И смех, и грех

      Это началось внезапно. Санджи даже опешил и рассматривал неожиданные презенты вначале со скепсисом. Было удивительно, но странно и волнующе обнаруживать что-то необычное. Сперва были записки с двусмысленным содержанием, которые периодически появлялись в его шкафчике, на кровати, между чашек на камбузе. Парочка была обнаружена посреди дня в кармане брюк. Кривоватый почерк на обрывках бумаги с легкостью опознавался, что порождало ворох вопросов, которые он просто боялся задать, чтобы не спугнуть автора.       Несмотря на то, что Санджи немного волновала внезапная активность определенного субъекта, клочки бумаги каждый раз бережно складывались в жестяную коробку на кухне, о которой никто не знал. Там валялась всякая мелочевка: несколько забавных раковин, пара старых, но красивых зажигалок, горстка колец, которые он не носил из практических целей, старые сломанные часы и немного пестрых фантиков от конфет. Эдакий личный тайник милых, но бесполезных вещичек, который грел душу. Иногда после ужина, в одиночестве, он перечитывал кривые строчки и тихо хихикал в кулак от смелых, откровенных фраз. Где только этот идиот их отрыл? Санджи на этот вопрос каждый раз вздыхал, поджимал губы и сам себе отвечал: «У меня же». Этот идиот втихую пролистывал его журналы. Перечитавший откровенной третьесортной бульварной литературы, он не был особо впечатлен содержанием записок. Однако ему бы очень хотелось посмотреть на лицо автора, пока тот старательно выводил буквы. Санджи представлял, как мозолистые пальцы перехватывали карандаш, по памяти пытаясь воспроизвести фривольные фразы, а щеки покрывались густым румянцем от содержания. От такой картины в груди сам по себе рождался смех.       Следующим шагом стали всякие мелкие подарки. Скабрезные записки теперь сопровождали цветочки, ракушки, странные вещицы непонятного назначения, которые неизвестно где находил ухажер. Санджи стоически принимал дары с ровным лицом, но внутри его разрывало от хохота и умиления. За ним будто ухаживал самец райской птицы, таща своей самке всякую яркую чепуху. Не хватало, чтобы этот идиот перед ним еще брачный танец начал выплясывать. Ему хоть и было смешно, но щеки предательски краснели, а сердце сладко сжималось даже от таких глупых, по-детски наивных знаков внимания с легким налетом дурацкой пошлости. И вновь все эти презенты шли в тайник, а взгляд хитро следил за виновником.       Новая волна обрушилась на него спустя несколько месяцев «тайных» посланий. Теперь это стало более явным, выражаясь в физической форме. Маримо окреп, возомнил себя великим соблазнителем и при каждом удобном моменте как-либо старался привлечь внимание: загадочно рассматривал, отпускал тихие, милые фразочки, тайно касался. Крепкая рука ловила запястье, когда они оказывались слишком близко; огрубевшие пальцы проходились по холке и затылку якобы случайно в бою; когда Санджи склонялся с тарелкой, чтобы поставить на стол еду, чужая ладонь невзначай задевала бедро. Такие мелочи не могли открыто смутить его, но одно осознание, от кого именно исходили провокационные ухаживания, разгоняло кровь, оседая томным жаром во всем теле. Навязчивый, но скрытый ото всех интерес ощущался ярко, кожу приятно покалывало от легких прикосновений, будто они впервые знакомились друг с другом.       Не то чтобы они с Зоро не имели какого-то контакта до этого всего, даже больше. Все началось слишком внезапно. Однажды они просто столкнулись и не смогли разойтись. Несколько сумбурных тисканий в темной подсобке, пара жадных поцелуев — и все. Зоро смущенно и молча ретировался от любых более откровенных вещей, а Санджи, скрепя сердце, терпеливо ждал. При этом они все так же собачились по любому поводу, устраивали спарринги и продолжали бросать друг другу колкие замечания. Это были странные отношения: вроде они уже оба перешагнули черту заклятых друзей, но и парочкой пока не считались. Зоро упрямо игнорировал данный аспект, а Санджи не напирал с этим. Возможно, ему бы и хотелось перейти к чему-то более конкретному, расставить все по своим местам, но подступиться к упрямому мечнику было непросто. Тем более внезапная инициатива со стороны непрошибаемой водоросли заставляла подолгу раздумывать над причиной столь странного поведения.       «А этот идиот вообще понимает, что делает?» — спрашивал себя Санджи, а потом кивал головой и приходил к выводу: да, прекрасно понимал.       Зоро, при всей своей прямолинейности и грубости, был очень чувствителен глубоко внутри. Санджи не раз замечал, как трудно тому было выражать что-то, сводя все к простым эмоциям — радости или злости. Казалось, сейчас мечник, будто ребенок, учился всему заново, подолгу разбираясь в себе. Неопытность сильно сказывалась на нем, особенно в проявлении определенных чувств к другому человеку. Санджи понимал, что внутри этой стальной оболочки из принципов, силы и уверенности сидит мальчик, который просто не знает, как выразить себя иначе, кроме как сделать больно или нахамить. Но, будучи взрослым, тот понимал, что так отношения не строят, идти напролом — только больше дров наломать, поэтому каждый свой шаг Зоро просчитывал. Иногда Санджи казалось, что был втянут в спланированный бой, только вместо мечей и кулаков — эмоции и чувства. Нападения были хорошо спланированы и проработаны, атаки были аккуратными, но точными, — Зоро отчаянно боролся за его сердце. Санджи не подавал вида, что раскусил коварный план, подыгрывая мечнику и всячески поощряя. Ему было интересно, чем это кончится, ведь видно, что тому чего-то не хватало — какой-то ясности, четкости понимания. Он и сам поначалу спрашивал себя — они просто друзья с привилегиями или нечто большее? После недолгих раздумий последнее оказалось более реальным — сердцу не прикажешь, а другие не вызывали в душе такую бурю. Так что он просто принимал внимание Зоро, тихо выжидая конца этого представления, чтобы наконец услышать итог этих плясок вокруг него. И, конечно же, увидеть лицо этого идиота, когда тот узнает, что этот длительный, изнуряющий бой Санджи проиграл еще до начала.       Он тихо посмеялся себе под нос и продолжил делать заготовки на завтра. Терпеливость хоть и была благодетелью, но Зоро не отличался ее огромным запасом. Прикосновения мозолистых пальцев становились четче, взгляды жарче, а слова яснее. Санджи охотно отвечал, стараясь держать лицо, и поддерживал эту игру. Было приятно наблюдать, как тот смущался от ответных ненавязчивых ласк и сконфуженно уходил от прямого взгляда. Внутри Санджи с каждым днем разгоралось пламя. Оно не только грело сердце, но и причиняло некоторый дискомфорт. Жар внутри обуревал его, подстегивал прижать это мощное тело к себе, ласкать, слушать громкие стоны, любить до искр перед глазами. Проще говоря, Санджи желал нагнуть эту строптивую водоросль и иметь до потери пульса. Однако просто взять свое было бы глупо — это может сломать тот хрупкий мост между ними, который они выстраивали все это время. Мечник был как устрица — любое слово или лишнее движение, и он закроется, уйдет в себя, и выковыривать его будет еще муторнее, чем раньше. Тем более инициатива от такого лентяя была действительно каким-то великим знамением. Санджи ничего не оставалось, кроме как продолжать терпеливо ждать.       И он дождался. После ужина, когда все разошлись, Зоро продолжал сидеть за столом, потягивая пиво из кружки. Санджи спиной чувствовал, как тот периодически бросал на него взгляд, но продолжал молча делать заготовки. Губы непроизвольно растягивались, и приходилось с силой их прикусывать зубами, чтобы скрыть улыбку. Внутри все звенело в предвкушении чего-то.       — Эй, кок! — наигранно-равнодушно позвал Зоро и громко поставил кружку на стол.       — Чего тебе? — через плечо бросил Санджи и начал разделывать рыбу, которую ребята поймали днем.       — Нам надо поговорить, — неестественно ровным тоном долетело до него.       — Говори, — спокойно ответил он.       Санджи уже не сдерживаясь улыбался, благо этот идиот его не видел. Его распирало изнутри от безумной смеси веселья и возбуждения. Он скинул рыбные потроха в мусорку, аккуратно упаковал филе и переместился к мойке, убирая за собой. Нервозность мечника чувствовалась на расстоянии. Тот весь ужин задумчиво жевал, уставившись в тарелку, и совершенно не замечал руки капитана, которые прямо из-под носа воровали его еду. Он настолько был погружён в себя, что слегка вздрогнул, когда команда начала покидать столовую. Санджи хмыкнул себе под нос и занялся своими делами, ожидая, пока Зоро соберется с мыслями.       — Ты мне нравишься, — открыто, но как-то угрюмо признался тот.       — Я знаю.       — Ты не понял. Это не что-то дружеское, — голос стал тише, Зоро стеснялся своих же слов.       — Я все понял, — мягко ответил он и повернулся лицом к мечнику.       Тот сидел, уставившись в стол, ковырял ногтем ручку кружки и часто моргал. Санджи тихо вздохнул, надевая маску спокойствия, вытер руки о полотенце и подошел к мечнику. Тот напряженно продолжал сверлить взглядом столешницу и молчал. Было видно, что внутри шла непримиримая борьба с самим собой.       — Ты все знал? — Слова с трудом выходили из Зоро, будто его горло сдавили.       — Это что-то меняет?       — Что? — Единственный глаз уставился на него.       Зоро непонимающе смотрел на него снизу вверх, и Санджи не удержался, расплываясь в довольной улыбке. Обычно грубое и неприветливое лицо сейчас выглядело донельзя глупо. Он прыснул, но моментально закрыл рот рукой, понимая, что это может слишком сильно задеть чувственную душу мечника. Тот скривил губы и обиженно отвернулся, складывая руки на груди, закрываясь от него. Санджи выудил сигарету из кармана брюк и закурил, опираясь бедром о стол, продолжая рассматривать угрюмое лицо. Он потянулся свободной рукой, прикоснулся к щеке и большим пальцем провёл между бровей, разглаживая напряженную складку.       — Ты милый, когда не хмуришься, — он тепло улыбнулся, смотря в единственный глаз мечника.       — Тебе смешно, Завитушка? Веселишься за чужой счет? — ядовито процедил Зоро.       — Да, мне весело, — он мягко, но настойчиво гладил чужую щеку, с легкостью говоря все, что у него на сердце. — Мне понравилось твое представление, это было очаровательно. — Его ладонь сместилась на подбородок, аккуратно придерживая, а большой палец лег на губы, намекая не прерывать. — Если бы ты мне не нравился, стал бы я терпеть это все? Я ждал, пока ты разберешься в себе, вот и все.       Лицо Зоро моментально залилось краской, он чувствовал пальцами, как участился пульс, а дыхание сбилось. Мечник вскочил, опрокидывая стул, схватил его за запястье и потащил к дивану, аккуратно толкнув на него. Санджи устроился поудобнее, перекатывая сигарету между пальцев, и выжидательно уставился на мечника. Тот постоял, неуверенно пройдясь по нему взглядом, а потом вытащил катаны из-за пояса, отставляя их в сторону. Зоро медленно развязал пояс, сбрасывая на пол рядом с собой, приспустил халат, открывая мощные плечи, и начал неловко расстегивать его. Брови Санджи поползли вверх от осознания, что ему сейчас устраивали импровизированный стриптиз. Очень плохой, неумелый, но искренний, и от этого внутри все сковывало сладкой судорогой. Мечник расправил плечи, скидывая халат, стащил через голову свой вездесущий харамаки, открывая вид на рельефный торс, и замер. Смущенный взгляд растерянно опустился в пол, руки нервно сжались на поясе штанов, отчего грудные мышцы напряглись. Санджи сильно затянулся, сглатывая вязкую горьковатую слюну — эта девственная феерия стоила его титанического терпения. Он жадно рассматривал знакомое тело, еще больше вгоняя Зоро в краску. Тот неуверенно переступил с ноги на ногу, нахмурился, а потом просто уселся задницей на пол и начал расшнуровывать ботинки. Санджи подавился дымом, но оторваться от такого зрелища было невозможно. Подогнув одну ногу, Зоро неспешно расслаблял шнуровку, путаясь пальцами в шнурках и нервно облизывая губы. Он наконец стянул ботинок, снял носок и перешел к другому.       Да-а, Санджи никогда не забудет это шоу: мечник заметно нервничал, но наивность и простота, с которой он совершал все свои действия, будоражили сознание лучше любой откровенной эротики, которую когда-либо он видел. Это было чистым, открытым жестом доверия, которое притягивало магнитом, заставляло впитывать каждое неловкое движение, вслушиваться в неровное дыхание, всматриваться в каждое изменение на лице.       Зоро расправился с обувью, расставил ноги в стороны, положил локти на согнутые колени и в упор посмотрел на него. Черный глаз внимательно следил за ним, скрывая в глубине острое желание и яркое смущение. Санджи непроизвольно облизнулся, ощущая, как штаны стали отчаянно сковывать его. Последняя затяжка была медленной, глубокой, будто с дымом он пропускал внутрь этот брутальный образ с невинным взглядом.       Зоро подался вперед, немного неуклюже вставая сперва на корточки, а потом на колени, и начал медленно расстегивать штаны. Грубые пальцы освободили пуговицу из петли, вжикнули молнией и начали приспускать грубую ткань, оголяя крепкие загорелые бедра. Санджи внимательно рассматривал гладкий живот, четкие линии мышц, еле заметную родинку на бедре. Темно-синие трусы плотно обхватывали возбужденную плоть, совсем не скрывая состояние мечника. Тот неуклюже привстал, упираясь в пол рукой, но запутался в штанинах и повалился на Санджи, который с готовностью поймал. Тяжесть чужого и горячего тела придавила к дивану. Он много раз видел, как мечник ловко орудует мечами, буквально танцует непонятный дикий танец смерти, но сейчас в своем невинном смятении Зоро оказался до ужаса неуклюжим. От такого Санджи разрывало внутри от смеха и умиления, но когда мечник упал в его объятья, веселье вырвалось наружу. Он звонко рассмеялся, крепче прижимая к себе задергавшееся тело.       — Это не смешно, — грубо пробурчали ему в ухо.       — Ха-ха, это уморительно мило, Маримо. — У Санджи уже болел живот и сводило скулы от смеха, а на глаза навернулись слезы.       Зоро недолго посопротивлялся, обиженно сопя, но в итоге расслабился. Санджи наконец успокоился, расцепил руки и приподнял чужое лицо, аккуратно сжимая ладонями щеки.       — Как там было? — Он наигранно задумался, а потом томно посмотрел на лицо мечника и низко проговорил: — Ты моя сучка.       Казалось, больше краснеть было некуда, но Зоро теперь напоминал переспелый помидор. Санджи захихикал, откидывая голову. Руки расслабились, и чужое лицо уткнулось в сгиб шеи, прячась от постыдных фраз.       — Ох, я так умру, — он еле смог остановить смех. — Кто тебя вообще надоумил на это?       — Не важно, — пробурчали в шею.       — Тебе такое нравится?       Руки обвились вокруг него, крепко сжимая талию, Зоро молчал, с силой втягивая воздух и щекоча шею горячим дыханием.       — Нет, — наконец выдавил тот.       — Балда, — Санджи похлопал того по макушке, раздумывая про себя.       Он никогда не видел этого идиота с кем-либо, кроме бутылки, так что давно все понял. Таких людей было немного, которые шли к заветной цели, отринув многие мирские заботы и волнения. Зоро был опытен в бою, отдавая душу и тело хорошему противнику, но делить то же самое с кем-то в любви оказалось сложнее. Грубая сила, скорость и мастерство владения клинками здесь не решали ничего. Это оружие было более тонким, невидимым, коварным и опасным. Одно неосторожное действие и все разлетится на осколки. Санджи владел им искусно, но Зоро лишь постигал эту сложную науку любви.       Мощное тело расслаблялось под мягкими движениями рук. Санджи гладил спину, легко проходился пальцами вдоль позвоночника, чувствовал, как сильно билось чужое сердце в унисон с его.       — Чего ты сейчас хочешь? — открыто спросил он.       — Тебя? — неуверенно пробубнил Зоро.       — Я тоже, — прошептал он, опаляя своим дыханием покрасневшее ухо мечника, и мягко прикусил его.       Зоро судорожно вдохнул, стискивая его сильнее. Руки блуждали по крепкому телу, спускаясь ниже, ладони сжали поджарые ягодицы, срывая с чужих губ тихий стон. Санджи спустил руки ниже, подхватывая бедра и усаживая того на себя. Зоро отлип, возвышаясь над ним, положил руки на его плечи и нервно облизал губы. Они замерли, рассматривая друг друга. Стыдливый румянец переполз на шею и плечи мечника, но тот в итоге отвел взгляд. Санджи провел рукой по бедру, поднялся вверх, пальцами очерчивая рельеф пресса, погладил грудь, ключицу и обхватил шею. Он ненавязчиво погладил затылок, перебирая короткий ежик волос, а потом ненавязчиво надавил, приближая чужое лицо к себе. Зоро выдохнул ему в рот, когда их губы соприкоснулись. Приходилось сдерживать себя, чтобы не спугнуть доверчивого идиота. Он мягко выцеловывал пухлые губы, которые неуверенно отвечали ему, аккуратно водил руками по телу, расслабляя напрягшиеся мышцы. До боли хотелось большего — быстрее, сильнее, жестче, но сейчас такое было губительно. Санджи делал все аккуратно, ненавязчиво втягивая того в томную игру для двоих.       Зоро не выдержал первым, интуитивно двинулся бедрами, призывно выгибаясь. От этого кровь вскипела в венах, все больше сгоняя неуемный жар в пах. Он двинулся в ответ, чувствуя, как тело сверху задрожало. Санджи склонил голову, углубляя поцелуй, проникая языком в чужой рот. Тот моментально подстроился, втягиваясь в процесс быстрее. Неловкие движения становились увереннее и напористей, дыхание обрывистей. Санджи с трудом расстегнул свой ремень, доставая свой ноющий член, и быстро приспустил резинку чужих трусов, давая свободу чужому возбуждению. Пальцы прошли по горячей плоти, обхватывая в кольцо. Зоро оторвался от него, срываясь на жалобный стон. Сильные руки вцепились в его плечи, болезненно сжимая, но он готов был терпеть, чтобы увидеть это лицо, наполненное удовольствием.       Зоро толкался в его руку, с трудом сдерживая стоны. Мечник жмурился и прикусывал нижнюю губу, старательно держа глаза закрытыми. Санджи придвинулся ближе, перехватил их члены, сжимая плотно друг с другом. Большой палец прошелся по головкам, размазывая капли смазки, и продолжил медленно двигать рукой. Зоро подавился вздохом, громко всхлипывая, прижался теснее и вслепую клюнул в щеку. Губы расплылись в улыбке от столь невинного поцелуя, а сердце пропустило удар.       — Са… Санджи, — проскулил тот на ухо.       — Да? — с трудом ответил он, ускоряя темп.       — Быстрее, — выдавил Зоро и гортанно застонал.       Он повернул голову, поймав чужие искусанные губы, затягивая в жадный поцелуй. Резкие движения по стволу ускорялись, мечник невольно подмахивал бедрами, сбивая с темпа, но исступленно стонал в его губы все громче. Санджи чувствовал, как пульсировала в руке чужая плоть, как внутри него росло напряжение. Чужая рука зарылась в его волосы, сжимая пряди, язык все ленивее отвечал. Зоро оторвался, открыв рот и хрипло дыша, пока из него толчками выплескивалось семя. Несколько движений, и Санджи кончил следом, пачкая голый живот мечника и свою рубашку.       Зоро уткнулся ему в плечо, тяжело дыша. Тело обмякло и расслабленно прижималось к нему. Санджи потерся щекой о чужую голову, задевая ухо. Сегодня с этого разгоряченного мечника хватит. Осталось только прояснить момент с этими странными попытками флирта — риск умереть от смеха был слишком велик.