Как же хорошо

      Олег сжимает чужие волосы на затылке. Голова его опрокинута назад, а дыхание сильно участилось. Зрачки были расширены, а во рту сгущалась слюна. Внизу сильно тянет. Внизу сильно жарко. Внизу сильно мокро. И как только до этого дошло? Сначала легкая ссора, уставшие глаза Саши, а потом странный огонек в них, заставивший младшего впасть в ступор. А потом тот сел на колени, расстегнув тяжелую молнию на штанах. Все произошло так быстро и неожиданно, что Олег и слова сказать не смог. Он пытался найти опору, но ничего кроме стены не было. Как же было жарко. Как же было хорошо. Сашин язык скользит по всему стволу, задерживаясь на головке. Он всасывает ее, потом снова насаживается на член. Ускоряет движение головой, а потом снова замедляется. Сжимает основание, перебирает длинными пальцами, словно играет на музыкальном инструменте. — Блять, Саша… Олег опустил взгляд на него и, встретившись со старшим глазами, понял, что сейчас натурально сойдет с ума. Внизу стало еще тяжелее. Саша выглядит по блядски. Такого прямо в коридоре хочется взять и вытрахать из него все, что только можно. Чтобы тот только на стоны был способен, чтобы потом охрип в процессе. Но сейчас не Саша во власти Олега, а Олег во власти Саши. И это чертовски нравилось. Это чертовски возбуждало. Олег был уже готов кончить, но Саша не дал. Высвободил член из своего рта и прижался щекой, прикрыв глаза. Младший разжал чужие мягкие волосы и больно ударился головой об стену. Все его тело задрожало. От перевозбуждения, от желания. Он не хотел смотреть на Сашу. Не хотел видеть его помутневший взгляд, не хотел видеть мокрые губы и красные щеки. Не хотел видеть его со своим членом. Потому что понимал, что позорно кончит. Потому что уже на пределе. — Рано расслабляешься. Олег, даже не видя, почувствовал ухмылку на родных губах. А потом эти же губы почувствовал на своем члене. Они оставляли мелкие влажные поцелуи по всей длине. Саша чертов искуситель. Потом он снова вобрал всю длину. И снова Олег бьется головой об стену. Хочется кричать, стонать и сдирать с бедных стен обои. Настолько было хорошо. Ноги уже не держали и, казалось, что он вот-вот упадет на пол. Но все еще держался. Сжимал волосы, но не направлял. Нельзя. Саша ведет. А когда ведет он, перечить нельзя. Можно только сходить с ума. — Блядь ты, Саша. Та еще блядь. За эти слова старший царапнул чувствительные мышцы зубами, от чего Олег вздрогнул. Это не было больно или неприятно. Наоборот. Как же Олегу было хорошо. В голове был только Саша и член в его рту. — Саш, я больше не могу… пожалуйста. Но тот замедлился, наслаждался, словно леденцом. Улыбался хитро и сильнее основание сжимал. — Саша, твою мать! Олег уже был готов сам толкнуться, но Сашу долго уговаривать не пришлось. Он стал активнее насаживаться на член и стал помогать рукой. И младшего надолго не хватило. Он излился, а Саша, та еще сучка, вылизал все, словно сгущенку смаковал. Когда старший отстранился, Олег обессилено опустился на пол. Дышал загнанно. Но притянул Сашу для поцелуя. Потянул на себя и коснулся губ, чувствуя на них свой же вкус. Нужно устраивать мелкие ссоры почаще.