Питомец для злодея

— Я так и думал, что ты спустишься сюда, — Джисон рассматривал свою руку, переводя взгляд на Феликса, который машинально прятался за Чонином. — Но не ожидал, что так быстро… Джисон был поникший. Он выглядел каким-то болезненным и бледным, будто долгое время не спал. Чонин впервые видел его таким грустным и отчаянным. — Джисон, что с Вами? — нахмурился Чонин, подходя ближе, а за ним и Феликс, которому, впрочем, и делать-то и нечего. — Если в этот раз ты будешь ему служить и будешь верным, а чуть что — и жизнь отдашь за Чонина, то тогда я не против вашего контракта, — начал Джисон, зло смотря на кота, но, стоило взгляду переместиться на Чонина, Джисон тут же смягчился. — Но меня расстраивает, что ты мне не доверяешь. Мне действительно казалось, что мы друзья. Чонин удивлённо похлопал глазками; ему тут же почему-то стало стыдно. Джисон ведь знает о многом, да и не последний человек для этого мира. Может быть, стоило ему с самого начала рассказать про Феликса? Ещё тогда, когда он только переехал в Рубиновый дворец. — Я питаю к Вам очень тёплые чувства, Джисон, и я действительно считаю Вас другом, — начал Чонин исправлять эту до ужаса странную ситуацию. — Но разве Вы не многое скрываете от меня? Черныш сам попросил меня ничего не говорить. «Да! Я просил его спасти меня от тебя, глаза Эона». — Тш, — зло шикнул на Феликса Джисон, и тот сразу же спрятался за Чонином. — Чонин, тебе снились сны из прошлого? — Да, и не только. Я встречался во сне с Эоном и другими духами, — честно ответил Чонин, а Джисон как-то странно усмехнулся. — На самом деле я действительно хотел с тобой серьёзно поговорить, — сказал Джисон, рассматривая свои руки. — Но это не касалось духа воздуха, а напрямую тебя, ведь ты мне тоже снился. И это тоже были сны из прошлого. Чонин удивлённо посмотрел на Джисона. Исходя из воспоминаний якобы «оригинального» Ян Чонина, тот видел его, но сам Чонин он никогда даже в лицо его не знал! О каком прошлом идёт речь? — Я видел, как ты, я и Хёнджин мирно проводим свои дни, будто бы мы лучшие друзья, — задумчиво произнёс Джисон. Из-за подобного он иногда предпочитает пренебрегать сном, ведь просыпаться после и осознавать реальность не очень-то и хочется. — При этом мы не связаны делом, а Его Высочество является наследным принцем. Чонину снилось почти то же самое, вот только Джисон там лишь упоминался. Это казалось очень странным, ведь в книге не было никакого Ян Чонина и дружбы между ними, а Хёнджин никогда не был наследным принцем. — Может, у тебя есть идеи, что это значит? — спросил Джисон, и Чонин тут же кивнул: — Черныш говорил мне. Это означает, что кто-то посылает нам такие видения, — заключил Чонин, замечая, как Джисон хмурится. — Имеет место быть, — пробубнил тот, и сразу же перешёл к другой теме. — Думаю, я помогу вам с контрактом, а потом — не хотите составить мне компанию? Почти всё готово к фестивалю. Смотря на краснеющего Джисона, Чонин не смог не усмехнуться и пару раз покивать в знак согласия. Всё-таки его долг дружбы нужно выполнять! Да и Джисон выполнял все условия их маленькой сделки, пора бы и Чонину. — Хорошо, положи книги на стол, они нам не понадобятся. Но если тебе будет интересно узнать про свою натуру, то можешь почитать, там есть кое-что очень важное, а именно — чтобы заключить контракт с духом, ты должен что-то отдать, — начал Джисон, сразу же становясь серьёзным. — Это может быть даже что-то самое незначительное, но важно, чтобы это было твоё. Волосы, кожа, глаз, кровь, ноготь — всё это может подойти для контракта. Скажу так: контракт с кровью самый действенный и крепкий. Твой котик сможет вытворять с тобой всякое в пределах разумного. «Это он и так знает! Наверное…» — Какой нетерпеливый! — разозлился Джисон, но сразу же спокойно выдохнул. — Короче, ты должен что-то отдать Чернышу, чтобы заключить контракт. — Черныш, давай контракт на крови тогда? — спросил неуверенно Чонин, а Феликс недовольно фыркнул: «Не хочу». — Что значит «не хочу»? — нахмурился Джисон, и снова услышал фырканье. «То и значит! Кровь Чонина мне не нужна, он вообще-то проводник!» — Ах, точно! — воскликнул Джисон и задумался. — Тогда возьми его волосы? «Фу! Нет!» — Тогда бери ноготь! Глаз! Палец на руке! Хоть что-нибудь! «Нет, нет и ещё раз нет! Я не хочу делать Чонину больно». — Может, всё-таки в книге посмотрим? — неуверенно предложил Чонин. — Или же пусть кровь берёт… «Если я возьму кровь, то будет огромная вероятность, что твоя мана взорвётся». — Это лишь вероятность? — задумался Чонин. Если так подумать, то есть же возможность, что подобного удастся избежать. — Тогда что насчёт всего лишь капли крови? Джисон задумался, но Феликс даже слышать не хотел. Всё ему не то! Но всё же, он переживает за Чонина. Будет смешно, если они заключат контракт, и тот тут же откинется. Чонин ещё даже к своей цели не успел приблизиться, а Феликс уже слишком сильно привязался к этому человеку. — Капля, конечно, это слишком мало, но может сработать, — улыбнулся Джисон, и Чонин обрадовался. «Только как ты дашь мне эту каплю, если я не согласен? Ты же мой первый контрактник…» Внезапно Джисон, до этого выглядящий грустным, очень громко рассмеялся. Одной рукой он схватился за живот, а второй — показывал пальцем на Феликса, который от злости и стыда уже был готов сквозь землю провалиться. — Да ладно! Сильнейший дух воздуха, преступник мира духов, один из первых — и ни разу контрактов не заключал! Ну и умора! — хохотал Джисон, и если честно, Чонин тоже еле сдерживался, но всё же ставить Феликса в ещё более неловкое положение ему не хотелось. — Я в шоке… Хорошо, объясняю для вас двоих. Сначала Чонин даёт клятву верности, которая является заклинанием, потом даёт свою кровь как связующее, наш дорогой дух воздуха пьёт эту кровь, тем самым принимая Чонина, и на этом всё. «Это перегрузка! У него точно мана взорвётся!» — Всё нормально будет! — возразил Джисон, и из воздуха появился кинжал, который он любезно передал удивлённому Чонину. — Сделай неглубокий надрез и капни куда-нибудь на пол, чтобы он слизал. «Не хочу я с пола слизывать…» — Да кто тебя спрашивает?! — Так! — громко произнёс Чонин, которого уже раздражали их перебранки. — Я всё сделаю, только что за заклинание? Что за клятва? — Всё просто, — пожал плечами Джисон, и перед Чонином появился листок со стихотворением. — «В час ночной, при свете свечи, клянусь я силой темной речи, договор с тобой, дух, я скрепляю, тайну твою я сохраняю, помощь твою призываю, в долгу перед тобой я останюсь и плату честно отдаю, прими же кровь мою». Произнеси это и капни своей кровью. Чонин вздохнул, но ощутил воодушевление. Либо сейчас, либо никогда, верно? Он взял кинжал в руки и одним уверенным махом сделал порез на ладони, произнёс заклинание и присел на колено, протягивая порезанную руку, чтобы Феликсу не пришлось слизывать с пола. Сначала дух помедлил, но, обрадованный возможностью перестать быть котом, с осторожностью он всё же принял кровь Чонина. Внезапно поднялся сильный ветер, Феликс весь засветился синим, а на полу проявилась огромная пентаграмма. Когда всё стихло, Чонин было обрадовался, что у них получилось, но понял, что рано: Феликс остался чёрненьким котиком. Резко по Чонину словно разрядом молнии ударило, и разряды продолжали нескончаемо проходиться по его телу. Голова неистово заболела, дышать стало тяжело. Чонин вдруг отчётливо почувствовал, что из носа что-то течёт. Это была его кровь! Последнее, что Чонин успел увидеть перед тем, как свалился без сознания, — это испуганное лицо Джисона, который ринулся его ловить, а также фраза испуганным голосом Феликса, прозвучавшая, как приговор: «У нас не получилось. Его мана взорвалась». *** — Скажи мне, Нини, о чём ты мечтаешь? — спросил Хёнджин, смотря на звёзды. Они сидели на холме. В усыпанном звёздами небе висела луна. Чонин лежал на коленях принца, а тот поглаживал его волосы. Где-то рядом на пледе лежали вино, корзинка с фруктами и пустые бокалы. — Хм… Я хочу увидеть тот день, когда Вы будете по настоящему счастливы, — уверенно произнёс Чонин, улыбаясь. — Да нет же… — вздохнул Хёнджин, хмурясь. — Не то, чего ты хочешь, а то, о чём ты грезишь… Я готов сделать всё для тебя! Всё, что ты только пожелаешь! — Мой ответ остаётся прежним, Моё Высочество, — усмехнулся Чонин, вставая с колен Хёнджина. — Это единственное, чего я желаю, чего хочу, о чём я грежу. Только счастливый Вы, и я рядом с Вами. От Хёнджина послышался смешок. Он посмотрел Чонину в глаза, а следом потянулся к его губам, нежно их целуя. Сначала Чонин не поня, что происходит, а после — неуверенно ответил, обнимая принца за шею. — Чонин, ты же знаешь, что я люблю тебя? — неожиданно серьёзно спросил Хёнджин, отстраняясь. Чонин испуганно поморгал и сразу же нахмурился. Такие фразы от Хёнджина никогда не сулили ничего хорошего. Уже минуло два месяца, как принц полностью поменялся: стал жёстче, злее; но единственное оставалось неизменным — его любовь к Чонину. Она, казалось, только возросла. — Что такое? — Всё, что я делаю, я делаю ради тебя, любимый. Чонина начало сильно клонить в сон. Он почувствовал сильную слабость в теле, а после и то, как Хёнджин осторожно подхватил его, слегка целуя в лоб. — Ты только мой, Нини, — начал Хёнджин уже совсем другим тоном, каким никогда не говорил раньше, — и я сделаю всё, чтобы ты был в порядке. Даже если придётся украсть тебя и спрятать от чужих жадных взглядов, что так и норовят отправить тебя на верную смерть. Спи, Чонин, завтра ты проснёшься в своей золотой клетке, где тебя ждут все удобства. Я не позволю тебе идти на поводу у аристократов. У меня есть только ты, Чонин, и если я потеряю тебя, я потеряю и себя тоже. Я… я не могу допустить этого. — Принц… — Чонин пытался удержаться в сознании и не поддаваться, но всё было бестолку. Чонин полностью обмяк и уснул. Хёнджин же продолжал поглаживать его волосы, смотря на звёзды. *** — Где Ян Чонин?! — Хонджун с громким криком вбежал в комнату Хёнджина. Принц спокойно читал книгу, проигнорировав взбешённого младшего брата, видок у которого него был весьма потрёпанный. — Мне почём знать? — не отрываясь от чтения, всё же ответил Хёнджин. Хонджун с силой выдернул книгу из рук первого принца и швырнул куда-то в сторону, с яростью смотря в глаза Хёнджину. — Поверить не могу! Сын графа пропал, а тебе плевать! — ещё больше злился Хонджун. — Наш Чонин пропал, старший брат, как ты не можешь этого понять? — Мой Чонин, Хонджун, — спокойно произнёс Хёнджин. — Он не пропал. Он всегда рядом со мной, и ни с кем больше. Хонджун застыл. Вся его ярость сошла на нет, и он только с непониманием смотрел на брата, пытаясь понять, что именно тот имел в виду. Вдруг у второго принца промелькнула мысль, что Чонин не сбежал вовсе, не бросал их, а был похищен и спрятан человеком, с которым общался ближе всего. — Где ты держишь его? — холодно спросил Хонджун, смотря на улыбающегося брата. — Мы обыскали всё и нигде не смогли его найти! — Я держу его там, где он ни в чём не нуждается и ничего не боится, — выдохнул Хёнджин. — Там, где ни один аристократ не сможет даже взглянуть на него. Я держу его там, где без моей помощи ему не выжить. — Сумасшествие… Старший брат, ты сошёл с ума! — снова сорвался Хонджун. Эти дни дались ему особенно тяжело. — Как ты мог поступить так с Чонином? Мы же росли все вместе! Он не вещь, а человек с чувствами. Ты подумал, хочет ли он жить так? Хочет ли быть твоим любовником? Или Чонин не знает, что у его Великой любви появилась невеста? И вот, Хонджуну удалось зацепить Хёнджина за живое. — Ему необязательно знать об этом недоразумении, — начал Хёнджин, но Хонджун его прервал: — А ты решаешь, что ему обязательно знать? — с напором сказал Хонджун. — Когда тот человек появился в нашей жизни, ты стал другим… Ты перестал быть тем старшим братом, которым я восхищался! Кто ты, Хёнджин? Когда ты стал путать любовь с одержимостью? — Это не одержимость! — Папа также говорил твоей матери, и что же в итоге? Она повесилась от такой любви! И Чонина ждёт та же участь! — Не смей упоминать мою мать! Хёнджин застыл. Его глаза затуманила пелена ярости. Он набросился на Хонджуна, но тому удалось увернуться от удара. Шаг за шагом их потасовка переросла в самую настоящую дуэль. *** Послышался щелчок двери. Парень, лежащий в кровати, испуганно дёрнулся, из-за чего цепи, в которые были закованы его руки, зазвенели. — Кто это?! — вскрикнул Чонин. Он не мог видеть, ведь глаза его были завязаны чёрной тканью. — Боже мой… — вздохнул Хонджун, видя перед собой бедного заплаканного Чонина. Сбросив с Чонина одеяло, Хонджун с ужасом увидел, что тот полностью был голый, а всё его тело было усыпано красными отметинами и фиолетовыми синяками. Неужели Хёнджин опустился до такого?.. — Чёрт! Прости, я не знал, — Хонджун тут же снял с Чонина повязку и отвернулся. — Тут есть одежда? Что именно этот ублюдок творил с тобой? — Он ничего плохого не делал… ничего без моего согласия, — прохрипел Чонин. У него очень сильно болело горло. — Я здесь умираю. Я ничего не понимаю! — Хёнджин тебе не говорил, что у него прошла свадьба и он взошёл на престол? — спросил Хонджун, ища одежду. Он наконец-то нашёл Чонина, и непременно освободит его. Чонин молчал. Значит, не говорил. Хонджун заметил, как сильно исхудал Чонин. Он выглядел очень нездоровым. Вот только еда имелась, да и вода тоже. Даже чай, фрукты и сладости… Неужто Хёнджина не было тут пару дней, и Чонин отказался есть в знак протеста? Найдя наконец какие-то чёрные брюки, Хонджун, не оборачиваясь, кинул их в Чонина. — Можете поворачиваться, — произнёс Чонин после парочки минут страданий с штанами и его закованными руками. — Что Вы имели в виду насчёт свадьбы? Моё Высочество не посещал меня, кажется, две недели. — Как ты тут ориентировался во времени? — спросил Хонджун, и Чонин лишь усмехнулся. — Мне каждый день по три раза приносят еду. Утром, днём и вечером. И служанки мыли меня перед сном, поэтому было не трудно. Хонджун кивнул и снял с Чонина кандалы. Тот принялся с шипением потирать руки, прикусив губу. — Император умер? — от Хонджуна последовал короткий кивок, и Чонин нахмурился. — Понятно, соболезную. Вот только… что за невеста? Кто стал императрицей? — █ █ █ █ █ █. — и от этого имени Чонина затрясло. Он хотел оставить принцу записку, но теперь он лишь тихо уйдёт. — Его Величество нужно спасать, пока он окончательно не забыл, кто такой Хван Хёнджин, — прошипел Чонин, делая магический круг. — Какое-то время нас не будут видеть. Где мы вообще? — В подземелье под Рубиновым дворцом. — Неужели? Откуда оно тут вообще? Впервые слышу, чтобы под Рубиновым дворцом что-то было… В этот день Хёнджин окончательно сошёл с ума. Он признал сбежавшего Чонина предателем и велел поймать его и привести на казнь. Вот только Ян Чонин уже давно был в лесу: он искал Эона для контракта, но так никого и не нашёл, даже с помощью Хван Хонджуна и Хан Джисона. А Хёнджина пожирала тьма, захватившая его душу, сердце и мысли. Его новая любовь кормила эту тьму, и император забыл, кто такой Ян Чонин, и только помнил, как сильно он его ненавидит. *** Чонин проснулся потому, что кто-то настойчиво продолжал протирать его лоб холодной тряпкой. Он хотел встать, но резкая боль во всём теле и чьи-то сильные руки уложили его обратно. Всё, что мог сделать Чонин, — это открыть глаза, чтобы увидеть перед собой обеспокоенного и невероятно злого Хёнджина. Ян не сразу понял, что лежит в их комнате на кровати. Он вообще ничего не понимал. — Какого чёрта вы устроили?! — зло заговорил Хёнджин небрежно отбрасывая тряпку куда-то на пол. — Тех идиотов я выслушал, но ты! Как ты мог на такое пойти?! Решил посвоевольничать? Сдохнуть, зато с ещё одним контрактом, да? Если бы ты не очнулся, я бы точно сам тебя убил. Точнее, добил. Как можно быть таким безответственным? — Ах, Вы так мило ругаетесь, Моё Высочество, — улыбнулся Чонин, и закашлялся. Принц тут же поднёс к его губам стакан холодной воды. — Ты хоть знаешь, сколько времени я потратил, просто ухаживая за тобой? — продолжил ругаться Хёнджин. — Ты четыре дня в полумёртвом состоянии был. Я кошака твоего и священника ещё дня три точно даже близко к тебе не подпущу, ты меня понял? Придумали тоже. Да они убить тебя хотят куда больше, чем мог бы хотеть я! Это же надо было додуматься… Хёнджин отложил стакан когда Чонин всё допил, и вышел из комнаты. Сначала он думал, что тот не вернётся, но принц пришёл уже через пару минут вместе с Соён, имевшей не очень здоровый вид: у девушки под глазами залегли круги, а кожа побледнела совсем как у принца! Неужели они вместе ухаживали за Чонином? Но зачем это наложнице? Ян не помнит в романе упоминание о том, что она врач. — Ты что, уже успел его отчитать?! — возмутилась Соён, намереваясь отругать принца. — Он же только очнулся! — Тётушка Чонсо, я же должен был что-то ему сказать! — закатил глаза Хёнджин, и та фыркнула. — Порадовался бы, что он вообще очнулся… Соён подошла к Чонину и осмотрела его, потом потрогала лоб и непреклонно вынесла вердикт, что ему нужно отдыхать дальше, ведь жар ещё не спал. Она вышла из комнаты и вернулась с Дженной и Миён, отдавая им приказы и уча, как правильно ухаживать за Чонином, не насылая на себя гнев ревнивого принца. Хёнджин же всё это время просто стоял у двери и внимательно наблюдая за каждым движением Чонина. Признаться честно, Чонину очень даже нравилось такое внимание со стороны принца. Соён попросила его встать, и с трудом, но у него всё же получилось. Голова болела, так что Чонин почти сразу же обмяк, ложась обратно, но чувствовал он себя куда лучше, чем в день их эксперимента. Получается, он его настигла неудача? Мана взорвалась, так ещё и контракт заключить не получилось. — Пусть отдыхает, мы потом зайдём и дадим ему лекарство, — сказала Соён, и, послав Чонину воздушный поцелуй, удалилась вместе со служанками. Хёнджин нахмурился, но промолчал, присаживаясь на край кровати. Чонин хотел что-то сказать, но вспомнил, что Джисон звал их с Феликсом в столицу. Ещё и делегация из Сициллии… Ян снова попытался встать, но Хёнджин уложил его обратно, продолжая хранить молчание. — Ах, Моё Высочество, а как же фестиваль… — жалобно начал Чонин, смотря на принца грустными глазками, и тот сдался. — Никакого тебе фестиваля! — зло фыркнул принц. — Ты, считай, из мёртвых восстал! Пойдёшь когда оправишься. Из Сицилии пришло письмо, что они задержатся и приедут на пару дней позже. Поэтому и фестиваль мы решили перенести. — Это хорошо… — улыбнулся Чонин, зевая. Он почувствовал руку принца на своём лбу и непонимающе заморгал. — Ты кушать не хочешь? — спросил Хёнджин, едва уловимо краснея. — Четыре дня ты не ел, не пил. И я прослежу, чтобы ты съел всё. Никакой Дженны рядом не будет! — Нет, я не голоден, — улыбнулся Чонин. — Неужели Вы и про это знаете? Принц вздохнул и погладил Чонина по голове. В памяти возник тот день, когда он пришёл во дворец и застал испуганного до чёртиков Джисона, тащившего на спине Чонина без сознания, у которого из носа не переставая шла кровь. Вот диакон кричит ему, что у Чонина возникла проблема с силами, и каждая минута на счету. Он всё ещё помнит, как день и ночь забирал себе его ману, чтобы Чонину хотя бы дышать стало легче. Как испуганно умоляет Соён понаблюдать за Чонином, пока он идёт в главный дворец из-за императора. Никогда Хёнджин так сильно не переживал за кого-то так, как за эти четыре дня. — Когда ты выздоровеешь, я обязательно накажу тебя, Чонин, — сказал Хёнджин, укладываясь рядышком и обнимая Чонина со спины. *** Слово своё принц сдержал. Всё время к Чонину не подпускали никого, кроме Миён, Дженны и самого Хёнджина, а после, когда Чонин уже спокойно мог передвигаться по поместью, принц воспринял это как успешное выздоровление и запретил Чонину пару дней выходить куда то ни было, даже на улицу! Ещё принц приказал слугам пару дней не разговаривать с Чонином, и это было самое ужасное, что могло случиться с самым общительным парнем этого дворца. Пережить эти дни было тяжело: никакой связи с Чернышом, никакой связи с Джисоном, — да и никакой связи вообще ни с кем! Даже сам Хёнджин не разговаривал с Чонином, хотя по ночам он всё же обнимал его, и иногда, в неожиданные моменты, Чонин даже мог получить поцелуй в щёку или в макушку. Вообще, если не брать в расчёт то, что Чонин сходил с ума без социализации, у него было время осмыслить те три отрезка своих снов. В первом Хёнджин усыпляет Чонина, во втором у них случается перепалка с Хонджуном, откуда узнаётся, что Чонин где-то заперт, а последний сон был о том, как Чонин вместе с Хонджуном сбегают и Хёнджин впадает в неистовство… Неужели счастливые Хёнджин и Чонин оказались совсем не такими? Во сне была ещё одна несостыковка. Второй принц сказал, что мать Хёнджина повесилась, вот только в романе говорилось, что умерла она после родов. «Сны рассказывают свою историю, — задумался Чонин, попивая чай и наслаждаясь виноградом. — Вот только что это за история? Почему сначала всё было хорошо? Что случилось в промежуток между последним сном и этими тремя? Я помню, как Чонин и Хёнджин спорили под дождём…» Единственное верное решение было — найти автора, выпытать у него всё, что он знает, и хорошенько побить его. Это будет месть за Хёнджина, Джисона и Хёсон! Вообще, Чонин заметил ещё одну странную вещь. Хонджун упомянул, что они росли вместе, он восхищался Хёнджином и в принципе выглядел так, будто бы… любил своего старшего брата. А этого действительно быть не может. Они же ненавидят друг друга до мозга костей! Вдруг в комнату зашёл Хёнджин, весьма спокойный и, кажется, в хорошем настроении. — Твоё наказание закончено, — улыбнулся принц, и эта улыбка сразила Чонина наповал. — Я привёл с собой того, кого должен был взашей выгнать за такое самовольство! Следом за Хёнджином неуверенно плёлся на своих четырёх лапках Феликс. Это означало, что у них действительно ничего не вышло… Дух сразу же прыгнул к Чонину на колени и стал тереться об его руки своей мордочкой. Чонин еле сдержал в себе писк от его милоты! Так и хотелось затискать. — Вы тут понежитесь немного, и пусть Чонин одевается, — вздохнул Хёнджин, рассматривая эту картину невероятного воссоединения. — Старшая дочь семьи Юн надоела уже закидывать меня письмами, поэтому ты поедешь сегодня в герцогство. — Так точно, Моё Высочество! — улыбнулся Чонин, и Хёнджин покинул комнату. *** Встретила Хёсон Чонина сильным подзатыльником, и такой же, но слабее, прилетел Феликсу «за то, что не уберёг». — Ну и придумал тоже! Уж знаешь, как я испугалась, когда вместо тебя мне на письмо ответил первый принц… — начала жаловаться Хёсон. — Главное, что я нашла этого придурка. Сегодня будет проходить аукцион, где он будет продавать свою книгу как пророческую. Ублюдок, я его на месте уничтожу! В общем, ты и твой недодух со мной? «Почему это я недодух?!» — Почему Чонин без контракта, хотя отдал свою кровь и чуть не умер? — усмехнулась Хёсон, и Феликс тактично замолчал, запрыгивая к Чонину на плечо. — Итак, мы должны сегодня же отправиться на аукцион. Документы, приглашения и одежду я уже достала, вот только понравится ли твоему ненаглядному, что ты вернёшься к нему поздно ночью? Конечно, если только… — …Хёнджин или Хонджун сами не появятся на аукционе. — предположил Чонин, хмурясь. — Я не могу допустить, чтобы Моё Высочество это прочитал. Я обязательно выбью всю дурь из автора! «Вы переживаете из-за обычной книжки? Что в этом такого?» — Не твоё дело! И это не просто «обычная книжка», а священный артефакт для фанатов номер один! — начала Хёсон, но Феликс уже её не слушал. — Вот только я переживаю, что же будет с тобой, Чонин? Ты только недавно поправился… — Мы идём сегодня, — покачав головой, твёрдо ответил Чонин. — Скоро прибудет делегация из Сицилии, каждая секунда на счету. — Тогда давай переодеваться! — воскликнула Хёсон, а Чонин вздрогнул. — Прямо тут? Вдвоём? — Если стесняешься, то я могу отвернуться… «Зачем вам нужен этот «священный артефакт для фанатов номер один»?» — Я не давала тебе права говорить! — воскликнула Хёсон, и Чонин прыснул со смеху. Всё же Чонин рассказал Феликсу про книгу, опуская тот момент, что он и Хёсон читатели этой книги из современной Кореи, которых чудом сюда занесло. Он сказал, что они с Хёсон нашли странную книгу про императорскую семью и герцогство, которая представлялась как пророческая. — Поэтому мы должны найти автора и дать ему в поддых, — вынес вердикт Чонин. — Если Моё Высочество это прочитает, то быть беде. «То есть, в книге сказано, что конец для принца — эшафот? Может, всё не так уж и плохо…» — А ну цыц! — шикнул Чонин. — Знаешь, что будет, если эта книга станет популярной? Рейтинг Хонджуна взлетит ещё больше, а у Хёнджина не будет даже шанса побороться за трон. Если народ не любит императора, то хорошим монархом ему не быть. «Ох… Теперь я понял…» — То-то же, — посмеялась уже успевшая переодеться Хёсон. На ней оказались театральная маска и чёрное облегающее платье. — Давай, переодевайся. — Отвернись, моё тело только для принца! — Ой, подумаешь, больно надо! *** В комнате было душно, атмосфера давила тревожностью. Хан Джисон, скрестив руки на груди, стоял у стены. Он находился в главном дворце в кабинете Хёнджина. Чонин ушёл к Юн Хёсон, а его принц почему-то сразу же вызвал к себе. — Джисон, я припоминаю, что довольно давно Вы отправлялись в экспедицию, — начал Хёнджин. Казалось, что смотрит он ему прямо в душу. — Ваше Высочество, Вы знали об этом ещё тогда, когда вызвали меня на дуэль после случившегося с Чонином, — усмехнулся Джисон, и его золотые украшения зазвенели. — Что именно Вас интересует? — Момент, когда Вы смотрели в прошлое, — вздохнул Хёнджин. Факт дуэли был фактом. Когда он узнал, что Джисон, которому было поручено защищать Чонина, чуть не убил его, то сразу пришёл в ярость, и во время дуэли допрашивал священника. — Культ Лейлы жив, и, наиболее вероятно, распускает свои корни в столице, — серьёзно произнёс Джисон. — Скоро по пророчеству проявит себя святая или святой. Скорее всего, отец уже признал Юн Наби. — Плохо дело, если она выберет Хонджуна, который хвостиком за ней ходит, как своего избранника. Тогда, боюсь, трон я уже не отвоюю, — проговорил Хёнджин, вздыхая. Он даже задумался на мгновение, а не влюбить ли в себя эту Наби. — Я думаю, Вы не должны влюблять в себя эту фальшивку, — будто бы прочитав его мысли, возмутился Джисон. — Наоборот, у нас есть Чонин. Милый, красивый, обаятельный юноша, который уже успел сблизиться с герцогством и даже урвал себе сразу двух дочерей герцога. Почему-то мне кажется, что вскоре случится что-то страшное, что-то, что изменит всё… — Как взрыв маны Чонина? — осуждающе съязвил принц, и Джисон закатил глаза. — Что насчёт рыцаря Ли? Он не помешает нам? Помнится мне, Вы любезно уведомили меня о том, что он шпионит за Вами. Вдруг за дверью послышалось шуршание: кто-то удалялся прочь от комнаты. Джисон хмыкнул и рассмеялся. Это точно был Минхо. — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, он не станет проблемой, — вздохнул Джисон. — Вскоре он будет на нашей стороне, вот увидите. — Не разделяю Вашего энтузиазма, — склонил голову набок Хёнджин. — Но делайте, что считаете нужным. Джисон улыбнулся и низко поклонился, собираясь уже уходить, но вдруг вспомнил кое-что очень важное. То, что он увидел в простой книжной лавке в столице. Эта книга тогда действительно его поразила и напугала. — Почитайте это на досуге, — щёлкнул пальцами он, и на столе у Хёнджина появилась книга, на обложке которой было изображение розы с шипами. — Думаю, Вас это заинтересует точно так же, как и меня. И Джисон покинул дворец, оставляя Хёнджина с книгой. С той самой, которая носит название «Шипы и розы».