Bang

      Резкие движения внутри, стальная хватка на шее, тяжёлое дыхание на ухо - это лишь малая часть того, что приводило в экстаз Чана. Он выгибался в пояснице, стараясь сменить угол проникновения; скулил от нехватки воздуха, так как его грубо вжимали в подушку; хватался за простыни скрюченными пальцами, чтобы не скользить; был послушным мальчиком беспрекословно выполняя любые просьбы.       - Маленькая жадная до члена дырка, что желает быть оттраханой в любое время. Так ведь, Чани? - раздался голос, что своей лёгкой хрипотцой сводил с ума. Сменившийся животный темп на глубокие с оттяжкой толчки ощущался как контрольный выстрел - тело также содрогалось от предвкушения.       - Да, - просипел Бан, еле шевеля сухими губами.       - Громче, - приказ, которого нельзя ослушаться, подкрепленный метким движением члена по простате.       - Да, сэр! - срываясь на крик, воскликнул старший.

-х-

      Быть лидером группы очень тяжело. Быть лидером группы состоящей, помимо него из семерых гиперактивных "детей" - ещё тяжелее. Взвалить на, хоть и широкие, плечи непомерный груз ответственности казалось выполнимой задачей. Для этого надо было лишь следить за другими участниками и стаффом, укладываться в сроки, отдавать себя и своё сердце остальным, быть лучшим во всём и не падать духом и лицом в грязь. Но всё это накладывало свой отпечаток: он не мог расслабиться, пока не убеждался, что абсолютно всё под контролем. Появились дëрганность, резкость, бессонница, срывы.       Чану нужно было снять стресс, отдохнуть, но всё шло через одно место, когда появлялось уведомление от менеджера, что им жизненно необходимо лететь в другую страну или кто-то натворил дел. Ленивые перебранки и выяснения отношений уже были не в счёт. Это происходило в общежитии, за закрытыми дверьми. И обычно начиналось со слов, а заканчивалось стонами. Чану тоже хотелось. Хотелось откинуть мысли на задворки сознания, погрязнуть в похоти, почувствовать чужое тепло, пройтись ладонями по изгибам, мять, целовать... Но на что хватало времени и сил - подрочить в душе. Голимая механика, лишённая чувств.       За этим делом его однажды и поймал Чонин. Младшему внезапно понадобилось помыть руки, а ванная была ближе кухни. Слова извинений почти прозвучали, но Ян остановился на середине. Ведь он не ожидал, что увидит как кончает Бан, тихо выдыхая. Старший меланхолично скосил взгляд на вторженца, продолжая на автомате водить рукой по члену, продлевая оргазм. Чонин среагировал быстрее, вылетая из комнаты. Они сделали вид, что ничего не произошло. Только Ян начал смотреть на Чана дольше положенного, задерживаясь глазами на тех местах, на которых не следовало бы, при этом краснея кончиками ушей.       Так продолжалось несколько раз: Чан спокойно стоял в душе, пытаясь сбросить напряжение, а Чонин ловил его за рукоблудием, находя нелепейший повод разрушить уединение. У старшего закрадывалась мысль, что Ян делал это специально. Потому что все те вопросы "хëн, где твой ноутбук?" или "хëн, можно взять твою толстовку?" могли бы подождать до того момента, когда он появится в своей спальне. Или же младший мог спросить у других, где находится его злосчастная техника, одежда, кружка и прочее.       Бан возвращался из студии глубокой ночью. Мечтая смыть неприятную усталость и уснуть в мягкой постели, завернувшись с головой в одеяло, он направился сразу в ванную. Скинув все тряпки и наконец погрузившись под струи воды, наступило долгожданное облегчение. Те крохи спокойствия и умиротворения, когда ни за чем не надо следить... Он сам хотел почувствовать контроль над собой. Найти того, кто будет направлять, говорить, что делать, управлять. Вверить себя в чужие руки, чтобы использовали как захотят, чтобы оплелись вокруг шеи, позволяя вздохнуть только тогда, когда этого сами захотят. Но почему-то чувство вместо фантомного, оказалось реальным. Чьи-то ладони скользнули по телу, спускаясь к паху, а другая накрыла рот, заглушая испуганный вздох.       - Прости, хëн, но я больше не могу терпеть. Позволь помочь, - жарко зашептали на ухо, еле касаясь губами мочки.       Тонкие пальцы ослабили хватку на лице. Худое тело прижалось к его, повторяя изгибы. Чонин был на пару сантиметров выше, отчего словно накрывал собой. Трение кожи о кожу, её жар. Возбуждение, что легло между ягодиц, однозначно показывало чего желает его обладатель. Ян, будто змей-искуситель, давал призрачную надежду на свободу, захватывал в свои тиски и подчинял сознание сдаться.       - Я весь твой.       Стоило отчаянной просьбе возникнуть в голове, сразу появился младший, готовый взять всю ответственность на себя. Чан расслабился в руках Яна, откинувшись на его плечо. Мелкие поцелуи осыпали щеку и шею. Руки оглаживали пресс и грудь, царапаясь и играясь с сосками. Потеря опоры была мимолетной. Теперь, опираясь спиной о прохладный кафель, Чан мог смотреть на Чонина. У обоих взгляд был поплывшим, поддернутый низменной похотью. Сорвав с губ несколько поцелуев, младший опустился на колени. Шум воды заглушал тихие стоны, что прорывались из Чана, когда Ян пытался взять полностью член. В рот помешалась лишь половина, головка упиралась в заднюю стенку горла, а челюсть начинала неприятно ныть. Помогая рукой, надрачивая основание, Чонин посасывал кончик, играясь с уретрой. Выбрав средний темп, он старался доставить удовольствие всеми силами. Старший плавился под ласками, немного неумелыми, но такими нужными. Перед глазами всё потемнело, когда Чан достиг финала. Он пытался оторвать младшего от члена, но тот вцепился в бёдра, зло кинув взгляд вверх, и принял всё до последней капли, демонстративно сглатывая. Сам он не нуждался в помощи, кончив от собственных рук чуть раньше Бана.       На утро, проснувшись переплетением тел, Чонин сознался, что хотел как-нибудь помочь старшему. Но тот как упёртый баран делал всё сам, не подпуская к себе. И когда наткнулся на дрочащего в душе Бана, осознал одну вещь - тот никогда не был замечен с кем-то в плотских утехах. Краснея щеками, Ян рассказал, что после этого начал представлять их вместе, как это было бы. Подойти нормально и предложить секс было стеснительно, а напасть в душе, припирая к стенке - показалось лучшим решением. Раскаяние сквозило в тоне младшего, отчего Чан лишь добродушно рассмеялся, проводя костяшками пальцев по скуле Чонина. Хитрый маленький лисёнок. В ответ Бан поделился своим пожеланием - если будет возможно, он хотел бы чувствовать доминирование. Чтобы Ян стал для него тем, кто мог направлять, поддерживать и быть рядом. Тот засиял от такого предложения, соглашаясь со всем. В порыве чувств, он притянул Чана для поцелуя, мягко сминая губы и зарываясь пальцами в торчащие кудряшки. Так они пришли к тому, что Бан стонал под Чонином, умоляя о большем.       Атмосфера в группе стала менее напряжённой. Лидер сверкал улыбкой с ямочками. Он готов был обнять весь мир, даря своё прекрасное настроение. Всё осталось на своих местах, Бан продолжал нести ответственность за участников и некоторых вопросах организации. Только это стало делать чуть легче, зная, что рядом есть тот, кто поможет. Но иногда его уносило, и Чан отвешивал комплименты и флиртовал. Последнего было чересчур много. Он приставал к Минхо, заигрывал с Ханом и Хëнджином, которые только поощряли это ответной реакцией. У Чанбина был иммунитет к этому, применяя свои способы борьбы со старшим: поднять футболку или расстегнуть рубашку на Чане, защекотать, смутить неосторожной фразой. С Феликсом и Сынмином он обходился помягче, давая играться с собой. А Чонина... Чонина обнимали, тискали и обращались с ним, как с ребёнком. Что раздражало младшего. Даже со стэй Бан позволял себе больше, вызывая шквал сообщений и постов во всех социальных сетях. А с ним... Ян терял терпение, смотря на происходящую вокруг несправедливость.       Еле дождавшись ночи, парень поджидал Чана в его комнате. Старший опять пропадал в студии. Хотя, сам не лучше, задерживался на вокале, показах, в хореографических залах. Развалившись на кровати, он погрузился в размышления. В каких отношениях они? Кто они друг другу? Почему он так остро среагировал на поведение Бана? Чонин распахнул глаза, уставившись на фиолетовую подсветку. И правда, почему... Они же просто участники одной группы, коллеги в общем деле, друзья в конце концов. С небольшой оговоркой - друзья с привилегиями. Наверное. Он не знал, не спрашивал. Кто-то один приходил к другому, с плохо скрываемым мандражем, и у обоих срывало тормоза. Поэтому места ревности и зависти не должно быть. Но сердце болезненно кололо, когда он видел, как Бан с ним осторожничает, будто он из хрусталя. Мысли прервал звук открывающейся двери.       - Чонин? - Чан почти удивился, но его заткнули поцелуем.       Эмоции захлестнули Яна. Он резко подорвался и налетел на старшего. Целоваться, прижимая Чана к стенке, было до дрожи в коленях приятно. С силой сминая чужие полные губы, покусывая их, сплетая языки, перехватывая инициативу, ловя тихие стоны - Чонин заводился по щелчку пальцев. Слюна стекала по подбородку. Причмокивающие звуки заполнили всё пространство. Но всё это испортило аккуратное прикосновение к талии. Ян рыкнул в поцелуй, кусая до крови губу Бана. Оторвавшись от старшего, он схватил его за руку и резко дёрнул в сторону кровати.       Чан ничего не понимал, всё сменялось слишком быстро. Перед глазами мелькнул потолок, спина утонула в мягком одеяле. Темная макушка нависла над ним. Брови сведены к переносице, взгляд горел злостью, тяжёлое дыхание. От этого член дёрнулся в штанах. Бан готов был начать умолять. Вобрав воздух в лёгкие, Чан хотел что-то сказать, слова готовы были сорваться, но его перебили.       - Сегодня ты будешь только стонать. И не смей меня трогать, - обозначив условие, Ян свёл руки Чана над головой, крепко держа в ладони запястья.       Тихий скулёж был ему ответом. Бан старался держать своё тело под контролем, не извиваться в поиске контакта, но это не так-то просто. Младший уселся на его бёдра, грациозно перекинув ногу. Через секунду футболка старшего была задрана до подбородка. Проведя кончиками пальцев по прессу вверх до груди, Чан судорожно выдохнул, втягивая живот. Лёгкие прикосновения, которые рисовали незамысловатые узоры, щекотали чувствительную и разгоряченную кожу. Потеряв бдительность, Бан не ожидал, что Ян резко проведёт ногтями, оставляя неглубокие царапины. Тихое шипение перешло в стон, так как Чонин захватил губами сосок. Оттянув его зубами, парень отпустил горошину. Он с долей агрессии оставлял засосы и укусы, терзая тело Чана. Тот же терялся в ощущениях, метался под младшим, подставлялся под ласки. Грудь быстро вздымалась, пальцы на ногах поджимались от того, что над ним властвуют.       Вдоволь наигравшись, Ян отстранился и посмотрел на следы, что наливались цветом. Смерив холодным взглядом, от которого Чана передёрнуло, парень хмыкнул. Он стащил с них одежду, откинув её в сторону. Смазка уже лежала рядом, выпав из кармана спортивок. Грубо перевернув Бана, словно тот тряпичная кукла и ничего не весит, Чонин отвесил несколько размашистых шлепков. Чан вскрикивал после каждого удара, поджимая ягодицы. Возбуждение терлось о простынь, отчего боль смешивалась с удовольствием. Он терпел из последних сил, чтобы не начать умолять Яна наконец трахнуть его. Но ему приказали молчать. Вильнув задницей, Чан попытался этим показать без слов чего хочет.       - Так не терпится почувствовать член в себе? Отвечай, - оттягивая кудри, спросил Чонин на самое ухо.       - Пожалуйста, - сорвавшись в конце на стон, Чан еле ответил.       Уткнув лицо старшего в простыни и подняв его задницу, Ян склонился над упругими половинками. Кожа легко поддавалась ладоням, легко меняя свою форму. Открыв себе доступ к дырочке, Чонин припал к ней. Размашисто провёл языком по ложбинке, оставил несколько поцелуев. Бан не знал куда себя деть: поддаться вперёд или уйти от горячих прикосновений. Но не успел ничего предпринять, так как раздавшийся оглушительный стон потешил самолюбие Чонина. От его прикосновений лидер превращался в тряпку, от его действий старший становился жаждущей сучкой, от его контроля желал кончать из раза в раз. Тугие стеночки расходились под языком. Ян проникал всё дальше, сильнее вжимаясь лицом. Поддерживая Чана под бёдрами, чтобы не падал, игрался с дырочкой, иногда прихватывая края губами.       Смазанный длинный палец прошёл мимо внимания Бана. Но второй стал ощутимым. То как они двигались, поглаживая и разрабатывая. В совокупности с языком, что щекотал ободок, он готов был рассыпаться на мелкие частички. Чонин явно был чём-то раздражён, раз так отыгрывался на нём, доводя до закатившихся глаз и плывущего сознания. Третий вошёл туго, но через некоторое время стало легче. Правда ненадолго - Ян буквально начал трахать его пальцами, с остервенением погружая их до костяшек. Колени разъезжались, тело совсем не слушалось его. Будто тяжёлая гиря, ладонь младшего опустилась на загривок, придавливая и заставляя выгнуться. Бан захлебывался слюной и стонами. Всё было чересчур. Крупная дрожь прошлась по спине, ещё несколько движений и он кончит...       - Не смей, тварь. Кончишь после меня, - Ян пережал основание, пресекая оргазм. Капающий предэякулят, свисал тонкой ниточкой с кончика члена.       - Я понял. Простите, сэр, - Чан сам настоял на этом. Унижения, шлепки, грубость на грани боли - любое оговоренное проявление доминирования. Он должен как-нибудь предложить связывание.       Вид сжимающейся дырочки, блестящей от смазки, будоражил Чонина. Но ему больше нравилось, когда член заполнял её. Оттягивая момент, он водил головкой между половинок, дразняще задевая проход. Чан пытался насадиться, хоть немного, наконец почувствовать заполненность, но получал звонкий шлепок за непослушание и самовольство. Вжимая лицо Бана в подушку, Чонин ещё раз погрузил три пальца, удостоверяясь в должной растяжке. Хныкающий звук, что издал старший, был приглушён тканью. Он прогнулся сильнее, меняя угол проникновения, отчего задел простату. Дьявольская улыбка растянулась на губах младшего. Он надавил сильнее на комок нервов, доводя до слез Чана, который ломался от переизбытка чувств.       - Не хочешь мой член? Надоел, да? Пальцы, оказывается, удовлетворяют тебя лучше, - елейно шептал Ян, навалившись грудью на спину Бана.       Потные тела скользили друг о друга. Дожидаясь ответа, младший покусывал лопатки, покрывая их метками. Широкие плечи прекрасно смотрелись упираясь в белые простыни. На жилистые, со вздувшимися венами, руки, отчаянно ищущих опору на мягкой поверхности, так и просилась атласная лента, чтобы обездвижить и лишить возможности касаться чего-либо. Оттопыренная задница, с идеально круглыми половинками, отлично ложилась в его ладони. Сильные бёдра хотелось искусать до красного месива, но он займется этим позже. Может, в следующий раз. Тело Бан Чана было настоящим произведением искусства, которое достойно кисти великих художников. Особенно в данный момент - эту картину хотелось выжечь на внутренней стороне век, в мозгу, запечатлеть на полотнах, лишь бы видеть её постоянно.       - Хочу, - кое-как собрав себя в единое целое, произнёс Чан. - Я приму всё, что вы дадите мне, сэр.       Чонин хмыкнул. Время действовать. Оставив несколько поцелуев на пояснице, он выпрямился. Щелчок крышки и прохладная смазка полилась на колечко мышц. Размазав немного, ввинчивая палец на одну фалангу, Ян собрал излишки и распределил по своему члену. Собственное возбуждение его не особо волновало, выдержки хватало на долго. Главное - это превратить Бана в невменяемое нечто. И до такого состояния оставалось лишь одно. Приставив головку, он вошёл наполовину. Бан сжался вокруг него, не давая двигаться дальше. Он уже хрипел, сорвав голос окончательно. Тонкий скулёж заполнил комнату.       Через время Ян возобновил движения, совершая мелкие толчки. Младший оглаживал рельефную спину, иногда щипал ягодицы, отчего Чан дергался и тяжело дышал. Полностью погрузившись, Чонин выдохнул. Чертовски приятно ощущать, как гладкие стеночки обхватывали его. Старший поддался вперёд, после чего насадился обратно. Он больше не мог сдерживаться. До звёзд перед глазами хотелось почувствовать удовольствие. Его и так замучили своеобразными ласками, довели до полуобморочного состояния и бессловных просьб. Он же был послушным мальчиком, так где же долгожданная награда?       Пара обманчиво нежных движений и Ян сорвался на бешенный темп. Безжалостно врываясь в податливое тело, заставляя разъезжаться колени, не давая сделать вдох, Чонин, как искусный скульптор, лепил из Бана совершенную куклу для самоудовлетворения. Ладонь, лежащая на спине Чана, чтобы не поднимался, зарылась в мокрые волосы на затылке. Потянув на себя, Ян поставил старшего в коленно-локтевую. Резкие движения не прекращались. Член иногда задевал простату, выбивая остатки осознанности.       - Маленькая жадная до члена дырка, что желает быть оттраханой в любое время. Так ведь, Чани? - раздался голос, что своей лёгкой хрипотцой сводил с ума. Сменившийся животный темп на глубокие с оттяжкой толчки ощущался как контрольный выстрел - каждая частичка содрогалась от предвкушения.       - Да, - просипел Бан, еле шевеля сухими губами.       - Громче, - приказ, которого нельзя ослушаться. Ян вновь задел комок нервов, из-за чего по позвонку прошлись мелкие разряды удовольствия.       - Да, сэр! - срываясь на крик, воскликнул старший.       Довольный ответом, Чонин возобновил бешенный ритм. Ему самому уже хотелось кончить, не то что Чану, который ни о чем другом думать не мог, как об этом. Младший перехватил мощную грудь и поднял Бана. Тот же откинул голову на плечо Яна, прикрыв глаза, и не знал куда деть свои руки. Они так и тянулись прикоснуться к себе, но знание того, что его могут бросить неудовлетворённый и жаждущим, если он это сделает. Он не хотел почувствовать ещё раз полнейшее разочарование, не сейчас, когда ещё немного и буквально вознесется к небесам. Судорожно сжимаясь, Бан пытался оттянуть оргазм, но он неизбежно подступал с каждой секундой. Мгновение и... Ян пережал основание, не давая это сделать. Другой ладонью он продолжал поддерживать старшего, только пальцы больно впились в кожу, задевая сосок.       - Что я говорил? Не раньше меня, - зло прошептал Чонин.       Слезинка сорвалась с ресниц Чана. За ней ещё и ещё одна. Хныкая, он подмахивал задницей в такт движений. Из-за ударов кожи о кожу, комнату наполнили звонкие шлепки. Бан готов был заорать, что больше не может сдерживаться, но сил сделать этого не было. Чужая рука на члене сделала несколько движений вверх-вниз, останавливаясь возле головки. В немом крике распахнув рот, Чан долго кончал, содрогаясь всем телом. Чонин вжался в него со всей силы, изливаясь внутрь.       Вокруг них будто образовался вакуум. Всё замерло. Не расцепляясь, они оставались в одном положении, приходя в себя и выравнивая дыхание. Непроизвольно дернувшись, Чонин упёрся в простату. Чан застонал от сверхстимуляции. Он попытался уйти от этого, но делал только хуже. Становились больно и неприятно. Из глаз вновь потекли слезы.       - Тише, тише. Сейчас, мой маленький. Прости, - тихим голосом сказал Ян. Он не обратил внимание, как обратился к старшему, слова сами сорвались.       Аккуратно покинув дырочку, из которой сразу потекла сперма, Чонин оказался перед Чаном. Парень продолжал удерживать равновесие старшего, что ещё был за гранью реальности. Затуманенный взгляд, тяжело вздымающаяся грудь, красные щеки, испарина на лбу. Видимо, он слишком перестарался. Уложив Бана и стерев все потеки белёсой жидкости, Ян устроился напротив. Глаза Чана прояснились, он даже улыбнулся уголком губ. Чонин прижался к чужому лбу своим. Это же тоже жест некой заботы и осторожное проявление чувств, так ведь?.. Он банально боялся потревожить явно вымотавшегося Чана или сдавить в объятиях.       - Всё в порядке? Нигде не болит, ничего не повредил? - переживания овладели им.       - Всё прекрасно, не переживай, - хриплым голосом ответил Бан, протягивая ладонь и проводя костяшками по скуле Яна. Тот стушевался и покраснел.       - Точно? У тебя голос осип.       - Точно. Иди сюда, - Бан сгреб в охапку младшего, что старательно держал дистанцию.       Чонин уткнулся лицом в плечо Чана. В его объятиях было жарко и приятно. В них можно заворачиваться, как в одеяло в морозный день. Повозившись немного, он оставил лёгкий поцелуй на коже и успокоился, перекинув руку через бок Бана. В голове всплыли обрывки мыслей о том, что ему небезразличен Чан. Теперь это стало однозначно - у него есть чувства к старшему. Уже думая, как он признается в своей симпатии или, по крайней мере, обозначит статус их отношений, Ян расплылся в мечтательной улыбке. Но всё испортил старший, сказав:       - Мне понравилось. Повторим?       - Дурак, - рассмеявшись, произнёс Чонин, мягко ударив шутника кулачком по пояснице.