«Съешь меня»

«Вот здесь?» паренек мило наклонил голову набок, его мокрые от пара волосы прилипли ко лбу и воздержались от соблазна упасть набок. Что нельзя сказать о самом Томе в данный момент, который пытается думать о мясе и различных способах его мариновки, Мондштатской свободе и даже о том, как травить сорняки в саду, чтобы не свалиться окончательно в обморок. В обморок отнюдь не от жары и температуры, и вовсе не от пара, которую создаёт душистая ванна, а от одного очень сексуального, горячего и по-блятски соблазнительно красивого молодого человека, которому он так прилежно натирает спинку прямо сейчас. Выдержав испытание в ванной комнате, вздохнув он подумал, что его карма, как помощника, покорного и достойного слуги и верного подчинённого чиста. Сильная, рельефная и идеально натренированная спина Камисато Аято натерта и сверкает, словно мебель после тщательной полировки. Однако. Тома уже было покидал душное и влажное помещение, как его окликнул голос, с которым он пробыл здесь минут сорок или около того. «Тома.» «Господин?» Аято было задумался, но этот момент был краток, что можно было это не считать за запинку или паузу. Но что-то в этом точно было. Мгновение трёх секунд, а Тома уже может почувствовать, как его спину покалывает, а атмосфера вокруг становится всё непонятнее, ощущается явная нехватка воздуха. «Помнишь, те два флакона, что передавал Путешественник от уважаемой Ин Эр из Ли Юэ во время пирешства?» «Конечно, специальные эликсиры «Весеннего аромата», желто-красный и вишневый, если не ошибаюсь. Вы желаете, чтобы я сделал Вам массаж?» «Ты, как всегда, опережаешь мои желания, Тома.~» с улыбкой вымолвил Аято, вытирая остатки влаги со своих небесно шелковистых волос полотенцем, которое, внимание!, прежде красовалось на бедрах молодого красавчика-аристократа сея Инадзумы! «Удивительно, что ты помнишь их цвета, даже у меня, к моему стыду, как у получателя подарка, это совершенно вылетело из головы.» Тома краснеет. Что врать? Его лицо уже до этого было краснее заоблачного перчика. А все потому, что Тома ждал. Нет. Тома жаждал и с нетерпением ожидал всеми фибрами своей души, когда же этот самый момент наконец-то настанет! Когда Аято попросит, когда вспомнит, когда скажет...когда прикажет. То, что касательно массажа — Тома никогда не сомневался в своих способностях, умениях и техниках, как доставить молодому Лорду удовольствие. То, когда он слышит эти прерывистые, низкие, бархатные стоны, от его прикосновений, то как его хвалят, то как он может прикасаться к нежной плоти ещё и ещё, то, как ему не нужно оправдывать нахождение своего взгляда и рук на нём, на объекте подражания и всеобщего, к его внутренней ревности, созерцания. То, как недоступность начинает быть доступна. А преступление становится и вовсе не противоправным. «Для этого у Вас и есть я.» «И я этому очень рад.» Тому, то ты у меня есть, Тома. Тук-тук. «Кто?» «Я, Милорд.» «Войди.» Аято сидел на своей мягкой и просторной кровати в тёмно-синей юкате, черный поясок был нетуго затянут, а волосы аккуратно завязаны сапфировой атласной лентой. И не скажешь, что человек после водных процедур...выглядит умопомрачительно идеально. Хотя Тома порой сомневался к его принадлежности к классу обычных смертных. Было в Комиссаре что-то божественное, неземно притягательное и мистически чарующе. Вопрос принадлежности, но он точно не от этого мира, не от сего мира обычных людей. Точно! Чёртов инкуб-соблазнитель. За что мне эти все испытания, достопочтенные Архонты? «Я уж подумал, кому же я могу надобиться в столь поздний час. Зачем стучал?» «Было бы не вежливо с моей стороны заходить просто так.» Чёрт, он ухмыльнулся! «Но ты же зашёл не просто так, верно?» Тома держит два флакона с переливающейся из стороны в сторону эликсира. И это вовсе не свойство жидкости. Это его руки. «Вы точно уверены, что хотите пропустить ужин?» «Подойди.» Аято, игнорируя, манит блондина пальцем к себе. Тот словно инстинктивно подходит и ставит стеклянные фляги подле подножия кровати, располагаясь на коленях между ног Камисато Аято. «Да?» тихо вымолвив, он смотрит на своего Господина, подобно ребёнку, который собирается услышать, где спрятана та самая коробка со сладостями, которую он так усидчиво пытался все это время отыскать. «А тебе идёт стоять на коленях,» сказал как бы невзначай он, облокотившись на руки назад. Наконец когда он до конца запечатлел момент, приказным тоном сказал «Развяжи.» Тома податливо кивнул, и аккуратным движением развязал пояс тёмно-синей юкаты. Сглотнув, он осторожно поднял фисташковые глаза наверх. Благо, он только что помогал Лорду с купаниями. Иначе, его тело бы просто не привыкло к всем этим очертанием сильных мышц в противовес белоснежной фарфоровой коже. Действительно парадоксально. И до жути тяжко... Их взгляды встретились. Пронзая друг друга сверху вниз и снизу в верх. «Приступай.» После этих слов слуга растерялся. А если быть точнее, сбит окончательно с толку. На его лице играют краски, а на его нервных окончаниях пострунно Камисато Аято. Неужели ему настолько нравится видеть его растерянное, полное смущения лицо? Жестокий, но прелестный садистический танец противоречий, который более чем его возбуждал и заставлял хотеть подчиняться каждому велению, каждому приказу, совершенно каждой его даже самой девиантной команде. Тома неловко открывает первый флакон персикового цвета. Обоим резко ударил душистый запах масла виноградной косточки, вперемешку с нектарно-медовым ароматом, погружая вдыхающих в интенсивный водоворот сладкой неги. Это больше походило на некую совокупность или грамотное сочетание нескольких видов различных масел, что в свою очередь раскрывало и ещё больше усиливало блаженное благоухание, разносящиеся до самых дальних уголков покоев. Тома равномерно распределил ароматическое масло по мягким слегка дрожащим в холодном поту ладошкам и массирующими движениями водил по элегантным шелковистым стопам и щиколоткам, подбираясь ближе к голени, но и не поднимаясь выше, как будто там присутствовал какого-то рода барьер. Только касание до его подбородка отвлекло его от процесса «И что же ты делаешь?» «Я...» Тома не находит слов. Он чувствует, как у него встаёт. И встаёт очень решительно и быстро. «Ну и ну,» Аято наклоняется ниже прямо к ушной раковине своего ценного и верного слуги. «Разве ужин не нужно приготовить перед чем к нему преступить, м?» Он хватает масляннную руку Томы и медленно проводит по ней языком, слизывая содержимое. Его нога перемещается на бугорок штанов блондина и слегка нажимает. «А-ах...мм» у него вырывалось, но он успел накрыть рукой свои влажные губы. «М-милор...рдхнх» Он начинает ёрзать, амплитуда нажатий в сочетании с влажным языком Лорда на его кистях, пальцах, запястьях... становится невыносим сочетанием, которое просто сводит его с ума. Аято выхватив и зафиксировав в воздухе вторую его руку, язвительно сказал. «Нет нужды сдерживать себя,» он убрал ногу со штанов, и его взгляду предстала очень приятная картина, «просто взгляни туда вниз, так течешь всего лишь от невинного лизания пальчиков и парочки надавливаний...» «А-аах! Мм...» Слыша, как громкие стоны Томы наполняют эго его Господина чувством глубокого самоудовлетворения. Его разум медленно поднимается к вершине. К пику возбуждения. Теперь он берет масло и не жалея обмазывает руки Томы, шепча «И не говори мне, что не воображал себе все эти сценарии...» «Трогай себя. Сейчас. Я буду смотреть.» Оливковые глаза заблестели и опустились вниз. Смущение. Естественная физиологическая реакция, как и эрекция. Но кто же победит в этой борьбе? Приказ, словно ток, пробежал по венам и через секунду колебаний Тома своей свободной рукой растегивает штаны и вынимает весь мокрый, истекающий от возбуждения твердый член. Он остановился и его глаза были смущённо направлены прямо на татами. «Ну? Не делай вид, словно ты никогда этого не делал, думая обо мне, извращенец.» «Я н...не извращенец!» большой палец Томы мягко дразнит головку, а затем он подключает руку целиком. Аято приподнял бровь и схватил крепкой хваткой, задыхающегося парня за волосы и заставил посмотреть на себя. «А кто же? Разве не ты тот самый грязный, похабный слуга, стоящий сейчас на коленях и нагло дрочащий в присутствии своего Хозяина, м?» он тянет за блондинистые, крепкие волосы ещё сильнее, буквально выдавливая реакцию. Тома ничего не мог поделать, как ускорить темп своих движений и вымолвить «Нгх...да...» «Громче.» «Ах...ха...ах! Да, я грязный слуга, который дрочит прямо у Вас на глазах, Милорд...!» «Ты же понимаешь, насколько ты мерзок?» Аято наклонил свое ухо, внимательно вслушиваясь в пылкие звуки персикового удовольствия. «Только и годишься, чтобы тебя использовали..., отодрали и выбросили, как никому не нужную, никчемную шлюху!» Тома не может. Тома не способен. Тома просто теряет рассудок. На уголках его глаз формируются маленькие слезинки, темп движений становится более бурным, пылким и жарким. Он смотрит в глубину глаз Аято. Ему так нравится это приятное натяжение на его волосах, эта крепкая и жесткая хватка. Он словно в прострации, в неком тумане блаженства от уничижительных слов его Господина. «Ах..ахх! Я только Ваша шлюха, Господин...!» Тома, в удивление себе самому же, выкрикивает. Стеснение делось куда-то, в далекий край под названием «преждевременный сабспейс», он все ближе и ближе к тому, чтобы кончить. Что в свою очередь естественно не было в планах Камисато Аято, который отпустив его волосы произнес четкое и ясное слово. «Останавливайся.» Тома хныкнул, сделал ещё пару движений и остановился. Он смотрел на Господина с чувством обиды, собачьего ожидания, того что же его ждёт дальше. А Аято садится. «А теперь приступай, как положено,» он сказал слегка поддразнивания, ведь он оставил Тому просто в отвратительном, подвешенном, незаконченном состоянии. Тома собирается взять флакон снова, но его прерывают, закрывая путь ногой. «Вторая попытка — второй флакон.» Тома кивает и тянется рукой ко второму флакону, но Аято, словно снова издеваясь, выхватывает его прямо перед носом молодого слуги. «Так не пойдет. Раздевайся. Руки назад.» Глаза управляющего Клана Камисато раскрылись в очевидном удивлении, но то ли инстинкты, то ли мышечная память сыграли первыми и он в конце концов подчинился: стаскивает черно-синие штаны, черную майку, перчатки — все те, так сказать, домашние одеяния и атрибуты, которые он носил в поместье перед комендантским часом. И в конце концов, заводит свои руки назад. Теперь он ещё и полностью голый...Как же молодой Лорд любит издеваться. А как же Тома это любит. «Что на счёт маленькой игры?» Аято медленно открывает второй, подобный глазам Томы сейчас, стеклянный флакон. Изящным движением он постепенно выливает содержимое на торс, бедра и живот своего подчинённого, избегая зоны лица, завершая его пенисом, подобно вишенке на тортике...со сливками! Заставляя нижнего дергаться от каждого соприкосновения с жидкостью, соски затвердели. На самом деле, ему приходились очень даже по душе такое. Однажды, его в качестве «наказания» Камисато самолично окунал в холодную воду, но это совсем другая история... «Руки использовать нельзя. Правила просты. Если ты не доставишь мне удовольствие — я не дам тебе кончить. И поверь, это меньшее из того, что может с тобой случиться в случае провала.» В голове Томы вихрем крутились эти слова. Но что ему делать? Он привык делать массаж и естественно ни на долю не сомневался в своих профессиональных навыках. Но сейчас все его годы упорных тренировок, вся его уверенность и все его чувство собственного достоинства просто упали низко-низко к самому ядру планеты и сгорело на щеках Томы. «Да, Милорд...» неуверенно пробормотал он, отведя взгляд, пытаясь придумать, что же ему делать дальше. «Можете, пожалуйста, лечь, как обычно.. и снять Вашу юкату... пожалуйста?» Аято приподнял бровь, но на миг задумавшись, спустил юкату оголяя свои белоснежные плечи и соблазнительно ухмыльнувшись, ложиться на кровать с самодовольным лицом вниз. Голый юноша встал с колен и решительно с заведёнными руками направился к кровати, располагаясь над красивыми, подтянутыми, упругими ягодицами. Прильнув своим масляным подтянутым телом, он начинает чувственно тереться об его спину, его твердый член во всю длину водит вдоль дырочки Лорда Аято, создавая блаженную фрикцию. Его набухшие соски задевают всю его верхнюю часть спины, в то время как он издавал мелкие звуки, подходящие на стоны или даже хныканье. Поначалу эта вся авантюра казалась странной и забавно унизительной затеей. Однако Камисато сглотнул и ему уже тоже казалось не до смеха, чувствуя, как его собственный член и соски под воздействием сверху трутся об простыни. А то, как возле входа дразнящими движениями манит влажная и липкая длинна его слуги, заставляя его самому двигаться в такт и издавать приятные, те самые бархатистые звуки, которыми настолько одержим его слуга. Он чувствует, как над его правым ухом доносится страстный шёпот. «Мой Господин... Господин Аято...Нгхх...Ваш голос.., он такой возбуждающий» «Тома...» он страстно выдыхает простыни, «Скажи...Ты помнишь правила?» «Не использовать руки.» «Ты можешь использовать всё, кроме рук.» «Вы...уверены? Просто... обычно Вы свер...» Тома быстро схватив намёк, хотел было продолжить, но его резко перебивают. «Это правила игры, Тома. Которые я установил. И ты должен им подчиняться и не более.» Колебаться — естественный агрегат Томы. Ебаться с Камисато Аято — естественная физиологическая кондиция Томы. Но ебать Камисато Аято — отнюдь необычная форма диффузии для них обоих. И вся эта химическая реакция очень редка для созерцания, но это и делает её такой желанной. «Тогда...Раздвиньте ноги немного шире...» Пройдя и почувствовав на собственной шкуре две стадии, Тома решил, что раз уж это то, чего хочет его Господин...Как бы глупо сейчас, возможно, не выглядела возникшая ситуация между ними... Всем уже было плевать. Их никто сейчас не увидит. Их пороки, их похоть, их личные, тайные и тёмные желания. Все это в пределах покоев. В пределах их собственного отзеркаленного ими же самими, искажённого Тейвата. «Опытный специалист знает толк в афродизиаках. Это все, что Вам нужно знать, мой дорогой Читатель!», авторша мило подмигнула Вам и по щелчку пальца, подобно магическому трюку, развеивает иллюзию гипнотического обращения к аудитории, возвращая Вас обратно в покои полные интимной мистической красоты. С жадным собственническим чувством, Тома входит в Аято наполовину, слыша блаженные звуки мелодичного голоса его Господина. «Ха...хаа...ах!» «Тс..с.. Тише, мой Господин, здесь может быть немного больно сначала, но по ходу массажа...» с опытным лицом прошептал Тома, медленно войдя во всю длину, заставляя Аято укусить белые простыни и приглушенно стонать. Струйка пота стекает ниже по виску Томы, когда он начинает двигаться решительнее и быстрее, опять же лёжа на нем и не используя руки, а только силу собственных сильных, накачанных от тернистых тренировок и от активного ведения бытового хозяйства бедрах. Мокрые шлепки вперемешку с пошлыми криками... «Кто бы мог подумать, что многоуважаемый господин Аято будет так громко стонать и задыхаться по милости своего слуги?» Тома ухмыльнулся. «Как все меняется, когда кто-то с таким престижем и могуществом выкрикивает имя и задыхается под тем, кто находится в Вашем подчинении, не думаете?» Аято удивился, насколько Тома опытен в этом. Неужели он научился этому от него же самого? Возможно, он вырыл себе могилу, а возможно, откопал клад. Но скорее всего, второе. И он решил это, когда Тома начал вдалбливаться в ту самую точку с необыкновенной силой и темпом. «Тома! Том-ах..ах...! Ты... можешь...ты...Я ещё...нгаххххх!» Аято задыхается и не может ничего сказать, кроме как каких-то нечленораздельных фраз. Его тело трясет, а глаза закатываются в блаженстве от интенсивности повторений задевания интенсивного вдалбливания простаты. «Боже мой,» выдохнул он. «Не слишком ли громко стонет тот самый Комиссар Яширо? Неужели ему это всё так нравится, что он забывает о своем месте? Достопочтенный потомок великого Клана Камисато, и в то же время его крики и мольбы о большем могут разбудить все поместье...» Тома чувствует, как ягодицы поддаются ему на встречу, а его член сжимает горячая, узкая, никогда никем не тронутая до него дырочка. Это собственническое чувство раздирает его и он начинает целовать, кусать, лизать затылок и всю тыльную часть, которую он может только достать, даже если для этого придется нарушить правила. Тома никак, что есть дьявольски ухмыльнулся и слегка замедлил свой темп. «Ох, Лорд Аято, мне следует остановиться? Мне следует перестать так сильно доставлять вам удовольствие? А может Вам хочется отдохнуть от моих прикосновений, а, Милорд?» Ты...ещё получишь своё, Тома. Аято проглотил тяжелый ком в горле под названием «гордость», и сказал «П...продолжай». К его удивлению, лицо и уши загорелись алым цветом. Он мог это почувствовать даже будучи в таком жарком состоянии. Я...я сейчас смутился? «Господин, я не привык подчиняться без команды. Что именно Вы желаете, чтобы я продолжил?» Тома наклонился к его уху, замедляя темп ещё заметнее, чем раньше, сладко нашёптывая каждое слово поддразнивания, специально акцентируя внимание на второй части. «Продолжай... продолжай трахать меня, Тома!» Аято отчаянно вымолвил с равносильным смущением и желанием большего. «Как скажете, Милорд.~» Тома вновь начал постепенно увеличивать темп, слыша интенсивное хлюпанье масла. На самом деле, все это поддразнивание было сделано не зря, а увы в целях того, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас от того, как ему хорошо внутри Аято...Внутри того, кого он всегда так сильно любил и желал. Стыдно... очень стыдно, но правда. Он уж очень хотел продержаться дольше и исполнить приказ. А также доставить его любимому человеку то самое удовольствие, о котором он, по догадкам Томы, мечтал с самого начала всего этого мини-спектакля. Почему спектакль? Ведь по сути-то... Тома уже давно опирается на руки. «А что бы сказал Путешественник, если бы знал, чем Вы занимаетесь, используя его милостивый подарок Вам за гостеприимство?» Тома на самом деле думал об этом. И это...так сильно заводило его, что он отбросил любые моральные принципы. В целом и в общем... Прости, Итер! «Ах....ах...! Тома, я на пределе...Агх! Тома я сейчас...!» Слуга снова прошептал. «Ну и ну, Господин...Неужели Вы бы хотели, чтобы они все сейчас узнали, какое удовольствие Вы сейчас получаете подо мной, своим низшим слугой?» «Тома...Тома! Кончи...Кончи вместе со мной. Ты можешь кончить. Нгха...Давай же!» И Тома слушается, ускоряется, в бешеном темпе врезаясь в мягкую от масла плоть, наслаждаясь каждой проходящей секундой...нет...миллисекундой этого момента! «Кончаю!» Тома, расслабляя руки, наваливается сверху на Аято, удивившись, что он смог так легко кончить от проникновения сзади. И пребывал в состоянии неверия, что он действительно...заставил Камисато Аято чувствовать себя подобным образом: выгибаться, задыхаться, дрожать и настолько громко стонать, разделяя эти же мысли с самим Аято в режиме реального времени. Аято привстает отодвигая своего слугу и аккуратно в посторгазменном трансе разворачивается к нему лицом, и резко, страстно, изголодавшись, набрасывается и проникает в пухлые губы своим мокрым розовым языком. Руки блуждали по груди, а глаза из под полузакрытых ресниц по губам друг друга. Спустя некоторое время им всё-таки удается разорвать поцелуй цепочкой густой слюны и они очень долгое время смотрели друг на друга, тяжело вдыхая ароматы афродизиака. Сперма стекала сзади вниз, живот Аято был полностью испачкан в своей собственной семенной жидкости. «Похоже, кому-то потребуется повторно потереть мне спину...» усмехнулся Аято, подмигивая. «Однако...» Аято словно отрезвляется. «Раз уж ты не умеешь держать руки на замке...Мне придется научить тебя.» «Пр..простите меня! Вы просто так получали удовольствие, Милорд, что я...!» «Не используй свой рот что зазря, мой «низший слуга,» он усмехнулся при упоминании того , как Тома до этого разошелся, «...он тебе ещё пригодится, чтобы получить своё заслуженное наказание.» Тома покраснел. «И после всего, что творил, ты сейчас краснеешь?» вопросительно воскликнул Аято, «Лучше...» «Съешь меня» «Съесть Вас...?» Аято показывает на губы указательным пальцем, тыча прямо рядышком с той самой, никак не сказать по-другому, блятской родинкой, от которой Томе хочется плакать и кричать. (мне хочется плакать... мне хочется кричать.., зачем вы прославляете дьявола?!) «Здесь осталось ещё немного масла...» «Слушаюсь, мой Господин» мягко и лаконично произнёс Тома, осторожно прислоняясь к губам Аято, словно к иконе. «Я люблю тебя.» «И я тебя, Аято.» КОНЕЦ.