Твой запах на мне
24 марта 2024 г., 16:58
Альфа и омега, живущие вместе в университетском общежитии. Это, конечно, не было обычным явлением, но поскольку общежитие альфы было единственным, где имелась свободная комната, студенческий жилищный комитет в конце концов согласился, чтобы Джисон жил с ним. Пришлось подписать документ о том, что они осведомлены о вторичном половом признаке своего соседа по комнате, а Джисон должен был согласиться на прием противозачаточных средств, но, кроме этого, в целом их комната в общежитии была такой же, как и все остальные.
Жить в одной комнате с Ли Минхо, когда он только поступил в университет, оказалось не так уж плохо, как ожидал Джисон. Все говорили ему, что он сошел с ума, согласившись жить в паре с альфой, когда сам был омегой. Но Джисону не было дела до таких глупых предрассудков: альфы ничем не отличались от него, да и от всех остальных. Конечно, существовали опасные альфы, но были и опасные омеги. Так кто он такой, чтобы судить по тому, что было не более чем второстепенным полом?
Его друзья, Чонин, Хёнджин и Сынмин, были удивлены, когда познакомились с Минхо и узнали, какой он хороший человек и то, как уважительно и доброжелательно относится к Джисону, в то время как Джисон имел редкую возможность сказать им старое доброе «Я же говорил». Так что даже это сложилось, как нельзя лучше – друзья полюбили Минхо, даже Сынмин, что все время старался изо всех сил превзойти альф.
Конечно, с учетом того, что Джисон – омега, его течка была практически неизбежным событием. Он мог бы принимать подавители, но они не были полезны для организма, а противозачаточные не останавливали возбуждение, а лишь гарантировали, что беременность не наступит. Однако Минхо был настоящим джентльменом в этом вопросе и обычно в такие дни оставался у своих друзей, Чана и Чанбина, в общежитии. Поначалу Джисон чувствовал себя плохо: он переехал вслед за Минхо, и даже из-за него альфе приходилось на целую неделю покидать свой дом. Однако Минхо не вел таких разговоров и всегда напоминал Джисону, что он согласился жить с ним, зная, что будут течки, и что у него так же бывает гон, хоть и гораздо реже.
Так что в этом плане жизнь была легкой. Минхо удивительный.
Но если бы Джисону пришлось указать на что-то, что усложняло его жизнь, то это был бы запах альфы. Он понял, что ему очень нравится этот аромат, как только переступил порог квартиры. Сладкий ванильный аромат, который, по правде говоря, казался немного неуместным, поскольку большинство альф имели мускусные древесные запахи, был просто райским. Но он не придал этому значения. Ему нравился запах Минхо, ну и что? Даже лучше, верно? Все лучше, чем терпеть дурно пахнущего соседа по комнате.
Так что да, его жизнь могла быть немного сложнее, потому что ему приходилось сдерживать себя, каждый раз, чтобы не вдыхать аромат Минхо, когда он проходил мимо, оставляя за собой сладкий шлейф. Или не впадать в оцепенение, когда Минхо обнимал его немного дольше, а аромат ванили вызывал у него желание прижаться к обонятельной железе Минхо и просто вдохнуть полной грудью запах, но он мог с этим справиться. Он не был диким зверем, готовым наброситься на каждого встречного альфу.
Но, послушайте, это не было бы его виной, даже если бы он так поступил, ясно? Аромат был не только сладким, но и землистым, что так и манило Джисона. Он был восхитительным, успокаивал его даже в самые напряженные дни, и чаще всего он засыпал в объятиях Минхо, когда они вместе смотрели фильмы. Он всегда отмазывался, говорил, что просто устал или что фильм скучный, но… во всем был виноват Минхо.
Помогало ли то, что запах был связан с таким замечательным человеком? Нет, определенно нет. Все существо Минхо заставляло разум Джисона кричать “идеальная пара”; Он был дружелюбным, добрым, заботливым, веселым, спокойным и терпеливым, потрясающе красивым и… как будто альфа был недостаточно совершенен… он охуенно готовит. Не простые блюда, как некоторые более талантливые студенты, нет… полноценные блюда, достойные ресторана, которые Минхо по какой-то непонятной причине любит делить с Джисоном. Стал бы Джисон жаловаться? Ни за что на свете.
Но дело в том, что… он стал еще лучше. Ведь Ли Минхо главный танцор. Так что не только его лицо потрясающее, но и тело, да настолько, что Джисону приходится следить за тем, чтобы не залюбоваться незаконной толщиной бедер своего соседа, Эверестом его груди и этими сильными руками с венами… даже руки у него красивые. Насколько же несправедливым может быть мир? И как часто Джисону приходится испытывать свою решимость?
Судя по всему, достаточно.
༻。·:*̊⋇⋆✦*✧·º⋆🜁⋆º·✧*✦⋆⋇*̊:·。༺
Минхо вместе со своей командой отправляется на танцевальный конкурс. Его не будет две недели, а Джисон уже через три дня сходит с ума. Что он может сказать? Он так привык к запаху Минхо, что отсутствие его аромата, окутывающего их общежитие туманной дымкой спокойствия, подхлестывает его стресс. А если учесть, что с тех пор, как Минхо уехал, он не ел ничего, кроме лапши быстрого приготовления – на завтрак, обед и ужин, - то и подавно. Невероятно, что год жизни с Минхо сделал с ним. Пять дней, и он уже плачет, не только от стресса, но и от одиночества, а ведь впереди еще 9 дней, когда его не будет рядом. Эта мысль заставляет его немного прослезиться, когда он заходит в их общежитие, где почти не осталось запаха альфы. Он скучает по улыбке Минхо, по его готовке, по тому, как Минхо ерошит его волосы по утрам и даже по напоминанию Минхо о том, что грязную одежду нужно складывать в корзину для грязного белья, а не кидать рядом на пол. В их квартире царит беспорядок, в раковине слишком много посуды, которую нужно помыть, а Джисону нужно закончить чертову тысячу заданий, и, как будто весь мир против него, лапша закончилась. Он съел всю за последние дни, и теперь ему больше нечего есть, а значит, придется идти в супермаркет, когда нужно заниматься учебой. Просто замечательно. Жизнь без Минхо – отстой. Его голова раскалывается от боли, пока он ходит по продуктовому магазину, хватая всю лапшу быстрого приготовления, которую только можно увидеть, чтобы закончить покупки, как можно быстрее. Ему нужно купить и другие продукты, поэтому он просматривает свой небольшой список: молоко, масло, хлеб, туалетная бумага… В каком проходе он может это найти? Он прогуливается по магазину настолько напряжённый, что не обращает внимания на вывески, указывающие, где можно найти тот или иной товар, и проверяет полки на случай, если в его списке не окажется того, что ему может понадобиться. И тут он видит это. Всего лишь мельком, но его глаза словно выхватывают название продукта: печеная ваниль. Минхо. Словно одержимый, он замирает на месте, руки мгновенно хватают товар. Это освежитель воздуха, один из специальных праздничных ароматов Febreze. Вау, до Рождества еще далековато, но, он предполагает, что брендам нельзя терять время. Ему не нужен освежитель воздуха, в их общежитии еще не так плохо, но он все равно взял его, ведь он с ароматом ванили и… он надеется, что это напомнит ему о Минхо. Он расплачивается за товары, не обращая внимания на кассиршу, что косо смотрит на него из-за количества купленной лапши, и отправляется домой. Его головная боль теперь в миллион раз сильнее из-за резкого света супермаркета. Он ставит все пакеты на стол и спешит к компьютеру. Ему нужно столько всего сделать, прежде чем он позволит себе расслабиться. Голова не прощает его даже утром, разбудив буквально со стуком. Он заснул во время написания сочинения, и там есть несколько очень сомнительных предложений, которые он даже не помнит, как написал. Если бы Минхо был рядом, он бы заставил его отдохнуть – в груди завязался болезненный узел. Он застонал и направился на кухню, чтобы приготовить себе столь необходимую еду быстрого приготовления и выпить воды – голос Минхо в его голове говорит о том, что ему важно не забывать о воде. Он вообще пил воду вчера? Он перебирает вещи, которые не убрал накануне, и начинает приводить их в порядок, пока готовится лапша. Освежитель воздуха смотрит на него, словно насмехаясь над тем, что он был настолько глуп, чтобы купить его, как будто он может заменить Минхо – альфа гораздо больше, чем просто запах. Возможно, на этой неделе Джисон немного сходит с ума. Возможно, так оно и есть, но после того, как он закончил есть и снова остаётся со своими мыслями, Febreze начинает его донимать. Он хватает его, хорошенько встряхивает и распыляет немного в гостиной. Его глаза расширяются, рот опускается, а ноздри раздуваются. Черт, он так похож на запах Минхо, как будто альфа использовал его в качестве одеколона. Потерян запах землистости Минхо, но все остальные нотки присутствуют. Он глубоко вдыхает, и в горле у него клокочет. Черт возьми, это идеальный муляж. Не идеальный сам по себе, но для макета? Лучше и быть не может. После этого осознания, он не может остановиться, опрыскивает все общие помещения общежития ароматом печеной ванили. Вдыхая ее сладость его мышцы мгновенно расслабляются, реакция кажется почти павловской. Может, так оно и есть. Он прижимает нос к банке, чтобы лучше почувствовать запах. Это так хорошо. Теперь, когда запах окружает его и захватывает всю квартиру, он даже может обманывать себя, что Минхо вернулся домой. Сердце замирает при этой мысли, ведь ему еще столько дней ждать. Вопреки здравому смыслу, он направляется в свою комнату с баллончиком освежителя воздуха в руках и ложится на кровать. У него еще столько дел, но он устал, и этот аромат действует как чудо, успокаивая нервы и умиротворяя сердце, поэтому он позволяет себе обнять баллончик Febreze и держать его под носом, погружаясь в глубокий сон.༻。·:*̊⋇⋆✦*✧·º⋆🜁⋆º·✧*✦⋆⋇*̊:·。༺
Жарко. Почему так жарко? Джисон откидывает одеяло и тяжело дыша, садится на кровать. Что за хуйня?! Он смотрит вниз на свои штаны и… у него встал. Он потеет, ему трудно дышать, настолько трудно, что приходится делать глубокий вдох и… ох блядь. В воздухе витает слабый аромат ванили. Он не распылял Febreze в своей комнате, только в местах общего пользования, но ветерок доносит этот восхитительный запах. Восхитительный – мягко сказано. Его щеки горят, и он стонет, чувствуя, как стекающая смазка пропитывает влагой его штаны. Блядь. Его течка пришла раньше. После того как он переехал к Минхо, такого не случалось, но у него есть опыт, когда это происходило раньше. Он должен был это предвидеть: слишком сильный стресс, плохой сон, неправильное питание… в прошлые разы этого было достаточно, чтобы вызвать предтечку. Но это не похоже на предтечку, его тело бросило его прямо в огонь, не заботясь о том, что он не подготовился. У него нет с собой ни бутылки с водой, ни обезболивающего от судорог. Проклятье, обычно Минхо покупает их для него, потому что даже когда он знает о приближении течки, он забывает об этом. Он в расстройстве оглядывает комнату – его гнездо в полном беспорядке, он даже не успел его обустроить. Джисон чувствует себя преданным собственным телом. Тяжело вздыхая и с трудом передвигаясь, он обходит свою комнату, хватая все, что попадается ему под руку, чтобы сделать свое маленькое гнездышко немного лучше, его омега кричит, что все кажется неправильным, выглядит неправильно и пахнет не так. Во время поисков он замечает на полу Febreze. Джисон клянется, что он смотрит на него, дразнит, чтобы он взял его. Он переключает внимание на слабый аромат, который все еще витает в воздухе и так сильно напоминает Минхо, что кажется, будто он находится за дверью. Наступает первая судорога, тело умоляет позвать альфу. Минхо никогда не бывает дома, когда наступает течка Джисона, его восхитительный аромат обычно заперт за дверью, которая даже в отсутствие Минхо остается закрытой именно потому, что он знает, как запах альфы подействует на его разгоряченный мозг. Он хотел бы позвать его, может быть, попросить рубашку или толстовку, чтобы держать ее в объятиях, пока будет тереться о подушку, чтобы снять напряжение. Блядский ад… от одной этой мысли из него вытекло еще больше смазки, а очередная судорога заставила его сложиться пополам от боли. Возможно, он испачкал себя, разбрызгивая повсюду этот ебанный освежитель воздуха, теперь от сладких духов Минхо никуда не деться. Волна боли на мгновение стихает, и он использует возможность встать, чтобы отнести последние вещи на кровать и разложить их по местам. Он хмыкает, глядя на свою руку: он все еще держит этот ебанный Febreze. Черт блять возьми. Потерпев поражение, он смиряется и оставляет его рядом с собой, теперь он тоже часть его маленького гнездышка. Сняв с себя футболку и промокшие штаны с трусами, он закрывает дверь с единственной мыслью в голове и ложится посреди организованного им гнезда. Его судороги становятся все сильнее и сильнее, а хныканье разносится по пустому общежитию, болезненно напоминая о том, что он снова один терпит свою течку. Он берет в одну руку свой пульсирующий член, медленно надрачивает себе, чтобы не устать слишком быстро – ему предстоит выдержать целую неделю, а у него даже нет провизии, и он должен быть рациональным, или настолько рациональным, насколько он может быть в этом состоянии. Другой рукой он проводит по торсу, собственных прикосновений достаточно, чтобы по чувствительной коже побежали мурашки, и останавливается на соске, чтобы поиграть с ним, пока он возбуждается. Он не торопится наращивать скорость, изо всех сил стараясь не обращать внимания на усиливающиеся спазмы и тошноту, но все его усилия оказываются бесполезными, чтобы хоть как-то облегчить его течку. Он кончает один раз с придушенным криком, струйка смазки просачивается на матрас, а его сперма большими струями заливает живот. Блядь, этого недостаточно. Ему хочется плакать – его член все еще твердый, судороги продолжаются, а отчаяние только растет; уже давно его течка не была такой сильной, боже, как он это ненавидит. Он ненавидит оставаться один. Хан переворачивается на кровати и тянется под нее, вытаскивая свой любимый фаллоимитатор, затем откидывается назад и ложится на живот, поднимая задницу в воздух и протягивая фаллоимитатор назад. Запихивать его в себя не нужно, его смазка делает свое дело, и любое жжение, которое он чувствует, только усиливает удовольствие. Он трахает себя неистово, неритмично и небрежно, его смазка стекает по дрожащим бедрам, а слюни капают на подушку, когда он утыкается в нее лицом, заглушая стоны. Другая рука не тянется к члену, ему приходится напоминать себе, что это только начало, что он должен контролировать себя, иначе слишком устанет, чтобы кончить слишком быстро, и будет чувствовать себя несчастным, скуля без всякого облегчения. Поэтому свободной рукой он вцепился в простыню, костяшки пальцев побелели, когда он снова начал двигаться в сторону фаллоимитатора, навстречу толчкам своей руки. Он вновь кончает, нетронутым, сжимаясь вокруг игрушки, его тело сводит судорогой, руки слишком сильно хватают простыни и почти разрывают их. Это немного лучше, кончать с чем-то внутри себя, но все же недостаточно. Ему нужен узел, ему нужен альфа, ему нужен Минхо. Погоди, что? Он хнычет, когда в его голове все встает на свои места. Проклятый Febreze. Эта штука – виновник его мучительной течки. После столь долгого отсутствия запаха его альфы – нет-нет, просто альфы, не его – конечно же, он будет более чувствителен к этому запаху. Это ужасно. Он даже не нравится Минхо в таком смысле, черт побери. От этой мысли на глаза наворачиваются слезы, но он знает, что это просто эмоции из-за течки, поэтому сглатывает ком в горле и сосредотачивается на том, чтобы решить проблему, бушующую между ног. Спотыкаясь, он ставит игрушку на пол, не теряя ни секунды, насаживается на мокрую и гладкую поверхность, начинает трахать себя ею. Так он проникает гораздо глубже, и его стоны теперь свободно разносятся по комнате, побуждая его сосать три пальца, чтобы заставить себя замолчать. Его член подпрыгивает вместе с ним, ударяясь о его живот и отскакивая, чтобы шлепнуться на пол, когда он опускается, его задница и яйца также встречаются с холодной твердой поверхностью и вызывают дрожь по позвоночнику. Естественная смазка вытекает из него и образует лужицу вокруг фаллоса на полу, а его предэякулят оставляет следы на полу, когда член шлепает по нему. Так фаллоимитатор с каждым толчком все глубже врезается в его простату, доводя его до очередного неудовлетворительного оргазма, от которого он захлебывается слюной, скапливающейся во рту. Он уже устал, его член болит, но все еще стоит высоко и гордо, а внутри него нет узла. Он хнычет, соскальзывает с фаллоимитатора и бросает его на кровать, вытаскивая другой, побольше, в надежде, что он подойдет лучше. Ему следовало бы купить фаллос с узлом, но его глупая задница так и не смогла накопить достаточно денег на него, поэтому приходится работать с тем, что есть. На этот раз он ложится на спину, ноги с трудом раздвигаются, пока он трахает себя новым дилдо. Пот покрывает его руку, и ему становится все труднее держать игрушку. Она то и дело выскальзывает из его хватки, сбивая ритм и мешая ему кончить. Ощущения, конечно, все равно приятные, но сейчас все обостряется, его дырочка припухшая и растянутая, так что ему удобно входить, а вид игрушки, исчезающей и вновь появляющейся внутри него, посылает его мысли по кругу. Пальцы на ногах подгибаются, колени соприкасаются, его переполняет удовольствие, хотя простата не получает должного внимания, член капает и выплескивает сперму на и без того грязный живот. Все это слишком. Он крепко зажмуривает глаза, но слезы все равно вытекают из них, когда он снова кончает. Тело содрогается, а рука отпускает дилдо из-за силы наступающего оргазма. Он кричит многострадальное «нет», когда игрушка выскальзывает из него, губы дрожат, его дырочка сжимается вокруг пустоты, так как его кайф уходит слишком быстро без узла, чтобы позволить ему как следует на нем посидеть. Трех неудовлетворительных оргазмов достаточно. У него не будет иного, если это зависит от него. Он берет в руки проклятый Febreze, в порыве безумия направляет его на потолок и распыляет. И продолжает распылять, пока баллончик не захрипит и не перестанет дополнять удушливый ванильный запах, которым он наполнил комнату. Он тяжело дышит, немного давясь воздухом, когда часть тумана попадает в его открытый рот. Еще одна порция смазки вытекает из ануса, вырывая из него хныканье, когда его запах смешивается с запахом освежителя воздуха, нет, с запахом Минхо в его комнате. С этого момента все немного расплывается. Он снова переворачивается на спину, приподнимая задницу, снова погружает в себя больший фаллос, стонет, хнычет и плачет на матрасе, произнося беспорядочные варианты имени Минхо. Он больше не пытается заглушить свои звуки подушкой, ему нужен свободный нос, чтобы вдыхать аромат Минхо, смешанный с его ароматом в его комнате, на его территории, чувствовать его вкус на языке. Он закатывает глаза, теряясь в ощущениях. Он почти у цели, он видит, как быстро приближается обрыв его четвертого оргазма, как аромат Минхо забивает его чувства и уводит в дымку комфорта, позволяя ему наслаждаться поездкой, не спешить к концу, а позволить ему встретить его на полпути. Ему нужен лишь небольшой толчок… — Сони…? — слышит он приглушённо за дверью, но голос настолько знаком и благословенен для его ушей, что он снова кончает не тронутым, а имя Минхо вырывается прежде, чем он успевает его сдержать. Он прижимается к матрасу и прячет лицо в подушку, хотя Минхо не может его видеть, так как дверь заперта. Он немного плачет от смущения, но послеоргазменный кайф настолько приятен, что он даже не чувствует себя так уж виноватым в том, что кончил, выкрикивая имя друга. — Сони… — звучит голос Минхо, более глубокий, пронизанный вожделением, — Я чувствую твой запах повсюду, Сони… у тебя течка, малыш? Джисон хнычет, опускает задницу на кровать и поворачивается, сжимая ноги в позе эмбриона. Его кровать стоит лицом к двери, и он не может не представлять, как Минхо выглядит, спрятавшись за ней. Чувствует ли он запах Джисона? Нравится ли ему его запах так же, как и Хану его? А что, если он откроет дверь и увидит потное обнаженное тело Джисона, и его запах наполнит комнату. Джисон хочет заползти в нору и навсегда спрятаться в сексиле. — Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, малыш. — говорит Минхо, мягче, так нежно. — Д-да, альфа. Течка пришла раньше… Он слышит пробормотанное ругательство, затем шаги за дверью. — П-прости… — спешит сказать Джисон. Он не хочет расстраивать Минхо. Это и его дом, а он даже не подумал послать ему сообщение, чтобы предупредить. Если честно, он не думал, что Минхо вернется домой еще как минимум неделю. Он слышит голос Минхо ближе, возможно, прямо за дверью, будто его рот почти прижат к дереву. — Нет, малыш, не нужно извиняться, хорошо? Такое случается, это не твоя вина. Я просто… у тебя там есть все, что тебе нужно? Нет, мне нужен ты. — Мм… — Вода? Закуски? Обезболивающее? — Джисон вздыхает, конечно же, именно это он и имел в виду. — Нет, хён, прости… Я не ожидал… — теперь он может говорить лучше, голос Минхо действует как волшебство, возвращая его из сексуальной дымки. Он такой успокаивающий, спокойный, заботливый и красивый, что Джисон почти чувствует, как это ласкает его слух. В воздухе витает аромат печеной ванили, и кажется, будто Минхо рядом с ним, обнимает его так, как Хан этого желает. Раньше он не замечал, как сильно хочет альфу, но теперь… у него возникло искушение сказать какую-нибудь глупость. — Тогда я принесу тебе все… Я скоро вернусь, хорошо? — Джисон тупо кивает в ответ, забыв, что Минхо его не видит. Но его запах окружает его, и ему кажется, что это так. — Д-да, хён, спасибо. Он клянется, что собирался вести себя хорошо, пока Минхо не покинет общежитие полностью, но пока Минхо не было, судороги вернулись, и без обезболивающих единственным вариантом облегчить боль было хотя бы подрочить. Когда Минхо возвращается, он уже хрипит от боли, губы зажаты между зубами, пальцы ног впиваются в матрас, и он судорожно надрачивает свой член, стараясь закончить побыстрее, чтобы его снова не застали за этим занятием. Это бесполезно, Минхо возвращается, и его бархатистый голос снова достигает его, словно лианы, опутывающие его, пока тело напрягается. Его член израсходован, из него ничего не выходит, он жалобно и пронзительно стонет, поскольку его анус пытается схватиться за узел, которого нет. Он тихонько всхлипывает и даже не замечает, что повторяет имя Минхо как мантру. — Минхо, М-мин, пожалуйста, п-пожалуйста… — Что пожалуйста, малыш? — Минхо ударяется головой о дверь и тяжело вздыхает после глубокого вдоха. — Скажи своему альфе, и он даст тебе все, что нужно. Своему альфе. Сознание Джисона трясется от слов, которые эхом звучат в его голове. Словно нить оборвалась… — Н-нужен мой а-альфа. — тихонько скулит он, все еще робкий и неуверенный, несмотря на слова Минхо. Он знает, что не сказал бы этого просто так, даже он, так долго находившийся под влиянием запаха Минхо, все еще может думать нормально, так же как и сам Минхо. — Блядь, Сони… Что тебе нужно от альфы, скажи мне. Джисон скулит, когда капля смазки скользит по его бедру на матрас, и, прижав ноги к груди, ложится на спину, отчего полоска смазки стекает по его заднице. Он стонет от этого ощущения. Такой мокрый и голос Минхо не поможет ему скоро высохнуть. — Ты нужен мне, альфа. Здесь… — нерешительно говорит он, — Со мной. Голова Минхо пару раз легонько ударяется о дверь, и альфа негромко рычит. — Сони, малыш, это значит, что я могу войти? — Д-да, пожалуйста, — стонет он, опуская ноги, чтобы Минхо не увидел прямо сейчас его дергающуюся задницу, и накрывая свой ноющий член руками. Даже мягкое прикосновение заставляет его вздрогнуть – он уже натер там все, что можно, рука слишком сильно сжимала член, а предэякулят с остатками спермы недостаточно облегчил скольжение. Когда Минхо заходит в комнату, он задыхается, явно не ожидая, что вместо чистого запаха Джисона на него обрушится такой сильный аромат ванили. Джисон видит, как расширяются его зрачки, и то как на секунду вспыхивают золотые глаза, когда он осматривает комнату: беспорядок на кровати, которая должна была стать его гнездом, лужа смазки на полу, где Джисон трахал себя игрушкой, и на кровати, где она залила простыни, следы предэякулята и полоски спермы, оставшиеся повсюду. Джисон лежит на кровати, весь в поту и сперме, ноги дрожат, маленькие ступни повернуты внутрь, и он пытается прикрыть свою мокрую растянутую дырочку. Блядь. У Минхо голова идет кругом от этой сцены, особенно когда он глубоко вдыхает свой собственный запах – как это возможно, он не знает, но собственный аромат смешанный с запахом Джисона, кажется ему идеальным сочетанием. Он медленно идет с пакетами, которые принес из магазина, и трясущимися руками кладет вещи на тумбочку Джисона. Его член в джинсах уже тверд и истекает. Краем глаза он видит, как Джисон напряженно следит за каждым его движением. Он глотает воздух и поворачивается к нему, сдерживая свои собственные потребности, чтобы позаботиться о Джисоне. Забравшись на край кровати и присев рядом с Джисоном, он аккуратно убирает прилипшую к потному лбу челку и ищет в глазах Хана хоть какие-то признаки отказа. Но, судя по тому, что в комнате витает его запах, а Джисон выкрикивал его имя, он на самом деле не думает их найти. — Как ты себя чувствуешь, малыш? Нужно обезболивающее? Адамово яблоко Джисона подрагивает, и омега качает головой. — Н-нужен… ты, альфа, — застенчиво отводит он взгляд. Боже, как же неловко говорить об этом, когда рядом с ним Минхо, который видит его голым, а интимные места скрыты только руками. Да и на Минхо лучше не смотреть, чтобы не заставить себя сделать что-то еще более постыдное, например, без спроса забраться к альфе на колени и трахнуть его очень толстые и очень вкусные мускулистые бедра. — Мне нужно, чтобы ты был конкретен, Сони, потому что я не хочу причинять тебе неудобства, ты можешь сделать это для меня? — говорит Минхо, опуская руки к затылку Джисона, массируя его, стараясь не задеть обонятельную железу. Блядь, ему так хочется уткнуться туда лицом. — Это… это неловко… — признается Хан, борясь с желанием спрятать лицо за руками, ведь это означало бы обнажить… ну, все остальное. — Почему в твоей комнате пахнет мной? — спрашивает он, изогнув бровь и дразняще ухмыляясь. Джисон скулит, отворачиваясь от Минхо и снова протягивая сомкнутые ноги к своей груди. В своем стремлении спрятаться он забывает, что это означает, что его задница полностью обнажена перед ним, но, по крайней мере, его горящее от смущения лицо скрыто, верно? Да, нет, это ужасно, и осознание этого приходит слишком поздно, когда очередная волна боли обрушивается на него, а из задницы капает еще больше смазки. Минхо застонал, скорее даже зарычал. — Пиздец, Сони… ты такой мокрый, малыш… Джисон стонет в свои руки, еще больше сворачиваясь в клубок. На мгновение воцаряется тишина… затем Минхо разражается легким смехом, кратковременным и легким, звучащим почти с недоверием. — Печеная ваниль? — его голос дразнящий, но не злорадный, и Джисону приходит черед застонать. — Хён, не будь таким злым, — хнычет он. — Помогло? — неуверенно спрашивает Минхо. — Тебе понравилось думать, что я помогаю тебе, Джисони? — его голос понижается, дыхание обволакивает шею Хана, чувствуя себя так близко и в то же время так далеко. Вздрогнув, Джисон кивает, позволяя Минхо осторожно отвести его руки от лица. — Вот ты где… — сладко улыбается он, — такой красивый… — удивляется Минхо, заставляя Джисона покраснеть. — Не стесняйся, скажи мне, чего ты хочешь, детка. Я хочу помочь тебе, верно? — Я хочу твой узел, альфа, — вздыхает Джисон, и тут же пытается спрятаться, но его руки все еще держит Минхо, который наклоняется и целует его в висок. — Я дам это тебе, я дам тебе все, что ты пожелаешь, Сони, — Джисон расслабляется, когда Минхо целует уголки его глаз, где собрались слезы, а затем его опухшие, искусанные красные губы. Внутри Джисона словно щелкает переключатель, и он цепляется за Минхо, притягивая его вниз и облизывая рот, наконец вдыхая аромат Минхо, сладкий, землистый и совершенный. Минхо тоже стонет, приподнимаясь на кровати, чтобы лучше целовать Джисона. Хан тянет Минхо за одежду, пока альфа не смиряется и не подчиняется, раздеваясь до гола, чтобы Джисон мог почувствовать его кожу под кончиками пальцев, провести ногтями по груди, спускаясь к мягкому животику. Он хочет прикоснуться еще ниже, но Минхо останавливает его, прижимая к себе, чтобы он мог поместиться между ног Джисона, который позволяет ему осторожно раздвинуть их. Желание спрятаться все еще остается, но желание в глазах Минхо и пряный аромат приковывают Джисона на месте. Минхо проводит руками по его коже – от бедер к талии, вверх по бокам и к грудным мышцам, сжимая их и пощипывая соски Джисона. Он посмеивается, когда омега инстинктивно пытается сомкнуть ноги вокруг него. Руки пробегают по нежным ключицам и зачарованно переходят к щекам, костяшки пальцев Минхо любовно поглаживают скулы. — Ты такой красивый, Сони, прекрасен полностью для меня… — Для тебя, Минхо… — задыхаясь, говорит Джисон и смело тянется к руке Минхо, проводя ею вниз, к изгибу шеи, где находится его обонятельная железа. — Только для тебя, альфа. Глаза Минхо вспыхивают золотистым светом, но при этом взгляд смягчается. Он наклоняется и целует Джисона в губы, поглаживая шею Джисона запястьем и пястьем ладони, где находится еще одна ароматическая железа. Джисон смелеет и опускает ноги на кровать, чтобы потереться задницей о твердый член Минхо, глаза его тяжело закрываются, а с губ срывается плаксивый стон. Их поцелуй становится жарким, как и кожа Джисона, обжигающе горячим. Их языки сталкиваются, слюна растекается по подбородкам, Минхо раскачивает бедрами в такт движениям Джисона, позволяя головке члена зацепиться за его дырочку и проскользнуть мимо, его мягкий животик трется о чувствительную длину Джисона, и обе стимуляции вместе заставляют Джисона скулить красивее всего, так что Минхо нельзя винить за это. Он отрывает рот от Джисона, чтобы спуститься к его железе, слизывая влажную полоску, и стонет от соленого вкуса пота, а в нос ему ударяет пьянящий аромат меда и заварного крема. Находясь так близко, он наконец складывает пазл, который был запахом Джисона в течение последнего года. Вбирая в себя нотки пряностей и жасмина, которые он мог уловить только в такой близости от него. Наконец-то он может назвать этот аромат: иланг-иланг, прекрасный цветок с многослойным ароматом. Как и его Джисон. Его Джисон, вторит эхом альфа внутри. Неудивительно, что это его любимый цветок. Его грудь вздымается, когда Джисон ещё больше обнажает шею, становясь податливым и позволяя Минхо заботиться о нем. Минхо лижет и покусывает его шею, трется лицом, пока не убедится, что его ванильный аромат смешивается с запахом Джисона, а затем дарит столько же любви другой стороне, чувствуя, как смазка омеги покрывает его член, а предэякулят облегчает скольжение члена Джисона по его животу, по сути, помечая и его, пока он извивается. — Мин… альфа… больно, пожалуйста… — хнычет Джисон, его спазмы становятся слишком сильными, а потребность в узле выходит на первый план. — Я позабочусь о тебе, малыш, просто лежи здесь, так красиво, и я сделаю так, что боль пройдет, — Джисон с готовностью кивает, пока Минхо еще не закончил говорить, — Хочешь, я возьму презерватив? Я чист, но… — Нет! — надувается Джисон, — Никаких презервативов, Мин, пожалуйста, мне нужна твоя сперма внутри, — бросает Джисон отводя глаза, стесняясь. — Блядь, ладно, ладно… — говорит Минхо, выпрямившись, чтобы направить член, и осторожно проталкивает его внутрь, прикусывая губу, когда он просто скользит внутрь, как будто ему там самое место, глубоко внутри Джисона, — Так хорошо, Сони… блядь, ты идеален, детка. Идеальный для меня, — Джисон снова пытается прикрыть лицо, его член пульсирует, и из-за слов Минхо вытекает еще больше предэякулята. — Не прячься, — Минхо сцепляет их руки и начинает наращивать темп, его альфа сущность гордо урчит в груди, когда Джисон закатывает глаза приоткрывая рот и выгибает спину, чтобы принять в себя еще больше, как будто Минхо уже не вошел так глубоко, как мог. Минхо наблюдает, как его член входит в Джисона и выходит из него, хлюпающие звуки наполняют воздух, когда его бедра встречаются с задницей омеги, а смазка прилипает к нему. Его взгляд скользит по маленькому телу Джисона, по его заброшенному члену и выпуклости, которая образуется на животе Джисона, когда Минхо входит полностью. — Блядь, Сони… посмотри вниз, малыш. Джисон подавляет стон, когда видит это, расцепляя одну из рук и кладет на живот, чтобы почувствовать форму огромного члена Минхо, меняющего его внутренности. — Такой полный, альфа… — он смотрит на Минхо, глаза стекленеют, губы блестят, — Ты так хорошо заполняешь меня, так приятно… — прерывается Джисон, дыхание сбивается, когда бедра Минхо замирают и он сильнее впивается в него, выбивая из него придушенный стон. — Черт, Сон-и…, — сокрушается Минхо, нахмурив брови, — Я… я долго не протяну, если ты продолжишь так говорить… — Джисон усмехается, хоть с затаенным дыханием и заиканием. — Х-хочу твой узел, альфа, — Минхо хрипит, сильнее впиваясь в него, — Хочу, чтобы ты наполнил меня с-своими щен-щенками, — Минхо ругается под нос, рукой отцепляясь от Джисона, и внезапно переворачивает омегу на колени, прижимая его головой к кровати, так что только его задница остается наверху, и начинает грубо вбивать его в матрас. Джисон теперь не может издавать звуки, его дырочка трепещет вокруг члена Минхо, который идеально попадает по его простате в новом положении, вырывая у омеги беззвучные крики. Джисон чувствует, как в животе нарастает возбуждение, он плотно зажмуривает глаза, пальцы ног выгибаются в судорогах, заставляя его снова насаживаться на член Минхо. Он чувствует, как у Минхо начинает формироваться узел, и толкается назад еще сильнее, — Черт, Сони… хочешь, я наполню тебя, детка? Заполнить тебя полностью своей спермой? Кивнув, Джисон протягивает руку назад, пытаясь удержать узел Минхо внутри себя, — Ммм-да, по-жалуйста, Мин, д-дай мне, блядь, хочу твою сперму и твоих щен-ков, — успевает сказать Джисон между толчками Минхо. Минхо снова ругается под нос, безудержно гонясь за своим оргазмом, его формирующийся узел растягивает Джисона еще больше, цепляясь за его кольцо и заставляя омегу отодвигаться за ним, когда Минхо тянет его назад, сжимая и всасывая, пока он наконец не входит, заставляя его кончить с придушенным криком и ногтями, впивающимися в запястье Минхо. Сам же Минхо прижимается к нему, крутит бедрами, чтобы дать Джисону ощутить в полной мере оргазм, а затем глубоко входит в него, заполняя полностью. Он перекладывает их на кровать так, чтобы они лежали на боку, спина Джисона прижимается к его груди, а его лицо утыкается в шею омеги, чтобы еще немного чувствовать его аромат, пока омега расслабленно лежит, удовлетворенно вздыхая от того, что его наконец-то повязали. Джисон мурлычет под заботливым вниманием Минхо, особенно, когда альфа кладет руку ему на живот, успокаивая круговыми движениями над тем местом, где его член заперт внутри него, удерживая теплую сперму внутри. У них есть время, пока узел Минхо не спадет настолько, чтобы его можно было вытащить, и теперь Джисон чувствует себя немного неловко. Безопасно, сыто и счастливо, но… неловко. Его сосед по комнате обнаружил его купающимся в его запахе во время течки, а он… ох, черт, он почти умолял об узле Минхо… — Я отсюда слышу, как ты думаешь, — посмеивается Минхо ему в шею, нежно потирая нос. Джисон краснеет и сухо сглатывает — Ух … прости за… все эти неприятности, хён… — Минхо смеется за его спиной, и от резкого порыва воздуха Джисон ерзает и хнычет, когда узел натягивается на его колечко мышц. — Тише, не дергайся, малыш, — бархатный голос Минхо убаюкивает Джисона, возвращая ему спокойствие. — Это не было проблемой, хорошо? Я тоже этого хотел, думал, что все и так понятно. — Прости, что не предупредил тебя, но я не думал, что ты вернешься домой так скоро. — Танцевальный конкурс отменили, выяснилось, что один из судей отдавал предпочтение какой-то группе… — Минхо вздыхает, — Честно говоря, было не по себе, я рад, что оказался дома, а найти тебя в таком виде… — он делает паузу, не зная, как выразить словами, что это был лучший подарок, который он мог получить, не сказав ничего такого пошлого, — Это не было проблемой, хорошо? — Хорошо… если ты уверен… — А вот мне интересно… что это за «Febreze»? — Джисон простонал, прикрывая лицо руками. — Хён, просто забудь, пожалуйста… — Нет, я хочу знать, — посмеялся Минхо, — Расскажи мне. — … Я скучал по тебе… увидел это в продуктовом и купил по прихоти… но потом… — Потом…? — Потом оказалось, что он очень похож на твой запах, и я просто опрыскал весь дом… Доволен? — Ворчит Джисон, скрещивая руки и надувая губы. Минхо так хочется поцеловать его, но он будто застыл на месте. — Очень, — усмехается Минхо, — Хотя ты забыл рассказать, как опрыскал свою комнату до такой степени, что над кроватью образовалось токсичное ванильное облако… Джисон пихает его локтем. — Заткнись! Это было для того, чтобы помочь мне с течкой, ничего большего. — Ворчит он, скрещивая руки отворачивается к подушке. Минхо все еще видит румянец на его щеках, что заставляет его нежно улыбаться. Его омега такой милый, взволнованный и очаровательный в своей невнимательности. — Да, конечно, Сони… Может, в следующий раз поищем банку, которая пахнет Чаном? Джисон хлюпает носом и издает фальшивые рвотные звуки — Фу, беее, — Минхо лишь улыбается на это.༻。·:*̊⋇⋆✦*✧·º⋆🜁⋆º·✧*✦⋆⋇*̊:·。༺
После того как узел Минхо спал, альфа помогает Джисону дойти до ванной, неся его, как принцессу, несмотря на многочисленные жалобы, которые, как он знает, не соответствуют действительности. Судя по румянцу на щеках Джисона и по тому, как он цепляется за него, когда говорит, что может отпустить Джисона, если тот предпочитает ходить. Минхо усаживает Джисона на унитаз, готовя приятную пенную ванну. В груди теплеет, когда рука Джисона отказывается отпускать его, пока Хан опускается в ванну, а глаза безмолвно просят Минхо присоединиться к нему. — Было бы несправедливо, если бы только я получил удовольствие от ванны после всех тех проблем, что я тебе доставил, хён, — говорит Джисон, не отрывая глаз от стены и играя пальцами под водой. Минхо мог бы поддразнить Джисона за это, но он лишь хмыкает и тоже заходит в ванну, садясь позади него, чтобы вымыть волосы и помассировать напряжённые мышцы. Он видит, что его друг измотан, и ему нужно хорошо отдохнуть, чтобы быть готовым к следующей волне течки. Возможно, это займет несколько часов, но все же. Чем более отдохнувшим и расслабленным будет Джисон, тем лучше. Он должен помочь Джисону надеть свои шорты, после того, как они закончат, и если Минхо даст ему одну из своих футболок, то это никого не касается, кроме Джисона и его самого. Его друг с радостью принимает предложение, покраснев до кончиков ушей, так что это еще одна победа Минхо. Затем ему приходится практически силой заставлять Хана принять обезболивающее, на случай, если судороги вернутся, потому что Джисон – нытик и плакса, и надо как-то облегчить ему жизнь. Заставить Джисона выпить бутылку воды и съесть несколько закусок проще, хотя чипсы ему приходится скармливать вручную. Удержать свои мысли, пока Джисон мычит и стонет во время еды, сложнее, но набитые щеки Джисона немного помогают в этом. После этого Джисон гаснет как свеча, крепко засыпая на кровати Минхо, так как его кровать в беспорядке. На нем рубашка Минхо, и он пахнет Минхо. С Минхо все хорошо. Он в полном порядке и совсем не живет своей мечтой. Он убирается в комнате Джисона, пытаясь запомнить, как примерно выглядело его гнездо, прежде чем, возиться с ним, чтобы снять постельное с кровати и бросить в стиральную машину. Пока она работает, он стелет чистые покрывала на кровать Джисона, и если он поваляется на ней, прежде чем сложить все вещи в гнездо, что с того? Он видит забытый телефон Джисона и берет его, чтобы связаться с одним из профессоров Джисона и сообщить ему, что у омеги началась течка и в ближайшие дни он не будет посещать занятия. Остальная часть общежития выглядит отвратительно: одежда, посуда и мусор валяются в беспорядке, так что он и это убирает. Лучше, если все будет на своих местах, когда Джисон проснется, - его омега наверняка оценит порядок после столь долгого отсутствия Минхо. Когда он смотрит на часы, то видит, что прошло уже четыре часа с начала уборки, и скоро Джисон может проснуться, нуждаясь в еде и… ну, сексе. Возможно. Если Минхо ему больше не нужен, раз уж он позаботился об этом ранее, то это тоже нормально. Он готовит мясо, приправляя его так, как больше всего нравится Джисону, и вскоре Хан появляется на кухне, мило потирая глаза, стоя на своих красивых ножках, повернутых ступнями внутрь, и выглядит как всё, чего хочет и в чем нуждается Минхо. И он его. Жаль, что он еще и немного невнимательный идиот. «Но ничего, я это изменю, раз уж дело дошло до… до того, до чего дошло,» - застенчиво думает он, надеясь, что не слишком сильно показывает смущение на своем лице. Но он сомневается, что Джисон заметил это, ведь он такой сонный, с растрепанными волосами и опущенными глазами. Джисон сидит у стола, перед ним стоит наполненная тарелка, а Минхо напротив него наблюдает за тем, как он ест, с гордостью, растекающейся внутри него. Он может обеспечить своего омегу, и его внутренний альфа рад этому. — Ты хорошо спал? — спрашивает Минхо, пытаясь погрузить Джисона в мир бодрствования. — Угум… — бормочет он, набивая щеки едой, и Минхо протягивает палец, чтобы убрать рисовое зерно, прилипшее к его губе. Джисон смотрит вниз, в сторону от него, щеки у него румяные и такие красивые. Минхо захотелось их укусить. — Еще раз извини за все эти хлопоты, хён. Я заметил, что ты сам все убрал… а там было столько работы… и… спасибо тебе за… ну, знаешь… — Я же сказал, что тебе не нужно извиняться, Сони, — хмурится Минхо, — Мне правда, было приятно поухаживать за тобой. Как и всегда. — честно признается он. Джисон поднимает на него глаза и краснеет еще больше, чем раньше. — Ты…? Минхо ошарашено смотрит на него. Его омега и впрямь невнимательный идиот высшей степени, ха. Вздохнув, он возводит глаза к потолку, прося небеса помочь ему заставить Джисона понять его. — Джисон… как ты думаешь, почему я готовлю для тебя и убираю за тобой? — Потому что иначе я умру от недоедания, а ещё у меня вечный беспорядок, а ты ненавидишь бардак в общежитии, так что… Минхо разочарованно вздыхает. — И почему, по-твоему, я покупаю тебе обезболивающие, закуски и воду перед течкой? — Потому что ты мой друг… и ты хороший… Минхо криво усмехается, качая головой. — И почему, по-твоему, я оставил на тебе свой запах и трахнул тебя, до беспамятства, вбивая в матрас? — Джисон чуть не подавился едой. — Я… я не знаю… ты н-хороший… — Так ты думаешь, я бы трахнул Сынмина, если бы у него была течка? — Минхо поднимает бровь, скрещивая руки. Джисону требуется секунда, чтобы осмыслить вопрос, но в итоге он качает головой. — Ты такой глупый, Сони… — Эй! Не надо так! — надувается он, но Минхо поднимает бровь выше, и этого оказывается достаточно, чтобы он замолчал. — Джисон, ты не просто глупый, ты идиот! Я ухаживаю за тобой уже полгода! — с его плеч словно свалился груз, а выражение лица Джисона просто бесценно. Минхо наблюдает за тем, как Хан превращается из шокированного в смущенного, а после полностью становится красным беспорядком, и наслаждается этим в полной мере. — Я хочу заботиться о тебе, Хан Джисон. Хочу, чтобы ты стал моей ебанной парой, теперь ты понял? Джисон медленно кивает, его глаза словно два огромных блюдца, рот открыт, но он все еще воспринимает происходящее. Он вспоминает все, что прожил с Минхо, как сильно скучал по нему и как его жизнь была дерьмом без него. Он вспоминает все моменты, которые принимал как должное, ведь думал, что Минхо никогда не захочет его, и все чувства, которые он похоронил, поскольку считал, что этого просто не может быть… ведь так? Минхо был… идеальным. А он… нет. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он, изо всех сил стараясь не отводить взгляд. Минхо улыбается ему, красиво и широко, его кроличьи зубы демонстрируют все свое великолепие, а острые глаза превращаются в полумесяцы. Затем улыбка превращается в дьявольскую ухмылку. — Я этого не говорил… Джисон разразился смехом, оттолкнул тарелку, перелез через стол и притянул своего злобного альфу к себе в поцелуе, а Минхо, несмотря на шок от действий Джисона, растаял в нем. — Тебе не нужно говорить это, детка, твои глаза так сверкают при взгляде на меня, как будто я – весь твой мир. Минхо смеется, ничуть не удивляясь внезапному всплеску уверенности Джисона. Он такой, застенчивый, а потом вдруг становится маленькой дрянью. Но это все еще его маленькая дрянь, поэтому он прощает. — Так и есть, — он видит, как тает игривая улыбка Джисона, и надеется, что однажды Джисон поймет это так глубоко в своем сердце, что подобные признания не застанут его врасплох — Ты - мое все, Сони. Джисон нежно целует его — Ты тоже, Мин, мое все, мой альфа… — Минхо улыбается ему в губы. Это трогательный момент, даже волшебный. Очевидно, что маленькая дрянь не позволит ему длиться долго. — Значит ли это, что ты собираешься трахнуть меня снова, Мин? Потому что я чувствую приближение следующей волны… Минхо закатывает глаза и встает, чтобы поднять Джисона на руки. — Да-да, Сони… Я буду трахать тебя снова и снова, пока ты не наполнишься моей спермой… доволен? — Блядь, да, я просто счастлив! - смеется Джисон, впиваясь в шею Минхо, облизывая и покусывая ее, отчего Минхо стонет и начинает пробираться к комнате Джисона. — На этот раз я запечатлю на тебе свой запах.
