Пьяное чудовище

Сегодня Минхо хочется напиться и отречься от своих мыслей хотя бы на вечер. Он идёт с такой идеей в бар с Джисоном и не подозревает о подвохе, который его ожидает немного позже. Пока же он наслаждается соджу со вкусом сливы и тупыми шутками Джисона, и чем больше появляется пустых бутылок на их столике, тем забавнее кажутся эти шутки из тик-тока. Джисону надо меньше общаться с Феликсом, размышляет Минхо, у них и без того один мозг на двоих. Минхо чётко знает свою норму — ровно три бутылки — достаточно, чтобы напиться и суметь добраться на своих двоих до собственной кровати, не сотворив никаких глупостей, о которых пришлось бы на утро жалеть. Когда Минхо достигает намеченной на сегодня цели, он уже собирается встать из-за стола. Но тут чья-то ладонь мягко его останавливает, давит на плечо, заставляя упасть обратно на стул. — Какого хрена? — возмущается Минхо, поднимает взгляд и сталкивается со счастливой физиономией Чана. И снова возникает тот же вопрос: — Какого хрена? Чан добродушно улыбается и заказывает ещё выпивку, обещая оплатить счёт. С ним появляется Чанбин, и Джисон оживляется до невозможности, превращаясь в агрессивную белку-липучку и целовательную машину одновременно. Чанбин корчит уродливую физиономию, когда Джисону всё-таки удаётся смачно засосать его в шею — завтра след точно будет впечатляющий. Интересно, как Чанбин будет оправдываться перед стаффом? Минхо от этой мысли хихикает себе в кулак и выпивает стопку. В конце концов, что может случиться? — Хён, ты играешь грязно! — тянет Джисон, кивая на пустые бутылки. Минхо хмурится, а потом понимает, что тот обращается к Чану, который подливает соджу в рюмку Минхо. — Джисонни, кто бы говорил! — улыбается Чан своей неотразимой улыбкой с ямочками. — Посмотри, что ты сделал с Бинни! Джисон коварно улыбается в ответ, встаёт из-за стола и усаживается рядом с Чаном. Тот в притворном испуге жмётся к Минхо, и его близость, запах и тепло опьяняют похлеще алкоголя. Минхо не может сдержать улыбку и прихватывает Чана за руку. — Хён, — шепчет Минхо, не узнавая свой голос. И Чан поворачивается и смотрит на него таким взглядом, что Минхо ощущает смущение. Уши предательски пылают, да и щёки тоже. Он невольно опускает голову. — Не смотри так на меня. — Минхо-я? — голос Чана такой растерянный, что Минхо решается снова на него взглянуть. И это слишком, потому что у Чана такое красивое лицо, а когда он удивлённо смотрит на него и облизывает губы, то выглядит просто невероятно. Минхо ощущает как юношеская влюбленность, которую, как он думал, сумел затолкать достаточно глубоко, на самое дно своего сердца, снова начинает сводить с ума и превращать его в кота, так отчаянно жаждущего ласки и внимания своего хозяина. Минхо опускает голову на плечо Чана, довольно потираясь щекой о мягкую ткань футболки. — О, Чан открыл ящик Пандоры, теперь нам всем конец! — вопит Джисон где-то на переферии сознания Минхо, потому что главное сейчас это тепло Чана. — Какая мерзость, — вторит ему Чанбин, но Минхо на него даже не смотрит. Он прикрывает глаза и ощущает, как это чувство эйфории то ли от алкоголя, то ли от близости Чана наполняет его всего полностью. Но Чан молчит, Минхо становится немного грустно. — Тебе неприятно? — спрашивает Минхо, поднимая голову и заглядывая Чану в лицо. — Минхо-я, ты… — Чан делает паузу, прочищая горло. — Ты просто очаровательный. Чанбин и Джисон издают непонятные звуки, а Минхо дарит Чану свою самую любящую улыбку. А потом снова потирается щекой о плечо. — Нет, это ты очаровательный, — выдает Минхо игривым тоном. На что Чан улыбается ещё теплее, хотя, казалось бы, куда ещё. — Что за херня творится? — спрашивает Чанбин с тяжёлым вздохом, пытаясь отлепить от себя вновь виснущего на нём Джисона. Минхо рад, что Джисон отомстит за него. Зацелует или вообще изнасилует нахрен, какая Минхо уже разница. Когда рядом Чан, и ничего больше не хочется, только бы остаться вот так с ним в обнимку, прижимаясь к его сильной и теплой руке. — Ты мне нравишься, хён, — шепчет Минхо на ухо Чану, когда они садятся в такси вдвоём. У того краснеет шея, и Минхо не может удержаться и не оставить на ней нежный поцелуй. — Ты…— Чан снова теряется, тяжело дышит. — Настоящего Минхо похитили пришельцы, а ты опасный инопланетный монстр, который пытается свести меня с ума? Минхо смеётся прямо в ключицу Чана — забавная шутка! — Так говоришь, будто хочешь, чтобы я прекратил, — немного обиженно произносит Минхо. — Правда, хочешь? Чан снова молчит и это развязывает Минхо руки, как будто Чан может ему что-то запретить, особенно сейчас. — Но я всё равно не смогу, — хихикает Минхо. Чан неясно мычит, но это не важно. Минхо и так знает, что Чану нравится. Когда они вываливаются из такси, Минхо спотыкается и чуть не падает, его едва удерживают сильные руки Чана. Он готов падать хоть миллион раз, лишь бы эти руки его ловили. — Ты в порядке? — спрашивает Чан обеспокоенно, помогая Минхо встать на ноги и отряхивая от пыли его колени. — Нет, не в порядке, — жалобно произносит Минхо. — Это больно, смотреть на такого красивого тебя, хён! Чан снова выглядит растерянным и отпускает Минхо — тот, потеряв опору, начинает шататься из стороны в сторону. Попытка сделать шаг проваливается с треском. Он падает, и Чан подхватывает его под руки. — Моя норма… это все ты виноват — возьми ответственность! — требует Минхо, отчаянно глядя на Чана. Тот громко выдыхает и поднимает лицо к небу, как будто неожиданно решил полюбоваться звёздами. Минхо следит за его взглядом, но никаких звёзд в ночном небе не видно. Это же Сеул! Какой Чан глупый. — Хён, а понеси меня, — просит Минхо. Чан сдается быстро и поворачивается к Минхо спиной, немного приседая. Он забирается на Чана, ощущая под собой твёрдые мышцы. Минхо обнимает Чана руками и ногами, укладывает подбородок на его плече — хорошо! Чан и правда тащит его до самой квартиры и отпускает только в комнате — скидывает со спины на кровать. Затем наклоняется снять кроссовки, и Минхо следит за тем, как Чан сосредоточенно его разувает и не может отвести глаз — что это за завораживающее зрелище. Когда с обувью покончено, Чан устало падает на кровать рядом. Минхо поворачивается к нему и ведёт пальцем по его носу — почему он такой красивый? Минхо отчаянно хочет поцеловать его в кончик — ничего же плохого не случится? Но не успевает это сделать, потому что Чан перехватывает его руку за запястье и убирает с лица. А потом смотрит так странно, сдвинув брови, как будто ему больно. Минхо снова хочет спросить, что не так? Как Чану могут не нравится его ласки? — Минхо-я, я пойду, — опережает его Чан и поднимается. — Почему? — Собственный голос звучит так потерянно и незнакомо. — Почему ты уходишь? Минхо готов захныкать и начать умолять Чана остаться, просто полежать рядом, позволить к себе прижаться, уткнуться носом в шею и вдыхать его запах. Минхо не просит о многом, это же не секс. — Тебе надо выспаться, — говорит Чан, его слова до ужаса правильные, но такие холодные. — Я не хочу спать! — Минхо подскакивает. Внезапно ему приходит в голову замечательная идея, как заставить Чана остаться. — А хочешь я для тебя станцую? Тебе же нравится смотреть на мои танцы? Брови Чана ползут вверх — он застигнут врасплох, и Минхо, довольно улыбаясь, сползает с кровати. Уверенности в ногах нет, пол слишком неустойчивый, но Минхо надеется, что у него получится. Он старается собраться и смотреть только на Чана — тогда становится плевать вообще на всё кроме его взгляда, который прикован к Минхо. Минхо расставляет ноги и ведёт бедрами, прикрывая глаза — получается плавно и медленно. Под века мелькают картинки-воспоминания — там только Чан, его заинтересованный взгляд и добрая улыбка, его раскатистый смех и мягкие касания ладоней к голой коже, его поцелуи в щёку — Минхо до сих пор они кажутся самыми нежными на свете. Открывать глаза неловко, Минхо страшно даже представить, как в это мгновение выглядит Чан, как на него смотрит и смотрит ли вообще. Танец получается неловким, Минхо наконец решается взглянуть на Чана, и его пробирает дрожь от волнения и захлестывающего стыда, хотя до этого момента стыдно почти что не было. Он невольно останавливается, не в силах под прожигающий чёрным взглядом сделать хоть ещё одно сексуальное или не очень движение. — Это даже не стриптиз, хён, — вырывается у него. На что Чан так отчаянно вздыхает, даже не улыбается, даже не смеётся. Куда подевалась его глупая улыбка, когда она так нужна. Минхо ощущает, как мгновенно начинает трезветь, как страх того что сейчас происходит между ними накрывает и прибивает к земле, обрезая крылья эйфории и счастья. — Извини, мне не стоило, это глупо. — Минхо собирается оправдаться, ощущая себя влюбленным подростком, который совершил непростительную ошибку. — Минхо-я, — начинает Чан и он прокашливается. — Ты такой красивый… Минхо неуверенно делает шаг к нему, всё ещё сидящему на краю кровати. — Тебе понравилось, хён? — спрашивает Минхо с надеждой, что его не отвергнут хотя бы сегодня. Завтра Минхо может сказать, что ничего не помнит, и Чан сделать вид, что ему поверит. Минхо забирается на колени Чана — лицом к лицу, и не получив должного сопротивления давит на его грудь, заставляя откинуться на кровать. Чан такой податливый и послушный. — Ты мне нравишься, хен, так сильно нравишься, — шепчет Минхо, совершенно теряя остатки контроля. Как будто больше нет никакого «‎нельзя» и ему позволено этой ночью всё, что угодно. Он седлает бёдра Чана, сжимая своими, и наклоняется к лицу — хочется поцеловать, но так страшно. Он в нерешительности замирает, выдыхая в эти желанные и охрененные губы. Но сегодня нет границ и пределов, только сегодня. Минхо целует Чана сам, нежно обхватывая верхнюю губу, облизывая её языком. От волнения его ведёт и сознание мутнеет. Он беспорядочно целует лицо Чана, невесомо касаясь одними губами. Кажется, что он так долго этого ждал, но выпитое соджу все портит. Минхо без сил валится на Чана и утыкается в его плечо. Он слышит как Чан повторяет его имя, но как будто сквозь толщу воды, сам он погружается на дно собственного сознания. «‎Я так сильно тебя люблю, хён» из последних сил шепчет Минхо, но не уверен, что Чан его услышит.

***

Телефон издает ужасные звуки, в которых Минхо с трудом узнает свою некогда любимую мелодию. Сейчас же каждый аккорд бьёт по голове. Он немного рад, что это песня Бруно Марса, а не Домино. — Хватит, заткнись! — умоляет Минхо и тянется к телефону, отвечает на ощупь, даже не разлепив веки. — Хён, ты как, живой? — голос Джисона вопиюще бодрый, это раздражает. — Убавь громкость, твой голос меня убивает, — хнычет Минхо. — Ну я рад, что ты жив и относительно здоров, — весело говорит Джисон. — Просто хотел позвонить тебе, чтобы убедиться, что ты не забыл, как отчаянно вчера клеил Чан-хёна. Если ты такое забыл, то это ужасное упущение! Минхо не успевает ничего ответить, потому что Джисон мгновенно отключается. А воспоминание о вчерашнем вечере предательски накатывают снежным комом. Это намного хуже, чем похмелье. Это катастрофа. Минхо как назло помнит всё до малейших деталей и тонет в приступах жгучего стыда и отчаяния. — Что я, блядь, вчера натворил? — шепчет он, поднимаясь на постели и накрывая голову руками. Комок одеял рядом шевелится и оттуда высовывается заспанное лицо Чана — только этого не хватало! — Ты был невероятно милым, — с улыбкой тянет Чан, приподнимаясь и поглядывая на Минхо. — Не начинай, мне и так пиздец как стыдно, — вздыхает Минхо, отворачиваясь от Чана — сил на него смотреть просто нет. — Мне сделать вид, что я был так пьян, что ничего не помню? — осторожно спрашивает Чан, касаясь руки Минхо. — Ты этого хочешь? Минхо поворачивается к Чану, и, собрав всю свою решительность, спрашивает: — А ты? — Я не хочу, — говорит Чан. — Не хочу забывать о твоём чертовски милом признании. Он смотрит на Минхо и едва заметно краснеет. На его правой щеке отпечатался след от подушки, глаза заспанные, а на голове воронье гнездо. И всё равно Минхо он кажется чертовски милым и красивым. Самым родным. Самым любимым. Сердце отчаянно бьётся и во рту пересыхает — Минхо зашёл так далеко и уже не хочет поворачивать назад. — Я тоже, тоже не хочу забывать, — шепчет он, кусая губы. — Тогда может повторишь? — Чан улыбается так ярко. — Нет, никогда! — Минхо отчаянно крутит головой. — Я про поцелуй, — смеётся Чан. Минхо тоже не может сдержать рвущуюся улыбку.