moments in frames

Удивительное чувство — носить одежду того, кто тебе нравится. Непривычные ощущения от осознания того, что эта вещь была на чужом теле, хранит на себе его аромат и повторяет контуры тела — как будто примерять вторую кожу, утопать в этой вязке нитей и запечатывать на ней свои воспоминания. Вонбин не из тех, кому нравится носить чужую одежду. Он считает это не комфортным, отсутствием индивидуальности. Но когда на его плечах оказывается спортивная кофта Ынсока, маршрут мировоззрения перестраивается. Во всём виновата переменчивая погода с ветреными вечерами во время прогулок после баскетбольных тренировок. Отправляясь жарким днём на спортивное поле в одной лишь майке Вонбин не думал о том, что вечерняя прохлада настигнет его, заставляя кожу пускать табун мурашек по напряжённым мышцам. — Ты дрожишь, — констатирует факт Ынсок, убирая бутылку с водой в рюкзак. Вонбин перед ним качается из стороны в сторону, поджав губы, и стойко делает вид, что он кукла-неваляшка, которой не страшен холод. — Всё нормально, сейчас по пути мышцы разогреются и… — И ты умудришься простудиться. Вонбин, не нужно геройствовать, когда стук твоих клацающих зубов звучит громче сверчков. Ынсок завязывает шнурки, склонив голову. Вонбину хочется погладить его взъерошенные после тренировки волосы, мягко массировать ссутуленные плечи Ынсока, разгоняя адреналин по венам. Он скрещивает руки, думая о том, что было бы неплохо быстрее попасть в общежитие и согреться под тёплым душем, но также ему хочется больше времени провести с Ынсоком наедине, прогуливаясь самой длинной дорогой. — Вот, держи, — Ынсок встаёт с корточек, снимая свою спортивную толстовку и оставаясь в футболке с Куроми. Вонбин удивлённо рассматривает протянутую одежду, переводя взгляд на раскрасневшиеся от смущения щёки Ынсока. — Но ты ведь замёрзнешь. — Не больше, чем ты. Футболка с рукавами, в отличии от твоей майки. Надевай и пойдём. — Но ведь рисунок… ты всегда стеснялся носить эту футболку открыто. Ынсок закатывает глаза, вздыхая, и набрасывает свою толстовку на плечи Вонбина. — Последнее, о чём я думаю сейчас, это то, что на меня будет кто-то смотреть, кроме тебя. Всё нормально, я справляюсь с принятием Куроми. Давай, просовывай руки в рукава. Вонбин затаил дыхание, чувствуя, как тепло толстовки Ынсока окутывает его торс. По скромному мнению Вонбина, это лучшая спортивная вещь в коллекции его парня и он всегда хотел иметь такую же, но было бы странно носить парную одежду, учитывая немного различающиеся предпочтения в стиле. Однако, примерив такую тёплую вещь, мысли Вонбина усердно закрутили шестерёнки в его голове. — Мне идёт? — Вонбин застегнул толстовку под шею, приложив конец замка к губам. — Я красивый? Ынсок складывает губы в ухмылке и закидывает рюкзак на одно плечо, ущипнув Вонбина за щёки так, чтобы они покраснели в тон с кончиком его носа. — Самый красивый.

***

Вечерняя прогулка неспешным шагом заняла около получаса, в течении которых Ынсок и Вонбин шли, сцепив руки в замок, и изредка что-то обсуждая. Подойдя к своему общежитию, Вонбин расстегнул толстовку, согревшись теплом, оставшимся от тела Ынсока и ароматом его парфюма. Едва сняв её, он почувствовал пронизывающий до самых костей ветер, и поспешил протянуть толстовку Ынсоку. — Оставь себе, завтра вернёшь. Ынсок поправил спадающий с плеча рюкзак, шмыгая носом. Храбриться перед Вонбином — одно из его любимых занятий. — Должен ли я рассчитывать это как приглашение на свидание? Вонбин закусил нижнюю губу, теребя пальцами толстовку. — Завтра у нас снова тренировка, и она заканчивается раньше, так что мы сможем подольше погулять. Ынсок расправляет невидимые складки на футболке, потупив взгляд. Его стеснение неловкое, как будто они гуляют вместе в первый раз. Улыбка Вонбина такая яркая, что ею можно освещать улицу вместо фонаря. Он переплетает пальцы с Ынсоком, приближая его к себе, оставив между ними только мягкую ткань спортивной толстовки, и целует в губы, шепча: — У меня есть идея получше. Сегодня ты остаёшься у меня.