Heists and Hearts / Ограбления и Сердца

— В следующий раз я тебя завалю. Сокджин смеется, следуя за Чонгуком в дом. Юнги смотрит в свой телефон у барной стойки, а Холли поднимает голову от своей игрушки и бежит к двери, чтобы поприветствовать их. Сокджин улыбается и качает головой. — Ты меня уже опередил, Гук. Кажется, ты забыл? — он улыбается Юнги в знак приветствия, и тот кивает в ответ, делая глоток кофе. Чонгук идет на кухню, чтобы взять коробку бананового молока. — Я победил тебя всего на волосок, хён. А ты говорил, что ходил на занятия по боулингу только в колледже. Я тренировался почти каждый день в течение года. Для меня это не победа. Сокджин смеется и тащит за ноги набросившуюся на него собаку. — Конечно, как скажешь. Он такой странный соперник, правда, Холли? Почему так? Что скажешь, милашка? — говорит он, и собака лает в ответ. Сокджин жалеет, что хоть раз смог понять собаку. — Что за улыбка, Юнги хён? — спрашивает Чонгук, ставя банановое молоко рядом с чашкой эспрессо. Сокджин смотрит на них. Юнги лениво поднимает глаза от своего телефона. — Ничего. Я просто вспомнил, как ты потерял сознание на своем дне рождения. Чонгук хмурится. — Прошла уже неделя, а никто так и не рассказал мне, что случилось. Я четко помню, как Хосоки хён сказал что-то вроде... Юнги запихивает в рот Чонгука кусок холодного тоста, и Сокджин удивленно расширяет глаза, а затем смеется. — Ты был пьян в стельку, и твой мозг поджарился от алкоголя. Это приходит с возрастом, — говорит он ему. Тот сердито жует хлеб и хмурится, запивая его молоком. — Ты на четыре года старше меня. По сравнению со мной ты просто дед. Сокджин смеется, а потом хмурится, когда Юнги говорит ему, что он еще старше его. —Йа, Мин Юнги, технически я старше тебя всего на четыре месяца, — говорит он, прижимая Холли к груди. Юнги обижается на него и возвращается к Чонгуку. — По крайней мере, я дед, который не теряет сознание и не страдает от похмелья. А еще я дед, который разрешает тебе жить в его доме — бесплатно, если можно так выразиться — так что заткнись, — ругает Юнги младшего, спрыгивая с табурета и направляясь в подвал. — О, правда, хён? Так вот как теперь быть? — Чонгук дуется на Юнги, который не обращает на него внимания, спускаясь по лестнице. Сокджин сочувственно улыбается хмурому Чонгуку, идет за Юнги и находит его лежащим на диване. Когда Холли снова видит Юнги, пес лает, и Сокджин опускает его на землю, чтобы он мог запрыгнуть к хозяину на руки. Сокджин вдруг вспоминает тот день, когда он притащил Юнги в приют для животных. — Это всего лишь опыт, Юнги. Сокджин не смотрит на него, обходя приют и разглядывая кошек и собак. Юнги дуется, но позволяет другому тащить себя за руку. Служительница идет следом и весело смотрит на них. — Если ничего не получится, вы всегда можете его вернуть. Вряд ли вы это сделаете, но вы можете. Сокджин останавливается перед небольшим загоном, оглядывается по сторонам и машет рукой на нетерпеливых щенков, которые начинают лаять на них. Он не говорит, что видит, как меняется лицо Юнги, когда тот видит щенка, что он выглядит до боли милым, когда держит его на руках, и что однажды Юнги сказал ему, что хотел бы иметь такого же в детстве. — Но из этого ничего не выйдет. Почему ты вообще об этом думаешь, хён? Когда мы работаем, нас не бывает дома целыми днями. Иногда даже неделями. Как я могу... — Вот! — Сокджин не обращает на него внимания и отпускает руку Юнги, указывая на угол загона, где спит маленький коричневый щенок, прижавшись мордочкой к стене. Сокджин снова тянется к руке Юнги, и тот протягивает свою, длинные пальцы переплетаются с его скрюченными. Служительница приюта для животных отходит в угол и наклоняется, чтобы взять щенка на руки. Сокджин подтаскивает Юнги поближе к щенку, который, несмотря на шум, даже не просыпается. — Как зовут малыша? — спрашивает он у служащей. Та улыбается и показывает табличку с именем щенка. — Его зовут Холли. Ему едва исполнился месяц, когда однажды ночью его вместе с братьями и сестрами оставили у приюта. Он... — служащая прикусила губу, выглядя немного обеспокоенной. — Не знаю, стоит ли беспокоиться, но он очень много спит. Сокджин визжит от восторга, а служащая чуть не подпрыгивает от удивления. — Он идеален! Юнги, ты слышал? — он берет щенка из рук девушки и подносит Холли поближе к Юнги. — Он такой же, как ты! Служащая смеется и быстро закрывает рот. Юнги хмуро смотрит на Сокджина. — Я мало сплю, — ворчит он, но все равно берет щенка, который наконец-то проснулся, на руки. В приют заходит кто-то еще, и служитель оставляет их, чтобы поближе познакомиться со щенком. — Ох, он такой милый. Он напоминает мне Джангу, — воркует Сокджин, играя с шерстью Холли. — Ты говорил, что тот пес тебя ненавидел, — Юнги подставляет руки под щенка и приподнимает его. — Джангу ненавидел всех. Знаешь, скольких наших соседей он уже покусал? И вообще, если подумать, он напоминает мне тебя, — Сокджин поворачивается и смотрит на Юнги. Тот обиженно надувает губы и снова смотрит на собаку. — Не знаю, — говорит младший. Сокджин говорит ему, что он может оставить собаку с няней, когда их не будет дома, но Юнги отвечает, что это лишает смысла заводить собаку. — Но он же милый, посмотри, какой он маленький! — протестует Сокджин. — Он такой милый, как маленький куриный наггетс. Может, переименуем его так? — спрашивает он. — Мы не назовем его "Куриный наггетс", — отвечает Юнги, прижимая щенка к груди. Сокджин победно ухмыляется. — Видишь, ты уже так собственнически относишься к нему. — Хён, ты же знаешь, как мы живем. Я просто не думаю, что в моей жизни есть место для собаки, — Юнги бормочет, покачиваясь на пятках взад-вперед, что убаюкивает щенка и усыпляет его. Сокджин подходит к Юнги и обнимает его за талию. Другой рукой он гладит голову щенка, прислонившись к виску Мина. — Но ты освободил для меня место, — шепчет он, и Юнги улыбается. — Я не освобождал для тебя место, ты просто ворвался в мою жизнь, — тихо бормочет он, а Сокджин насмехается. Юнги поворачивает голову и ловит губами все еще надутые губы Сокджина. Юнги медленно улыбается и, отстранившись, говорит: — И при этом держа в руках украденные палочки для еды, если можно так выразиться. Сокджин смеется. — Именно так и должны начинаться все великие истории любви, — говорит он Юнги. Холли хнычет, и они оба смотрят на щенка. Юнги ласково улыбается ему, а Сокджин опускает подбородок на плечо младшего. — Он такой милый и тихий, я знаю, вы поладите. Юнги слегка качает головой, все еще сомневаясь. — Я не знаю... — Айщ, Юнги-я. Да ладно, он же красивый, — говорит Сокджин. — Просто посмотри на него. — Посмотри на него, — говорит Юнги, поглаживая голову Холли. Сокджин моргает и понимает, что так и не вышел из подвала. Юнги смотрит на телевизор, хмурясь от того, что показывают на экране. Сокджин поворачивает голову и вскидывает бровь, увидев, что Квон Джиён дает интервью в другой новостной программе. Ведущая читает с листа и смотрит на Квона. Господин Чхве Сынхён ответил на ваши предыдущие заявления и настаивает на том, что его компания, включая The House of TOP, ни в коем случае не является должником GD Enterprises. Ваша доля в 19 % — это, цитирую, "ничто по сравнению с тем трудом, который приложил основатель компании, чтобы она добилась успеха". Что вы можете сказать по этому поводу? Камера переключается на зрителей, жаждущих услышать его ответ, а затем быстро поворачивается обратно к нему. Квон скрещивает ноги и складывает руки на коленях. Я хотел бы поправить вас. На самом деле это 19,79 %, и после 20,21 % господина Чхве я являюсь крупнейшим акционером компании. Можно даже сказать, что у нас совместная опека над Домом. — Айщ, посмотри на него, такой высокомерный, — покачал головой Сокджин и скрестил руки на груди. — Проблема не в этом. Проблема в том, что Сонхён даже обращает на него внимание, — говорит Юнги. Холли игнорирует их обоих и засыпает. — Пока что Квон не сделал ничего, чтобы заявить о своих правах на компанию или побороться за них. Я так и не понял, делает ли он это для собственного развлечения или планирует сделать что-то еще. Совершенно очевидно, что Квон просто издевается над ним, так почему же Чхве вообще беспокоится? — говорит Сокджин, не отрывая глаз от экрана телевизора. Юнги пожимает плечами. — Не у всех есть специальность "Психология", хён. Сокджин насмехается. — Не обязательно иметь диплом психолога, чтобы читать других людей, особенно если он твой... — Что мы смотрим? — Чонгук прерывает его и усаживается на диван рядом с Юнги. Холли вскакивает и пищит от неожиданности, а затем снова опускает голову, чтобы уснуть. — Ничего, просто смотрю, как наш работодатель снова ведет себя как мудак. В последнее время он повсюду, — отвечает Юнги, не отрывая глаз от телевизора. Чонгук берет Холли с колен Юнги и начинает щекотать собаку. — Везде, кроме прощальной вечеринки Чхве Сынхёна. Вечеринок, потому что его сестра собирается устроить ему первую вечеринку примерно через четыре дня. — Да, и что ты думаешь по этому поводу? — спрашивает Юнги, и Сокджин тоже смотрит на Чонгука. — Приглашены все, кроме Квон Джиёна. Она будет проходить в этом месте под названием "Крыша". Сокджин выключает телевизор. — "Крыша"? Тот самый эксклюзивный клуб? — Судя по исследованиям, да. Он не работает уже два года, но все хотят туда попасть. Сокджин задумчиво хмурится. Он слышал об этом месте раньше, еще до того, как оно было создано. Он качает головой и спрашивает: — А он придет? — Кто? — спрашивает Чонгук. — Сынхён. Он придет? — А почему бы и нет? — спрашивает Юнги. — Это его прощальная вечеринка. Сокджин встает с подлокотника дивана. — Он ненавидит шумные вечеринки. Ты же видел, как он вздрагивал от света в аэропорту? В клубе будет полно всего этого и даже больше, — он подходит к кухонному бару и берет яблоко из корзины с фруктами, которую поставил накануне. — Надо бы разведать это место. Юнги кивает в знак согласия. — Правда, нам придется сделать это за три дня. Я скажу Намджуну, чтобы он всех обзвонил, — Сокджин кивает и откусывает от яблока. — Посмотрю, что можно сделать со входом. Думаю, у меня есть знакомый, который сможет нас устроить, но сомневаюсь, что Чхве Сынхён будет присутствовать. — Подожди, ты хочешь сказать, что нам не стоит идти? — спрашивает Юнги. — Нет, есть большая вероятность, что он все равно пойдет, потому что любит свою сестру и... — Откуда ты знаешь, хён? — спрашивает Чонгук. Сокджин хмурится, жуя. — Что это с жильцами этого дома, которые постоянно меня перебивают? — разглагольствует он. — Даже Холли меня перебивает. В любом случае я не говорю, что нам не стоит идти, если он пойдет, то хорошо — я смогу наладить контакт раньше — но если нет, то мы ничего не потеряем. Сокджин получает сообщение. Оно с незнакомого номера, но ему кажется, что он знает, от кого оно. Он поднимает глаза и видит, что Юнги смотрит с любопытством. Он предпочитает не говорить ему об этом сейчас. — Ну, я пойду, — говорит он им, опуская телефон в карман. — И ДжейКей, попробуй вместо боулинга постоянно заниматься другими делами, так ты получишь информацию, которую не сможешь получить от взлома. — Но боулинг — это жизнь! — отвечает Чонгук. Он машет рукой на прощание, не обращая внимания на паясничанье Чонгука о том, что боулинг очень важен и имеет огромное значение для его жизни. Поднимаясь по лестнице, он слышит, как Юнги и Чонгук снова начинают переругиваться. Сокджин смеется про себя, но тут же останавливается и вздыхает. Он смеется над тем, как тепло ему на душе, когда он находится в штаб-квартире. Ему почти не хочется уходить, но он знает, что должен. У него нет права оставаться. Он вздыхает о том, что, несмотря на то, что они с Юнги теперь почти друзья, их соглашение трехнедельной давности все еще в силе. Перед тем как закрыть дверь гаража, он вспоминает слова Чонгука о Хосоке. Юнги, очевидно, помешал младшему что-то сказать. Он вдруг начинает беспокоиться, что Хосок сказал что-то такое, чего не должен был говорить. — Нет, — говорит он себе и качает головой. Это не имеет значения. Юнги, наверное, сказал бы что-нибудь, но не сказал. Остальные тоже ничего ему не сказали. В любом случае, три недели — больше или меньше — он не будет мешать Юнги. Это не должно иметь значения.

***

— Ты предатель. Чимин наконец-то перестал заниматься своими делами и поднял глаза. Со своего места на другом конце стола на него смотрит Тэхен. — Предатель, — повторяет он, но в его словах больше злобы, чем гнева. Чимин вздыхает и откидывается на спинку стула, снимая перчатки. — Не понимаю, чего ты от меня хочешь, — говорит он Тэ, глядя на браслет перед собой, который он выковывает прямо сейчас. Более высокий встает. — Мы дали обещание, Чимин. Священное обещание, основанное на нашей дружбе! И что же ты сделал? Расскажи мне! Из прачечной внизу доносится запах стирального порошка и ополаскивателя для белья. Чимин потянулся за спину и распахнул окно, чтобы впустить в магазин свежий воздух. — Так, во-первых, — ворчит он, отодвигая оконный рычаг. — Мы не давали обещаний, не заключали договоров и так далее. — А, так теперь ты еще и лжец? — восклицает Тэхен, показывая на него пальцем и надуваясь. Чимин недоуменно смотрит на него. — Тэ, дай мне закончить. Ладно, во-первых, это "обещание" было построено не на нашей дружбе, а на бутылках соджу, — тот снова хочет что-то сказать, но Чимин поднимает палец, чтобы заткнуть его. — Во-вторых, это "обещание" вообще было глупостью. — Оно не глупое! — И, наконец, — Чимин вдыхает воздух снаружи и смотрит на улицы. — Это же не настоящий поцелуй. Хосок хён был пьян в стельку. Он был настолько пьян, что раскрыл самый большой секрет своего кузена. Мы еще даже не поговорили об этом. Он поворачивается к Тэхену, который засунул руки в карманы. — Все равно нечестно, — ворчит он. Чимин смеется и возвращается в кресло, надевая перчатки. — А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть более неотложные дела, — он достает напильник и переставляет лупу на свое место над браслетом, который держит в другой руке. Браслет, который должен был подойти к двери галереи, выглядит как простая серебряная лента. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что на внутренней стороне браслета имеется замысловатая резьба в виде дракона. В серебре спрятан маленький микрочип, и им с Чонгуком посчастливилось найти оборудование, способное его продублировать. Чимин смотрит на чертеж, разложенный на столе, а его руки проворно работают по краям серебра. Один неверный угол — и ему придется повторять весь процесс. Он думает, что Тэхен наконец-то перестал его доставать, когда слышит, как к его рабочему столу подтаскивают стул. — Ладно, — хмыкает Тэхен, опускаясь на стул. — Я прощаю тебя за то, что ты целовался с Хосоком, даже если ты пообещал, что не будешь встречаться с ним, пока Намджун не согласится встречаться со мной. Чимин поднимает на него глаза и закатывает их, после чего возвращается к работе. — Это буквально одно из самых странных предложений, которые когда-либо выходили из твоего рта. Тот игнорирует его. — Но ты должен рассказать мне: как все прошло? Чимин натягивает маску с подбородка, до самого носа. — Я не помню, — врет он. — Врешь, — легко угадывает Тэхен. Чимин стонет сквозь маску, но тот не прекращает приставать к нему. — Ну же, Чимин-а! Как это было? Небрежно? С языком? Нежно? А как его руки, дотянулись ли они до... Чимин бросает резчик на стол и стягивает маску. — Если ты не уйдешь в течение десяти секунд, я позвоню Юнги хёну и скажу, что ты отвлекаешь меня от работы. Тэхен поднимает бровь. — Я не боюсь Юнги хёна, — хмыкает он. Чимин ухмыляется. — Тогда Намджун хён. Тэхее гримасничает и встает. Он скребет ножками стула по полу, зная, что это чертовски раздражает Чимина. — Ладно, — говорит он. Но это еще не конец. Чимин раздраженно качает головой и машет рукой в сторону двери. — Иди, иди. Тэ уходит, высунув язык, и захлопывает дверь. Чимин облегченно вздыхает и пытается вернуться к работе, но теперь, когда он один и нет Тэхена, который мог бы поговорить с ним или превратиться в фоновый шум, к нему возвращаются воспоминания нескольких дней назад — дыхание Хосока на его губах, его полуприкрытые глаза, смотрящие на Чимина, слова, которые он действительно не может забыть. — Ах, Чимин-а. Ты мне очень нравишься. Очень, очень нравишься, — шепчет Хосок, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Сердце Чимина на секунду замирает в груди, не в силах осознать происходящее. По правде говоря, он представлял себе, что их первый поцелуй пройдет совсем не так, как сейчас. Возможно, где-нибудь в холодном месте, где на них падает снег, а Чимин находится достаточно близко, чтобы видеть, как снежинки приземляются на пологий нос Хосока, достаточно близко, чтобы коснуться его острой челюсти. Не совсем так: под резким освещением ресторанного тента, оба пьяны и не могут нормально стоять на ногах. Но губы Хосока — это губы Хосока, сколько бы алкоголя в них ни было. Чимин притягивает его ближе, обхватывает его лицо и наклоняет подбородок Хосока, желая поцеловать его в ответ. Он едва слышит задыхающегося Тэхена под тяжестью пьяного Чонгука, и прошло несколько жарких секунд, прежде чем он смог отстраниться. — Хён, — выдыхает Чимин и мысленно проклинает себя. — Ты... ты пьян, я отвезу тебя домой, хорошо? Хосок улыбается и гладит его по розовым от алкоголя щекам. — Ах, Чимин-а, ты мне очень нравишься, — повторяет он и зарывается лицом в плечо Чимина. Чимин говорит себе, что это неправда, что на это внезапное признание его натолкнул алкоголь. Но тут он вспоминает слова Намджуна, сказанные им в ресторане за несколько минут до этого, о том, что Хосок обычно говорит правду, когда пьян. Хосок поднимает голову и шепчет ему что-то, прежде чем полностью отключиться. — Ах, но мне страшно, Чимин. Мне очень страшно. Чимин считает, что это тоже правда. — Айщ, серьезно, — в конце концов Чимин бросает инструменты на стол и отказывается от мысли, что ему удастся сделать хоть какую-то работу за этот день. Он понимает, что должен был просто позволить Тэхену доставать его.

***

Хосок складывает руки в знак протеста, следуя за Намджуном на кухню. — Может, отложим эту встречу? У нас есть еще три недели, два дня и несколько часов. Ну же! Тот хмурится, подходя к дверце холодильника. — Ты не можешь вечно прятаться в нашей квартире, Хосок, — говорит он из-за дверцы холодильника. — Я не говорю, что всегда, Намджун-а, просто, может быть, до самой моей смерти? — отвечает Хосок, пока Ким закрывает дверцу. Намджун закатывает глаза и обходит его. — Ты слишком остро реагируешь, знаешь это? — говорит он, открывая банку с газировкой и делая глоток. Хосок надувается и прислоняется лбом к холодильнику. За последнюю неделю он успел подумать о том, что, возможно, сможет прожить без Чимина всю оставшуюся жизнь. Юнги тоже, но сейчас его больше беспокоит Чимин. Он знает толк в улицах и всегда может исчезнуть, увидев его приближение. Хосок стонет и хнычет, топая ногами, пока Намджуну не надоедает этот звук. — Йа, прекрати, ладно? Мы не можем откладывать встречу. Нам нужно как следует разведать обстановку в баре, и мы будем говорить о заданиях, так что ты должен быть там, — ругает его Намджун. — А у нас, знаете ли, есть проблема поважнее. Юнги хён должен поговорить с Сокджин хёном. Как следует. Желательно на трезвую голову. Он говорит, что не будет, но дело в том, что он имеет обыкновение говорить одно, а делать другое. Но слушает ли он меня? Нет. Я имею в виду, кто я такой? Я всего лишь парень, который знает его практически всю жизнь. Если Хосок прятался всю последнюю неделю, то Намджун жаловался на ситуацию с Юнги и Сокджином, переживая, что что-то случится в самый неподходящий момент. Хосок соглашается, но ничего не может с этим поделать. Он сам выпустил всех червей из банки трехлетней давности. Он не обращает внимания на Намджуна и начинает причитать. — Боже, зачем я это сделал? — Что именно: три года скрывал правду от Юнги, случайно рассказал ему же правду или по пьяни целовался с Чимином? — спрашивает второй. — Все это, Намджун. Все. Но если быть честным с тобой, то больше о том, что было с Чимином. — Психология подсказывает, что опьянение разрушает барьеры, которые мы ставим вокруг своего подсознания, так что, возможно, ты уже давно хотел поцеловаться с Чимином, — говорит ему Намджун. Хосок медленно поворачивается лицом к Намджуну, опирающемуся на стойку напротив него. Конечно, он знал это, он давно хотел поцеловать Чимина. Он спрашивает себя, почему это должно было произойти, когда он пьян до беспамятства. — Ничего себе, — саркастически улыбается он. — Спасибо, Намджун. Это все объясняет, я вдруг почувствовал себя прекрасно, — говорит он, стискивая зубы. Тот махает ему рукой, в которой все еще держит банку с газировкой. — Значит, увидимся позже у Юнги хёна? Хосок кивает. — Хорошо. Если ты меня не увидишь, значит, Юнги хён загнал меня в угол в одиночестве и наконец-то нашел возможность убить. Или я одновременно сгорел от смущения, увидев Чимина. Намджун кивает. — Я приму это к сведению, — говорит он, выходя из кухни. Хосок снова разворачивается и возвращается, чтобы прислониться лбом к дверце холодильника. Так он и стоит, пока не услышит звонок своего телефона. Вздохнув, он смотрит на экран и видит, что ему звонит двоюродный брат. Еще один человек, от которого он не может скрыться. Как только Сокджин узнает, что все, кроме Чонгука, знают его секрет, Хосоку конец. Ну, может быть, и не конец, просто от него отречется его единственная семья. — Привет, хён, — мрачно отвечает Хосок на звонок. — Привет, Хосоки. Ты уже в штаб-квартире? — спрашивает Сокджин. — Что-то случилось? Хосок заставляет себя улыбнуться и надеется, что это поможет ему сымитировать радостный тон. — Что? Я дома. Все в порядке. — Ты все еще не разговариваешь с Чимином? Ты не можешь вечно прятаться от него, — говорит его двоюродный брат, и Хосок ругается. — Как ты... — Хосок, все знают. Тэхен почему-то ворчит по этому поводу. Я уже несколько дней не видел тебя в штаб-квартире. Меня не было там той ночью, и я знаю все, что произошло. Ты не можешь вечно прятаться там. Не все, что произошло, думает Хосок. — Смотри у меня, — ворчит он. — Айщ, ты думаешь, только тебя это смущает? Чимин — вторая половина того грязного пьяного уравнения, и он там работает на полную катушку. Поговори с ним как следует, чтобы вы оба могли либо жить дальше, либо что-то предпринять. Иногда Хосок ненавидит, когда его двоюродный брат вдруг изрекает случайные мудрые слова. Ему так и хочется сказать, что, возможно, если бы он последовал своему собственному совету, Хосок не стал бы так страдать. Он вздыхает и отрывает лицо от дверцы холодильника. — Я знаю. Хорошо. Ох, как я тебя ненавижу, — говорит он ему. — Авв, я тоже тебя люблю, дорогой кузен. Хосок шипит на телефон и вешает трубку.

***

Намджун знает Юнги уже почти восемнадцать лет. Он знает его придирки, любимую еду, меняющиеся увлечения, мельчайшие манеры. Он может завязать глаза, слышать только дыхание Юнги и при этом знать, в каком настроении тот находится. Такая дружба пережила множество штормов и стала только крепче. Он гордится тем, что знаком с таким гением, как Мин Юнги, и будет верен ему до последнего вздоха. Но иногда Юнги просто выводит Намджуна из себя, и он использует все свои силы, чтобы сделать это, особенно когда тот его не слушает. С самого дня рождения Чонгука он уговаривает старшего рассказать все Сокджину, чтобы покончить с конфронтацией и не мешать им работать. Юнги упорно следует своему плану — не замечать правды. Они все собрались в штаб-квартире, обсуждая ход выполнения задания, когда Сокджин сообщает, что ему удалось получить членство в клубе "Крыша". Все с удивлением и легким замешательством оборачиваются к нему. Он пожимает плечами. — Что? Оказывается, я знаю одного из владельцев. Намджун хмурится и поднимает глаза от своего кофе со льдом. — Подождите. Мы же говорим о "Крыше"? Только не говори мне, что это тот самый клуб, который принадлежит... Если у Намджуна и есть способы сбежать с места в любой момент, то у него также есть множество способов задеть своего лучшего друга. Оказывается, на этот раз ему даже не нужно делать ничего серьезного. Когда Сокджин упоминает это имя, Намджуну даже не нужно смотреть на Юнги, чтобы понять, что тот внезапно взбешен. И ревнует. Эмоции, которые он видит в Юнги только тогда, когда речь заходит о Сокджине и его прошлых или нынешних партнеров. При обычных обстоятельствах Намджун не стал бы обращать на это внимания. Он не любит, когда его лучший друг чувствует себя неловко. Но Юнги иногда бывает твердолобым засранцем, а это не совсем то, что можно назвать нормальными обстоятельствами, поэтому Намджун прячет ухмылку и невинным тоном спрашивает Сокджина. — Повтори, кто, хён? Сокджин смотрит на него и ухмыляется. — Это Ли Джехван! Он один из владельцев, вместе с Чхве Суён, сестрой Сынхёна. Помнишь его? — Ли Джехван?! — воскликнул Хосок. Он прятался от Чимина и остальных за плечами своего кузена и, услышав это имя, вынырнул. — Это Ли Джехван? — Кто такой Ли Джехван? — в один голос спрашивают Тэхен и Чимин. Чонгук нажимает на значок на экране. — Это Ли Джехван, один из совладельцев "Крыши". На экране появляется фотография привлекательного мужчины со светлыми волосами, выглядящего богато и очень похожего на владельца эксклюзивного бара. На снимке он выходит из самолета, в одной руке у него кофе, а в другой — очень богатая, деловая папка. — О боже, — пробормотал Хосок. — Это он, — они с Намджуном обмениваются взглядами, один из которых говорит, что этого не может быть, а затем они дьявольски ухмыляются друг другу. Хосок также любит мучить Юнги, когда тот ревнует, даже больше, чем Намджун. — Он... симпатичный, — одобрительно кивает Тэ. — Он моя цель? Намджун вдруг хмурится и смотрит на Тэхена, сидящего на диване. — Он ничья цель, — говорит он. — Твоя цель — Чхве Суён, сестра Чхве Сынхёна. — А вот Сокджин хён когда-то был его целью, — поддразнивает Хосок и отпрыгивает в сторону, когда его двоюродный брат скрипит зубами. — Откуда ты его знаешь, Сокджин хён? — спрашивает Чимин. — Что? О, он мой бывший, — невозмутимо отвечает Сокджин. Намджун бросает взгляд на Юнги, который, скрестив руки, ни на кого не смотрит, сидя на компьютерном стуле Чонгука. Он уже за десять футов чувствует, как из него вытекает раздражение. Из всех бывших Сокджина всплыл тот, кого Юнги ненавидит больше всего. Намджун с усмешкой сползает с подлокотника и садится рядом с Тэхеном. — С чего я вообще начал? Ли Джехван — не просто бывший парень, как бы тебе ни говорил Сокджин. — Он почти муж Сокджина хёна, — перебивает Хосок. Намджун плотно сжимает губы и изо всех сил старается не рассмеяться. Сокджин стонет и кладет руки на бедра. — Почти муж, почти родственная душа, почти отец детей Сокджин хёна — желательно двух мальчиков и одной девочки, и они бы жили в том милом бунгало, которым владеет семья Джехвана, где-нибудь в сельской местности Сеула, с собакой и олимпийским бассейном, в котором я могу плавать, когда захочу. Ли Джехван — почти обладатель сердца Сокджин хёна. Он самый главный.. — В любом случае, — Джин прервал Хосока и отчаянно попытался вернуть встречу в нужное русло. — Так как "Крыша" — клуб, основанный на членстве, он дал мне платиновую карту, чтобы я мог войти туда даже в день прощальной вечеринки Сонхёна. Чимин, наверное, может просто продублировать ее при необходимости, — он достает из кармана серебряную карточку. При обычных обстоятельствах Намджун был бы только благодарен Сокджину за помощь. С платиновой картой им больше не придется пробираться в бар или красть ее у кого-то. Но он делает глоток кофе и ухмыляется Сокджину. — Правда? Как мило со стороны Джехвана, — он поворачивается к Юнги. — Да, Юнги? Если бы глаза Юнги могли превращаться в кинжалы, Намджун уже умер бы от многочисленных ножевых ранений. — Как мило, — промурлыкал старший, глядя на Намджуна, в его словах сквозил сарказм. — Почему он почти муж Джин хёна? Вы что, были помолвлены в какой-то момент? — спрашивает Тэхен, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Намджун считает, что его невинный вопрос слишком мил, чтобы не ответить на него, поэтому он прочищает горло и говорит ему: — Они были парнями в колледже. Мы считаем, что в какой-то момент он собирался сделать предложение. И, судя по всему, он все еще влюблен в Сокджин хёна после стольких лет. — Он больше не влюблен в меня, — смиренно отвечает Сокджин, словно уже сто раз говорил об этом. Так и есть, и Намджун с Хосоком тому свидетели. Казалось бы, только вчера Юнги ворчал по поводу Ли Джехвана и его явных попыток вернуть Сокджина. — Мы теперь просто друзья. Я даже не видел его несколько лет. Может, мы просто... — Ли Джехван сильно в него влюбился, но Джин хён не любил его так же сильно, поэтому они расстались, а потом пришел Юнги хён и... Подушка с дивана попадает Хосоку прямо в лицо и сбрасывает его со стула, на котором он сидит. Намджун и Тэхен громко гогочут. — Если ты собираешься вечно прятаться от Чимина, как ты мне говорил, то заткнись и сиди в углу, — говорит он кузену, собираясь бросить еще одну подушку, но Хосок вскидывает руки вверх в полном смущении и молчаливой капитуляции. Чонгук смеется и показывает на Чимина, который побагровел и решил втиснуться между Тэ и Намджуном на диване. — Святое дерьмо. Юнги хён пришел, и что дальше? — глаза Тэхена становятся круглыми. Намджун вытирает глаза от слез и пожимает плечами. — Ну, Юнги хён пришел. Чонгук начинает гоготать. — Это самая лучшая миссия в истории. Вы все — сплошной беспорядок, — говорит он им, указывая на Юнги. Намджун бросает на Юнги еще один взгляд и, наконец, пытается вернуться к обсуждению миссии. — Короче говоря, он тот парень, который пришел раньше Юнги, — говорит он им. — Значит, послезавтра вечером мы разведаем клуб? Сокджин с готовностью кивает. — Цель Тэхена — Суён, верно? У нас уже есть ее профиль? — Да, да, есть. Там же есть информация о "Крыше", — Чонгук все еще хихикает, протягивая Тэ папку с данными о сестре Чхве Сынхёна. Он читает содержимое, а Намджун читает рядом с ним. Сокджин передает Чимину платиновую карту. — Сможешь сделать несколько к завтрашнему вечеру? — спрашивает Юнги, голос у него явно напряженный. Чимин кивает. — Это будет несложно, — он переворачивает карточку и изучает материал. — Это не так-то просто получить, Сокджин хён. Они не выдают их так просто, даже владельцам баров. Я уже думал, что нам придется выкрасть одного случайного члена клуба, чтобы получить образец. А Ли Джехван просто решил дать ее тебе? Сокджин скрестил руки. — Я просто попросил об одолжении, вот и все, — говорит он им. Хосок фыркнул со своего места у барной стойки. — И что же он попросил взамен? — спрашивает он. — Зачем ему просить что-то взамен? — Сокджин вскидывает бровь. Тэхен усмехается. — Мы все здесь друзья, Сокджин хён. Нет проблем, если ты нам расскажешь. — Ах, он прав. Мы просто пара друзей и несколько бывших профессионалов в этой группе, — кивает Хосок и маньячно ухмыляется в спину Юнги. Краем глаза Намджун замечает, как Юнги переминается с ноги на ногу и сжимает челюсть, а затем отворачивается, чтобы посмотреть на экран. Сокджин сужает глаза, глядя на них двоих. — Кофе. Сокджин хён должен Ли Джехвану кофе, — Чимин сидит и читает с листа бумаги, который упал на пол, когда Сокджин достал карточку из кармана пальто. Сокджин шипит и пытается выхватить записку у Чимина, но тот быстро отстраняется и передает ее Чонгуку. Тэхен визжит, топая ногами от восторга. — Прочитай! Читай вслух! Чонгук отходит подальше от Сокджина. — Дорогой Сокджинни, — начинает он читать. — Сокджиииннии, — Хосок и Тэ поют в унисон, а Чонгук ржет над прозвищем. Намджун не может не смеяться над Юнги, который не может ничего сделать, кроме как сидеть спокойно и слушать содержание записки. Ведь ты сказал, что ты чертов профессионал, хён — думает Намджун. — Вот карточка. За это ты должен мне кофе. Надеюсь, ты еще помнишь, как мне это нравится, — читает Чонгук и вздрагивает. — Фу, как пошло. Сокджин закатывает глаза, а Юнги прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Надеюсь, скоро увидимся в "Крыше". Я буду ждать. Джехванни, — Сокджин наконец-то отбирает записку и засовывает ее обратно в карман. — Ничего себе. Разве это не письмо от влюбленного мужчины? — говорит Намджун и только пожимает плечами, когда Сокджин бросает на него угрожающие взгляды. Быть злым приятно, и Намджун понимает, почему его друзья так любят дразнить друг друга. — Я буду ждать, — боже, хён, как же он по тебе сохнет. Как долго ты собираешься заставлять его ждать? — говорит Тэхен, и Намджун кивает в знак согласия. — Это внутренняя шутка, — хмурится Сокджин, но Намджун не может не заметить красного оттенка, медленно поднимающегося по его шее. — Мы вместе занимались на крыше университетского общежития, я всегда опаздывал, и в итоге он ждал меня, а я всегда приносил ему кофе в качестве извинения. — Что? Это еще хуже! — восклицает Чимин. — И сколько он тебя уже ждет — семь или восемь лет? — Подожди, ты сказал "на крыше"? Нихрена себе! — говорит Чонгук, глядя на них круглыми глазами, а затем возвращается к компьютеру, чтобы показать им скриншот журнальной статьи. — Это интервью с Джехваном и Суён. Я прочитал его, и, судя по всему, одним из источников вдохновения для "Крыши" стали, цитирую: "Несколько хороших воспоминаний, которые один из владельцев, Ли Джехван, хочет пережить снова и снова, и он хочет, чтобы посетители бара тоже испытали то же самое". Тэхен прижимается к его груди. — О, это так мило! Сокджин хён, ты — его хорошие воспоминания! Сокджин помассировал переносицу, но ничего не сказал. — О, это мило. Действительно, мир тесен. Теперь у нас есть доступ в клуб благодаря их дружбе. Что ты думаешь об этом, Юнги? — спрашивает Намджун, высокомерно улыбаясь уголками рта. — Это... это просто удобно, — бормочет Юнги под нос, стиснув зубы. — Поблагодари за меня Джехвана. — Юнги, я тебе миллион раз говорил... — начинает Сокджин, но резко останавливается. Намджун и Хосок обмениваются взглядами, а Сокджин в итоге качает головой. — Знаешь что, неважно. Главное, что у нас есть выход. Я закончил, — он поворачивается и покидает штаб-квартиру. — О, мы закончили? — спрашивает Чонгук. Намджун собирается ответить "нет", но они с Тэхеном уже подключили видеоигру, и Чимин подходит к нему по поводу ключа. — Я закончу через два-три дня. Просто хочу убедиться, что он подойдет к дверной ручке. Наверняка материал чувствительный, и я не хочу, чтобы мы подняли тревогу, — говорит он ему. Намджун похлопывает его по спине. — Ты хорошо потрудился, Чим. — Спасибо. Я пойду, хён, — Чимин кивает, колеблется и в конце концов поднимается по лестнице. — Не целуйся ни с кем по дороге, — говорит Чонгук, не отрывая глаз от телевизора. Чимин ругается на него, а Тэхен смеется. Намджун приподнимает бровь, краем глаза наблюдая за Хосоком, который тихо выскользнул из штаб-квартиры через выход из гаража. Он надеется, что хотя бы эти двое смогут уладить все между собой. Намджун обращает внимание на Юнги, который все еще сидит на компьютерном стуле Чонгука, уставившись на экран с лицом Ли Джехвана. Младший подхватывает стул и садится рядом с ним. — Итак, — начинает Намджун. —Что? — спрашивает Юнги, не отрывая глаз от экрана. — Ли Джехван. Юнги берет чашку из рук Намджуна и делает глоток. — А что с ним? Намджун смеется и похлопывает Юнги по плечу. — Ты всегда был таким чувствительным, когда дело касалось Джехвана. Должен сказать, я скучал по тебе. — Я думаю, это здорово, что у нас уже есть способ попасть в этот клуб. Это удобно, — Юнги допивает последний стакан кофе со льдом. — Просто. Отлично. Намджун кивает. — Конечно, конечно. Ты же не просто так провел последние десять минут, глядя на его фотографию. Мы все здесь молодцы. Может, попросим Сокджин хёна выпросить побольше пропусков, чтобы Чимину не приходилось их дублировать? Сокджин хён, наверное, не откажется принести ему еще кофе. Юнги поворачивается и смотрит на него. Намджун понимает, что сейчас перейдет черту. — Что? Ты только что сказал, что все было замечательно. А вы с Сокджин хёном теперь просто бывшие, верно? Так же, как и они. Вы ничего не собираетесь делать, так что это не должно быть большой проблемой. Может, сейчас для них самое подходящее время. Пусть у них будет прекрасное бунгало, дети и бассейн, о которых так много говорил Хосок. Юнги встает со стула. — Да, может быть. Мне все равно, — младший поднимается и бежит за ним, оставляя позади Тэ и Чонгука, кричащих на экран телевизора. Он смеется, обнимая Юнги. — Айщ, хён. Мне нравится, когда ты все отрицаешь. Но в то же время мне больно видеть тебя таким. — Заткнись, Намджун. Они доходят до гостиной и Намджун убирает руку. — Я должен тебе напомнить, — говорит он, выходя за дверь. Юнги поднимает на него бровь, но останавливается, чтобы послушать. — Ты всегда был неспособен здраво рассуждать, когда дело касалось Сокджин хёна.

***

— Эй! Чимин оборачивается, и его сердце замирает, когда он видит Хосока, бегущего за ним трусцой. — О, привет, Хосоки хён. Хосок запыхался, когда приблизился к Чимину. — Привет, — говорит он. — Ты уже возвращаешься в свой магазин? Ничего, если мы прогуляемся? — Чимин кивает, и Хосок благодарно улыбается. — Я бы пригласил тебя выпить, но мне официально запрещено употреблять алкоголь до конца жизни, — Чимин смеется, а Хосок продолжает. — В любом случае, я хотел бы извиниться перед тобой. Чимин качает головой и разводит руками. — Нет, хён, ты не должен... — Нет, я должен. Я вообще за многое должен извиниться. — Айщ, Хосоки хён, — щелкает языком Чимин. Старший слегка хмурится. — Ты должен позволить мне, Чимин, или, как я уже сказал Намджуну, я самопроизвольно сгорю здесь прямо у тебя на глазах. Чимин снова смеется. Он соскучился по голосу Хосока, а ведь еще и недели не прошло. Они идут почти бесцельно, пока не приходят в парк. — Прости, что прятался от тебя. И избегал, как сказал мой кузен-засранец. Я не хотел, я просто не знал, что сказать, — Хосок потирает ухо, пока они идут и садятся на качели. Чимин засовывает руки в карманы и толкается взад-вперед. — Все в порядке, хён. Если честно, я тоже не знаю, что сказать. Хосок улыбается и копирует его. — И за то, что поцеловал тебя. В первый раз. Я помню это, и это дерьмово, что я так поступил. — Ты был пьян, хён. И я... ну, я поцеловал тебя в ответ, так что... Думаю, это тоже дерьмово с моей стороны? — Чимин кусает губы и пытается скрыть жар, поднимающийся по шее, натягивая толстовку. Хосок издает горлом удивленный звук. — Что? Нет. Ты ни в чем не виноват, правда, Чимин-а. Прости меня. Чимин топает ногами по гравию, пока качели не останавливаются. — Знаешь, хён, никто из нас не перестанет извиняться друг перед другом. Я думаю, мы должны просто остановиться и... — внезапно он замолчал, не зная, что сказать. Он встает, и сильный порыв холодного осеннего ветра заставляет вздрогнуть. Хосок тоже встает с качелей. Чимин удивленно смотрит на Хосока, который тянется к его воротнику. — Да, Чимин-а, — говорит ему старший, оттягивая ткань и застегивая куртку до подбородка. — Тебе не должно быть холодно. По позвоночнику Чимина пробегает еще одна дрожь, и на этот раз он сильно сомневается, что это из-за погоды. — Спасибо, хён, — заикаясь, произносит он. Хосок снова поднимает на него глаза, и Чимин надеется, что его лицо еще не настолько покраснело. — Остановиться и что? — спрашивает он. — Что? — Чимин моргает. — Ты сказал, что мы должны остановиться, а потом ты вроде как... остановился? — говорит ему Хосок, и Чимин вдруг вспоминает. Они оба начинают тихо смеяться, и он бьет Хосока по руке. — Айщ, хён. Хватит надо мной смеяться. — А я и не смеялся! — Хосок ухмыляется. Чимин смотрит вниз, на их ноги на гравии, и удивляется тому, как близко они находятся друг к другу. Он поднимает глаза и видит, что Хосок все еще ждет его ответа. — Хочешь купить рыбных пирогов? — неожиданно спрашивает он. — Мы проходили мимо ларька по дороге сюда. — Хорошо. Прогулка от качелей до выхода из парка становится неожиданно долгой и тихой, и Чимину становится неприятно, что между ним и Хосоком возникла неловкость, которой раньше между ними никогда не было. Он надувается и пинает листья по пути, пытаясь придумать, что сказать. — Так ты действительно хранил этот секрет три года? — спрашивает он через пару секунд. Хосок смотрит на темное ночное небо. — Да. Чудесным образом. Это было тяжело. — И каково это? Наконец-то рассказать правду? — спрашивает он. — Ну, я не сказал правду, я случайно раскрыл ее вам всем, — поправляет его Хосок, и Чимин подталкивает его плечом. — На самом деле, это должно меня утешить, но то, что наш тупой друг, которого я решил не называть, ничего не предпринимает, меня немного печалит, — Чимин хихикает, а тот продолжает. — Им было очень хорошо вместе, понимаешь? Они любили друг друга. Думаю, и сейчас любят, но посмотри на них. Они заставили меня поверить в такое глупое дерьмо, как любовь. Это грустно. Все встает на свои места, и Чимин наконец понимает, почему Хосок сказал то, что сказал той ночью. Он закусывает губу и колеблется, останавливаясь на месте. — Но ты не Юнги хён и не Сокджин хён, — наконец говорит он. Хосок останавливается на месте и оглядывается на Чимина. — Что? — Ты не один из них. Ты — это ты, Хосоки хён, и для меня это имеет значение, — говорит Чимин, и Хосок застенчиво опускает глаза. Он подходит ближе к Хосоку, делает глубокий вдох и тянется к его руке. Хосок всегда имеет значение. Чимин никогда не хотел становиться постоянной частью какой-либо команды грабителей, но Хосок заставил его думать иначе. — Я не говорю, что мы не станем такими же, как они, и... ах, что я вообще говорю? — он смущенно останавливается и собирается опустить руку, но Хосок крепко держит ее. Чимин поднимает глаза на Хосока. Холодно, и Чимин достаточно близко, чтобы разглядеть нежный наклон носа Хосока, достаточно близко, чтобы увидеть резкость его челюсти и блеск глаз. Он застенчиво улыбается, и Хосок берет его за руку. — Рыбные пироги? — спрашивает он у Чимина. Чимин снова начинает идти. — Хорошо, хён. Рыбные пироги. — Ты покупаешь, у меня нет с собой денег. Чимин смеется и притворно ехидничает. Хосок не отпускает его руку.

***

Юнги категорически не согласен с Намджуном. Он способен оценить любую ситуацию и осознать последствия своих действий. В противном случае он не зашел бы так далеко в своей жизни. Однако он также осознает, что испытывает иррациональную ненависть к Ли Джехвану, даже если не видел его уже много лет. Но иногда это его не останавливает. — Что ты здесь делаешь? Юнги пожимает плечами, а Сокджин пристально смотрит на него. — Что, — спрашивает он. — Я не могу участвовать в разведывательной миссии своей команды? — он оглядывает бар, поигрывая краями дублированной платиновой карты в кармане. Сокджин выглядит элегантно и безукоризненно в белой рубашке с красным воротником, украшенным драгоценными камнями, и черных брюках. Его волосы убраны назад, а на левой руке красуется серебряный браслет. Он отлично вписывается в толпу богатых и знаменитых, у которых все брендировано — от кончиков волос до накладных ногтей. Юнги вдруг чувствует себя немного неважно одетым в свою черную рубашку, кожаную куртку и рваные джинсы. Сокджин улыбается ему и откидывается на спинку барной стойки. Если он и не поверил Юнги, то ничего об этом не сказал. "Крыша" — это трехэтажное здание, расположенное в одном из самых элитных районов Сеула. Попасть сюда могут только члены клуба и избранные гости, и даже в этом случае существует иерархия, кто куда может попасть. Самые низкооплачиваемые члены клуба могут подняться только на первые два этажа, где расположен огромный клуб. Многие айдолы и актеры имеют членство на третьем этаже, где находятся частные комнаты и более интимный танцпол. На крыше здания собираются VIP-персоны и самая богатая молодежь города. Здесь можно поесть, выпить, потанцевать или просто отдохнуть, любуясь лучшими видами Сеула. Летом здесь открывается круглосуточный бассейн, а весной — роскошный сад с экзотической флорой. Зимой здесь устанавливается специальная стеклянная крыша, и место напоминает прекрасный снежный шар, наполненный богатыми людьми, которые проводят время своей жизни. Осенью же заведение напоминает обычный, но все еще элитный бар, наполненный гладкими фиолетовыми диванами и рассеянным освещением пола, подчеркивающим ровные ступени. Танцпол в центре представляет собой яму из тел, стоящих вровень друг с другом. В западном конце есть еще более закрытая зона, расположенная выше остальных. В любой момент здесь находится как минимум один VIP-член клуба, наблюдающий за толпой и окруженный высококвалифицированной охраной. Именно здесь, по мнению Сокджина, будет находиться Чхве Сынхён, когда придет на вечеринку, которую устроит для него сестра. Юнги находит Сокджина на крыше, рассматривая горизонт, которым клуб с удовольствием хвастается на своем сайте. Юнги считает, что раньше ему доводилось видеть виды и получше. — Я этого не говорил, — говорит ему Сокджин. — Я просто не думал, что ты пойдешь, ведь это всего лишь разведка. Юнги пожимает плечами и заказывает у бармена мартини с водкой, выкладывая на стойку свежеотчеканенную и поддельную кредитную карту. Он хочет выманить как можно больше денег из заведения Ли Джехвана, такой уж он мелочный. — Где Тэхен? — спрашивает он у Сокджина. — Он внизу, изучает клуб. Чхве Суён чаще бывает на тех этажах, общается и тусуется с завсегдатаями. — А твой друг? — Что за... ох, повзрослей, Юнги, — Сокджин хмурится. — Его здесь нет, — говорит он ему через секунду, отворачиваясь. Юнги не знает, радоваться ли ему, что Ли Джехвана нет рядом, или злиться, потому что Сокджин знает, что его нет. И тут его осеняет, что он не имеет права быть ни тем, ни другим. Но вопреки словам Намджуна, отношения Юнги и Сокджина складываются как нельзя лучше. План Юнги ничего не рассказывать Сокджину сработал. Они еще не стали по-настоящему дружескими, но уже не так неловко чувствуют себя рядом друг с другом. В последние несколько дней Сокджин свободно входит и выходит из штаб-квартиры, разговаривает с Чонгуком и даже обедает вместе с ним. Как он постоянно говорит Намджуну, через несколько недель Сокджин уедет, и все вернется на круги своя. Нет смысла докапываться до правды о том, что произошло три года назад. Но из всех, с кем Сокджин встречался до него, Ли Джехван должен быть тем, кто всплывет на поверхность, должен быть тем, кто будет вовлечен в эту миссию. Ли Джехван, который ради Сокджина сменил специальность, Ли Джехван, который, судя по всему, посвятил Сокджину целое здание. Это почему-то не нравится Юнги. Он легко выпивает мартини с водкой и замечает, что Сокджин смотрит на него, вытирая губы большим пальцем. Тот становится светло-розовым, почти неразличимым в пурпурном свете, и поворачивается, чтобы заплатить за свой напиток. Юнги ухмыляется, но ничего не говорит. — Мне удалось поговорить с одним из барменов. Чхве Сынхён не является завсегдатаем ни одного из здешних этажей, но он поклонник одной из скрытых особенностей этого места, — рассказывает ему Сокджин, пока они идут к лифту. — Что именно? — Угадай! — Сокджин подбадривает его, и Юнги поворачивается, чтобы посмотреть на кнопки лифта. — Какой этаж? — спрашивает он, не обращая внимания. Сокджин обиженно поджимает губы. — С тобой неинтересно, Юнги. — Мне так говорили, — пожимает он плечами и показывает рукой на кнопки этажа. — Какой? — снова спрашивает он. Сокджин наклоняется вперед и кладет руку на плечо Юнги, осторожно отводя его с дороги. — Дай посмотреть, — шепчет он, проводя пальцем над кнопками. Юнги вдыхает и понимает, что совершил ошибку. Он чувствует запах Сокджина, и его легкие начинают болеть, вызванные запахом, которого он не знал уже много лет. Запах такой же, как и раньше: земляной, но ароматный, мятный, но теплый, когда он попадает в легкие. — Ах да, кажется, это он, — говорит Сокджин и нажимает на кнопку третьего этажа. Он отступает назад, и Юнги резко выдыхает. Они доезжают до нужного этажа, и их встречает пугающая тишина и многочисленные коридоры. — Это, должно быть, тот, где есть отдельные комнаты? — спрашивает Юнги. Сокджин кивает, но еще до того, как Юнги выходит из лифта, они слышат приближающиеся шаги. Сокджин отступает назад и хватает Юнги за руку. Внезапно Юнги прижимается спиной к холодной стене лифта, рука Сокджина обхватывает его шею, а губы приникают к чужим губам напротив. Юнги застыл на месте, уперев руки в бока, а Сокджин наклоняет голову, чтобы прижаться губами к губам Юнги, пухлым, целомудренным и теплым. Он почти чувствует вкус чего-то, скорее всего, алкоголя, который Сокджин пил несколько минут назад. Губы Сокджина сомкнуты, поэтому Юнги не может узнать правду, но хочет этого с пугающей силой. Он не слышит, как женский голос приказывает придержать дверь, которая медленно закрывается, а другой голос шепотом произносит "Ох", когда они успевают это сделать. Стремительное, невероятно громкое биение в его груди громче любого голоса, который он мог бы услышать в данный момент. Сокджин отстраняется, и рука, держащая Юнги за шею, перебирается на его талию. Юнги ошарашенно смотрит на Сокджина и на двух девушек, чьи лица ему не удается разглядеть, потому что он занят губами Сокджина. — Ох, простите, мы были заняты, — извиняется Сокджин и осторожно выводит Юнги из лифта. Тот лишь слабо шевелит ногами. Две девушки смеются и прикрывают рты от визга. — Все в порядке! — говорит одна из них. — Наслаждайтесь остатком ночи! Сокджин слегка взмахивает рукой, и двери лифта закрываются. Юнги, похоже, очнулся от оцепенения, и, встряхнув головой, обнаружил, что Сокджин все еще держит его за талию и смотрит на дверь лифта. — Я думал, это охрана, — бесстрастно говорит он и хмурится, прежде чем снова посмотреть на Юнги. Они делали это сотни раз, в разных ситуациях. Это один из самых эффективных способов отвлечения внимания Сокджина. Поцелуй заставляет людей отворачиваться, заставляет чувствовать себя неловко, заставляет забывать их лица на случай, если охрана попросит их описать. Сокджин также поступает и с другими нанятыми им людьми, ведь это часть работы. Для Юнги это не должно быть в новинку. Но всегда есть то самое главное слово, та самая звездочка, та самая сноска в конце: раньше. Раньше, когда они еще были вместе и каждый поцелуй не был для них простым отвлечением. Они превращали его в свою маленькую игру, а иногда и в способ утешить друг друга, когда ситуация становилась слишком напряженной. Юнги прочищает горло, и Сокджин отстраняется. — Наверное, мне следовало предупредить тебя заранее, — говорит он младшему, улыбаясь растущему румянцу на его щеках. Юнги качает головой. — Нет, все в порядке. Просто пойдем, хён, — отвечает он и быстро меняет тему. Сокджин кивает и идет впереди него. — Никаких камер видеонаблюдения? Сокджин покачал головой. — Многие из членов клуба — айдолы. Они не хотят, чтобы в этом месте было хоть какое-то свидетельство их присутствия. Думаю, те, кого мы видели, из этого большого агентства? Юнги пожимает плечами, ведь он не видел лиц девушек. Сокджин ведет его за собой. — Там должна быть комната, ведущая в винный погреб. Бармен говорит, что Чхве Сынхён лично выбирает вино, прежде чем разместиться в зале. — Он звучит как претенциозный засранец, — бормочет Юнги, следуя за другом по коридорам и потирая губы и все лицо, чтобы кровь прилила ко всему, кроме щек. Сокджин не обращает на него внимания и смотрит на стены, украшенные различными картинами слева и справа, и на маленькие статуи, держащие лампы, освещающие коридор. Все комнаты звуконепроницаемы, и они лишь смутно слышат музыку, доносящуюся откуда-то издалека. — Это чудесное место. Должно быть, Джехван потратил много времени на поиски этих картин, — шепчет он. Юнги хмурится, глядя в спину Сокджина, пока они вдруг не останавливаются, когда он уже собирается свернуть за угол. — О, кажется, я вижу ее! — взволнованно говорит он Юнги. Младший скрещивает руки, наклоняясь вбок, чтобы взглянуть на дверь в конце коридора. — И что ты планируешь? — Я хочу посмотреть, какие у них есть вина, и... о, кто-то идет! На долю секунды глаза Сокджина и Юнги встречаются, когда старший снова задерживает взгляд, чтобы спрятаться от того, кто сейчас пройдет мимо. Сокджин просит невербального разрешения, встречаясь взглядом с Юнги, прежде чем опустить глаза к губам. Словесное предупреждение. Юнги непроизвольно приоткрывает губы в предвкушении, его руки раскрываются, чтобы освободить место для рук Сокджина, когда тот делает шаг в его пространство. За эту долю секунды в голове Юнги проносится несколько мыслей: что этот поцелуй ненастоящий; что они уже делали это раньше; что этот поцелуй ненастоящий; что Намджун, узнав об этом, наверняка набросится на него, но этот поцелуй ненастоящий, не настоящий, просто притворный, так что все в порядке. С Юнги все будет в порядке. Но все это становится неважным в тот момент, когда губы Сокджина снова касаются его губ, как открытая проволока, падающая на воду. Мягкие, пьянящие и такие до боли знакомые, что Юнги не обращает внимания на приближающиеся шаги; он лишь притягивает Сокджина ближе, надавливая на затылок и наконец-то в полной мере ощущает вкус виски, задерживающегося на его губах. Он не обращает внимания на негромкое бормотание и писк извинений, которые слышит, когда мимо них проходят люди из винного погреба — возможно, серверы, но ему все равно. Он лишь чувствует, как каждый нерв в его теле оживает при каждом движении губ Сокджина к его губам. Юнги открывает глаза лишь через пару секунд после того, как Сокджин отстраняется. Он поднимает голову и смотрит на Сокджина, оглядывая другую сторону коридора. Юнги смотрит на свою левую руку, пальцы которой загибаются на украшенном драгоценностями воротнике Сокджина. Это фальшивый поцелуй, Юнги, говорит он себе. Все кончено. Он опускает руку и видит, как его правая рука задерживается на невероятно узкой талии Сокджина, белая рубашка слегка сминается под его ладонью. Он отводит ее назад и видит, что Сокджин смотрит на него, а щеки вдруг слегка порозовели. Юнги сглатывает и сосредоточенно смотрит ему в глаза, а не на губы. — Хм, — шепчет Юнги. — Я думаю, они ушли. — Ага, — Сокджин делает шаг назад и кивает. Юнги чувствует мурашки на шее, к которой прикоснулся Сокджин. Наступившая тишина нервирует и вызывает неловкость, которой не должно быть. — Значит, винный погреб...? — Юнги показывает большим пальцем на дверь. — Да, да, нам пора, — тут же отвечает Сокджин. Сокджин идет впереди, а Юнги делает неглубокие вдохи и пытается убедить себя, что учащенное биение в груди вызвано адреналином от того, что его второй раз чуть не поймали, когда он крался по этажу. Они доходят до конца коридора, и Сокджин открывает дверь. — Ах, это потрясающе! — Сокджин с восторгом смотрит на стеллажи с винными бутылками, аккуратно сложенных у всех четырех стен подвала, и удивленно оглядывается по сторонам. Юнги щурится от полумрака, но тут одна за другой включаются маленькие лампочки на полу и потолке. Он не ожидает резкого падения температуры, и от холода, исходящего от кондиционера, по его рукам бегут мурашки. — Здесь, наверное, градусов десять, — Юнги вздрагивает позади Сокджина, засовывая руки в карманы. Тот поворачивается к нему и смеется над надутым лицом младшего. — Я быстро, не волнуйся, — улыбается Сокджин и начинает разглядывать бутылки перед собой. Он дергает за ручку, и появляется стремянка. Юнги смотрит на Сокджина, увлеченно разглядывающего бутылки, словно он не на разведке. Юнги никогда не любил рассуждения о вине: ему кажется, что все эти разговоры слишком претенциозны, да и вообще он не очень любит вино. Он по жизни соджу, и ему известно, что Сокджин знает об этом, поэтому на протяжении всего поиска он молчит, только бормочет слова под нос, читая этикетки вин и нюхая пробки то тут, то там. Юнги вдруг понимает, как тщательно Намджун спланировал это ограбление: Сокджин — единственный из всех известных им мошенников, кто разбирается в искусстве и вине, а это две вещи, которые могут заставить Чхве Сынхёна говорить. Он единственный из всех знакомых им аферистов, кто может на протяжении всей ночи вести беседы об искусстве и алкоголе, выглядев при этом потрясающе. Юнги вдруг задается вопросом, как они вообще раньше встречались, когда ему не так интересно то, чем увлекается Сокджин, и думает о том, как они вообще продержались четыре года. — Ага, — улыбается Сокджин и смотрит на Юнги с вершины стремянки. Он достает бутылку и спускается по ступенькам. Старший подходит к небольшому бару в северной части комнаты, берет бокал, наполняет его вином и приглашает Юнги подойти. Тот подходит к нему и берет бокал, а Сокджин меняет бутылку на другую, из другого конца погреба. — И что именно здесь должно произойти? — спрашивает Юнги, осторожно берясь за ножку бокала. Сокджин ставит бутылку обратно на полку и запрыгивает к Юнги. — Чхве Сынхён будет искать эту бутылку, но серверы не смогут этого сделать. Я вхожу в ресторан со своими удивительными навыками виноделия, и он влюбляется в меня, — самодовольно говорит он, забирая бокал у Юнги. Юнги насмехается и закатывает глаза. — Правильно, потому что он собирается искать именно эту бутылку, — говорит он ему. Младший немного ошарашен, когда выражение лица Сокджина резко становится враждебным. — Юнги, — он произносит его имя невероятно низким голосом. — Что? — Думаешь, я знаю, что делаю? — спрашивает он, голос почти пугающий, карие глаза пронзительно смотрят на него. Юнги пытается избежать взгляда и смотрит на его губы, но понимает, что они все еще немного опухли после их фальшивого поцелуя, и снова смотрит в глаза Сокджина. — Я... да, хён, — заикается Юнги. — Думаешь, я буду рисковать миссией или кем-то еще? — Я... я не думаю. Тревожный взгляд Сокджина превращается в огромную детскую улыбку, и Юнги просто стонет от того, как его разыграли. Второй самодовольно улыбается, потягивая вино. — И могу я спросить, зачем тебе нужно пить это вино? — спрашивает Юнги. Сокджин чмокает губами, и Мину приходится прикусить внутреннюю сторону щеки. — Я называю это продвинутым празднованием. Попробуешь? — он протягивает ему бокал. Юнги качает головой. — Ты многое теряешь, — он радостно хмыкает, отпивая вино и оглядывая подвал. Юнги лишь наблюдает за ним, и через несколько секунд Сокджин оборачивается. — Хей, Юнги. — Да? — Сокджин прикладывает палец к губам, пытаясь удержаться от смеха, и Юнги понимает, что последует дальше. — Не надо, Джин хён. — Позволь мне сказать это! Это смешно, правда. Ладно, ладно: что сказал виноград, когда его раздавили? Юнги вздыхает при виде хихикающего Сокджина. Тот хрипит, положив руку на плечо Юнги, чтобы поддержать его. — Ну же, Юнги, спроси меня. Все будет хорошо, говорит себе Юнги. Он позволяет себе слегка улыбнуться. Совсем чуть-чуть. — Ладно, что сказал этот чертов виноград? — Ничего, — отвечает ему Сокджин, глаза которой уже слезятся от хихиканья. — Он просто выпустил немного вина. Юнги сглатывает крошечный смешок, который вот-вот вырвется из его груди. Ему это почти не удается. — Ладно, нам пора, — говорит он Сокджину, и тот кивает, вытирая слезы с глаз. — Ты такой зануда. Это было смешно. Дай мне допить этот стакан. Юнги поворачивается и делает два шага к выходу, когда видит, что ручка двери шевельнулась. Он тихо выругался про себя. Они оба — и он в том числе — должны были услышать приближающиеся звуки еще несколько секунд назад. Они могли бы уйти за целую минуту до этого. Он быстро оборачивается и смотрит на Сокджина с таким же широко раскрытыми глазами, как и у него самого, пустой бокал с вином застыл в его правой руке. — Внимание! Юнги уже слышит, как Намджун ругает его, видит, как он наклоняет голову и говорит: "Я же говорил". Юнги не обращает внимания на эту мысль и, закрыв рот, целует Сокджина, как раз в тот момент, когда слышит щелчок открывающейся двери. Острый мятный привкус виски исчез, его заменило вино, которое Сокджин пил всего несколько секунд назад. Оно горько-сладкое и на вкус такое же, как и все остальные белые вина. Он даже не смог бы отличить его от бутылки за 5 000 вон в продуктовом магазине. Может быть, Сокджин знает, почему Чхве Сынхён так тянется к нему. Может, дело в возрасте, стране произрастания или способе дистилляции. Юнги это не волнует. Вдруг это лучшее вино, которое он когда-либо пробовал, и ему нужно выпить его еще. Свободной рукой Сокджин цепляется за воротник кожаной куртки. Юнги делает шаг вперед, и Сокджин натыкается на стену, где на маленьких прищепках висят другие бокалы. Он слышит слабый звон стекла о дерево. Левая рука Юнги нащупывает спину Сокджина и притягивает его еще ближе, делая глубокий вдох через нос. Кто-то позади них прочищает горло, но Юнги продолжает целовать Сокджина, его язык опасно мечется по губам, чтобы попробовать больше вина, больше Сокджина. Мягкий, почти неразличимый стон старшего не помогает. — Э-э, господин... — Детка, — стонет Сокджин ему в рот. Юнги отстраняется и приникает к шее Сокджина, полной его запаха. Он слышит, как человек позади них снова что-то говорит. Юнги вдыхает, сжимая руки на талии Сокджина. Он старается не потеряться в этих ощущениях, но в итоге начинает стонать и впиваться ртом в его шею. Дыхание Сокджина сбивается, и Юнги усмехается. — Господин, мы... — Черт, детка, кто-то пришел. Детка. Юнги только хмыкает. — Юнгичи, — выдыхает Сокджин. Юнги неуверенно отступает назад при упоминании старого имени, которое использовал Сокджин. Они никогда не используют свои настоящие имена во время миссий. — Э-э, сэр... простите, я не думаю, что вы должны быть здесь. На какую-то долю секунды Юнги сомневается, что то, что они делают в данный момент, все еще не по настоящему. Он поворачивает шею и смотрит на молодого официанта в форме, выглядящего совершенно смущенным без всякой причины. Сокджин смеется, и Юнги чувствует, как в его груди раздается гул, и прижимается к нему. Смех слишком звонкий и мелодичный, и теперь Юнги понимает, что Сокджин просто притворяется. Должно быть, он просто забыл не называть настоящее имя Юнги. В его защиту можно сказать, что прошло уже много лет. — Ой, ой. Простите. Детка, мы... Кажется, мы ошиблись комнатой? — говорит Сокджин взволнованному мальчику. Юнги поднимает глаза на Сокджина и видит его совершенно красное лицо. Он смотрит на парня, потом на комнату, словно только сейчас осознавая, что находится в винном погребе. — Да, не думаю, что это наша комната. В ней нет кровати, — надменно произносит Юнги, и Сокджин сжимает руку на его куртке. — Ах, да. Могу я вас проводить? — официант хмыкает и отходит в сторону, освобождая им место у двери. Юнги, однако, возвращается к тому, чтобы погладить Сокджина по шее. Он чувствует, как рука Кима игриво шлепает его по руке. — Нам пора, — говорит он ему, почти смеясь. Юнги в последний раз нежно покусывает кожу Сокджина, а затем отстраняется, радуясь тому, что дыхание Сокджина остановилось, когда он это сделал. Он не знает, почему ему так захотелось. Он обнимает Сокджина за талию, а свободной рукой обхватывает его за плечи. Когда они выходят из подвала, старший немного спотыкается и в притворном опьянении прикрывает губы пустым бокалом. — Упс, неуклюжий! — хихикает он в бокал. Юнги ненавидит, как хорошо Сокджин это делает. Если бы он не знал его лучше, то поверил бы, что Сокджин действительно пьян, действительно вот-вот споткнется и действительно будет целовать его в ответ с таким же пылом. Юнги лезет в карман пиджака и протягивает официанту пачку купюр. Тоже фальшивая. Ему почти жаль, когда он протягивает ее ему. — За твои проблемы, парень. Прости за это. Мальчик улыбается и кланяется им. — Вы уверены, что вам не нужна помощь? Я могу... — Мы справимся, — говорит Юнги, когда они выходят в коридор. Сокджин приостанавливается и поворачивается, чтобы оглянуться на мальчика. — Пока!!! — машет он ему рукой, и Юнги улыбается, глядя на то, как шокирован и забавен мальчик, который почти нерешительно машет ему в ответ. — Пойдем, — говорит Юнги, и они идут по коридору, не отпуская друг друга, пока не доходят до лифта. Как только двери закрываются, рука Сокджина опускается, и Юнги, прочистив горло, отходит от него. Сокджин нажимает на кнопку первого этажа. По пути вниз никто из них не разговаривает. Когда дверь открывается, их встречает ревущая музыка из клуба. Юнги выходит первым, а Сокджин ставит пустой бокал с вином на поднос проходящего мимо официанта. — Джин хён! — они оба поворачиваются и видят, что Тэхен улыбается им через весь зал. Он бежит к ним и смотрит на Юнги. — Что ты здесь делаешь, Шуга хён? Я думал, Намджун хён сказал, что ты не сможешь присоединиться к нам сегодня. Юнги прочищает горло. — Я не говорил, что не смогу. Как разведка? — Завтра к полуночи Чхве Суён будет обхвачена моими пальцами, — ухмыляется он, притопывая ногами в такт музыке. Юнги насмехается. — Лучше бы так и было. — Я просил Джин хёна связаться со мной, когда он закончит разведку, но он так и не связался. Как твоя разведка, хён? Подождите, наверху жарко? Почему вы, ребята, выглядите такими раскрасневшимися и взволнованными? — спрашивает он, покачиваясь в такт музыке. — Мы только что закончили. Разведку, я имею в виду. Ты останешься? — спрашивает Сокджин, игнорируя остальные вопросы. Тэ с любопытством смотрит на них, но кивает в ответ. — Может, и останусь. А ты нет? — Да, думаю, на сегодня с меня хватит, — хмыкает Сокджин, а Юнги кивает. — Я тоже. — Ладно, пока, хёни! — Тэхен улыбается им, идя спиной вперед к танцполу и делает руками жесты-пистолетики. — Не напивайся, наглый сукин сын... — начинает Юнги, но Тэ уже исчез в толпе. Они снова остаются вдвоем, и Юнги выходит из бара, а Сокджин идет следом. Внезапно он оборачивается, и Сокджин чуть не падает от удивления. — У нас все хорошо, да? — спрашивает Юнги. Сокджин на секунду задумывается, прежде чем кивнуть. — Что? Да, да, у нас все хорошо. Завтра проблем не будет, если все пойдет по плану. Честно говоря, это было очень близко, молодец, что быстро сообразил. — Да. И ты тоже, — Юнги кивает и предлагает Сокджину подвезти его до квартиры, но тот вежливо отказывается. Юнги почти вздыхает с облегчением, ведь он не уверен, что произойдет, если ему придется провести еще больше времени наедине с Сокджином. Он наблюдает за тем, как Сокджин садится в такси, а затем идет к своей машине. Забравшись внутрь, он делает глубокий вдох и пытается сосредоточиться на том, чтобы выехать с парковки. Воспоминания о том, как он добирался до дома, не дают ему покоя: все, о чем он может думать в данный момент — это Сокджин, его слова, которые он произносит с придыханием, и его изящные руки, держащие бутылки с вином, глупые каламбуры, крепкая хватка на воротнике куртки Юнги, его слишком красивая улыбка, кожа, излучающая тепло, то, как он произнес его имя, и, наконец, ужасное осознание того, что Юнги жаждет услышать его снова, так или иначе. Припарковавшись в гараже, Юнги ударяется лицом о руль. — Еще три недели, еще три недели, еще три недели, — бормочет он. Юнги повторяет эти слова снова и снова, когда он уже готов сказать Сокджину, что знает, когда вопросы, застывшие на языке, пытаются вырваться наружу. Это успокаивает его, оправдывает молчание, несмотря на постоянные уговоры Намджуна или даже Хосока. Но на этот раз все происходит наоборот: Юнги с нарастающим ужасом осознает, что у него осталось всего три недели с Сокджином, прежде чем он снова исчезнет, скорее всего, навсегда. — Черт, — шипит он в руль.