Грешники

      В комнате, освещенной лишь церковными свечками, был слышен женский шепот. Этот шепот повторял одну и ту же молитву. Женщина сложила руки вместе и стояла на коленях у иконки, а рядом с ней по бокам ее дети. Кто совсем маленький хмурился в попытках вспомнить слова, а кто умиротворенно тихонечко шептал слова за своей матерью. В этом доме обязательно нужно было молиться и верить и соблюдать все законы Божьи. Поэтому даже противный запах церковных свечей настолько приелся, что не вызывал головных болей. Но одному мальчишке он явно мешал. Он сидел как и все, но один глаз его был приоткрыт, а губы растягивались в улыбке. Прошлым вечером он прочитал молитву наоборот и за это ему пришлось читать всю библию в слух, не отвлекаясь даже на еду. Но после этого все равно урок был не усвоен. — Александр, я уже знаю, что ты хочешь сделать, — разгневаная мать повернулась к своему чаду когда закончила с молитвой. — Я ничего не делал, — мальчик состроил невинную мордочку и стал искать спасение в глазах старшего брата. — В том то и дело, что ты ничего не делал, — она уже была готова придумать новое наказание, но в разговор встрял еще один из ее сыновьев. — Он сегодня устал. Вряд ли его язык способен еще хоть как-то работать. Но урок он точно усвоил и прочитал молитву в мыслях. И тебе нужно отдохнуть, мам, — паренек встал с пола и протянул две руки. Одну матери, а вторую брату, чтобы те встали с пола. — Ты прав, Олеж, — лицо женщины смягчилось, — ложитесь спать, — она поправила юбку и коснулась губами лба каждого ее ребенка. Все хором пожелали друг другу хорошей ночи и разбежались по своим комнатам. К молитвам хоть и должны были все привыкнуть с самого раннего детства, но каждый раз это очень сильно утомляло перед сном. Дети всегда выглядели замучено, словно не Богу в верности клялись, а душу Дьяволу отдавали. Но двоих детей эта участь не преследовала. Потому что даже вид не делали, что верят. Олег просто молчал, а так как был любимчиком матери своей, то та и не замечала. А Саша не верил и всем своим видом это показывал. Поэтому грешить им было не стыдно. Время уже близилось к полуночи. Самый младший в семье на цыпочках пробрался в спальню своего обожаемого брата. Только ему он мог доверить все свои мысли и чувства. И шалости тоже. — Спишь? — сказал почти шепотом. Постель на кровати зашуршала и Олег включил настольную лампу, внимательно смотря на вошедшего. На лице тут же возникла улыбка и он похлопал по кровати рядом с собой, призывая сесть. Саша в несколько прыжков оказался рядом и приземлился на мягкий матрас. — Я тосковал, — сказал младший и положил голову на крепкое плечо. — Завтра мы сможем провести пару часов вместе наедине, — Олег запустил пальцы в короткую шевелюру. — Не могу ждать. После этих слов Саша резко выпрямился и с хитрой улыбкой посмотрел на своего брата. В нетерпении он переместился на ноги Олега лицом к лицу, обвил руками шею и прижался лбом. — Ты же понимаешь, что в любой момент в комнату может кто-то зайти? — но даже после этих слов Олег не оттолкнул, а наоборот положил руки на талию, слегка сжав ее. — Все спят. Я проверил. Не могу и не хочу ждать завтра. — И что же ты хочешь? — старший перешел на шепот. — Тебя. Саша накрыл губы Олега своими, подтверждая, что действительно тосковал и не выдержит еще минуты без своего старшего. Он выпустил свой гнилой, по словам матери, язык, сплетая его с другим горячим. В животе тут же приятно начало разрастаться желание. — Погреши со мной этой ночью. Олегу больше слов не надо было. Он стал покрывать юношескую шею поцелуями, слегка прикусывая, но не оставляя следов. Следы он оставит там, где никто не увидит, чтобы Саша в моменты сильной тоски разглядывал их и улыбался. Через несколько минут Саша оказался лежа на спине на кровати. Олег накрыл его собой, нависнув сверху. Крепкие руки тут же забрались под ночнушку, оглаживая молочную кожу. Младший выгибался навстречу, желая получить как можно больше. Он снова притянул за шею Олега для поцелуя. Обвил ногами талию и прижался ближе, создавая трение, за что получил укус за нижнюю губу. — Нетерпеливый мальчик. Покаяться не хочешь за свою похоть? — К черту это все. Оба улыбнулись, но улыбки быстро сменились на ухмылки. Саша продолжал тереться, желая получить еще больше. Ему не терпелось ощутить старшего в себе. — Перевернись, нас не должны услышать. Младший послушно лег на живот, а потом приподнялся на локтях. Тут же уткнулся лицом в подушку. Он всегда был громким. Но сейчас нельзя было выдать себя. Олег спустил штаны на резинке вниз и улыбнулся. На Саше не было нижнего белья. Готовился, засранец. Легкий удар пришелся на правую ягодицу и младший поддался назад. Дьяволенок. Ему нравилось все это. Ненасытный. Пальцы коснулись входа и тут же протолкнулись внутрь. Саша был растянут. Точно готовился. А возможно хотел сам справиться со своим возбуждением, но не выдержал. И хорошо. Олег не хотел, чтобы тот приносил себе удовольствие сам. Олегу хотелось самому приносить это удовольствие. Саша насаживался на пальцы и тихо скулил в подушку. Он был готов принять в себя кое-что больше. Но Олег как всегда игрался. — Если ты сейчас не выебешь меня нормально, я тебя придушу. — И откуда в тебе столько похоти, дьяволенок? Оставив поцелуй на ложбинке, Олег медленно вошел в своего Сашу. Двигался медленно, размеренно. Желая причинить как можно меньше боли и неприятных ощущений. Но Саша скулил в подушку и толкался навстречу. А значит тому уже было хорошо. Поэтому Олег стал двигаться увереннее, сжимая простыни под собой. В Саше он нашел вечный покой. В Саше он нашел выход. Сначала этот мелкий бесил, но с возрастом становился привлекательнее. При каждой ссоре хотелось уже не пнуть его и закрыть в комнате, долго перемывая косточки. Хотелось прижать его к стене, а потом вытрахать всю душу. И их желания совпали. Саша хотел отдаться в крепкие руки, а Олег хотел стать этими крепкими руками. Потом Саша перестал раздражать. На смену раздражению пришла похоть и любовь. Любовь непонятная другим, но такая понятная им. Саша сжал наволочку подушки в зубах, стараясь не издавать никаких звуков. Хотелось громко стонать, царапать родную спину и шептать слова любви, но вместо этого его вдалбливали в кровать, которая чудом еще не скрипела. Олег загнано дышал и оставлял жгучие поцелуи на лопатках. И там же оставлял свои следы. Хотелось видеть лицо Саши, видеть его выражение, когда он будет кончать. Поэтому он сжал рукой его рот и потянул на себя. Чувствовал, что тот на пределе. Саша зажмурился. Заскулил, когда почувствовал, что больше не может. Излился на чистое постельное и бессильно упал. Но Олег поддержал его и нормально уложил. Потом он помог себе рукой и лег рядом. — Тебе нужно к себе, пока никто не узнал. — До рассвета еще много времени. Хочу побыть с тобой, — Саша прижался к Олегу и уткнулся носом в шею. — Только недолго, родной, — Олег приобнял младшего, прикрыв глаза. — Параноик. — Дьяволенок.