Для игрока весь мир – игра

—За три недели до этого— — Ты и правда стоишь много. Но не так, как ты думаешь. Я ненавижу, когда ты говоришь о себе вот так… или когда ты ведешь себя, как будто нет ничего такого в том, что ты в моём подчинении. «Потому что у меня нет выбора, — подумал Энджел, обнимая себя руками. — Если я буду думать о том, как мне больно, станет только хуже, знаешь? Я должен чего-то стоить. Иначе то дерьмо, через которое я прошёл, ничего не значит» И Хаск сделал, что сделал: призвал контракт, только чтобы его сжечь, а Энджел просто стоял на месте и молчал. Зато в его голове звучали громкие и ожесточённые крики. Пока он смотрел, как контракт горит в клубах дыма, он думал о Валентино. О том, как он говорил о тех, кого выгонял. Он говорил, что от них оставалась только высушенная оболочка, безэмоциональная и неинтересная. Энджел хотел стать таким для Валентино, но сколько бы он ни старался не реагировать на насилие, он всë равно вздрагивал и плакал каждый раз. Он пытался приглушить свои чувства наркотиками, и это даже работало, когда он ложился в кровать после рабочего дня. Но он всë равно реагировал, в крайнем случае немного медленнее, когда был под чем-то. Иногда, в зависимости от конкретной наркоты, он был даже более чувствительным или более склонным к слезам. Тогда он спал даже с теми, кто не платил. Он, блять, делал всë возможное, чтобы испортить отношения -если их можно было так назвать- с Валентино, но ничего не работало. Валентино всë равно придавал ему огромное значение и, соответственно, держал на коротком поводке. В какой-то момент Энджел начал прислушиваться к этому и оценивать себя в количестве просмотров и деньгах, которые он приносит Валентино, основываясь на том, что тот им владел. Смотреть на Хаска, сжигающего контракт было равноценно наблюдению за тем, как его собственная ценность превращается в пепел. Энджел не понимал, что он сделал не так. Всë из-за того, что напиток, который он сделал, был слишком кислым? Он сказал что-то не то, пока они были в театре? Или он слишком надавил на Хаска, пусть каждое слово и было искренним? — Ты… ты просто бросаешь меня? — Энджел упал на колени, хватая руками пол, где обломки его ошейника рассыпались в маленькие расплавленные частицы золотой скорлупы. Раньше он представлял, что сделает, если Валентино его освободит, но теперь, свободный от Хаска, он не знал, куда себя деть. Он продолжал рассматривать пол. Энджел понимал, что всë бесполезно. Его ошейника больше нет. Контракт аннулирован и недействителен. — Ты не уходишь от меня? — спросил Хаск с удивлением на лице. Энджел сжал ворс ковра в кулаки. Ëбаный придурок. Он наливал этому мудаку виски с поцелуем на стакане. Как будто такое делают для кого угодно! И он наряжался просто так, и когда его не просили тоже. Он даже терпел, когда этот еблан возбуждал его без продолжения, просто потому что ему так хотелось. У него не было секса ни с кем другим, потому что это не могло сравниться с тем, как его обнимал Хаск. Каким идиотом нужно быть, чтобы, блять, всë ещë не понять?! Ему хотелось оторвать Хаску его тупое лицо, но он просто сказал: — С чего ты взял, что я ухожу? Энджелу хотелось покинуть своё тело и задушить себя за то, что он не сдержал всхлип. Каким же он был плаксой. Его брат всегда бил его за это, но чаще всего он плакал только сильнее. Хаску хватило наглости попросить его подождать минуту. Энджел стойко выдержал, когда тот помог ему вернуться на диван, но, как только он успокоится, он собирался показать ему, чего это ему стоило. Он посчитал, что это будет хоть каким-то плюсом свободной от Хаска жизни, если они вообще были. Он чувствовал себя безопасно в ошейнике Хаска. Блять. Теперь он снова плакал, и картинка Хаска, бегущего в свою комнату, размылась перед глазами. К моменту, когда Хаск вернулся, он уже вытер слëзы и привëл себя в порядок, чтобы спланировать разговор с Хаском. Он решил рассказать ему о своих чувствах, и, может, теперь, когда он ему не принадлежал, тот воспринял бы его всерьёз. Но Хаск собирался говорить первым, что было совершенно очевидно по его серьёзному выражению лица. Поэтому Энджел решил позволить ему сказать то, что он хотел, первым. Что бы это ни было. Хаск пробежался рукой по волосам, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я бы никогда тебя не бросил, — пробормотал он, глядя в пол. — Я сделал это не чтобы ты ушëл, — он опустился перед ним и сердце Энджела бешено заколотилось. Он что, собирался ему отсо- стоп. Нет, он встал на одно колено… БЛЯТЬ. То есть, блять, как в «не может, блять, быть» Как в «Блять, да» Блять как в «это, блять, правда сейчас происходит?» Потому что с ним хорошие вещи вроде этого не случаются. Он всегда хотел быть тем, кому сделают предложение, предполагая, что этого никогда не произойдёт, скорее даже будучи в этом уверенным. Когда он был жив, он знал, что рано или поздно женится из-за давления семьи, и это будет женщина, которой он будет вынужден делать предложение сам. Его отец рассчитывал, что он женится на «хорошенькой итальянской девице», поэтому Энджел ходил по гей-барам, которыми владел отец, в надежде найти «хорошенькую итальянскую лесбиянку» для лавандового брака. Только для того, чтобы отец по ошибке принял его похождения за поиск интрижки для удовлетворения потребностей. Ни разу с момента, как он умер, он не предполагал, что кто-то может его хотеть. Правда хотеть. Достаточно сильно, чтобы сделать предложение. Валентино сделал всë возможное, чтобы подобные мечты рассыпались, как пепел на кончике его сигареты. — Да ты, блять, издеваешься, — выпалил он, не задумываясь. Лицо Хаска мгновенно покраснело от стыда. — Ты мог просто сказать «нет», — сказал он, начиная класть кольцо обратно в карман. Энджел остановил его и выхватил кольцо из его руки. — В смысле да, идиот! — Тогда почему ты не сказал «да»? — Я так и сказал, — ответил Энджел, хотя не был до конца уверен, сказал ли он так на самом деле. Он остановился ровно перед тем, как надеть кольцо на палец. — Погоди. Мне кажется, ты должен делать эту часть, — он вернул кольцо Хаску, чтобы тот мог сделать всë, как нужно. Энджел надел второе кольцо на палец Хаска, после того как он протянул ему украшение. — Мне это снится? — спросил Энджел, не отводя взгляда от руки. — Это мне нужно задавать этот вопрос, — Хаск поймал поцелуем сначала его руку, а потом губы. Энджел медленно тонул в поцелуе, закрывая глаза. — Я так хочу тебя, — он тяжело дышал, сбрасывая с ног каблуки, чтобы обвить Хаска ногами и удерживая на месте на случай, если он передумает. Хаск усмехнулся в поцелуй. — Я обещал, что заставлю тебя умолять. — Насколько сильнее мне нужно умолять? — Энджел похлопал ресницами, пытаясь выглядеть наивно и глупо, но Хаск воспринял жест за чистый флирт, даже не посмеявшись. Вместо этого он пробежался рукой по платью Энджела тягучим, как патока, движением, прежде чем остановить ладонь на его заднице. — Как сильно ты хочешь меня, малыш? — Хаск коснулся кружева белья Энджела. Тот почувствовал, что тот собирается отстраниться, как в прошлые разы, и быстро ответил. — Я нуждаюсь в тебе, — поправил себя Энджел. «Хочу» и «нуждаюсь» — два разных слова. И одно означало необходимость для выживания. Если Хаск не трахнет его сейчас, он сгорит дотла прямо на месте. — Пожалуйста, мне нужно почувствовать тебя внутри. Я не выдержу, если ты будешь продолжать дразнить, — последнее предложение, возможно, было угрозой. — Я тоже хочу тебя почувствовать, — пальцы Хаска опустились под ткань, но этого было недостаточно. — Я хочу чувствовать, как ты близко, как ты сжимаешься вокруг меня. Не только на моём члене, а повсюду, — он прижался лбом ко лбу Энджела. — Я не хочу, чтобы ты меня отпускал. Энджел двинулся бёдрами к касанию Хаска. Блять. Он не помнил, когда в последний раз был таким твëрдым и мокрым для кого-либо. Если Хаск не будет осторожен, он просто взорвётся. — Трахни меня уже, — настойчиво простонал Энджел, чувствуя, что скоро кончит. Хаск убрал руку, и Энджел впервые был рад этому. Они перешли на кровать, где было больше места, снимая друг с друга одежду — последнее препятствие у них на пути. Энджел чуть не подавился слюной, увидев эрекцию Хаска. Неспособный бороться со своими желаниями, он прижал спину Хаска к изголовью кровати и наклонил голову к паху -теперь- своего мужа. Хаск вздохнул, почувствовав касание губ Энджела. Его когти вонзились в подушки под ним. Полузакрытыми глазами он наблюдал за движениями Энджела, одновременно профессионально отточенными и любящими. На мгновение Энджел отстранился. — Ты такой вкусный, — он провëл языком по длине Хаска. — Я так долго этого ждал, — промурлыкал он. Хаск простонал, один вид Энджела возбуждал так, что он был уже на грани. Он мягко провëл когтями по его затылку, прежде чем сжать несколько прядей. Его движение было уверенным, но не агрессивным, когда он оттянул голову Энджела от своего члена. Смесь преякулята и слюны стекала из уголка рта Энджела. Его глаза были остекленевшими, как будто он был где-то далеко, и для него не было ничего важнее члена Хаска и того, чтобы доставить ему удовольствие. — Зачем ты меня остановил? — его глаза снова сфокусировались. — Дай мне продолжить. Ты пиздецки вкусный. Хаск провëл большим пальцем по нижней губе Энджела, вытирая преякулят, капающий из уголка. — Просто… — он всë ещë пытался восстановить дыхание, — прошло много времени с тех пор, как у меня что-то было. Не думаю, что у меня столько же выносливости, сколько у тебя. — У меня тоже давно ничего не было. — Да ладно. Месяца два? — Ой, да иди ты, — Энджел шутливо бросил в него одну из маленьких подушек, — Так что? Ты не занимался ничем таким с тех пор, как попал сюда? Хаск рассмеялся, уходя от ответа. — Ну, в отличие от тебя, я никогда не был красавчиком. Энджел наклонился, опираясь на его грудь, и поцеловал его. — Мне кажется, ты выглядишь прекрасно. Нахуй этих хейтеров. — М-м-м, — протянул Хаск, когда язык Энджела скользнул в его рот. — Если бы не они, я мог бы не встретить тебя. Я вполне доволен тем, как все сложилось. — Я тоже, — признал Энджел, упираясь руками в грудь Хаска, двигаясь так, чтобы оказаться на нëм целиком. — Как я и сказал, у меня не так много выносливости, как у тебя, — Хаск обернул ладонь вокруг члена Энджела. Другой рукой он поддерживал его за бедро, не давая сползти ниже. —… блять… — хватая воздух, Энджел дрожал в его руках. — Я хочу, чтобы это продлилось так долго, как возможно. Поэтому я не буду торопиться с исследованием твоего тела. — В смысле, с тем, чтобы меня дразнить, — прохрипел Энджел, когда Хаск плавно отстранился, прежде чем провести рукой по его груди, сначала вверх и потом снова вниз, едва касаясь пальцами члена Энджела, дрожащего, требуя внимания. Под ними была лужица преякулята, вытекающего из его головки. Его было так много, что если бы Хаск не знал правды, он бы подумал, что у его партнёра другое анатомическое строение. Уставший от сидения на коленях Хаска и измученный недостатком касаний, Энджел свалился на бок рядом с ним, задыхаясь, будто от жара. Выражение его лица напоминало недавнее, когда он отсасывал Хаску: отстраненное и блаженное. Теперь, когда Хаск понял, что это за взгляд -прострация- он решил не останавливаться, чтобы проверить, как Энджел себя чувствовать. Он только наклонился, чтобы его поцеловать. Просто поцеловать. И он почувствовал, как его муж стонет в поцелуй, будто бы получал удовольствие от одного только желания получить больше. Хаск скользнул шершавым языком в рот Энджела, выбивая из него звуки удовольствия. Энджел с готовностью поддался, неспособный полноценно реагировать, погруженный в свои мысли. Его рот был полон слюны, и Хаск слизывал каждую каплю. — Я тебя трахну, — пообещал Хаск, целуя его в макушку, прежде чем потянуться к смазке в прикроватном столике. Её было неожиданно легко найти среди секс-игрушек Энджела. Энджел поëжился от прохладного ощущения, но снова расслабился, как только руки Хаска снова были на нëм, мягко растирая смазку вокруг и внутри него. Подготовка была всего лишь продолжением прелюдии, и Энджел дрожал, не зная, сколько ещë сможет выдержать. И тогда он почувствовал Хаска на себе. Почувствовал, как вес Хаска опускается на него и облегчëнно выдохнул. Он притянул мужа к себе, удерживая его всеми восемью конечностями, помогая толкнуться внутрь. На его глаза выступили слëзы от того, как хорошо это ощущалось. От смущения он отвернулся. Хаск держал его лицо в ладони, постепенно наращивая темп и уверенно вбиваясь в него. Энджел чувствовал, как близко к оргазму был Хаск, и притянул его сильнее. — Ещë, — выдохнул он, вскидывая бëдра навстречу Хаску. Хаск повернул голову Энджела на себя. — Смотри на меня, малыш. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, пока ты кончаешь. Энджел прикусил губу и кивнул, и, хотя он был не уверен, что сможет сдержать обещание, он решил попробовать. Он хотел отблагодарить Хаска за то, что тот дал ему почувствовать себя так хорошо. Он ощутил, как сжимается на Хаске, кончая, и, несмотря на усилия, зажмурился на долю секунды. Осознав это, он заставил себя открыть глаза, глядя прямо на Хаска и двигаясь бёдрами навстречу его толчкам. Они оба кончили, продолжая подрагивать от напряжения. Капли пота скатились по лицу Энджела. Волосы и шерсть Хаска были в полном хаосе, а глаза ещё не вернулись к фокусу после кульминации. Энджел с улыбкой притянул Хаска к себе, опуская его голову на шерсть на его груди. Они отключились прямо так, проснувшись посреди ночи, липкие и запутанные в конечностях друг друга. — Ты уверен, что хочешь быть со мной? — спросил его Хаск в темноте. Его кошачьи глаза сверкали в темноте, уставившись в потолок. — Да, — уверенно ответил Энджел, прижимаясь к нему сильнее. — Мы можем всë официально зарегистрировать. Пойдём вниз. Энджел знал о маленькой секции казино, где проводились быстрые свадьбы. — Ну уж нет, спасибо. Я хочу полный пакет, с настоящим венчанием и всем остальным. — Договорились, когда ты хочешь свадьбу? — Завтра. Лицо Хаска вытянулось. — Нам нужно хотя бы дать всем время на подготовку. — Хорошо, — уступил Энджел. — Тогда завтра разберëмся с документами, а на следующую неделю запланируем церемонию. — Я за, — сказал Хаск, переворачиваясь набок, чтобы зарыться носом в грудь Энджела. Через пару минут он снова уснул. Но Энджел не спал, наблюдая за Хаском в своих объятиях, пытаясь не думать о том, что будет, когда Валентино неизбежно вернётся. Энджел пошевелил пальцами. Он должен что-то сделать.