Кошка

Цзян Фэнмянь был бы не против обернуться кошкой. Серой, незаметной и неприглядной, с чуть подранным левым ухом — но всегда ласковой, всегда послушной. Прийти, ступая мягкими лапами по дереву досок, потереться мохнатой макушкой о опущенную на скрытое тканью колено тонкую кисть. В Облачных глубинах запрещены домашние животные. Но Фэнмянь об этом не думает — пусть и помнит правила наизусть. Он позволяет себе ребячество в ласковых мыслях, когда опуская взгляд на знакомые кисти, думает — как приласкаться к ним серенькой, ласковой кошкой. Что бы сделал его возлюбленный? Замер бы, конечно — прогнал бы за пределы, и долго бы ругался, ища того, кто пронес в Облачные Глубины животное. Мужчина слабо дернул уголком губ, смешливо, от этих мыслей. А может, не прогнал бы? Нет, нет, это невозможно, конечно… Но тогда бы, погладил ли ласково за подранным левым ухом? Позволил бы упереться лапками в колено, прильнуть поближе к ласково скользящей по шерстке ладони? Фэнмянь прикрывает глаза — и кажется ему на мгновение, будто его действительно гладят, забирая в белые рукава, позволяют ласково-ласково тереться, прижавшись мордочкой к худой груди. Он был бы самой нежной кошечкой для этих ладоней, для этих тонких, узловатых пальцев, он бы мурлыкал так громко, как только бы мог, лишь бы его услышали. С ним бы говорили, едва слышно, и усмехались по доброму, как только Этот человек умеет усмехаться… Фэнмянь с трудом открывает глаза вновь — и стыдливо опускает взгляд. Не слушал ведь совсем, о чем господин Лань ему говорил — извиняется робко, и просит повторить. Мужчина закатывает глаза — и дергаются на левой руке длинные, тонкие пальцы. Как будто бы тоже хотят, мечтают пустить под ласку свою, маленькую серую кошку…