Он всё еще хотел быть любимым.

Расчесывая до крови шею, ногти и пальцы были уже испачканы, а он, судя по всему - останавливаться не собирался. Ребенок сидел в углу, прижимаясь спиной к забору, свободной и чистой рукой приобнимая своего питомца, сжимая донельзя рыжеватую шерстку. Пёс терпел, не ерзал, и лишь жалобно скулил, прижимая уши к макушке на всхлипывание мальчишки, которого в очередной раз избил и унизил отец, а он, ничего не в силах поделать - убежал от мамы на задний двор, где чувства с эмоциями вот-вот вырвутся на волю. — П-Почему всё так... Заикаясь в паре слов, вдоль щёк стекали первые соленные слезы, которые Мон-Чан заботливо слизывал, успокаивая маленького хозяина. Но безутешно - ему уже не помочь. Бесчисленное издевательство со стороны отца, унижение его мечт и целей выводили из колеи, не беря в учёт то, что Тэнко - всего-то пять лет. Он уже устал, и он уже не видит счастливого будущего в этом доме. Казалось бы, совсем дитя, ещё жить и жить, и радоваться всевозможным безделушкам, или тем же развлечениям с старшей сестрой. Но ребёнок не чувствовал себя любимым почти ни от кого здесь, кроме, как мамы. Однако и мама была беспомощной - она не могла противостоять жестокому поведению отца, и Шимура по-прежнему терпел, хотя просто хотел быть любимым.

***

Спустя двенадцать лет желание было неизменным - он всё еще хотел быть любимым. Только вот теперь, будучи семнадцатилетним парнем, Тэнко осознавал - этому никогда не быть, сколько бы усилий не было приложено. Мон-чан умер от старости, сестра съехала и не навещает, мама по-прежнему бесполезная, а отец всё такой же неадекватный мудак. И сейчас ветер ласкал черные, короткие волосы, пока безжизненные алые глаза смотрели вниз, на колыхающиеся волны, шум которых так и отдавался отголоском в ушах. Плавать-то парень, к слову, совсем не умел. Долго решался, не первый и не третий год. Сидя в своей комнате, из ночи в ночь, из раза в раз по рукам проходилось лезвие - когда места там не оставалось, в ход шли бедра, что сейчас также вдоволь были изуродованы порезами. Так и приходило понимание, что с каждым разом селфхарм перестает быть действенным, а груз проблем и тревог становился всё тяжелее. Засыпать было невыносимо - то колкая боль от самоповреждений мешала, пусть он со временем и привык, то мысли съедали заживо настолько, что сон наступал лишь в момент полного бессилия. Тэнко правда старался любить. Что себя, что окружающих. Пытался даже понять отца, пытался заслужить его уважение и любовь, быть хорошим и примерным сыном, но, увы, четно. Поиск любви в однодневных друзьях и знакомств тоже не был успешен - он либо не получал ничего, либо был использован что телом, что добродушным сердцем. Конечно он хотел касаться людей, чтоб касались его, но... Не этого хотел. Хмыкнув и утерев кулаком нос, парень последний раз взглянул наверх, на полную луну и не особо усыпанное небо звездами - красиво, даже уголки губ на долю секунды в улыбке приподнялись. Несомненно, мир был красив, и когда ему удавалось смести моральную боль на физическую, Шимура в действительности начинал ценить эту жизнь, но эффект проходил уж слишком быстро, и был таким малозначительным, что не смог удержать его в этом мире. Он стоял на мосту, держась одной рукой за опору. Залезая на край этой самой опоры, сердце испуганно ёкнуло, а зрачки сузились. Здесь было слишком высоко, а ветер становился сильнее... На секунду промелькнула мысль: "Может, всё не так уж и плохо?..." Жаль, что лишь на секунду. Без дальнейших замедлений - глубоко вздохнул, шагнув вперёд, моментально полетел вниз и перестав ощущать груз собственного тела. Тревога отпустила, а перед глазами всплыло совсем немного моментов, где он искренне был рад. Тэнко Шимуру нашли через пару дней мёртвым, когда родные забили тревогу о пропаже. Нашли в любимой одежде, в любимых красных кедах, и с улыбкой на лице. Теперь все его переживания сошли на нет, и, быть может, в следующей жизни он однозначно будет счастлив, и именно там найдёт долгожданную любовь? В этой ему с самого рождения было суждено лишь страдать и оплакивать свою судьбу. Всё закончено.