1
24 марта 2024 г., 17:56
— Простите, Вы не могли бы ехать быстрее? — негромкий дрожащий голос донёсся с заднего сидения. Мужчина средних лет кивнул, прибавил газу, едва успевая проехать на зеленый свет светофора в последний миг. Поглядывая на парня в зеркало, он едва заметно хмурился, но молчал.
Странный он, этот омега. Сначала выбежал на дорогу, едва не угодив под колеса, молча протянул деньги и показал адрес. Всю дорогу смотрел в зеркало заднего вида и лишь изредка торопил. Синяк на щеке, который парень старался прикрыть капюшоном черного худи, всё равно привлекал внимание, дрожащие руки и голос навевали не самые приятные мысли. Но водитель молчал, ничего не посмел спросить. Не его это дело.
— Спасибо. — сказал парень, как только такси остановилось, выскочил из него немедля и скрылся за первым же углом здания, держа в руках свой небольшой потрепанный рюкзак.
Сердце колотилось от страха, глаза бегали в поисках знакомой вывески. Уже давно стемнело, а в этом районе города всегда было немноголюдно. Он оборачивался каждые несколько шагов, пытаясь убедиться, что за ним не велось слежки. Едва заслышалась громкая музыка — парень ускорил шаг, а вскоре и увидел знакомого на вид альфу.
— Мне нужен Чон Чонгук, срочно. — голос приобрёл звучность, дрожь исчезла как по щелчку пальца, взгляд холодный, теперь уже совсем не соответствующий его образу. — Я знаю, что он здесь.
— Господин Мин, Вас проводить? — омега мотнул в ответ головой, мужчина кивнул и скрылся за дверьми ночного клуба. Он быстро достал свой телефон, попутно осматриваясь по сторонам. Десяток пропущенных звонков — парень их даже не слышал, но даже если бы и слышал — всё равно бы ни за что не ответил. Сейчас он должен был беспокоиться о своей безопасности.
— Мин Юнги? — едва послышался знакомый голос, омега поднял взгляд. Статный альфа смотрел на него хмуро, зажимая между пальцами очередную сигарету. Зачесанные назад темные волосы, черный костюм-тройка — любимый образ Чона. — Что тебе от меня нужно?
— Либо ты поможешь мне, либо в следующий раз увидишь меня в гробу. — негромко, но четко, проговорил Мин, наконец сняв капюшон. Хмурость в чужих глазах сменилась сначала на шок, а потом на чистую ярость. Свежий синяк на щеке Чонгук до этого не приметил, как ещё медленную кровоточащую рану на виске.
— Кто это сделал? — голос альфы стал грозным, он отбросил тлеющую сигарету и стал осматривать повреждения на чужом лице. Его худи и джинсы, старые и потертые, тоже были испачканы кровью. Юнги приехал сюда в таком состоянии? Чонгук едва протянул ладонь к щеке омеги, но тот не позволил коснуться, сжал его запястье своими пальцами.
— Я не могу медлить. Если ты не намерен мне помогать, то так и скажи. — парень нахмурился, снова накинул капюшон, стал оглядываться. Чон лишь тяжело вздохнул ему в ответ. Действительно, в таком случае медлить ни в коем случае нельзя.
— Садись. — он подошел к черному спорткару и открыл дверь для Мина, кивая внутрь. Тот, даже не думая, сел в машину. Дверца захлопнулась, и омега наконец мог спокойно выдохнуть. Он будет в безопасности, может совсем не долго, но пока есть такая возможность, он сможет расслабиться. Юноша прикрыл глаза, откинулся на спинку сиденья. Салон автомобиля намертво пропах запахом моря, да так, что свою собственную лаванду Юнги едва ли мог ощутить. Невольно вспоминались летние поездки в Пусан из детства, куда приезжала вся его семья каждый год раньше. Хотелось побывать там снова, но всё никак не было возможности
Чонгук сел в машину через пару минут. Он выглядел всё таким же рассерженным, как и тогда, когда увидел лицо Мина в таком ужасном состоянии. Вскоре они отъехали от клуба, мчались по почти пустой дороге. Чон иногда погладывал на омегу, что уставился в окно усталым взглядом, и только больше злился.
— Я отвезу тебя в больницу, а после свяжусь с Чон Хосоком. Где он, мать твою, когда тебя кто-то посмел избить? — альфа снова взглянул на Юнги, но в этот раз встретился с его испуганными глазами, медленно наполнявшимися влагой.
— Нет, блять! Даже не думай ему звонить! — Парень закричал, мотая быстро головой, вызвав у Чона недоумение. Мин стал что-то невнятно бормотать, оглядываться по сторонам, а потом и вовсе стал дергать дверную ручку, вынудив Чонгука как можно скорее остановить машину.
— Юнги, успокойся! — Альфа положил руку на плечо юноша, но тот его скинул, вжимался спиной в дверцу, всё ещё продолжая пытаться её открыть. — Что случилось? Вы же вроде как помолвлены?
— Мне нельзя в больницу! Нельзя к Хосоку, слышишь?! — Юнги продолжал кричать, оглядываться, а его тело трясло от страха. Нет, он не мог вернуться туда снова! — Блять, вези меня куда угодно, но только пусть он узнает, и я убью тебя, ясно?!
Он дышал, словно после долгой пробежки, смотрел так, будто действительно мог убить в ту же секунду. Чонгук никогда в жизни его таким не видел. А в голове всё никак не укладывалось — почему именно Хосок не должен ни о чём знать? Не мог же он сотворить всё это со своим омегой, верно?
— Хорошо, я отвезу тебя в свою квартиру, ладно? Только успокойся, прошу тебя! — Чон, дождавшись чужого негромкого «хорошо», медленно стал снова набирать скорость. Юнги снова стал смотреть в окно, будто ничего и не произошло, но дрожь в теле всё не утихала. Альфа решил, что не стоит нарушать тишину, только сильнее давил на педаль газа, надеясь как можно быстрее привезти омегу в безопасное место.
Как только Мин оказался в квартире Чонгука, он первым же делом закрылся в его ванной, не слушая того, что говорил альфа про обработку ран. Омега не смотрел в зеркало — от своего вида было только лишь противно и больно. Он старался смыть кровь со своего лица, с рукавов толстовки, но только лишь размазывал её больше. Не выдержав, Юнги покинул ванную, громко хлопнул дверью.
— Эй, я понимаю, что тебе плохо, но не круши мой дом, пожалуйста. — за его спиной стоял Чонгук, уже переодетый и с какими-то вещами в руках. — Может тебе помочь и обработать рану?
— Не надо меня трогать. — Мин нахмурился, отвернулся, смотря на свои испачканные ладони. На рукава упала пара капель крови, от чего омега недовольно шикнул. Почему она всё ещё идёт?
— Сядь на диван. — альфа вздохнул вновь, подтолкнул легким движением юношу в сторону гостиной и положил подготовленную одежду на диван. Юнги не садился, смотрел недовольно, сложив ладони на груди, снова вызывая недоумение. — Слушай, ты просил у меня помощи, так почему ты ведешь себя так?
Омега молчал совсем недолго, прежде чем сдаться и молча сесть на шоколадного цвета диван. Чонгук тем временем вышел куда-то, вернулся с небольшим белым чемоданчиком в руках и сел рядом. Юнги старался не смотреть, что Чон делал, но скрыть своего страха он не смог: дергался неосознанно каждый раз, когда Чонгук хотел коснуться раны, жмурился, сжимал свои ладони. Альфа молчал, продолжал обрабатывать как можно аккуратнее, плавнее. Омега его словно боялся, но Чон всё никак не мог понять причины. Хотя может и мог, но не хотел её признавать, в неё верить.
— Голоден? — спросил альфа, закончив накладывать повязку на чужую голову. Юнги молчал, смотрел куда-то в стену, сверля её холодным взглядом. Чон аккуратно положил ладонь на его плечо, но парень снова дернулся, нахмурился, небрежно скинул руку и опустил голову.
— Я очень устал и хочу спать. И пожалуйста — не трогай меня больше. — Мин взял небольшую стопку вещей, что Чон принес, скрылся с ней в ванной снова. Чонгук хмуро смотрел ему в след, но после встал и покинул гостиную. Надо бы подготовить неожиданному гостю спальню.
Одежда альфы для Юнги оказалась не слишком большой, вполне даже удобной. И вся она пропахла морем. Море всегда юношу успокаивало. Шум бьющихся о берег волн, легкие брызги морской воды, приятно щекочущий нос запах — это всё то, что раньше помогало юноше расслабиться, привести в порядок мысли, немного отдохнуть от вечной суеты. Он мог до глубокой ночи сидеть на берегу и наслаждаться закатом, наблюдать за редкими стайками дельфинов, слушать крики чаек до тех пор, пока отец силой не заставит его вернуться в дом. Даже шторм не пугал омегу — всё равно приходил к морю. От того может Чонгуку хотелось доверять? Потому что от него пахло чем-то знакомым, родным?
Юнги помнил их первую встречу так же отчетливо, как и все последующие. Их было совсем немного и они не были особенными — лишь пара вежливых улыбок, комплименты, а после лишь несколько пересечений взглядов, но почему-то юноша всех их помнил. Наверное, потому что после этих встреч для парня самый настоящий ад разворачивался. В основном они могли видеться на каких-то скучных светских мероприятиях, куда ему приходилось идти вместе с Хосоком, ведь он, как никак, его омега. Но Мин почему-то всегда знал, есть ли среди присутствующих Чонгук или нет, даже если не мог увидеть его. А всё только из-за запаха — он мог услышать его даже среди всей этой ужасной какофонии.
— Чонгук? — Юнги вышел из ванной, прислушался, надеясь в этой тишине уловить хоть один звук. Альфа вышел из соседней комнаты, легко улыбнулся, жестом приглашая войти за ним. Омега мельком оглядел приготовленную для него небольшую спальню, присел на мягкую кровать, смотря на Чона. Тот даже рюкзак его принес, который юноша ещё в коридоре бросил, забыл про него.
— Ко мне каждый день приходит домработница, не стесняйся просить её о помощи. Я предупрежу её о тебе, так что всё должно быть в порядке. — Чонгук остался стоять в дверном проеме, Юнги лишь кивнул ему в ответ.
— Я буду спать, спокойной ночи, Чонгук. И… — юноша опустил голову, начав поглаживать свою ладонь большим пальцем. — Спасибо, что согласился помочь.
Чон в ответ кивнул, неторопливо прикрыл за собой дверь, позволяя парню наконец остаться в одиночестве. Тот быстро выключил свет, забрался под одеяло. Он слишком вымотался, чтобы о чем-то думать, переживать. Завтра всё тело снова будет ломить ужасно, но это будет уже завтра. Заблокированный телефон не будет разрываться от ненавистных ему звонков, с утра никто не ударит куда-то в поясницу за чрезмерно долгий сон. Всего этого не будет. Вскоре Юнги провалился в глубокий и снова тревожный сон, к которому успел привыкнуть уже за несколько лет.
Омега лениво открыл глаза, услышав негромкий стук в дверь. Всё тело, ожидаемо, ужасно болело, но омега терпел, не должен был показать виду. Сморщив лицо, Юнги поднялся с кровати, открыл дверь, держась за неё, лишь бы не упасть.
— Господин Мин? Я…
— Спасибо, мне ничего не нужно. Представьте, что меня нет, ладно? — не дождавшись ответа, он закрыл дверь перед молоденькой девушкой-омегой, с негромким, но протяжным стоном лег на свою кровать. Чёрт, была бы возможность, Мин бы собственными руками избил этого мудака. Но он омега, он по определению слабее.
В течение дня домработница всё же приходила, стучала в дверь, но Юнги даже не думал идти ей открывать. Она спрашивала про обед, ужин, лекарства, но ответа так и не получила. Омега молча сверлил глазами потолок, старался почти не дышать, чтобы не ощущать боль в грудной клетке. Сломанные не так давно рёбра только успели зажить, как по ним стали приходить новые удары. Спасибо, что хоть остались целы. С одной стороны, парень уже привык к такой своеобразной «рутине», но с другой — ему, как никому другому сейчас, требовался отдых, физический и моральный. Плевать, что он не ел толком уже вторые сутки, он даже забыл об этом. Омега думал о том, как сильно теперь ненавидел того, кого когда-то любил безоговорочно, верил, с кем хотел быть всегда рядом. А этот человек растоптал его веру своими лакированными туфлями, выбил из него собственными руками всю любовь, превратив в гребаный мешок с костями, изуродовав и душу, и тело до невозможности. Уже который год в голове крутился один вопрос — как он мог? Первые слезы покатились по щекам на мягкую подушку.
Юнги только недавно успокоился, как раз перед тем, как в комнату без стука открылась дверь. Альфа в костюме-тройке вошел внутрь, присел на край кровати, смотря с беспокойством. Мин смотрел в ответ пустым взглядом, молчал. Чон глядел на чужие покрасневшие глаза несколько минут, прежде чем подняться с тяжелым вздохом.
— Пойдем есть. — Даже не вопрос, не предложение — все намерения Чонгука читались на его лице, он уж точно не будет принимать отказ.
— Не хочу. — Юнги прикрыл глаза, медленно вытер ладонью влагу с щек. Пусть ему и стало легче, но покидать комнату он не хотел. От чего-то чувствовал, что что-то может произойти за её пределами.
— Юнги, ты идешь со мной ужинать. — тон стал грубее, но в ответ омега лишь усмехнулся, привстал неторопливо с кровати.
— Горничная твоя на меня пожаловалась, да? Или ты считаешь, что во время ужина уместно задавать вопросы, на которые ты хочешь услышать ответ? — опираясь о тумбу, он поднялся на ноги, стал медленно идти на выход. Протянутую руку Чона он проигнорировал, продолжил идти, чувствуя на своей коже его уставший взгляд.
— Я рад, что ты сохранил свою чудную улыбку и острый ум, но я волнуюсь за тебя, Юнги. Раз просишь помощь, то должен её принимать, верно? — Чонгук стал идти рядом, внимательно следить за движениями омеги, медленными, шаткими. Да, Мин угадал его намерения, пусть они и были весьма очевидны, но почему-то от этой легкой но грустной усмешки на душе стало гораздо легче.
За столом оба молчали, хотя оба уверены, что этот неприятный разговор всё же состоится. Альфа наблюдал за тем, как медленно Юнги ел суп, и никак не мог позволить себе прервать его. Он долго думал, пытаясь найти другу причину всего этого, кроме самой очевидной. От чего-то Чонгук не хотел признавать, что омегу избил собственный возлюбленный. Но не только этот вопрос волновал парня. На самом деле, их было слишком много, чтобы вот так вывалить их на бедного уставшего юношу.
— Юнги? — Чон едва прикусил внутреннюю сторону щеки, когда Мин поднял глаза и отставил тарелку с блюдом в сторону. — Я понимаю, почему ты не хочешь говорить о том, что случилось, но думаю, что мне не помешало бы знать об больше. Я могу рассчитывать на то, что ты мне расскажешь всю правду без утайки?
— На что ты намекаешь? — омега выгнул бровь, откинулся на спинку стула и сложил на груди руки. Чонгук не стал отвечать ему, и это вызвало легкий испуг. Какую правду тот хотел услышать? Юнги замешкался, нахмурился, опустив голову. Зависит ли от его рассказа то, будет ли альфа и дальше помогать ему?
Юноша молча поднялся из-за стола, стал медленно поднимать края футболки до тех пор, пока он не снял её вовсе. Глаза альфы были наполнены удивлением, он встал из-за стола, намереваясь подойти ближе, но застыл на месте от увиденного. Тело Юнги было покрыто десятками синяков, укусов, мучавших юношу постоянной болью. Лиловые, местами уже желтые и синие отметины усыпали плечи, грудь, живот, талию и спину. Сколько их было? Десятки? А может уже и сотни? Чонгук даже не мог представить, насколько сильную боль Юнги испытывал от малейшего движения, вздоха, звука, издаваемого им. Не мог представить, как долго он мучался.
— Знаешь, как он любил издеваться надо мной больше всего? — Чон решился взглянуть в чужие глаза, наполненные болью и отвращением. — Он подвешивал меня связанным за руки, бил, словно я, блять, его боксерская груша, а после насиловал в таком положении, пока я окончательно не потеряю голос. После каждого гребаного раза, когда я посмею поговорить с кем-то, кроме него, после каждой улыбки, адресованной другому, каждый раз, когда что-то ему не нравилось, он творил это со мной. Я ненавижу его, я хочу убить его. Это то, что ты хотел услышать, Чонгук?
— Юнги… — альфа не решался подойти ближе, молча наблюдал, как Мин надевал футболку обратно, а после опустил голову в пол. Теперь он даже вообразить боялся, что бы сделал Хосок с омегой, верни Чон его домой. Чужие плечи содрогнулись, а Чонгуку потребовалась доля секунды, чтобы заключить юношу в объятия, нежные и аккуратные. Лоб прижался к чужой груди, послышались всхлипы, а альфа стал медленно поглаживать темную макушку.
— Я понимаю твоё желание убить его, но помогать не буду, если позволишь. — сказал Чон негромко и тут же получил кулаком в грудь. Он усмехнулся, отстранился, смотря на Мина, что отвернул от него голову. — Прости, ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, я помню.
— Дело больше в том, что я боюсь, что ты сделаешь мне больно. — омега снова сел за стол, сложил руки на груди. Даже стыдно стало, что он позволил чувствам выйти, что не смог сдержать себя в руках.
— Почему за помощью ты обратился именно ко мне, Юнги? — неожиданный вопрос заставил Мина поднять голову и нахмуриться.
— Ты — главный конкурент Хосока по бизнесу, и он тебя ненавидит. — Юноша стал смотреть на тарелку с недоеденным супом. — Его поганые друзья точно вернули меня обратно, а у тебя нет для этого причины. По крайней мере, мне так кажется.
— Думаю, у меня есть причины только оберегать тебя. — Альфа взял свой стул и поставил его ближе к омеге, сел рядом. — Тебе надо хорошо поесть, помнишь?
— Ты напрочь отбил у меня весь аппетит своими вопросами. — Буркнул Юнги, но все же неохотно подвинул тарелку к себе.
— Прости меня. — Чон улыбнулся, откинулся на спинку стула. Мин не понимал, от чего альфа выглядел таким довольным, но и спрашивать совсем не хотелось. — Хочешь, покормлю тебя?
— О боже, помолчи уже! — омега нахмурился, отвернул голову. И всё же стал есть самостоятельно.
Через несколько минут юноша снова сидел на диване, но без футболки, от неловкости своего положения кусал губы. После упорных уговоров ему все же пришлось согласиться обработать это бесчисленное количество синяков, он ждал Чонгука с какой-то мазью. Показывать своё тело ещё раз после того, что было за ужином, стало как-то стыдно, однако альфа слишком настойчиво упрашивал его согласиться, почти не оставляя выбора.
Мазь, принесённая Чоном, приятно холодила кожу на спине, чужие трепетные прикосновения на удивление не вызывали ожидаемой боли. Только табун мурашек, но их можно было списать на холод. Чонгук старался уловить любую негативную эмоцию на лице омеги, но тот лишь молча устремил взгляд куда-то в пол. Юнги даже позволил касаться своей груди и талии, чем альфу очень удивил, но тот не подал виду, решив сосредоточиться на чужих гематомах. Но даже весь избитый, израненный, он казался для Чона таким же невероятным красивым, как и в их первую встречу. На званых ужинах, на светских встречах Мин Юнги всегда привлекал много внимания как прессы, так и окружающих его особ. И Чонгук никак не мог стать исключением. Лавандовый запах, забавная и очаровательная одновременно улыбка дёснами, острота ума и вежливость, что умело омега мог сочетать, когда кто-то пытался наглым образом его унизить — это делало юношу таким особенным на фоне всех других особ, что улыбались ему в лицо, а за спиной плевались желчью и завистью. И то, как обошлась судьба с Юнги, бросив его в лапы тирана — абсолютно жестоко и несправедливо.
— Можно я задам тебе ещё один вопрос? — спросил альфа, когда Мин надел футболку, и получил кивок. — Как ты сбежал?
— Я… — Мин нахмурился, пытаясь вспомнить прошлый вечер. — На самом деле, я ещё полгода назад начал планировать свой побег, но для него всё никак не было подходящего случая. Он… толкнул в подвал, я упал на лестнице. Что-то нашел на полу, а когда он подошёл — ударил. Хосок упал, мне пришлось закрыть его в подвале, чтобы у меня был шанс и время. В гардеробе за тумбой я заранее спрятал рюкзак со всем необходимым и деньгами. Там же взял немного вещей, оделся. Выбежал на улицу, поймал такси. Вот и… всё?
Он говорил об этом так спокойно, будто описывал сцену из фильма, а не события своей жизни. Чона это удивляло и пугало одновременно. Мин явно своим поступком не гордился, но Чонгук не смел его осуждать. Омега спасал себя и свою жизнь и явно не должен был заботиться о том, кто мог убить его в любой момент.
— Как ты узнал, что я буду в своем клубе? — новый вопрос спустя пару минут тишины. Юнги, на удивление, улыбнулся.
— Следил за тобой. — он забавно хихикнул и прикрыл глаза. — По четвергам ты всегда ходишь в свой клуб. Странно, что не по пятницам. На мой взгляд, это было бы логичнее.
Чонгук усмехнулся ему в ответ, откинулся на спинку дивана. Омега с самого начала только на него рассчитывал? Это даже приятно грело душу. Но что бы Мин делал, если бы Чон ему отказал? В памяти всплыли его первые слова, альфа нахмурился.
— Ты сказал, что если не помогу тебе, то увижу в гробу. Что это значило? — Чон видел, как крохотная искорка в чужих глазах угасла, Юнги тяжело вздохнул.
— Я бы предпочел покончить с собой раньше, чем Хосок нашел бы меня и убил сам. — юноша поджал к груди свои колени, положил на них щеку, а чужая ладонь медленно опустилась на его спину, поглаживая. — Поэтому я благодарен за то, что ты спас меня.
***
Стопы были изранены, но боли совсем не чувствовалось. Он только видел, как по мокрому асфальту стекает его кровь, смешиваясь с дождевой водой. Где он оказался? Как долго бежал? Виднелся старый мост — он поспешил к нему. Знакомого силуэта не было видно, страх заставлял оборачиваться всё время, прямо как в тот вечер. Едва ли юноша добежал до моста — раздался выстрел и крик. Он упал, не дойдя и пары метров, рана от пули на ноге не давала подняться. — Грязная шлюха. — знакомый голос донесся из-за спины, но юноша не оборачивался. — Променял меня на этого ублюдка? А я ведь знал, что так будет. Как же ты мерзок, Юнги. — Не трогай меня… Уйди… — Голос нещадно дрожал. Раздался щелчок, что-то коснулось затылка. Омега зажмурился, вновь закричал. Снова раздался выстрел. Юнги резко открыл глаза, вскочил с кровати. Тело трясло от страха, дыхание сбилось к чертям, а по щекам покатились слезы. — Юнги? — Чонгук сидел на краю его кровати, совсем рядом, с беспокойством смотрел на него. Потребовалось меньше секунды, что юноша забрался на его бедра и крепко обнял, уткнувшись носом в шею. Опешивший альфа пришел в себя, когда услышал чужие всхлипы. Он прижал Мина к себе посильнее, нежно поцеловал рану на виске, стал гладить по спине. — Это был всего лишь сон, Юнги-я. Всё хорошо, ты в безопасности. — Чужие рыдания лишь усилились, стали громче, словно омега наконец-то перестал себя сдерживать. — Не бросай меня, слышишь? Он убьёт меня, найдет и убьёт… Как же я блять его ненавижу… — Чонгук едва смог различить чужие слова, обнял как можно крепче и прикрыл глаза. — Я здесь, я с тобой, слышишь? Ну же, дыши глубже, вместе со мной, хорошо? — Юнги кивнул в ответ, стал прислушиваться к чужому дыханию. Всхлипы стали слышаться всё реже и реже с каждой минутой. Запах моря обволакивал разум и легкие, успокаивал, прям как раньше. Чон не переставал поглаживать его спину, оставлять легкие поцелуи на висках и на лбу до тех пор, пока их дыхания не слились в одно целое. Не отпуская омеги, он аккуратно лег с ним на его кровать, накрыл обоих одеялом. Тот лишь обнял альфу крепче, снова начав погружаться в сон. Когда Юнги проснулся уже поздним утром, он чувствовал умиротворение, такое непривычное и почти им забытое. Чонгук всё так же прижимал его к себе и, казалось, ещё спал. Омега легко улыбнулся, чуть приблизился и оставил легкий поцелуй на щеке в знак благодарности. Когда же он отстранился — встретился с чужим довольным полусонным взглядом.***
— Ну здравствуй, милый. Глаза едва можно было открыть. Тело нещадно ломило, не пошевелиться. Кажется, его подвесили за руки? Дышать полной грудью было невозможно. На губах была его кровь. В ушах звенело от сильного удара по голове. Он чувствовал его запах лаванды, от чего улыбался, пугающе до мурашек по коже. Он с трудом и протяжным стоном поднял голову и открыл глаза. — Здравствуй, котёнок. Перед ним стоял Юнги в своем излюбленном красном костюме, который всегда надевал на встречи. Плотный корсет подчеркивал стройную талию Мина, легкие струящиеся рукава рубашки придавали изящности движениям рук, а рюш, струящаяся от воротника вдоль пуговиц, добавляла в образ нотку невинности. Хосок этот костюм терпеть не мог, пусть это и был его подарок, но избавиться от него всё никак не было шанса. Мин явно его надел, лишь бы позлить альфу. На его плечи было накинуто черное пальто, явно омеге не принадлежавшее. Чон усмехнулся. — Так и знал, что ты шлюха. Нашел себе нового богатенького папочку спустя пару месяцев, как сбежал от меня? — альфа оглядел сырой серый подвал в поисках ещё одной фигуры. — Как же быстро ты забыл, как сильно меня любишь. — Уж не быстрее тебя. — Мин отпил глоток под оглушительный вскрик Чона, прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом напитка. — Я до последнего надеялся, что на самом деле ты не такой. Хотя правильнее будет сказать, что я до последнего не мог посмотреть правде в глаза. Омега молча наблюдал, как вздымается чужая грудь с каждым тяжелым вздохом, слушал каждое мычание и улыбался. Легко, и в то же время так надменно злорадствующе. Чужие страдания приносили измученной душе неописуемое наслаждение и успокоение. Новый удар — новый крик, за ним новый глоток кофе, и снова улыбка. И так несколько раз по кругу. Улыбка стала ещё шире, когда Хосок поднял глаза на Мина, переполненные страхом и ненавистью. Да, именно это хотелось увидеть. — Ну? И каково теперь оказаться на моём месте? — Юнги подошел ближе, усмехнулся с попыток Чона вырваться из удерживающих его пут. — Уже есть такое ощущение, что после следующего удара у тебя что-нибудь ненароком сломается? — Юнги, я не соглашался на такое. — из-за спины послышался знакомый голос. Ненависть в глазах Хосока сменилась на ярость, он дернулся в попытке приблизиться к Мину, но он едва доставал кончиками пальцев до холодного бетона. — Ты трахаешься с ним?! Шлюха, как ты блять посмел уйти к нему?! — он продолжал дергать руками, желая освободиться скорее. Как, блять?! Да как он только додумался до такого? Чон был готов собственного руками задушить теперь так ненавистного им омегу, а тот стоял и улыбался. Больше не было этого страха в глазах, коим альфа упивался раньше. Только ненависть и наслаждение. — Сказал бы лучше ему спасибо, милый. Только благодаря ему ты всё ещё дышишь. — ещё один удар и болезненный вскрик, после чего послышался звон металла. Чонгук медленным шагом обошел обессиленного альфу, встал рядом с Юнги, начав поглаживать его спину. — Юнги-я, тебе пора принимать лекарства, а здесь как-то уже холодно. Не хочу, чтобы ты снова заболел. — он нежно чмокнул омегу в висок, усмехнувшись от чужого яростного крика. — Ты же не хочешь оставить его так, верно? — А почему бы и нет? — улыбка Юнги сменилась на более ласковую, нежную, он поцеловал Чонгука в щеку и снова взглянул на Хосока. — Оставим дверь открытой, может кто-то услышит его крики и придёт ему на помощь? — Блять, я убью тебя! Вас обоих убью, мрази! — кричал альфа, но неожиданно по помещению раздался звонкий шлепок. Юнги стоял слишком близко, держал его за волосы, заставляя смотреть в свои холодные глаза, и наблюдал, как краснеет чужая щека. — Нет, милый, это я тебя убью. — он сжимал чужие волосы в своей ладони всё сильнее, вызвав чужое мычание. — Только попробуй приблизиться ко мне хоть на метр, и я клянусь — ты познаешь все муки, что я терпел эти три года по твоей воле. Он небрежно откинул чужую голову, развернулся, направившись к Чону. Хосок с ненавистью наблюдал, как они ласково друг другу улыбнулись, Чонгук приобнял омегу за плечо и они вместе покинули это сырое, холодное, богом забытое место. Нет, всё не так должно было закончиться! Юнги ему принадлежит, он его собственность! По помещению снова разнёсся яростный крик. — Даже не верится, что я принимал в этом участие. — вздохнул Чонгук, отъезжая он старого дома Мина. Тот всё так же ласково ему улыбался, смотрел на него так, будто всё это — не его ужасная затея. Вдруг из кармана юноша достал золотое кольцо и выкинул его в приоткрытое окно. Для него теперь оно было всего лишь ненужной безделушкой, не имевшей никакого значения. — Ты проиграл мне желание, помнишь? У тебя совсем не было выбора отказаться. — он усмехнулся, стал глядеть в окно. Ещё с утра было облачно, казалось, что хлынет ливень, но вопреки всем прогнозам на небе сияло солнце. Юнги наконец-то смог почувствовать себя в полной мере счастливым. Он снова любит, он снова любим, он снова может кому-то доверять. Ему наконец-то светит солнце. Омега вдохнул полной грудью запах моря и расплылся в счастливой улыбке. — Ты голоден? — спросил Чон, поглядывая на омегу. — Я просил домработницу на сегодня ничего не готовить, можем поехать в ресторан. Тебе так идёт этот наряд, грех сегодня не выйти куда-нибудь. — Давай в твоё любимое местечко, я снова хочу попробовать тот вкусный коктейль. — Юнги сделал последний глоток кофе и поставил стаканчик на место, взглянув на альфу. — Я люблю тебя, Чонгук. — И я люблю тебя, Юнги.
