюда приняли, если кто хочет, конечно… Точно не гуманитариев, впрочем… Вам лучше сразу идти в Общество гениев!       Когда дети уезжают, Авантюрин возвращается, чтобы навестить Веритаса. Уж за пять дней он должен был остыть и простить партнёру все грехи. Да и не грехи это, а так — обычные недоразумения. — Яполи сказал, что это всё ты устроил, — на удивление спокойно говорит Веритас, садясь напротив окна; даже дверцу открывает, чтобы его было лучше слышно. — Потому что ты им очень понравился. «Совушка-совушка, подай-ка пёрышко», — напоминает Авантюрин, ухмыляясь. Доктор Рацио закатывает глаза. — Девятый Кью принесли ужасный мел. Передай их классному руководителю от меня просьбу: пусть купят часы-шкаф в форме совы и хранят там эти жалкие остатки былого величия карбоната кальция. — Передам, красавчик мой, — мурлычет Авантюрин, пытаясь протиснуть голову в окошко с намерением поцеловать Рацио; даже складывает губы уточкой. Доктор безо всяких эмоций вскидывает левой бровью на столь жалкую попытку партнёра получить хоть какую-то ласку. — Так одичал за эти дни?.. — Авантюрин фыркает и убирает своё лицо, — Да стой же ты, — Веритас вдруг резко хватает Авантюрина за подбородок и с силой притягивает к себе. Оба ударяются лицами о пластиковые рамки окошка, но губы всё же соприкасаются в лёгком поцелуе; буквально клюнули друг дружку. — Теперь синяки будут… — Плата за невежество, — комментирует вполголоса доктор Рацио; при этом слабо улыбается и потирает переносицу.

***

      Ещё пара суток, и гениальный доктор Веритас Рацио был исцелён и отпущен на волю. КММ успокаиваются, как и выдыхают работники лицея. Девятый Кью становится тише воды, ниже травы, все скандалы так или иначе потухают.       Авантюрин ходит теперь в лицей с блаженной улыбкой. Ещё бы: супружеский (партнёрский) долг был наконец исполнен! И никакой хулиган не может испортить настроение молодого учителя. — Лавлейс думает, что ты принимаешь запрещённые вещества на рабочем месте, — говорит Рацио за обедом в столовой, пока есть окно в расписании. — Её просто никогда так не любили, как ты меня три дня назад, — прелестные глаза игриво щурятся, а губы невольно шлют воздушный поцелуй. — Можно ещё полгода потерпеть. — И тем не менее будешь каждую неделю пилить мне мозг о том, что ты соскучился и хочешь ласки. — А что, я не имею на неё право? Учитывая сколько мы оба грязи получаем за день в лицее. — Я не осуждаю, а исправляю смысловое противоречие в твоих словах и поступках. — Говоришь так, будто я ребёнок, — посмеивается Авантюрин. — Мы все большие дети, Авантюрин, — говорит с расстановкой Веритас, кладя свою ладонь на руку партнёра, — поэтому воспитываем других как воспитывали нас самих… — Какой ты сразу задумчивый стал… Что-то случилось, пока я был на уроке? — Администрация лицея предлагает мне посвятить себя полностью высшей школе. Я не вписываюсь в коллектив и дети практически не понимают меня… А тебя хвалят. Ты для детей старший друг и товарищ, они тебя слышат и слушают… — Да мало ли, что эти пидоры кабинетные думают, — тоже мрачнеет Авантюрин, — тебе просто дают таких детей, которые не улавливают ход твоих мыслей. Это разве повод всё бросить? А как же борьба с невежеством с истоков, Веритас?.. — Справедливо, медок… Я всё ещё думаю, какой шаг мне стоит предпринять. — Я тебя поддержу… Если будешь любить меня почаще, — и Авантюрин игриво ухмыляется. Рацио закатывает глаза. — Угу. — Кстати, как ты думаешь, а какой птицей я бы стал, будучи на твоём месте? — Петухом, — не раздумывая отвечает Рацио, — или павлином… Ты постоянно болтаешь, ходишь красуешься и требуешь внимания к себе. — Да, похоже на меня, — с гоготом соглашается Авантюрин.

***

      Веритас Рацио, несмотря на прозрачные намёки администрации лицея, из заведения не уходит. Он пробует изменить свою методику преподавания биологии и химии для профильных и непрофильных классов, и коллеги его в этом поддерживают.       В учительской завелась сова-сипуха по кличке Медок. Её купил и подарил лицею родительский комитет девятого Кью; как мольба о прощении за всё то зло, что натворили дети своих несчастных, занятых родителей. Имя птице дал Авантюрин, ибо оперение совушки напоминает янтарный блеск мёда пчёл-мясоедов из Сигонии-IV. Мендель, учитель биологии, оценил подобное сравнение.       Девиз «Совушка-совушка, подай-ка пёрышко» становится своего рода молитвой для выпускников лицея перед экзаменами. Помимо этих значимых слов дети периодически навещают Медка и гладят, кормят, выпускают на школьный двор.       Птица оказалась на крайность дружелюбной. Главный любимец Медка, конечно же, доктор Рацио. При его появлении совушка начинает активно подавать голос и даже проситься на руки! До появления этого существа Авантюрин думал, что чувство ревности ему чуждо… Поэтому каждый вечер ластится к Веритасу и просит трогать и гладить его так же, как он это делает со школьной совой. Чтобы ласки были поделены поровну. «Медок теперь наш третий партнёр по общему проекту, красавчик мой. Надо делиться», — воркует Авантюрин, лёжа в обнимку с доктором Рацио. Тот закатывает глаза и тяжело выдыхает через нос. «В таком случае, придётся звать тебя павлинчиком», — бормочет Веритас, прикрывая глаза.       Авантюрин молчит и ухмыляется; гладит партнёра по груди ладонью. Он и не против быть павлинчиком. Лишь бы совушка Афины рядом была… И любила почаще.