how it feels, how it tastes

Юджи пахнет непохоже ни на кого. Очень приятно. Пока все своими запахами только напрягают, его запах кажется безумно притягательным. Впервые в жизни Мегуми физический сдерживает себя от того, чтобы не подойти и уткнуться ему в шею, глубоко вдыхая, пока воздух в лёгких полностью не сменится на чужой запах. Но это просто ужасная идея, самая летальная из всех, потому что тогда он точно не остановится, ему будет мало. Он захочет укусить, вцепиться зубами в нежную кожу, возможно, почти что до крови, зализать это, оставить на нём уже свой запах, чтобы каждый знал, что Юджи занят. Надо взять себя в руки, перестать думать о подобном, потому что… Стоит только представить, что Итадори Юджи будет пахнуть им, для всех будет очевидно, что он только его… Крышу сносит безумно. Мегуми сжимает пальцы в кулак, до боли впиваясь ногтями в кожу ладони. Там уже много подобных следов, потому что… Юджи его лучший друг. Наверное, надо переставать врать себе каждый божий день, когда говоришь, что сможешь дружить с тем, от кого сердце сходит с ума с самой первой встречи. Тогда это показалось вполне реализуемой идеей, ведь обычно у Мегуми нет никаких особых проблем с тем, чтобы переводить любые не особо сильные симпатии в абсолютно дружеский ключ, поэтому тут, ещё два года назад, он тоже решил, что выйдет. Придурок. В отличии от всех остальных, к Юджи была изначально не просто симпатия. Этот парень оказался абсолютно его типажом, хотя, раньше казалось, что даже и типажа то нет. Да и вообще, не то, чтобы он был особо заинтересован в ком-либо, пока не появился этот шумный, всегда эмоциональный, болтливый, хаотичный и похожий на собаку даже больше, чем он сам, Итадори Юджи. Итадори Юджи с всегда добрыми глазами, даже когда они выглядят азартно или он чем-то недоволен, со звонким голосом, которым он иногда издаёт какие-то совсем рандомные пугающие звуки, теплыми руками, веселым смехом, добрым сердцем. Просто… Юджи какой-то совсем не такой. Особенный. Рядом с ним Мегуми хорошо, как ни в одном другом месте мира. Где этот человек, там и его душа. Это чувство кажется Фушигуро таким новым, непривычным, необычным, что оно сначала его пугает, едва ли не вынуждая избегать своего лучшего друга, что в итоге не выходит, потому что всё внутри настолько требует быть рядом с ним, что вдали от Итадори… Фушигуро будто разрывает на куски. Всё становится лучше, если Юджи рядом с ним. Правда проблема в том, что этот человек очень любит трогать его, садиться рядом, шутливо пихать, таскать его вещи, а потом Мегуми остаётся один на один с запахом Юджи от всего. Иногда ещё и стояком. Отличный ивент, которого раньше у него не было. Ощущается оно не то, чтобы плохо, но… было бы лучше, если бы в итоге он дрочил не один. И вот прямо сейчас хочется на стену залезть, потому что Итадори Юджи ещё немного и сядет на него, хотя начинали смотреть фильм они на разных концах дивана. Катастрофа. Ещё и в его футболке, весь такой красивый пахнет им, пускай и не так, будь на нём метка, но… в такие моменты легче выходит думать об этом, легче представлять. Взгляд падает на шею Юджи и во рту пересыхает. Мегуми кажется, что он зачарован. Даже не замечает, что откровенно пялится. — Что такое? — удивленно спрашивают и смотрят прям в глаза Фушигуро. Очень странно смотрят. Можно предположить, что сам он выглядит сейчас безумно. — Н-ничего, — голос подводит. Надо сосредоточиться на фильме, а не… — У тебя уши красные. Точно все хорошо? — и главное ведь спрашивает так искренне, что хочется лично себе по голове вдарить. — Температура? Последний вопрос выбивает нервный смешок. — Ты шутишь? — возможно, это звучит немного холоднее, чем Мегуми ожидал, потому что Юджи вздрагивает. — Нет… Ты весь вечер, как будто бы на иголках сидишь. Скоро полнолуние? Тебе плохо? Так… наивно… Боже, что с ним вообще делать? Вариант с тем, чтобы оглушить себя… ох, как же заманчивей он выглядит с каждой минутой. — Юджи. — Да? И снова этот ничего не понимающий волнующийся взгляд. — Мне надо в душ. — Зачем? Что случилось? Мне сходить с тобой? Тяжелый вздох сам вырывается из груди. Этот парень хоть немного понимает, что вообще несёт? — В душ? — А если тебе станет хуже, и ты в обморок упадешь?.. — Ты можешь пойти со мной в душ только чтобы мне же и подрочить, — слова слетают с языка сами. Мегуми кусает себя за щеку, стоит только договорить их. Нет, нет, нет, это вообще не туда. Надо свести в шутку. — Хорошо. Что?.. Ему послышалось или? Что?.. Но, кажется, не послышалось, потому что этот ненормальный подвигается ещё ближе и в глаза заглядывают. Нужно всего несколько мгновений, чтобы понять то, что было упущено за весь вечер — Юджи тоже красный, тоже сидит губы кусает и тоже… возбужден… Осознание этого факта бьёт по голове, убивая остатки здравого смысла. Всё, что остаётся в сознании так это мысль. Мысль, что Итадори Юджи сидит перед ним возбужденный из-за него же, ёрзает на своем месте и, вероятно, хочет того же, что и он. — Иди сюда, — внезапно твердо говорит Мегуми, подзывая к себе Юджи. Хлопает себя по коленям, но вовсе не рассчитывает, что этот сумасшедший вместо того, чтобы сесть рядом, сядет ему на эти же колени, крепко обхватывая бедрами его бока. Вздох вырывается из груди Фушигуро, когда он чувствует тепло чужого тела, которое так приятно придавливает его к дивану. Запах. Юджи пахнет сладко-сладко возбуждением. Прям перед его носом. Шея так близко, что Мегуми приходится напрячь все силы, чтобы сдержаться. — Ты можешь… — вдруг говорит Юджи, крепко сжимая пальцами его плечи. — Можешь делать всё, что захочешь. — Ты не представляешь даже, чего я хочу, — голос Мегуми звучит низко, совсем не как обычно. — Так расскажи… — Итадори смущен, но не сдаётся. Он хочет знать. Пододвигается ещё ближе и, боже, Мегуми почти что чувствует его стояк своим животом. — Я хочу вылизать всю твою шею, — Фушигуро сглатывает, говоря это. От одних мыслей у него выделяется больше слюны. Он чувствует себя животным. На его коленях вздрагивают, немного ерзая. Запах возбуждения становится сильнее. Как же приятно. — В-вылижи. В обычном состоянии Мегуми бы переспросил, уточнил, точно ли Юджи понимает значение слов, ведь он объяснял человеку, насколько сакральный смысл это несёт и что следует за этим, но сейчас ему одним словом снесло голову. Ему прямо дали разрешение. Из горла вырывается тихий рык. Тело Итадори оказывается плотно прижато к чужой груди, а бока крепко сжаты сильными руками. Не до боли, но парень понимает, что не сможет сдвинуться с места, даже если сильно захочет. От этого осознания он едва ли не всхлипывает, даже не представляя, какое это влияние оказывает на Мегуми. Мегуми, который смотрит только на чужую шею и тяжело дышит, не в силах думать больше ни о чём. И в следующий же момент его язык наконец касается кожи. Как же хорошо. Оборотень одной рукой продолжает с силой держать парня за бок, а второй откидывает его голову назад, открывая шею целиком. Чистая кожа без единого следа. Она такой будет оставаться очень недолго. Когда он первый раз проходится широким взмахом языка по чувствительной коже, Юджи почти до боли стискивает его плечо. Это только раззадоривает. Мегуми лижет ещё раз, но теперь медленно и надавливая языком на шею, слегка сжимает короткие волосы пальцами. — Мегуми… — вырывается почти жалобное. Так приятно. Хочется, чтобы все слова, кроме его имени, были забыты. И тут Юджи нормально так вжимается задницей в его член, непроизвольно ёрзая из-за непривычных ощущений, даже не понимая, как добивает этим того, на чьих коленях он расселся. И получает за это первый укус. Приятно для слуха вскрикивает, скорее от неожиданности, чем боли. Мегуми кусает ещё раз. И ещё. И ещё. А потом зализывает быстрыми неровными, почти животными движениями языка. Каждое место укуса оказывается тщательно вылизано, вызывая сильную дрожь по телу. Так и надо. Сладкий. Какой же Итадори сладкий. Укусов оказывается слишком мало для удовольствия, ведь кусать он старался не особо больно, а значит следов почти не останется. Ну уж нет. Мегуми гладит пальцами мокрую от слюны шею, выбирая место, пока Юджи что-то неразборчиво бормочет. Фушигуро о таком даже мечтать не смел. Его, его, его… Какое же животное удовольствие от этой мысли. — Ты можешь оставлять… следы… — будто прочитав мысли, говорит Юджи. Голос его дрожит так же, как и тело. — Как захочешь… Ещё одно прямое разрешение. Не думая больше и секунды, Мегуми касается губами самых заметных участков кожи, втягивая кожу и оставляя свои метки повсюду, так, что спрятать их не выйдет уже никак. Когда-нибудь он оставит ту, что никогда больше не сойдёт. Это будет позже, но обязательно будет. Ведь Итадори Юджи разрешил всё это делать с ним, прекрасно зная, что такие, как Мегуми, могут это только со своими партнёрами. От такого больше не отвертеться. — Ты мой, — абсолютно серьёзно говорит Фушигуро, наконец отрываясь от уже красной кожи и смотря прямо в глаза. — Понял? — Д-да. — У него тяжелое дыхание, искусанные губы и абсолютно расфокусированный взгляд. Мегуми берёт его лицо двумя руками и целует. Неожиданно мягко и нежно, как что-то ценное. Настолько ценное, что выходит давить в себе животное возбуждение. Особенный. Какой же Юджи особенный. И насколько же глупо было полагать, что они смогут просто дружить. Фушигуро был уверен, что этот хаотичный человек просто не захочет быть с ним иначе, но он буквально сейчас сидит на его коленях, жмётся близко-близко и целует в ответ со всем энтузиазмом и искренностью, на которую способен. Ситуация абсолютно однозначная, как и ответ ранее. — Мой, мой, мой, — как в бреду повторяет Мегуми, пока Юджи смазано целует его лицо много раз. Всё такой же безумно возбуждённый. Силы Мегуми легко хватает, чтобы приподнять Юджи с колен и повалить на диван, нависая сверху. Сколько же он хочет с ним сделать и каких сил стоит сдержаться. Но этот ненормальный сам снимает с себя широкую футболку, оголяя тело, а после смотря так смущённо и невинно, что дышать тяжело. Мегуми бесстыже расстегивает его джинсы и спускает вместе с трусами, а рука опускается на плотно прижавшийся к животу член. Юджи давится громким стоном от одного прикосновения прохладных пальцев к его плоти. Непроизвольно хватает Фушигуро за руку, но не мешает ему водить ею же по его члену, гладить большим пальцем головку. Толкаться в эту ладонь, которая старательно делает ему приятно. — Мегуми… — вновь вырывается у Итадори. Как же Мегуми приятно слышать своё имя с этих уст. Наслаждение. — Иди сюда… я хочу тоже… трогать тебя. — И Фушигуро повинуется, сам снимает с себя всё и едва ли не давится стоном, стоит по его члену в ответ провести рукой несколько раз подряд. Совсем неумело и неловко, но так хорошо… — Боже… — всё же вырывается у оборотня, когда они, абсолютно точно не сговариваясь, начинают дрочить друг другу в одном и том же темпе. Перед глазами почти что звёзды. Жаль, что это их первый раз, иначе бы его ничего не могло бы сдержать от того, чтобы вжать Итадори в кровать, оставить свою метку у него на шее, вылизать его абсолютно всего, а потом оттрахать так, что всё, кроме его имени, у Юджи пропадёт из головы. То, о чём он думает каждую ночь, представляет, мечтает. Как Юджи будет стонать под ним, сжимать своими потрясающими сильными бедрами, просить трахать его сильнее и быстрее, пока наконец не будет узла. От мысли об узле внутри Юджи у Мегуми совсем сносит крышу. Её хватает, чтобы он сам ускорил их общий темп, который доводит их обоих до быстрой разрядки. Всё будет. Они оба тяжело дышат и ложатся рядом на узкий диван, прижимаясь друг к другу. Только сейчас в голове Мегуми что-то проясняется наконец, чтобы осознать, что он вообще натворил. Это же ничего не испортит или… А что если… — После такого на свидания приглашают, мне кажется, — смеётся Юджи, ловя его встревоженный взгляд. — За свой счёт. — Конечно, — Мегуми даже не представляет, насколько облегчённый вздох вырывается у него из груди. Юджи смеётся от этого, тыкая его рукой в бок. Такой дурак… Мегуми наклоняется и затыкает его поцелуем, сам улыбаясь в эти искусанные губы.