Неделя невезения

Он бежал за грузовиком. Очень быстро бежал. Настолько быстро, что вполовину появившиеся лапы пантеры уже нестерпимо ныли. Подушечки на лапах были стёрты в кровь, а сам он задыхался от длительного бега за проклятым фургоном. Ледяной асфальт больно царапал уже стёртые в мясо лапы, но не смотря ни на что заживающие почти безболезненно, ждущие когда очередной камешек снова сдерет новую кожу. Он не собирался останавливаться. Ни за что на свете, пока Ксю в опасности, он просто не мог! Или мог?... Картина быстро сменилась на то, из-за чего у него до сих пор ныло и кровоточило сердце. Вот он, уже наполовину мертвый, тянется кровавой лапой и пытается хрипло кричать о надвигающейся опасности. Вон она, что только в последний момент замечает Ингу и даже не успевает вскрикнуть. Тело негромко падает на снег, больше никогда не поднимаясь. Её мёртвые, пустые глаза, совсем недавно ещё весёлые и яркие, смотрят в небо. Румянец навсегда исчез со щек. Пустота в глазах любимой пугала бы его, если бы она была ЖИВА. Поэтому она доводила Никиту до болезненной дрожи, быстро ломая и разум, и сердце, и тело. Она была самым страшным кошмаром, который СБЫЛСЯ. Мертвая пустота в ЕЁ глазах давила и на его эмоции, сдавливая их в микроскопический кубик, который просто физически не мог сдержать столько негативных чувств. Хотя какая физика, если это всё в его голове? На кубик давила пустота и уменьшала, уменьшала, уменьшала его, в то время как вся печаль, рекой лилась в него же. Куб стал черной дырой. Такой пустой, но в то же время переполненной. Она высасывала всё: от эмоций до холодного разума, являясь проявлением пустоты её глаз в нем самом. Пустейшие глаза всё смотрели и смотрели в душу... Кошмар прерывает треньканье телефона. Звонивший очень настойчив – он звонит уже который раз, уверенный что ему ответят. Настойчивый человек оказался прав. Только отходя от кошмара, Никита усиленно пытался осознать где он находится и что за неприятный звук давит на уши. Когда юный оборотень поднимал тяжёлую голову, в лицо ему ярким светом брызнул солнечный лучик. Легостаев лениво поморщился и прикрыл вмиг сузившиеся зрачки, до сих пор тяжёлыми веками. Лава в голове никуда не делась, только немного утихла в своем давлении от крепкого сна. Никита никогда не жаловался на плохую реакцию, но сейчас она его подвела и лежавший на самом краю стола телефон, с неприятным звуком ломающегося стекла грохнулся на пол. Оборотень мгновением сморщился и заторможенно потянулся рукой к громыхнувшему аппарату. Достав телефон, он перезванивает звонившей Насте. – Алло, Котя? – всё ещё несколько сонно проговаривает Легостаев в разломенное стекло, зевая и хрипя после сна. – Ты где, Никита?! – очень обеспокоенный голос девушки бьёт по затылку искренним переживанием, от чего утихшая головная боль возвращается с новой силой. Никита тихонько стонет. Настя очень редко зовёт его Никитой, обычно довольствуясь "Дорогой", но чаще "Котиком" или "Черномазиком", называя Никитой только если что-то капец как плохо или если она очень беспокоилась. – Ты сказал что будешь дома в десять утра! – она пытается скрыть обидой облегчение, от того что с ним все хорошо. – ... – юный оборотень внезапно осознает, что хрипит он не от долгого сна, а от того что голос решил с ним попрощаться. А хриплый вопрос убил остатки голоса, поэтому Никита не может ничего ответить любимой. Но через силу он выдавливает, очень жалко и почти не слышно, – Я скоро приеду. Настя удивляется его вдруг пропавшему баритону, но верит что её "Котик" скоро действительно приедет и немного побудет с ней. *** Во время езды до их общей квартиры, оборотень думает о своем пропавшем голосе. Он чувствует, что в горле скребётся уже сильнее чем вчера и глотать больно. В глотке как будто завелась кошка, царапающая и скребущяяся обо всё в горле. Не выдержав этой скребущейся пытки, Никита останавливается на парковке возле аптеки. Он покупает в аптеке лекарства от больного горла и головы. Только выйдя из фармацевтического магазина, оборотень, замученный болью глотает сразу две таблетки от мигрени и одну от горла, не запивая. Парень вздыхает, ожидая действия лекарств, но чувствует знакомый запах кофе и направляется к нему. Это оказывается небольшая кофейня с большими прозрачными окнами и не примечательной вывеской «Кафе» на серо-зеленом фоне. Он заходит туда, осматриваясь. При входе в кафешку сразу бросается в глаза её стойка – она растянулась на всю тепло-зеленую стену, привлекая своей синевой и печеньками на ней. За ней расположилась приветливая, молодая бариста в черном фартуке поверх водолазки. Никита, как добропорядочный парень, покупает две кружки кофе – себе - просто черный, и Насте - капучино. Берёт несколько шоколадных печенек, что просто обожает Настя и идёт на выход. Головная боль наконец отступает. Зайдя в их общую квартиру, Никита сразу направляется в своё самое любимое место в доме (не считая кровать и то место где находится Настя) – кухню. Заместо продолжительной мигрени наступает просто зверский голод, который он не намерен терпеть. Он ставит кофе и печенье на стол, прислушиваясь к звукам в доме, выискивая что делает Котя. Она находится в ванной и судя по почти идеальной тишине, мажет кремами лицо. Хорошо, он найдет что поесть. Готовит Никита не очень, поэтому засовывает свой любопытный нос в холодильник, выискивая глазами что-то достаточно съедобное для почти бессмертного и неотравляемого тела, отчаянно требующего еды после двухдневной голодовки. Останавливает свой выбор на неизвестно сколько пролежавшем в холодильнике куске пиццы, но понимает, что наестся таким только если он вдруг увеличится в десять раз. Поэтому Легостаев ставит пиццу в микроволновку, а сам достает и моет яйца, чтобы приготовить простой омлет. Он ловко разбивает их в миску, попутно наливая в неё полстакана молока и сыпя в смесь муку. Но в противовес этой ловкости, оборотень подскальзывается на кафеле и в последний момент успевая сгруппироваться, плюхается на все четыре конечности, смешно растопырив руки. Со стороны входа на кухню раздаются звонкие смешки, перерастающие в весёлый девичий хохот. Никита густо краснеет и встаёт на ноги. Он не был к такому готов. Настя, перестав смеятся, нежно ему улыбается и чмокает его в небритую щёку. Ах, как же ему этого не хватало... Микроволновка напоминает о себе пиликаньем, на что Никита реагирует быстрым поворотом головы и вызволением старой пиццы из духовочного плена. Пока парень достает горячую тарелку и старается не обжечься, Котя перемешивает яичную смесь и ставит на электрическую плиту сковороду, дабы разогрелась. Никита подходит сзади и бережно обнимая её, кладет на девичье плечо колючий подбородок, на что она ворчит, что у него колючая борода. Он хрипло смеётся, целуя нежное плечико своей девушки и мурчит как довольный кот. Настя принимается жарить омлет, и по кухне плывет сливочный запах. Никита всё так же трещит на её плече, лениво потягивая носом и шепча на Котино ушко смешные комплименты, от которых сам же краснеет, мило дёргая ухом. После того как девушка-кулинар кладет на тарелку готовый омлет, они вместе садятся за стол и начинают переговариваться, изредка смеясь, попутно поглощая</footnote></footnote></footnote></footnote> кулинарное творение. – Черномазик, почему ты ответил на мой звонок только на десятый вызов? – всё ещё немного обиженно, но больше с беспокойством спрашивает девушка. – Я заснул слишком крепко, – относительно счастливый оборотень мрачнеет, но пытается разбавить воспоминания о кошмаре шуткой, – На бумажной работе, как на подушке. – не выходит, Настя косится на него настороженно и обеспокоенно. – Дорогой, ты спишь на документах только когда уже не можешь НЕ спать. – девушка знает его как облупленного и переживает от несвойственного ему поведения. Трапезу прерывает звонок Панкрата. – Никита, ты где? – голос звучит приглушённо, непонимающе. – Дома, а что? – Быстро едь на место последнего убийства сектантов, тут новое убийство. И я ознакомился с твоими отчётами по этому делу, но тут явно не сектанты! Короче, приезжай скорее. И Никита едет.