грязь

орехово-шоколадные глаза неторопливо ездят по тексту ожидающей защиты курсовой - минджон со всей серьезностью отнеслась к вопросу об учебе, вот и сосредоточено вчитывается в каждый пиксель букв, оправу очков пальцем задирая повыше. на часах время давно перебежало за полночь, а сожительницы-любимой все нет, так что проект образовательный сам ее оберегает от лишних грязных мыслей и тревог, вечно сверлящих голову. спустя абзац правок - три оглушающих стука в дверь. минджон вскакивает и, не то от волнения, не от тоски всепоглощающей, буквально бегом до нее добирается, отщелкивает замок и пред собой наслаждается "картиной маслом" - у джимин волосы растрепаны, ноги совсем ватные и невесомые, что она вот-вот на бетон подъезда обвалится, да даже этого не поймет. силой ее заталкивает, а старшая хохочет с приветствиями, all star'ы семидесятые раскидывает по прихожей и просится в теплые, сейчас еле ощутимые объятия. смрад спиртовой, смешанный с кожным, больно бьет в нос и токсинами разъедает слизистую, хочется сразу отойти на пару шагов, но минджон - самая любящая и терпеливая, стойко выдерживает испытание нежданно накатившей нежности. глаза у джимин совсем плывущие, уже прикрытые, но жгут взглядом болезненно, язвы по всему телу оставляют и пепелят до дыр. - " прекрасно выглядишь " - с передышками-запинками прошептывает медово, что даже верить начинаешь. хотя чего тут прекрасного? растянутая домашняя футболка, очки наискось и пучок на отвали сотворенный. старшая меняется в лице моментально, молчание сдавливает стены и органы заодно. хотела подкрасться аккуратно, но совершенно не вышло, что аж прижала к обоям со всем напором и кончиком носа покрасневшим ведет по плечу. губами тычется куда попало, мажет помадой, руками бока давит ощутимо, будто щипает. минджон рефлекторно жмурит глаза и молится про себя - лишь бы это закончилось прямо сейчас. но, кажется, просьбы услышаны не были, а таковое желание присутствовало у нее одной. этот поцелуй отнюдь не такой, каким существовали обыденно - джимин с укусов кровавых вступает, языком толкается нагло, шерстит им по чужой полости и играется в издевке. вжимает в стену еще крепче, умелые ладони скользят по косточкам, пересчитывают ребра. - " не надо " - минджон старается в передышку вымолить, но слова ее испаряются, еще не дойдя до адресата. подхватывают ее за ягодицы и тащат кое-как к кровати. кидают грубо, совсем не берегут. джимин ползет по покрывалу как может. мольбы продолжаются еще с минуты две. и все в пустоту. ее не то что не слышат, даже не слушают, крутят в огромных сильных руках, лапают там, где не следует и ухмыляются, как отменный подонок. футболка падает к подножию кровати немедленно, простецкое белое - туда же. минджон выглядит изумительно. короткие темные волосы ветками дерева исходят по наволочке, она жмет ноги и губы пухлые в немом стоне приоткрывает. умоляет так вкусно, так приятно начинает хныкать и вздрагивать. джимин с катушек слетает окончательно - лезет за глубоким поцелуем и грудь ласкает пальцами, соски выкручивает, круговыми гладит, а после и ртом туда припадает, языком проворно обводит. младшая никак не сопротивляется - кажется, старые привычки никуда не ушли. страшно. губами шагает ниже, вдыхает конфетный минджонов аромат и глаза желает закатить до упора - так ей хорошо быть во власти чужих волнений. дойдя до бедер, зубами цепляется жгуче, по-настоящему издевается, растягивая каждый момент, который только может. сил терпеть джимин в себе больше не находит - пальцы сначала с силой пропихивает в припухлые губы, а язык собачий послушно обводит фалангу, слюнявит, подготавливая к дальнейшим действиям. наконец толкается внутрь одним, сразу до возможного конца, на что минджон колени магнитом тянет к друг другу, изнывает в вскрике и вновь до боли жмурит глаза. прошло уже 5 лет, а то и более, но по второму кругу ситуация повторяется и вместо черноты под веками виднеется крепкий мужской силуэт и галстук, неприятно отшлепывающий такт по подбородку. хриплый папин голос хвалит - хорошая девочка, принимай больше. а джимин молчит, только зубастой улыбкой нависает и палец добавляет, ускоряя собственные движения. следит внимательно за реакцией, питается самостоятельно вылетающими стонами, такими шумными, что рикошетом стучатся назад, еще сильнее изрезают что-то внутри - что-то, что уже на тряпку половую похоже, в некоторых кругах душой называемое. в висках волнами гудит, между ног становится совсем мокро - джимин свой холодный язык добавляет, катится по клитору и вдалбливается рукой вдвое сильнее. и как так? она же лучше, чем кто-либо еще знает о том, что больно, что страшно, что еще не зажило - еще нельзя. в свежем состоянии и не думает с излишними касаниями приставать, а под градусом самое грязное вытворяет. точная копия любимого отца. к горлу подступает рвота. от всего происходящего тошнит смертельно сильно. наконец минджон в дрожи сотрясается и хнычет вторично. старшая в лоб клюет губами, по волосам бессовестно ласково гладит, полутоном проговаривает, как ее драгоценная была хороша и что любит беспросветно. забавно.