Зима

Холодным февральским вечером, для зимы можно сказать и жарким, шел ливень. Температура воздуха была чуть больше нуля градусов, а скользкий толстый слой льда на дорогах давал понять, что температура была в этом году неустойчива. В тот день маленькая девочка шла домой. Ее путь домой был всегда долгим и неудобным, особенно в такую погоду. Она шла медленно, осторожно ступая по скользким тротуарам. Изредка она оглядывалась назад, видя оставленные следы на мокром асфальте. Её носки в коротких кожаных сапогах полностью промокли. Дороги около её дома никогда не чистили, поэтому всегда приходилось бороться с громадными сугробами, иногда даже пролезать напролом сквозь гору мокрого снега. Носки были розовые, с узором в виде сердечек. Ей они очень нравились. Тем более она купила их сама на карманные деньги, потому что посчитала их частью своего стиля, или хотя бы его частичкой. Сама она носила мрачную тёмную одежду, но её носки никто не видел, и это самовыражение давало ей маленький повод для радости. Она была уверена в том, что их цвет означает её душевное состояние, что она, на самом деле, очень милый и добрый человек, но это не нужно было всем показывать, это значило что, по её словам, найдутся очень много завистников, а уж тем более и плохих людей, которые захотят воспользоваться её добротой и бескорыстием. Поэтому, зачастую, её милый внутренний мир скрывался за тёмным и неброским обликом. Но несмотря на свои 15 лет, она не считала себя маленьким ребёнком, а наоборот, она считала себя на ровне с другими взрослыми. К слову, взрослыми она читала только тех людей, которые могли контролировать свои эмоции, тем более действия, не поддавались никаким шантажам и имели только правильную, неоспоримую точку зрения. Идя по длинной улице, вокруг всё казалось неинтересным: серые окна, в которых никогда не горит свет днём, в целях экономии, конечно, безлиственные кусты, черные от грязи сугробы, кучи мусора, валяющиеся рядом с пустыми мусорками у подъездов. На первых этажах домов читались вывески парикхмахерских «Надежда» и «Светлана», в этих салонах действительно оставалось только надеяться на неиспорченную голову и настроение. Так же в глаза бросались названия всяких забегаловок по типу «На дорожку» и «К чаю». Но одно её действительно пугало, это была стая бездомных собак, которые без тол лаяли на прохожих мимо людей. Недавно она поскользнулась и упала прямо рядом со спящими собаками. От её резких движений собаки подскочили и стали громко лаять на всю улицу. Девочке пришлось убегать от них, по крайней мере, так думала она сама. На самом деле она помнила, что от собак убегать нельзя. Девочка быстро подняла все упавшие из сумки вещи и умерено быстрой походкой продолжила идти по своему пути, шаг за шагом ускоряя темп движения. Но вернёмся к основной истории. Бесконечные мысли о бесконечно важном не смогли побороть ее, и она на секунду задумалась о своём, о девичьем. Как вдруг ей громко крикнули. - Осторожно, дура, машина! Девочка не успела оглянуться, как мимо неё с бешеной скоростью пролетает черный автомобиль, чуть не задев её. Чудом уцелевшая девочка даже не успела ничего осознать, как страх и безнадёжность заиграли в её глазах. В мыслях сразу всё стало туманным, и она с визгом поскользнулась. Через секунду её худощавые ноги устремились вверх, а замшевое пальто коснулось оледенелой земли. Эта “дура” бы сказала, что её визг был похож на последний визг котёнка перед утоплением. Да, возможно, это не самое лучшее сравнение. Оно довольно печальное, и заставляет задуматься о несправедливости жизни, но это было её фишкой. Краем уха рассерженная девочка услышала приближающееся шуршание штанов. - Ты как, Ань? - Со страхом в глазах спросил её мальчик, примерно такого же возраста, с огромными серыми глазами. На его голове красовалась шапка-ушанка, коричневая, его любимого цвета. Он протянул девочке руку, одетую в мягкие белые варежки с озорными оленями. Аня тихо взялась за неё. Но, то ли мальчик не рассчитал свою силу, то ли земля под ногами была слишком скользкая, они оба рухнули на толстый лёд, разъехавшись друг от друга она коленях. В этот момент по округе прошел громкий звук, похожий на чей-то рёв, но даже ни одна собака не обратила на него своё внимание. Только прохожие мимо люди со смехом поглядывали на происходящее и незаметно шептались между собой. С девочки слетела её старая шапочка со стразами. Носила она её явно не по погоде. Зимними буднями довольно холодно ходить в лёгкой весенней шапочке. Да и её ушные проколы с железными серёжками могут без проблем это подтвердить. Еле встав, опираясь на и без того бедного мальчика, Аня принялась отряхивать свои тёплые черные колготки от снега. - Лёха, лучше бы меня машина сбила, была бы целее! Опять синяки останутся на ногах, мне уже хватило тех гонок с собаками! - Раздражённым голосом произнесла Аня. Её клетчатая черно-розовая юбка была вся в снегу. С головы до ног она сама была в снегу. Кстати, о голове, на ней не оказалось её шапки, которую она так не любила. Заметив это, Аня испуганно оглядывалась по сторонам ошарашенным взглядом, в надежде найти на белом снегу такое заметное черное пятно. Несмотря на отличную внимательность, ей так и не удалось найти что-то черное, кроме грязи в виде мокрого песка, которым посыпают дороги. В это самое время мальчик, по имени Лёша, пытался встать со скользкого тротуара, не решив себя ног, и не получив полугодовой пропуск школы. «Его попытки такие жалкие, невозможно смотреть со стороны», – посмеялась про себя Аня и протянула ему свою тонкую руку. Лёшины голубые глаза ярко сияли, смотря ей прямо в глаза. Они были настолько большими и чистыми, что в них можно было утонуть, ну или сделать так. как Аня – просто увидеть своё отражение. Оно казалось таким четким, что было похоже на простой фильтр из какой-нибудь популярной соцсети. Анины же глаза казались для Лёши омертвевши-черными. Как будто человек уже умер, и его зрачки ни на что не реагируют, или будто человек под кайфом. Ему больше нравилось думать о втором. С неба крупными перьями повалил снег. Он медленно падал на милые щёки детей, оставляя на них только маленькие капли воды. Они смотрели друг другу в глаза. Этот момент был мимолётным, но казался для них бесконечным. Заметив Анину руку, Лёша быстро схватился за неё. Встав, он произнёс: - Спасибо за помощь, – сказал он, – Ты в порядке? – неловким голосом спрашивает Лёша. - Да, конечно я в порядке. Меня только что сбил ТЫ прямо на глазах у людей, бросив в мокрый и холодный снег. И благодаря тебе я потеряла свою шапку, спасибо. Я в ПОЛНОМ порядке. – злостно отвечает Аня на его слова, даже не вериться, что злоба так быстро появилась в ней после такого мимолётного зрелища. Посмотрев под ноги, парень заметил что-то черное прямо на том месте, где упал. Долго не раздумывая он нагнулся за этой таинственной вещью. Это оказалась шапка. Наверное это твоё, – ответил Ватсон, протягивая черную шапочку со стразами. Милое Анино лицо искривилось в гневе. Шапка была вся мокрая, в грязи уличных дорог: стразы были на половину отодраны, в волокнах пряжи для вязания проглядывались крупинки песка, шапка была на столько мокрая, что Аня уже потеряла надежду, что её можно было просто оттряхнуть. Такую на голову мог надеть только идиот, или Лёша, как на тот момент считала Аня. В любом случае, она решила промолчать. Возможно из её уст полилась бы брань, или просто крики, похожие на вопли из психбольницы. Единственное, что радовало её в этот момент – возможность не носить это шапку, как минимум три дня, потому что для этого есть особая причина. Засунув шапку в глубокий карман свое пальто, и собрав выпавшие из рюкзака вещи: пенал с канцелярскими принадлежностями и книгу, которую сама не может дочитать уже месяц. В этом случае лень уже не являлась двигателем прогресса. Гордо встав перед Лёшей, глядя ему в глаза, она сказала «пока», тоненьким тихим голосом, резко обернулась и пошла в сторону своего подъезда. За спиной она услышала что-то похожее на вопрос «давай завтра встретимся после учебы?», но вместо ответа, она подняла свою руку чуть выше головы и смело показала средний палец правой руки. Больше за спиной она ничего не слышала. Скорее всего она его обидела, но это не было для неё чем-то важным, как и та забытая книга, валявшаяся в портфеле. Весь оставшийся путь она прошла с высоко поднятой головой.