За правду надо платить!

Глухие шаги раздавались по коридору второго этажа. Шаги были раздражённые, быстрым темпом направляющиеся к комнате. За ними послышался звук открывающейся двери, а затем и хлопок. Джереми кипел от ярости, лицо его побагровело, он пыхтел. Мысли, витая в голове, оправдывали подростка, заставляя чувствовать себя невиновным, несправедливо осужденным. Джереми плюхнулся на кровать. В окне виднелся тусклый закат. Солнце давно уже заходило за горизонт, лишь макушкой еще оглядывая землю, прощаясь последними лучами. Закрыв шторы, подросток снял кеды и залез под одеяло. Голова была ватной и от чего-то раскалывалась, и это было не впервой. Такие ощущения Джереми испытывал уже в течение длительного времени, перед сном. Но даже через такие пытки разум парня смог отключиться и погрузить хозяина в мир Морфея. Очутился Джереми в знакомой комнате, точнее, комната знакома поверхностно: какие-то детали интерьера ему знакомы, а какие-то – нет. Первое, что давало различие, – это две двери: справа и слева. Как Джереми помнил, в комнате Эвана была одна дверь, зато вдоль стены напротив кровати стоял настенный шкаф с раздвижными дверями. На месте левой двери должно было находиться окно, но там была белая дверь. Обои тоже были другие, да и сама комната в разы больше. Посмотрев назад, он увидел кровать, синее постельное белье, аккуратно усыпанное звёздами. Оно так и манило, показывая, что, окунувшись в него, ты почувствуешь всё блаженство сна и покоя. Джереми чувствовал странный страх в груди. Что-то внутри говорило, что эта комната не предназначена для спокойного в ней существования, разум кричал, что это адская ловушка. В руках Джереми нащупал фонарик, небольшой, вытянутый фонарик с кнопкой прямо под большим пальцем. В комнате было мрачно, но даже так глаза могли видеть весь интерьер. Джереми вздохнул, оглядывая помещение, и вскоре вздрогнул, услышав тихое дыхание у левой двери… Поднявшись на ватные ноги, подросток поплёлся к двери. Хватило лишь мелкой щели, чтобы адски жгучее дыхание чего-то поистине ужасного обдало его лицо, наполнив ноздри запахом крови и сырого мяса. Руки, наполненные адреналином и страхом, трясясь, захлопнули дверь. Джереми не знал, что делать, но что-то внутри говорило, что он сделал то, что нужно, будто он на подсознательном уровне знал правила игры. Послышались шаги. Это не были шаги человека, нет, этот звук можно было сравнить со звуком шагов чего-то огромного и железного. Они слышались с правой стороны. Джереми тут же сорвался, тело само двигалось, не обдумывая действий. Дыхания за дверью не слышалось, но что-то явно было в глубине коридора. Взявшись за ручку двери, подросток дрожащими руками приоткрыл её. В груди возникло чувство оголённости: вот он сам открывает путь к себе, сам подзывает что-то ужасное и кровожадное, чтобы накинуться и разорвать его тело в клочья, ломая кости и превращая органы в кашу. Подняв руку с фонарём у груди, подросток, сглатывая, нажимает большим пальцем на включатель. Весь коридор обволакивает свет фонаря. Глазу стали видны стильные, но винтажные обои, посередине которых шла чуть толстоватая белая полоска, а ниже менялся цвет: от синего до молочно-чёрной решётки снизу. Вдоль стены стоял округлый столик, на нём изящно вытягивалась белая ваза, без цветов. В окнах сверкали молнии, слышалось, как крупные капли дождя барабанят по стеклу, словно нарочно хотят пробиться внутрь. В другом конце коридора, за углом, мелькнуло что-то жёлтое… Оно не было размером с человека, но движения этого нечто были плавными. Оно будто показывало, что хищник в этой игре – оно, и жалкая попытка Джереми отпугнуть его фонариком лишь приносит дискомфорт, но не отпугивает. Руки подростка выронили фонарик. Он покатился по тёмному коридору и, задев выключателем пол, перестал освещать помещение… Сердце Джереми пропустило удар. Что-то внутри говорило, что идти нельзя, но и без фонаря обойтись тоже невозможно: это на вид жалкое оружие может стать причиной твоей победы. Закусив губу так сильно, что уже чувствовал зубы сквозь кожу, Джереми, осмелившись, быстро проскочил в коридор. Только коснувшись фонаря, впереди послышались быстрые шаги, скорее даже тяжёлый бег. Что-то явно с нечеловеческой яростью бежало к Джереми, скрежеща когтями по полу… Джереми вскрикнул что есть мочи. Он уже не помнил, как только успел забежать обратно в комнату и захлопнуть дверь прямо перед железной, когтистой лапой. Он чувствовал, как сердце болезненно разрывается, вот-вот лопнет от стресса и страха… Адреналин пульсировал в голове, усиливая напряжение в мышцах и готовность бороться за жизнь, впиваясь в неё когтями. Холодный пот склизко стекал со лба. Бегая зрачками по всей комнате, Джереми плечом удерживал дверь. Как только шум за дверью стих, всё его внимание было приковано к шкафу… Между дверями была лишь щель, но разум рисовал картины, как что-то, просунув когти через эту щель, распахнёт шкаф и, словно змея, выползет оттуда и, притаившись со спины, набросится на тебя, разрывая острыми зубами твои конечности, всем своим существом тебя ненавидя. Джереми спиной шёл к кровати, непрерывно смотря на шкаф. Разум твердил, что если так сделать, опасность уменьшится. Но неприятное чувство чего-то надвигающегося не покидало подростка, оно зудело в затылке. Только сейчас Джереми заметил, что пола как такового нет: всё покрыто мягким ковром, от которого ноги в носках скользили по нежной поверхности, не позволяя передвигаться слишком быстро и резко. Что-то прорычало за спиной, чем-то механическим двигаясь на кровати. Джереми вздрогнул, чуть не выронив фонарь. Он обернулся и стал нажимать на кнопку на ручке фонаря, но фонарик не включался. Джереми судорожно нажимал на эту кнопку, всеми матами мира обзывая её. Рычание становилось громче и опаснее, и вдруг стихло. Джереми затих, он даже перестал дышать, прислушиваясь, но ничего не слышалось. Но не прошло и секунды, как что-то очень твёрдое, словно металл, с противным механическим криком набросилось на подростка. Острые, как лезвия, зубы, распахнувшись, словно капкан, сомкнулись, вгрызаясь в лицо. Джереми истошно завопил, упал на ковёр и, катаясь по нему, пытался отодрать эту штуку. Пальцами он почувствовал когтистые маленькие лапки, как передние, так и задние, железные медвежьи ушки, которые были оголены, а плюшевое покрытие обглодано и продырявлено. Зубы нечто прокусывали кожу, затем, с силой разрывая ткань мышц. От давления Джереми ощущал, как лицо плющит смыкающаяся пасть, занимая всё пространство, кости трещали, адская боль не отступала. Он ревел, вопил, не понимая: разве это не сон? Почему он чувствует эти муки?.. Пасть смыкалась всё больше, глазные яблоки ощущали смыкающиеся кости. Хоть веки и были сомкнуты, давление не помешало глазам лопнуть и быть раздавленными. Подросток завопил ещё громче, казалось, порвались связки. Это было невыносимо. Существо вспомнило о когтях и, обхватив ими шею подростка, железными когтями продырявило всё вокруг кадыка, вырвав кость. Голос оборвался, осталось лишь неясное, искажённое агонией хрипение... Тишину в комнате прорвал искажённый вопль подростка… Он лихорадочно поднялся и стал трогать своё горло и лицо: всё на месте, всё целое. Но тут же Джереми закричал от боли, ведь как только эйфория от того, что всё цело, прошла, он почувствовал ту адскую боль, что и во сне, будто его кадык и лицо с черепом и впрямь были изуродованы и изранены. В комнате снова ощутился запах крови. Глаза, наполненные слезами боли, обратились к настенному зеркалу, что висело напротив Джереми чуть правее. На зеркале жидкой струйкой, стекая по поверхности стекла, была надпись, написанная кровью. Она была измазана, будто тот, кто её написал, был так взбешён, что калякал буквы неаккуратно, смазывая их рукой… Но пару слов можно было прочесть и сложить их в предложения: “Ты #### будешь гореть в а##... Никто тебе не поможет, ты обречён ₽### _₽# … ты возмёшь за свои поступки отве₽##₽… я не сымею жалости… твои родные хотят твоей смерти и я им помо₽#₽”