Боюсь, но обожаю

В маленьком городе, на тихой и спокойной улице, стоял самый обычный дом. Его жители были не менее обычные – муж, жена и двое детей. Семья не была бедной или богатой, никто из них не был каким-то сверх популярным, не имел экзотических хобби или невыполнимых мечтаний. Даже проблемы оставались самыми стандартами. Все как у людей, одним словом. Хоть эту семью и можно назвать достаточно дружной, взаимоотношения между детьми и родителями страдали. Громкая девчонка по имени Ху Тао уже с десяти лет начала показывать свой взбалмошный характер. Ее старший брат Сяо был более покладистый. Но это совсем не значит, что родители были довольны его поведением. Скрытая агрессия парня часто вырывалась наружу и в основном на горе одноклассников. В общем, социальные навыки хромали. И если до двенадцати лет у мальчика были хотя бы несколько знакомых и друзей, то к пятнадцати годам Якша младший, кажется, вообще перестал говорить с кем-то кроме семьи. Причем произошло это настолько внезапно, что родители лишь руками разводили. Переживаниями с ними, естественно, дети не делились и помощь принимать не торопились. Поэтому все попытки вытащить сына из антисоциальной лужи были четны. – В какого он такой фриканутый? – жаловался отец не в силах наблюдать за моральным разложением своего отпрыска. Забавно, что старший ребенок пошел именно в него. Но, как и говорил глава семейства, такое поведение не совсем естественно для их рода. Да вот только не знали они, что дело не в генетике, а в обстоятельствах. Или нет, не так. Дело в Сяо и его недугах. В какой момент все пошло не так? Когда он успел заболеть? Может быть с приходом в школу девочки Гань Юй? А может она лишь обнажила проблему, которая всегда была. Сяо помнил тот день очень четко. На улице был март, все начинало расцветать и оживать. Вместе с приходом тепла, в классе объявилась новая ученица. На пороге 8Б класса, ровно в 8.00 утра, 3 марта стояла высокая, стройная девушка. Она обладала прекрасными голубыми волосами, которые спадали по ее плечам. – Боже, что за ангел? – поперхнулся один из товарищей Якши. – Да, она великолепна. Верно, Сяо? – спросил лучший друг брюнета. На такой вопрос темноволосый отвечать бы не смог. Девушки в его понимании делились на две категории: странные и нормальные. Друзья такого мнения не разделяли. У них в голове выстраивались целые ранги, по которым они оценивали людей. – Обычная, – пожал он плечами и направился за свою последнюю парту, где сидел, конечно же, сам. Как назло, классная руководительница усадила новенькую именно к нему. Она застенчиво улыбалась и заправляла свои волнистые волосы за ушко. Через неделю стала вырисовываться следующая ситуация: Гань Юй, очевидно, испытывала симпатию по отношению к соседу по парте. Честно говоря, парень бы не назвал это взаимным. Правда в том, что ему никто никогда не нравился. И даже эта милая, подходящая под все стандарты красоты, одноклассница не вызывала в нем того самого трепета, о котором говорили другие. Проблема была в том, что на новенькую положил глаз лучший друг Сяо – Питер. Якшу просили стать сводником, но черт! Как его это бесило! Меньше всего на свете ему хотелось чтобы Питер ошивался рядом с Гань Юй. И вообще с кем либо. На этой почве начали возникать обиды и ссоры. Своим поведением он довел лучшего друга до ручки. Питер даже признался, что начал бояться его. Как итог, с начала девятого класса Сяо остался один. Сам виноват. Лишь Голубоволосая красавица, которая, к слову, так никому и не досталась, давала списывать и интересовалась самочувствием парня. Сяо был зол и благодарен ей одновременно. Она была добра несмотря на агрессию соседа по парте. Девушка даже не подозревала, что бедный мальчик просто ревнует Питера. Но ревность эта была гораздо глубже нежели обычная, дружеская. Даже Якша этого не осознавал. Было дурацкое чувство, что так быть не должно. Именно так темноволосый в этой точке и оказался. Одинокий и беспомощный, больной на всю голову и агрессивный. А вызвано это неумением коммуницировать. Вот только проблему эту решать хотели все родственники, кроме самого парня. Его новая страсть – компьютерные игры. В них он играл и в тот самый день.

***

– Эй, задрот, на улицу выйти не планировал? Или как минимум из комнаты? – Свали, ты мешаешь. – Мешаю тебе не забывать человеческую речь? – Та бля, Ху Тао, ты задрала! – рявкнул Сяо и ударил кулаком по столу чуть не задев клавиатуру. – Не нормальный, – фыркнула сестра, – Мы сегодня хотим всей семьей поехать в лес загород. Может ты все таки... – Нет. – Ну почему? – взмолилась девочка. На нее смотрели уставшие янтарные глаза, которые явно принадлежали человеку наплевавшему на все. На протяжении последнего года ее брат превратился в зомби. Сяо всегда был немного необщительным, но сейчас... Ху Тао знала – что-то случилось тогда. То, что с первого взгляда кажется нормой, но на самом деле оставляет глубочайшие шрамы. Возможно, даже сам брат не в курсе этого. Но думать – одно, говорить – другое, а говорить так, чтобы убеждать остальных – вообще за гранью реальности. Особенно когда ты младший в семье. Поэтому родители решили забить болт. – Тао, просто уйди, – почему-то в этом вздохе девочке удалось услышать «крик о помощи», в которой так нуждался Якша младший. Она решила не трогать брата. Все попытки заканчиваются ничем. Похоже, даже такое мероприятие как семейная поездка (а она бывает очень редко!) будет без одного участника. Снова. Оставалось только покинуть комнату и закрыть за собой дверь. Прошло пару часов с момента ухода сестры, но Сяо они показались вечностью. Конечно, сидеть в «Дискорде» месяцами было изнурительным занятием. Но это уже часть жизни, его нельзя оторвать, отодрать от сердца. Каждый раз, когда сестра или мама приходили к нему, упрашивая выйти из дома, или как минимум из комнаты, сердце обливалось кровью. Очень хотелось вернуться к нормальной жизни, начать снова ходить в школу, общаться с Питером... который не бегает хвостиком за девочками! Питер, который уделяет внимание только Сяо и делится секретами только с ним. Но было то, что превосходило это желания в десятки раз – страх. Тяжелый и слизкий. Не такой, когда на тебя внезапно гавкает собака. А тот, который живет у тебя под кожей. Он скапливается в области грудной клетки и давит на легкие. Затем поражает головной мозг. Тебе кажется, что за тобой следят. Какой-то абстрактный наблюдатель. У него имеются сотни глаз, и каждый их взгляд пронзает тебя острым канцелярским ножом, как только ты допустишь мысль о возвращении в мир. Можешь пить алкоголь, можешь прятаться под кроватью – он не уйдет. Удачи не разбить голову об стену в таком состоянии. С каждым днем, что превращался в один смазанный экран ноутбука, Сяо терял частичку разума. Он просто смотрел в экран. И за этим увлекательным занятием, оказывается, прошло вовсе не пару часов. Семья уехала в час дня, а когда в почти опустевший дом ворвался дядя парня – Чжун Ли, было уже восемь. – Так ты дома... – вздохнул он. Волосы дяди были мокрыми и растрёпанными из-за непогоды за окном. Но что-то подсказывало Якше младшему, что вовсе не испорченная прическа заставила мужчину появиться в их доме, а особенно на пороге его комнаты. Сколько они там не виделись? Последний раз встреча была три года назад, когда Сяо исполнилось тринадцать, – Уж прости за вторжение, однако... – Чжун Ли ступил ближе к креслу племянника, и тот, на удивление, сам подхватился на ноги как ошпаренный. Ноги сразу начали подкашиваться, юноша видел в дяде чужака. Он судорожно пытался разглядеть эмоции на лице пришельца, но свет из коридора бил в лицо и не позволял сделать это. С приближением мужчины в голове промелькнула мысль: «А вдруг он принес с собой нож?». Но лучше бы так оно и было. – Сяо, – аккуратно начал Чжун Ли. – Твои родители и сестра ехали сегодня по шоссе за город... И погода была нелетная... – К чему ты клонишь? – насторожился племянник. – Произошло ДТП. – Они... – Погибли на месте. Ощущение дрожи в коленях перестало беспокоить, потому что ноги, как будто, отнялись совсем. Юноша уже не чувствовал как упал на колени, потому что уши затопил собственный крик. Крик младенца, что беззащитен перед этим миром. «Нет! Стой! Ты врешь! Твою мать... Неужели... Нет... О Боже, Нет! Блять, за что?!». В миг все стало таким не реальным: и жар в груди, и слезы на покрасневших щеках, руки Чжун Ли на печах, который теперь стоял на коленях перед племянником. В такие моменты пора было проснуться от ночного кошмара, но ужас наяву продолжался. Это чувство душило физически, Сяо показалось, что он вот-вот перестанет дышать. Дядя, к тому моменту уже тряс племянника за плечи достаточно сильно, но в себя юноша не мог прийти. Якша даже не осознавал, что душераздирающие вопли все еще вырываются изо рта. Теперь в ушах стоял звон, который разбавлял лишь стук собственного сердца. Бах-бах-бах... «Свали, ты мне мешаешь». Бах-бах-бах... «Ху Тао, ты задрала!». Бах-бах-бах. «Тао, просто уйди».

***

День похорон врезался в память ничуть не меньше. Столько людей в одном месте... Смотря как три гроба погружали в землю один за другим, Сяо думал о том, что на их месте должен быть он. Это он должен лежать в закрытом гробу. Они такого не заслужили, а вот сын – вполне себе. Все трое были примерными членами общества, в отличие от неумелого фрика, который распугал всех вокруг себя. – Что теперь будет с Сяо? – тихо спросила Гань Юй у Чжун Ли. Она тоже пришла на похороны, чтобы поддержать одноклассника в не простой момент. Знала ведь, что никто другой этого не сделает. Ее пальцы сжимали ладонь брюнета на протяжении всей церемонии, но в лицо так и не взглянула, боялась того, что могла на нем увидеть. Дождавшись пока закрытые гробы закопают полностью, она крепко обняла соседа по парте и уже чувствовала, как ее плечо намокает от слез. – Со мной будет жить, – вздохнул дядя, опустив руку на спину племянника. Так и стояли они обнимая Якшу и гладя по спине. – Мне очень жаль, сочувствую вашей потере… Не сомневаюсь, ваш брат был отличным человеком, мистер Чжун Ли. – Да, хорошие люди умирают рано, – вздохнул тот, а потом вдруг резко уставился на девушку затуманенным взглядом, – Гань Юй, верно? У меня есть к тебе одна просьба, – мужчина наклонился ближе к ее уху и объяснил ситуацию. – Что?! Повтори! – вдруг закричал Якша, который, по-видимому, все расслышал, – Ты не можешь так поступить! Гань Юй, а с твоей стороны это будет предательством! – лицо парня было в паре сантиметров от нее, а руки все еще сжимали ее тело. Столько боли и обиды было в глазах юноши, что сердце девушки облилось кровью. Кажется, и сердце Чжун Ди тоже, это можно было понять по ворожению лица. Юй смотрела на него с мольбой о помощь. Как быть с такой реакцией Сяо? – Послушай… По другому ведь не получится, сам понимаешь, – принялся успокаивать племянника мужчина, – Это самый оптимальный вариант, лучше согласиться. – Гань Юй, – сделал глубокий вдох Якша, – Ты правда готова это сделать? Глаза девушки бегали из стороны в сторону, но всегда натыкались на лицо Сяо. Он по-прежнему находился неприлично близко. – Если ты не против, то готова… После этих слов голова парня снова упала на плечо одноклассницы, а все остальное тело содрогнулось от невыносимой боли. Темноволосый юноша сжимал девушку такой хваткой, как будто хотел проникнуть душой в нее, стать ею… отпустить проблемы… . Быть кем-то другим, кем-то, кто заслуживает места в этом мире. Голубоволосая, решила не возражать, хотя, ее ребра вот-вот бы сломались. Если Сяо станет легче, то можно и потерпеть. Не каждый день человек теряет абсолютно все.

***

– В общем, мои родители и сестра умерли в автокатастрофе когда мне было шестнадцать, – сплеснул руками парень напротив с лицом, будто для него это рутина, – Это все. Глядя на фото, пришло понимание, что Якша никак не изменился внешне за эти два года. Честно говоря, я ожидал слезливую историю, при которой сложно сдерживать слезы. У Сяо была сестра, и она погибла. Наверное, в раннем возрасте. На секунду, у меня в голове всплыл сценарий, где Люмин больше нет со мной, где я остался один. Какое у меня было бы выражение лица? Не такое безразличное, уж точно. Подобный сюжет мне был не по душе и была предпринята попытка избываться от депрессивных мыслей с помощью мотания головы. Но как быть с этим ответом? Как тактично проявить сочувствие? – Это ужасно… Даже не представляю каково тебе было… – И не представляй, приятного мало. Я потерял все. Думаю, лучше было бы сесть в машину и поехать вместе с ними в эту чертову семейную поездку. Мороки меньше. Стало очень не по себе от таких слов. Неужели, Якша винит себя в их смерти? Именно это чувство я бы испытывал в такой ситуации. – Почему ты не сел в машину в тот день? Ответа не последовало. Какой же дурак! Это самое не тактичное, что можно было сделать! – Ладно, моя история не столь трагична, никто не умирал, насколько знаю, – я начал переводить стрелки на другую тему, – Мой отец был заядлым лудоманом. Любил делать ставки на спорт, играть в онлайн казино и в покер. Таким образом, наши деньги утекали в никуда. Мама злилась конечно, она так тяжело работала для того, чтобы содержать нас всех. А мой отец... – я не мог скрыть разочарование в собственном голосе. Стало даже немного стыдно, что родился ребенком такого идиота. Хотя, стыдно стало не сейчас. Это чувство преследовало меня всегда, – Когда он проиграл нашу машину, мать не выдержала и выгнала его из дома. И мы его больше не видели. – Сколько вам было лет? – Тринадцать. – Твою мать, осознанный возраст. – Да... Осознанный. А потом как-то так вышло, что маму начали со временем повышать, денег становилось больше. Поэтому она решила бросить все накопления на открытие нового бизнеса в столице, – после этого я замолчал. Остался самый тяжелый кусок. Долгое время мне казалось, что такое на меня не повлияло, что это обычный этап взросления. Но только сейчас, раскрывая душу Сяо, сердце пронзило понимание – это самая больная тема. Якша как будто считал мое выражение лица и внутреннюю неуверенность, смотря при этом в потолок. Рука брюнета нащупала мою правую и как-то по-странному обвила ее. Из моего рта чуть не вырвался нервный смешок – руки Сяо снова были ледяными. Благо, мне удалось подавить его, и я продолжил: – Бизнес не прогорел, все случилось наилучшим образом. Вот только маме надо было переехать в столицу. Так она и поступила. А мы с Люмин остались тут, сами. Повисла неловкая тишина, которую я тут же попытался заполнить: – Эм... Наверное все не так трагично как у тебя, я не имею права жаловаться... – Имеешь, – твердо заявил темноволосый и сжал мою руку, – Тебе тоже не сладко пришлось. Как долго вы сами живете? – С шестнадцати. А нам скоро восемнадцать. – Хах, весь пиздец в жизни происходит в шестнадцать? – даже такая шутка, пускай достаточно мрачная, заставила меня улыбнуться. – Кстати, отвечаю на твой вопрос: я был дураком, им и остался. Пытаюсь исправиться, но пока не получается. Какой вопрос? Я уже успел забыть. Следующие десять минут мы сидели в тишине. Каждый думал о своем: я уткнулся в колени, Сяо – продолжал смотреть в потолок. Его пальцы уже не были такими холодными, мне удалось согреть его, пускай совсем чуть-чуть. Аккуратно, от нечего делать, я понемногу ощупывал ладонь парня, пока вдруг не понял. Мой вопрос – почему он не сел в машину в тот день? Якша считает себя дураком, потому что не погиб в тот день. В таком случае, я рад, что брюнет дурак. Иначе, я бы не мог сейчас держать его за руку.