мой любимый аромат

Джеймсу двадцать. он стоит на пороге родительского дома, собираясь оставить все страхи, сожаления, мысли о провале и любимые книжки о Джеймсе Бонде в своей старой детской комнате и стать настоящим агентом. это кажется и чувствуется таким безрассудным, но он мечтал об этом столько, сколько себя помнит. Джеймсу двадцать, и он через споры, крики, унижения и боль идет к своей мечте – в академию MI5, где ему будет тяжело и страшно, но он научится, он найдет свое место в мире, наконец-то, перестанет чувствовать себя чужим. на это отец лишь угрожает больше никогда не пустить на порог, а мама просто тихо плачет рядом, совершенно не делая легче. они, наверное, думают, что желают для него только лучшего и все такое, но Джеймс знает – он никогда не простит себе упущенный шанс. - ой, прошу прощения, - прямо на входе Джеймс, завороженный атмосферой нового и еще неизвестного, сталкивается с молодым человеком своего возраста. - да это ничего! я Ривер, - протягивает руку он и широко улыбается. Джеймсу двадцать, когда он знакомится с Ривером Картрайтом – таким же юным и немного растрепанным мальчишкой, и думает о том, что действительно никогда не простил бы себе. Джеймсу двадцать один. родители почти не звонят, а если и звонят, то лишь для того, чтобы напомнить о его никчемности. ему уже даже не горько и не стыдно, и он даже не включает громкую связь, когда откладывает телефон подальше, возвращаясь к чтению. к счастью, учеба не дает ему расслабиться – многочисленные книги и папки лежат на кровати, полу, полках, столе, подоконнике, как напоминание о шансах, которыми не разбрасываются. ему кажется, будто он вырос, повзрослел. ему ведь двадцать один. он ведь собирается целиком и полностью посвятить свою жизнь службе государству и в тайне надеется однажды занять пост главы MI5. он ведь оставил все ненужные переживания и слабости, больше не ведется на угрозы и манипуляции, больше не думает, что кто-то знает лучше, больше не оглядывается на кого-то другого и надеется только на себя. он ведь лучший в учебе, и хоть вместе с этим у него обнаруживается хронический недосып – не страшно. он ведь лучший. - тебе бы стоило спать чуть больше, Паук, - говорит ему Ривер. Картрайт называет его так еще в первый день знакомства, и прозвище прилипает намертво. - тебе не стоит так себя изматывать, - повторяет Ривер. он лучший, но в свои двадцать один Джеймс смотрит на улыбающегося ему светловолосого юношу и чувствует легкую слабость в животе. это унизительно. поэтому, когда бабочки грызут его желудок изнутри, он вновь возвращается к книгам – что всегда было его любимой формой эскапизма. он читает сутки напролет, штудирует учебную литературу, тренируется до изнеможения и просто валится с ног от усталости каждую ночь. он делает все, чтобы выбить из головы эту единственную дурную мысль: Ривер, Ривер, Ривер. ему не хочется думать, ему нельзя думать, думать ему запрещено. Джеймсу двадцать два, и родители вроде как свыкаются с его выбором. отец больше не говорит о его глупости через слово. а мама снова обнимает его как раньше, и он позволяет себе немного расслабиться в ее руках. Джеймс иногда возвращается в родительский дом, надевает растянутую пижаму в клетку и съедает целое ведро мороженного за раз. его старая детская комната дарит некое чувство спокойствия и защиты, пока мысли вновь не идут по кривой дорожке. конечно, он корит себя за это – у настоящих агентов не бывает сердечных мук, и они не сбегают от собственных мыслей в книги или к маме под юбку. они ведь смелые, крутые и очень стильные. именно поэтому Джеймс покупает себе пару костюмов – когда он наконец получит работу в MI5, они ему обязательно пригодятся, а пока он будет привыкать носить пиджак вместо растянутой толстовки. - а ты чего это, Паук, стиль сменил? – шепчет Картрайт почти в ухо. – тебе идет. лицо Джеймса тут же заливается краской до самых кончиков ушей. иногда Ривера хочется очень сильно ударить за то, как он на него действует – заставляет чувствовать себя слабым. Джеймс просто ненавидит это чувство. Джеймсу двадцать три. учеба не дается ему легко. ничего не дается ему легко. особенно общение с долбанным Картрайтом, который совершенно не знает границ. нет, конечно, Ривер очень любезен, помогает безмерно, вечно крутится где-то рядом и всегда вызывает улыбку. но от этого Джеймсу не делается легче. каждое его касание отпечатывается на коже и горит. каждое его слово проникает в мозг и пульсирует там до бесконечности. особенно ночами в родительском доме, когда он задыхается от того, как сильно это на него влияет. особенно в моменты стресса, когда паническая атака ловит его за горло и сжимает, сжимает, сжимает. - тебе нужно расслабиться, - как-то между делом говорит Ривер. Джеймсу двадцать три, и он сидит в ванной на какой-то студенческой тусовке. малодушно поверив ему и тому, что алкоголь может принести успокоение, Джеймс выпивает, казалось бы, совсем немного водки. его выворачивает практически мгновенно, спасибо, что не кому-нибудь на штаны. конечно же, Ривер Картрайт тут же оказывается рядом. самый добрый, самый всепрощающий и вообще просто идеальный Ривер Картрайт. и откуда только взялся здесь. он склоняется над Джеймсом, шепчет что-то вроде «все хорошо, все будет хорошо». наверное, он не это имел в виду, когда говорил про расслабление, но Джеймсу всегда было свойственно по-своему интерпретировать слова. и ничерта хорошего не будет. от близости Ривера становится еще более паршиво. обоняние усиливается в разы, и легкий, чуть сладковатый аромат оседает на языке и забивается в ноздри вплоть до самых легких. Джеймса снова тянет проблеваться от того, как сильно хочется его поцеловать – этого до невозможности идеального Ривера Картрайта. как же сильно хочется его поцеловать, потрогать, залезть холодными ладонями под футболку, зарыться пальцами в и без того растрепанные волосы, схватить за задницу, шептать на ухо о том, какой он хороший, хороший, хороший, навсегда оставить его в своей жизни и перестать, наконец, трепать себе нервы. утром от него остается только запах – он накатывает резко, как только головная боль отступает. Джеймсу становится очень стыдно, когда вспоминается взволнованный взгляд Ривера. вспоминаются рвотные позывы. вспоминается желание поцеловать. вспоминается, как Ривер укладывал его в постель. вспоминается собственное «побудь со мной еще немного». как же кошмарно стыдно. Джеймсу двадцать три, и он не хочет больше упиваться собственной никчемностью. Джеймсу двадцать четыре. он стоит на крыльце тренировочного корпуса и всеми силами старается не замечать, как неподалеку Ривер Картрайт неловко улыбается какой-то девчонке. не очень-то и странно видеть Ривера в такой ситуации. вообще-то это типично для него – прийти, разворошить чужое сердце и даже этого не заметить, улыбнуться и уйти. похоже, девушке он очень даже нравится. конечно, нравится, думает про себя Джеймс. не может не нравиться. он будто смотрит на себя со стороны – вот Ривер что-то эмоционально рассказывает, улыбаясь до ярких ямочек на щеках; вот Ривер помогает собрать разлетевшиеся по земле листки и случайно касается чужой руки; вот Ривер спотыкается и чуть не падает; вот Ривер открывает дверь и пропускает ее вперед. и она тает. в груди неприятно тянет. Джеймса просто тошнит от себя. от своей тупости. от этой ситуации. от этой девушки. от Ривера Картрайта. - кто это? – слова сами срываются с языка. - Дженни. мы вместе на проекте. - она тебе нравится? - что? нет! Паук, ты с ума сошел? – Ривер смеется. он ведь действительно не понимает, какое действие производит на людей вокруг. Джеймсу двадцать пять, и он болезненно влюблен. Ривер Картрайт рушит все, что Джеймс так долго пытался выстроить: самооценку, стабильную менталку, здоровый сон, оценки. они все ближе к настоящей шпионской работе и вместе с этим все дальше от нормальной человеческой жизни. Джеймс всеми силами пытается найти баланс, где работа не будет разрушать его физически и ментально. зато с этим прекрасно справляется Ривер Картрайт. они вместе засиживаются до поздней ночи, изучая прошлые кейсы и возможные кейсы, прогоняют тестовые задания и тренируют друг на друге сложные приемы. Ривер беспрестанно таскает ему сэндвичи и кофе, а когда становится невозможным держать глаза открытыми, приносит ему плед. временами, Картрайт пропадает, даря несколько часов тишины, а потом снова возвращается со своей вездесущей заботой. кажется, будто у него бесконечный заряд энергии. и спать для него – не такая уж необходимая потребность. Ривера Картрайта одновременно хочется избить и поцеловать. но Джеймс не делает ни того, ни другого – его ждет карьера в MI5, и меньше всего хочется просрать ее вот так вот глупо. Джеймсу двадцать пять, когда ему звонят сверху. это Диана Тавернер. она любезна ровно настолько, насколько это возможно при их положениях. она не угрожает и не приказывает, но все, что она говорит, кажется Джеймсу обязательным к исполнению. ему говорят, что Ривер Картрайт не должен пройти тестовое задание и Джеймс должен помочь ему провалиться. ему говорят, что он умный мальчик и все понимает, а если не понимает, то поймет со временем. ему много чего говорят, но все сливается в белый шум, за которым он не разбирает ни слова. ему много чего говорят, - но он понимает лишь одно – его жизнь крутится вокруг Ривера Картрайта. той ночью Джеймс плачет в подушку и не понимает, как так вышло. его выворачивает наизнанку от мысли, что Ривер будет его ненавидеть. как долго он сможет продержаться, живя с этой мыслью? но если Ривер вечно будет рядом без какой-либо возможности прикоснуться, то выворачивать его будет постоянно. и мысль избавиться от Ривера навсегда не кажется такой уж и плохой. Джеймсу почти двадцать шесть. внешне он выглядит максимально серьезным и собранным – он натренировал эту способность за годы общения с Ривером. спокойствие расплывается по всему телу, и только кончики пальцев чуть пульсируют в нетерпении. он одними губами произносит «я люблю тебя» и дает Риверу неверную информацию. он знает, что будет с трудом переживать ближайшие недели, но зато потом его отпустит. зато потом станет в тысячу раз легче, и Стэнстед навсегда останется местом погребения его чувств. Джеймсу двадцать девять. он сидит в собственном кабинете в MI5, когда дверь открывается и заходит тот, кого он меньше всего хотел бы видеть. Ривер Картрайт. растрепанный, но все такой же идеальный Ривер Картрайт. и, кстати, Джеймса так и не отпустило. он все еще каждый месяц, когда становится совершенно невыносимо, заходит в бар и выпивает, казалось, бы совсем немного водки. он больше не блюют от этого, но мозг активирует фантомный легкий, чуть сладковатый запах, который оседает на языке и забивается в ноздри вплоть до самых легких. Джеймс засыпает с улыбкой на губах, а с утра он - снова самовлюбленный придурок. он пропускает абсолютно все, что говорит Ривер. все обвинения, оскорбления, колкости и обиды. он просто смотрит, смотрит, смотрит и понимает, что ни на каплю не стало легче. его не отпустило от слова совсем, и ему все так же сильно хочется поцеловать Ривера Картрайта. все катится к чертям собачьим. все планы, надежды, попытки – абсолютно все катится к чертям собачьим, когда Ривер прижимает его к ящикам, наставляет на него пистолет, грозится стрелять, и Джеймс сдается. он знает, что Ривер никогда в жизни не выстрелит в него, но сдается. он знает, что Ривер никогда в жизни не примет его, и сдается. это фиаско. Ривер бьет его по лицу – это больно, но не больнее, чем видеть его снова. и снова. и снова. Ривер Картрайт должен был навсегда исчезнуть из его жизни. но вот они снова там, где были буквально несколько лет назад: Ривер виновато улыбается, и Джеймс тает, тает, тает. Джеймсу двадцать девять, и он снова наступает на свои старые и очень любимые грабли. он открывает дверь и пускает Ривера в свою квартиру, в свою жизнь, в свое слабое сердце. - я хотел бы извиниться. он ведь даже не понимает, как действует на людей всей этой своей наивностью. он снова приходит, чтобы разворошить чужое спокойствие и даже не замечает этого, а Джеймс дает ему на это позволение: давай, засовывай руку мне под ребра, я готов. Джеймс хочет ударить себя по лицу. - я не должен был бить тебя. ты не должен был появляться в моей жизни, а все остальное – лишь побочки. - да, я все еще не понимаю, почему ты тогда так поступил и подставил меня, ведь мы были друзьями, и я… Джеймс целует Ривера Картрайта не в силах больше слушать этот бред про друзей и жалость. не в силах больше сдерживаться. не в силах больше смотреть. Джеймс целует Ривера так, как давно мечтал – цепляясь за шею и прикусывая нижнюю губу. Джеймс целует Ривера ровно одну короткую минуту и бесконечно долгие шестьдесят секунд. Джеймс целует Ривера Картрайта и ждет, ждет, ждет, когда тот разорвет их последнюю связь. возможно, хоть это заставит Ривера исчезнуть. возможно, хоть это даст Джеймсу немного облегчения.