Приятно?

Субботнее утро в семье Бан начинается с громких криков, и Чанбин тяжко вздыхает, невольно вылезая из-под тëплого одеяла. Чан сонно бормочет нечто неразборчивое и открывает глаза, собираясь встать, но Бин говорит ему лечь обратно, ибо понимает, что с бушующими сыновьями сможет разобраться сам. Чанбину остаётся лишь гадать, что парни не поделили между собой на этот раз. – Сколько раз я говорил не трогать мою еду?! – слышатся обрывки фраз, и Бин вымученно стонет, натягивая на ноги пушистые тапочки, – Это мои хлопья! Минхо, кажется, взорваться от злости готов. И сегодняшнее утро испорчено любимым младшим братом. Это были последние хлопья, что он купил себе, однако, они были съедены одним до безумия наглым и очень быстрым Бан Сынмином. – Да не ори ты, родители спят, – Сынмина, кажется, ситуация никак не удивляет, его голос ровный, ни грамма строгости и злости, как это бывает обычно. Он пережевывает кукурузные хлопья, с удовольствием подмечая про себя, что это действительно не его еда. И осознание того, что он испортил Минхо день приятно радует. – Как же ты заеб.. – Кхм-кхм! – Чанбин появляется в дверях совсем неожиданно, зато вовремя, отчего оба парня вздрагивают. Бин складывает руки на груди, дверное косяк плечом подпирает, – И где вы таких слов нахватались? Минхо затылок чешет, взгляд опуская, и понимает, что сейчас гневная тирада о взаимоуважении начнётся. И хочет он надеяться на то, что папа Чан ещë спит.. – Вам вчерашнего не хватило? – раздражëнно спрашивает Бин, проходя в кухню, – Ваш отец ещë спит, и если ты – пальцем в Минхо тычет, укоризненно чеканя, – не прекратишь, я ему расскажу о том, какими словами ты на младшего разбрасываешься. – Да он мои хлопья за обе щëки уплетает, это норма? – Хо ногой топает, словно маленький ребëнок, у которого конфету отобрали, и брови хмурит. Кулаки сжимает, отчего на руках ещё сильнее вены становятся видны, и Сынмин, честно признаться, немного залипает. Но быстро одëргивает себя, продолжая есть. – Деньги возьмëшь на тумбочке и прогуляешься до магазина, – Минхо закатывает глаза. Теперь из-за этой занозы он должен переться в магазин, супер! – И если я ещё хоть писк услышу, подниму Чана. И тогда вам обоим мало не покажется. Я спать. Чанбин разворачивается на пятках, удаляясь за дверью спальни и не давая младшим сказать ещë что-либо. Не самое лучшее начало субботы. Но он планирует поспать ещё немного, если Минхо и Сынмин снова не разорутся. – Тупой идиот, – сквозь зубы цедит Минхо, плюхаясь на мягкий диван напротив Сынмина, – Мне теперь еду свою под замком у себя в комнате хранить, или чë? – Мин пожимает плечами, и старший откидывается назад, вымученно стоная, – Ты сам пойдёшь в магазин и купишь мне хлопья, понял? У Сынмина от такого заявления молоко чуть ли не из носа течëт. Слова старшего показались ему такими бредовыми и глупыми - ужас, он реально думает, что Мин побежит в магазин за завтраком своему хëну, - что он начинает неконтролируемо дрожать от еле сдерживаемого смеха. Это выглядит так, словно у него припадок, и Минхо брезгливо отсаживается в сторону, думая, какие плакаты младшего он может забрать в случае его смерти. – Ты адекватный? – Минхо начинает слегка посмеиваться с младшего, даже не собираясь оказывать ему помощь. Потому что сам справится, и всё равно, что Сынмин буквально задыхается. – Никуд.. Кхм! – Сынмин закашливается, опять начиная смеяться. Он и сам-то не понимает, чем его так рассмешили слова Минхо, но его наивность и надежды на то, что Мин в магазин побежит, словно послушный пëсик, действительно удивляют, – Никуда я не пойду! Минхо глаза закатывает, и если бы не еле предсмертное положение Сынмина, он бы обязательно съязвил, мол "друзьям своим глаза закатывать будешь", как говорит обычно папа Чан. Сынмин делает глубокий вдох, стараясь сдержать новый порыв смеха. Он теперь уже более тщательно пережевывает хлопья, дышит ровно. – Скотина, – шепчет старший, и на лицо Сынмина натягивается улыбка. Он думает, что хотел бы подраться с таким Минхо. Таким злым и обиженным, готовым на мелкие кусочки разодрать из-за съеденных и, между прочим, любимых кукурузных хлопьев. Так вкусно было бы сейчас кушать их, залив молоком.. Но как же ужасно наблюдать за такой противной и радостной улыбкой Сынмина, сделавшего это вместо него. – Ничуть не меньше, чем ты, мы рождены одним человеком, хëн. Сынмин пустую тарелку в руки берëт, вставая со стула, и несёт в раковину. Ставит туда, совсем не заботясь о том, что посуду за собой, вообще-то, мыть надо, и спешит удалиться в свою комнату. "И как у него только совести хватает быть таким невыносимым?" - проносится в мыслях Минхо, и он с дивана встаëт, к раковине подходя. Он и сам не понимает, почему сейчас пошёл мыть эту несчастную тарелку за младшим, так ещё и ложку, неубранную со стола прихватил. Вероятно, потому что просто не хочет, чтобы Сынмина ругали за немытую посуду? Возможно. Но он ни в коем случае не заботится о младшем, лишь не хочет, чтобы папы напрягали свои горловые связки и тратили драгоценные минуты жизни на этого хама. Зато Сынмин, прекрасно слышавший звук льющейся воды, ухмыляется. Он-то понимает, что это сделано было лишь из заботы о нём и ни отчего более.. Но почему это так греет душу? 🤍 – Не разгромите дом, я прошу вас, – Чанбин застëгивает последнюю пуговицу на своëм бежевом пальто, стряхивая невидимые пылинки с плеч, – И тогда мы подумаем над тем, чтобы отпустить Минхо к Хëнджину, а Сынмина к Джисону на выходные, ясно? У парней, кажется, глаза загораются. Только вот не так, как вы подумали, нет. В них пылают огни ненависти друг к другу и желание подраться, как только родители выйдут из квартиры. От глаз внимательного Чана это не скрывается, и он, пригрозив младшим, что они могут и не думать об этом, а сразу сказать "нет", берëт Чанбина за руку. И уже собирается открыть дверь, но в последний момент поворачивается к сыновьям. – Мне стоит ещё раз повторить, что мы уходим в гости и будем там до вечера, а то и до завтра, если погода ухудшится, а деньги вы можете взять на тумбочке в случае чего, или вы всё поняли? – Мы всё поняли, пап, можете идти, – улыбается Сынмин, и Чанбин хочет ему верить. Поэтому, попрощавшись, мужчины покидают квартиру. Как только дверь за родители закрывается, Минхо набрасывается на младшего. Сынмин и сказать ничего не успевает - только пискнуть удивлëнно, - как оказывается поваленным на пол. Хо нависает сверху, готовясь замахнуться, отчего Сынмин вздрагивает, но старший одëргивает себя, хищно улыбаясь. Кажется, он ещё и смеëтся. – До чего же ты глупый, Минни, – тянет Минхо, оглаживая тонкую талию младшего. Сынмин пытается сделать вид, что его сейчас стошнит, только вот в груди разливается непонятное чувство. Ему приятно..? – Слезь с меня, – несмотря на это, Мин пытается спихнуть наглую тушу с себя, – Эй, а ну-ка слез! Но, не будем скрывать, Минхо намного сильнее Сынмина, что сейчас лишь играет старшему на руку. Он ладонь свою выше поднимает, и теперь она покоится на щеке Мина. И последний, кажется, больше не пытается делать вид, что ему это не нравится. – Можно? – Минхо совсем близко к лицу младшего спускается, опаляя его губы ровным дыханием. Сынмин сначала не понимает, к чему брат клонит, в глаза его внимательнее вглядываясь, а после сам вперëд поддаëтся. Их носы соприкасаются буквально на миллисекунду, что нехилый такой ток по коже пускает. Минхо смотрит внимательно, вглядывается, кажется в самую душу, и вся былая злость на младшего испаряется мгновенно. Сынмин кивает, что полностью выбивает остатки разума из Минхо. В голове то и дело вертится "это же твой брат!", но сейчас Хо посылает собственные принципы куда подальше. И прошлую фразу, крутившую в подсознании парня заменяет чëткое "инцест - дело семейное". Минхо не знает, что им двигает, когда он впивается в губы Мина. Но это опредлëнно стоило того. Своим напором он словно возвратил Сынмина, дотоле витавшего в облаках, обратно на землю, и теперь Хо чувствует, как младший неумело и очень неуверенно сжимает его верхнюю губу, что вызывает тëплую улыбку. Его маленький, но до безумия вредный Минни. Они не знают, что скажут родители. Но сейчас на это как то совершенно.. всё равно? Да. Старшие попросту не узнают, какие секреты таят их "ненавидящие друг друга" сыновья. Минхо отстраняется первый, выбивая из Сынмина тяжëлый вздох. – Уже скучаешь по моим прекрасным губам, малыш? – с ухмылкой спрашивает Минхо. Пальцы во всю блуждают по телу младшего, выводя непонятные узоры на груди. – Ты всё ещё сидишь на мне, слон, – обиженно тянет Сынмин, ладонями впиваясь в ногу Хо, дабы от себя отодвинуть, на что Минхо голову назад откидывает, слегка вздрагивая и закусывая губу, а в голове Мина пазл складывается. Он и не знал, что бëдра старшего так чувствительны, – Нравится? – голос будто становится ниже на пару тонов, и Сынмин пальцами ближе к паху ведëт, улыбаясь. – Гадëныш, – шипит Минхо, в спине прогибаясь, но когда Мин пальцы убирает, разочарованно вздыхает. – Я могу прекратить. Минхо головой мотает, мол "никуда от меня ты не денешься" и руку младшего обратно тянет. Ситуация абсурдна. Они всё ещë лежат на полу в прихожей, не зная сколько времени прошло, с практически слепыми разумами. Они - братья. Хотя, на последнее оба стараются не обращать внимания. Минхо до сих пор желанием отомстить за сегодняшнее утро горит, поэтому в сторону двигается, лëгким движением рук младшего на руки подхватывая. Несëт в свою комнату, дверь ногой открывая, и почти бросает на кровать, но вовремя спохватывается, понимая, что место своë спальное жалко (и только его, да). Поэтому аккуратно кладëт Сынмина на успевшую помяться простынь и вновь к пухлым губам припадает. А Мин теперь уже увереннее отвечает, языком в чужой рот проникает и даже кусает, после зализывая место укуса, как бы извиняясь. Руки к затылку старшего тянет, волосы взъерошивая. Парни оставляют губы друг друга в покое только тогда, когда воздух в лëгких закончился, поэтому в комнате раздаются лишь частые вздохи, словно они задерживали дыхание на более долгий срок. Сынмин задаëтся вопросом "что Минхо будет делать дальше?". Закончит? Посмеëтся и пошлëт в свою комнату? От осознания того, что Хо может воспринять это происшествие как смешную шутку и высмеять, на глаза слëзы наворачиваются, а в горле встаëт ком, непозволяющий выдавить из себя хоть слово. Заметив странные изменения в поведении младшего, Минхо вдруг нахмурился. Он сделал что-то не так? Может, целовался плохо? И действительно отдавил Сынмину ноги, из-за чего ему больно? – Что случилось? – Минхо лицо младшего в плен своих тëплых ладоней заключает, аккуратно поглаживая. Он не давит, лишь ждëт, терпеливо ждëт, пока Сынмин от не успевшей начаться истерики отойдëт и сможет рассказать ему, что его тревожит. – Почему ты.. Почему? – только и вопрошает младший. Слëзы всё же скатываются по надутым в обиде щëчкам, но Хо спешит стереть их. Он покрывает лицо Сынмина мимолëтными поцелуями, давая понять, что он никуда не уйдёт, не выгонит его. Он будет лежать рядом и обнимать, изредка вновь губы младшего целуя. И пусть это неправильно, пусть они братья и родителям это точно не понравилось бы, им всё равно. Сейчас в приоритете Минхо лишь маленький и заплаканный Сынминни, который нуждается в объятиях и настоящей любви своего хëна. – Потому что я люблю тебя, Минни, – Минхо ложится слева от младшего, руками слегка дрожащее тело обхватывая, – Я здесь, я никуда не ухожу. Сынмин позволяет себе побыть слабым в руках старшего. Ещё утром он и не подозревал, что всё будет так, что он будет лежать в обнимку со своим старшим братом, с которым у него с самого детства пошла взаимная ненависть, делясь своими переживаниями. Он только сейчас понимает, насколько Хо дорог для него, несколько он мил и красив. Какой он прекрасный человек. Но лучше понять это поздно, чем никогда, не так ли? Минхо внимательно младшего выслушивает и понимает все его переживания. Сам моменты, проведëнные с младшим ценит, сам любит его до луны и обратно. Сам прощения просит и клянётся себе в том, что более обижать его не будет. – Прости меня, – шепчет Минхо, ещё раз Сынмина в щëку целуя. Он руки вновь на талию младшего перемещает, наконец, проваливаясь в сон. Сынмин заснул пятью минутами позже Минхо. Он просто лежал и любовался старшим, думая, как же всё-таки любит его и сильно винил себя за то, что неуважительно относился к нему. Но они всё решат, все проблемы останутся позади, и сейчас есть лишь два влюблëнных друг в друга парня, наплевавших на то, что такие пары, как они - неправильные. Счастливые ведь. Чан, обнаруживший спящих в обнимку парней, вероятно, нахмурится и не поймёт, что вызвало такое отношение друг к другу. Пойдëт комнату Сынмина проверит, думая, что они разгромили её и теперь оба улеглись на кровати Хо, но, не найдя ничего подозрительного, лишь улыбнëтся собственным мыслям о том, что сыновья хотя бы на сегодня оставили друг друга в покое.