run for the roses

Юкио был омегой два года, но Кисе Рета был его первым представившимся сокомандником. Он думает, кому передать мяч, когда понимает, что Кисе хочет, чтобы он выбрал его. И это не просто понимание - чужое желание буквально чешется под кожей, и руки инстинктивно тянутся сделать пас. Он останавливает себя в последний момент и кидает сам, чисто из вредности. -Какого черта это было, Кисе? – шипит он блондину, как только тренировочная игра заканчивается. Первогодка растерянно моргает, явно не понимая, что Юкио имеет ввиду. -Ты хотел, чтобы я кинул тебе. И я это чувствовал. Кисе еще раз моргает, а потом громко смеется. -Это… Это просто … Просто “связь стаи”, семпай! – сквозь смех выдавливает альфа. -“Стаи”?... -Ага. Такое бывает, если альфы и омеги долго проводят время вместе, - как само самой разумеющейся объясняет Кисе, и Юкио невольно задается вопросом, каково ему было в Тейко. Люди и так шептались о том, что все, кроме него, были альфами, а если он еще и в самом коллективе был белой вороной… -То, что ты альфа, не означает, что ты главный в нашей “стае”, Кисе. Ясно? – предупреждает он первокурсника, и моментально чувствует всплеск чужой радости. Она яркая и горячая, словно солнце. -Конечно, семпай! “Стая” с Кисе, значит? Звучит не так уж и плохо.

***

Будет ложью сказать, что в Тейко у Реты была “стая”. Будет ложью сказать, что у него ее не было. Он всегда был лучшим в любом спорте, за который брался, поэтому осознание того, что в баскетбольной команде есть те, кто сильнее, вначале не приносило ему ничего, кроме радости. Забытое ощущение азарта кипело в крови, и он им наслаждался. И, возможно, именно поэтому все остальные представились раньше, чем он. Привыкший к тому, что рано или поздно, он окажется на вершине, он долго видел это как веселую игру, финал которой был очевиден. Его же сокомандники из основного состава, посвятившие баскетболу в разы больше времени, видели в нем еще одного конкурента за первенство в их спорте. То, что Рета видел, как глоток свежего воздуха, они видели жестокой обыденностью.

-Ты берешь на себя слишком много для того, кто только начал, - холодно сказал ему Мидорима, когда после финала первого Зимнего он жаловался на то, что ему мало пасовали.

Тогда он подумал, что бомбардир воспринимает все слишком серьезно, но, видимо, в этой чрезмерной серьезности все и заключалось. Один за одним, все игроки "поколения чудес" стали представляется, как альфы, а он только начал ощущать это чувство яростной жадности, свойственное им еще до. Даже Куроко представился раньше него. Он, словно в противовес команде, стал омегой. К середине последнего года в Тейко все, кроме него, сменили статус и даже начали формировать “стаю”.

-Хорошо, Тецуя, мы идем! - недовольно говорит Аомине и встает. Следом за ним встают остальные, и Рета понимает, что ничего не понимает. -Что происходит?... -Очевидно же, Кисе. Мы идем за куском льда, который кто-то никак не может перестать хотеть.

Нельзя сказать, что Рета был частью “стаи поколения чудес”. Хотя он и закончил Тейко альфой, к тому моменту “связь стаи” уже разорвалась.

-Идем в другое место, - говорит Акаши, и Кисе радостно захлопывает меню, полное так нелюбимого им речного угря.

Нельзя сказать, что Рета не был частью “стаи поколения чудес”. Все они были способны почувствовать его, когда “стая” была. Единственный раз, когда он, даже будучи бэтой, ощутил “связь стаи поколения чудес” был после Зимнего Кубка в третьем классе. Это была глухая боль в груди. Странная, чужеродная, она разъедала его сердце. И, хотя, когда он спросил остальных, те сказали, что понятия не имеют о чем речь, он мог поклясться, что Аомине поморщился одновременно с ним. “Стая поколения чудес” появилась и исчезла меньше чем за полгода, и сказать, являлся ли Рета полноценной ее частью, было сложно.

***

Юкио с раздражением понял, что Кисе снова тренируется, вместо того чтобы учиться, и потянулся к телефону. -Привет, Касаматцу-семпай. Что такое? – идеально ровным голосом ответил наглый сопляк спустя три гудка. -Кисе… Что я сказал тебе делать? -Готовиться к тестам. -А ты что делаешь?! “Связь”, стабильно отдающая опасением с момента первого гудка, резко упала в страх и чувство вины. -Семпай… Я… Понимаешь… - неуверенно начал первокурсник, и Юкио сделал глубокий вдох. Парень явно уже понял ошибку, не было смысла на него кричать. Да и он мог его понять – игра с Тоо на Летнем Кубке приближалась стремительно. -Кисе, - обратился он твердым голосом к их асу. - Спорт не должен полностью перекрывать учебу. И ты не должен вредить себе. Тренируясь по ночам, ты никому не сделаешь лучше, только измучаешь себя. Тренировок с командой и со мной достаточно. Правда. В трубке послушался тихий всхлип, а потом настала долгая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием - Кисе перестал контролировать дыхание. -Ты ведь и правда это имеешь в виду, Касаматцу-семпай… - наконец едва слышно сказал альфа. Кисе ощущался странной смесью какой-то запредельной благодарности, страха и тоски. Кисе ощущался неправильно. Словно Юкио для него был кем-то дорогим, но очень далеким, кем-то, чье присутствие не продлится долго, поэтому стоит заранее быть готовым отпустить. -Эй, Кисе… Можешь обращаться ко мне по имени… Мы же все-таки “стая”, - неуверенно сказал он первогодке. С одной стороны, имя не значило настолько много, но с другой - Кисе был единственным, кроме Йошитаки, кому он дал такое разрешение в команде. -Тогда ты будешь называть меня Рета, Юкио? -“Юкио-семпай”! Я все еще старше! -Конечно, конечно, Юкио! Чужие яркие эмоции наползают новой волной, и на этот раз все было правильно. Рета ощущался пусть и слабой, но надеждой.