Эхо безумия

«Гул в ушах. Перед глазами мелькают люди, горящие поселения, кровь, хаос. Голоса в голове. Они никак не замолкнут, нарастают, уже кричат, всё твердят: «Вернулся. Вернулся убивать! Убийца! Гори в огне! Убийца! Так тебе и надо! Покайся за грехи свои! Убийца! Убийца!» Вспышка света. Всё резко затихает. Меня окутывает белый мягкий, чуть прохладный туман. Я всё ещё не могу двигаться. Взгляд не фокусируется, то и дела чернеют и размываются края картины. В голове звучит детский голос. Он будто окружает меня со всех сторон, мягкий и приятный, обволакивает и обвивает кольцами, словно змей, отдающийся эхом в сознании. «Мы так давно не виделись. Ты… ещё помнишь меня? Не бойся… Я не хочу вредить тебе. Все в прошлом, давай забудем былые обиды?» Меня передёргивает от чистоты голоса девочки. Я словно помню человека-владельца этого прекрасного голоса, но образ так и не вспоминается, как и имя. Теперь я ощущаю своё тело, я полусижу, облокотившись о что-то мягкое и прохладное. Всё еще не могу шевелиться, лишь поворачивать голову. Вот приближается что-то светящееся, слепящее глаза. Из тумана предо мной выплывает светящийся шар. Теперь голос словно идёт из него. «Ты помнишь это место?» … Шар ждёт моего ответа. Я отрицательно качаю головой. «Ах, как жать…столько воспоминаний…хороших, я говорю о хороших днях… (расстроенный вздох) ты изменился, что случилось?» Я снова молчу, не знаю, что ответить. Я не помню, что случилось, не помню своего имени, почему я здесь, но знаю, те голоса не лгали. «Снова будешь молчать…ты всегда говорил, что можешь всё объяснить, просто нет времени…теперь у нас его так много, а ты всё ещё молчишь…»-голос звучит расстроено, потерянно: «Может они были правы…ты всегда всем лгал…и мне…мне ты тоже солгал?!» Шар заполыхал яростно, но тут же успокоился, его поверхность словно пошла волнами. «почему?..(всхлип) хотя бы просто скажи, всё это уже не имеет значения. Что было, того не воротишь. Я просто… просто хочу знать…» «Я… я не помню»- голос хрипел, голосовые связки будто рвались, медленно и болезненно. Я ужаснулся я не помнил звучания своего голоса Мне не хватило сил задать даже один из тысячи вопросов, что крутились в голове. «Точно, ты ничего не помнишь… так даже лучше…тебе уже пора…мы скоро вновь встретимся, там за стенами этой реальности…прощай!» Шар, как и вся сцена стал отдаляться, а взор мутнел. Я хотел возразить, но голос исчез, как и белый туман, через секунду я осознал. Что куда-то лечу и вот, темнота… Неужели всё вот так и закончится? Я даже не узнаю кто я и о чём говорила та девочка из шара. Нет. *** Вот снова я слышу голоса. И ощущаю тело, только оно такое тяжёлое и веки, словно свинцом налиты. Я прислушиваюсь, стараюсь разобрать слова. «И что это?»- с недовольством вопрошал грубый мужской голос. «Мм… как не вежливо, Синь Лу …»-отзывается мягкий женский голос: «Малышка Оаи так старалась» «Даром время потратила, этот дохляк того не стоит…» «Т-ш-ш, ты же не хочешь её расстраивать, так?»-голос музыкальный, но сейчас в нём слышалась угроза, да так, что мурашки по телу бежали. Мужчина в ответ лишь цокнул и вовсе замолчал. Звук его шагов отдалился и замер. Откуда-то раздался приятный звон бубенчиков. «Ох, милая, ты же знаешь он не со зла…»-вновь подала голос женщина, только я не мог понять с кем на этот раз она вела диалог. Тем временем она продолжила: «А твоему другу мы обязательно поможем. Он уже совсем скоро очнётся.» В ответ ей снова был этот магический звон, неизвестного происхождения. Женщина оказалась права. В скором времени веки стали не такими тяжёлыми, и я попытался открыть глаза, вокруг мелькали тёмные пятна и словно сквозь воду я увидел переулок и людей. Предо мной на старом стульчике сидела красивая женщина в элегантной красной накидке с чёрным кружевом, тёмные волосы, собранные в низкий хвост, струились по спине, голову венчал красный беретик с большим полосатым чёрно-белым бантом сбоку и множеством золотых рюш, таких же, что украшали накидку. Она тут же перевела взгляд своих хитрых рубиновых глаз на меня. Отложив на рядом стоящую тумбочку свою книгу. «С пробуждением Миасаки. Долго же ты спал, Синь Лу уже начал беспокоиться жив ли ты» «Да пусть подохнет, мне то, что с того…»-недовольно проворчал знакомый голос из темноты тени. «Он у нас немного грубоват, но с ранимой душой»-вздыхает девушка: «Он так переживал…» Мужчина вновь цокнул и отклеившись от стены скрылся за углом тёмного коридора. Рядом раздался тот самый звон. Я повернул голову и увидел, что рядом со мной на коленях сидит девочка лет десяти на вид. В её руке красивая кисть с хрустальной ручкой и повешенными в кольцо у основания пёрышками, стеклянные бубенчиками в виде звёздочек, золотой луной. Этой кистью в воздухе она рисовала слова, на неизвестном мне языке, они светились и таяли, как только девушка напротив прочитала их, словно сотканные из миллиардов звёзд, они рассыпались во вселенной. Я принялся внимательнее осматривать её. По плечам стекали длинные светло-голубые волосы, лёгкой волной ложились на фарфоровую кожу, в них вплетались белые и синие цветочки с золотыми листьями. Она была в пышном тёмно-синем платьице с небольшим белым платочком-галстучком на груди, множеством оборочек и золотых рюш. Её огромные чёрные глаза с любопытством разглядывали меня в ответ. Насмотревшись, Оаи помахала мне в знак приветствия своей аккуратной ручкой, после, вновь начала что-то писать, видимо обращаясь к женщине. «Ах, да! Совсем запамятовала…»- она подошла ко мне и нависла сверху, вглядываясь в эмоции на моём лице. Минуту, может две женщина старалась прочитать на нём что-то, а после, сведя брови к переносице, самым серьёзным тоном спросила: «Что ты помнишь?» Я замешкался. Уже второй человек спрашивает, помню меня об этом. Будто я знал что-то настолько важное… Я вновь старался напрячь свою память, но в голове ничего не было, совсем... «Нет»- честно ответил я. «Хорошо»- женщина загадочно улыбнулась: «Значит, мы ещё не знакомы. Меня зовут Эстель.» Эстель распрямилась и подала мне руку. Помогая подняться. «Ты не ранен? Хорошо себя чувствуешь?» Я утвердительно киваю головой. «Эстель, он здесь»- к нам подходит парень чей голос я уже слышал раньше, когда валялся в забытии. «Это Синь Лу»- представила парня Эстель. Он смерил меня недоверчивым взглядом и сморщил нос, выказывая своё немое недовольство нашему знакомству. Словно обиженная девка, мелькнуло в моей голове. За спиной снова раздался звон, теперь он не был загадочным, но вдруг его прервал неожиданный лязг и громкий шум. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся к его источнику. Девочка, тоже не ожидавшая этого, вся съёжилась, прячась за спину Эстель и обрывая фразу. «Кто здесь?»- угрожающе спросил у темноты Синь Лу, принимая боевую стойку. Из другого конца переулка раздались копошения и рычание. Перепуганная малышка Оаи с каждой секундой всё сильнее прижималась к Эстель. Та гладила Оаи по головке успокаивающе шепча что-то неразборчивое, но девочка, спрятавшаяся ей за спину, прижалась маленьким комочком, крепко ухватившись за ткань юбки. Что-то во тьме под испуганный взвизг Оаи пару раз стукнулось о железки, прогремело до полоски света, и мимо нас пронёсся комок чёрной шерсти, отдалённо напоминающий облезлого кота. "Тфу! Молея тебя дери!"- раздосадовано кинул Синь Лу:" Напугал почём зря!" "И правда"- согласилась Эстель: "Оаи, милая, что ты хотела нам сказать?"° «Она хотела напомнить тебе о миссии. Цели, ради которой мы здесь»- уже порядком остыв, спокойным голосом произнёс Синь Лу. Оаи закивала в знак согласия. «Ты отследил нашу цель?» «Да, он, как и всегда зашёл в лавку мадам Брент» «Очень хорошо»-она наклонилась к девочке и погладила её по головке, заправила непослушные прядки за её маленькие ушки: «Нам стоит пойти за ним в лавку, только незаметно" Мне казалось не самым подходящим моментом что-либо спрашивать. Я всё ещё пребывал в крайне поражённом состоянии, я ведь очень отчётливо помнил свою смерть. Она раз за разом как в замедленной съёмке проигрывалась в моём сознании. Земля светилась, дышала жаром, кричала, бранилась, горели города, леса. Всё смежалось в каком-то безумии, билось в предсмертной агонии. Я стоял у моста, ведущего в главный храм. Кругом полыхал пожар, кричали обезумевшие от страха люди, сражались, умирали, бежали, проклинали и предавали. Я поёжился, что-то трещало в душе. Ведь когда-то я думал, что именно такой хаос способен вселять страх, а теперь стою тут, и совсем не чувствую этого леденящего душу чувства. Напротив, мой разум заполняет какое-то пугающее спокойствие и отстранённость. Безразличие? Да…безразличие ко всему. Я так долго боялся вскрывать карты, осуждения общества, прятался, обманывал, из кожи вон лез, а теперь что? Ради чего я всё это делал? Ради близких? Я был ими оставлен, брошен на произвол судьбы. Друзья? А разве остался хоть один из них рядом? Любви? А когда любовь стать такой… кровожадной, властной… Защита? Может быть, я просто следовал инстинктам, спасая собственную шкуру? Я не заметил, как дошёл до большого дерева в парке. Дышать было так тяжело, лёгкие словно прожигало насквозь. Я сел, прислонившись к останкам ствола. А мы часто бывали здесь, все вместе. Интересно, а какая цель жизни была у прошлого меня? Едва бы я смог сейчас вспомнить, если бы только мог встретить себя в прошлом, может ответил бы на столько вопросов… Я зашёлся отрезвляющем кашлем, огляделся. Горящие деревья и дома повсюду, полностью опустевший город простирался вниз от холма. Полыхающее пламя затихало, поглотив всё, что могло и теперь голодая, облизывало останки. В глазах и в носу неприятно защипало, я поморщился, но не оторвал взгляда. Мне казалось, что я умираю. Страха не было. Оказалось, я никогда не боялся смерти. Мне… мне хотелось запомнить… заполнить пустоту воспоминаниями…а может просто душа желала раствориться в этом месте, не оставив после себя никаких следов. Веки тяжелели, как и дыхание, тело умирало. Я закрыл глаза, не в силах смотреть более. Пора. Моё бесславное существование подошло к концу. Как-то странно, я должен вспомнить всю свою жизнь до смерти, а картины из прошлого не спешат зайти в гости. Так, просидев в полудрёме минуты две, я начал сам вспоминать. Теперь я чувствовал жар вокруг тела, окутывающий голову и разум, размывающий рябью лица, искажающий голоса. Перед глазами мелькали картины, люди, вроде знакомые, но такие далёкие, холодные. Улицы сжимались ко мне, стены старались раздавить, дома грудились друг на друга, люди недовольно косились, тыкали пальцами, смеялись, осуждали. Их лица искажали злые маски, уродливые гримасы и ехидные ухмылки, а голоса сливались в протяжный неистовый и совсем не человеческий вой. Пыль с дорог эти тени, всё смешивалось в один чёрный вихрь отчаяния. Но сквозь это все я слышал детский голос… он пел…так красиво, чисто, словно ангел. Я старался сфокусироваться на нём, однако никак не мог уловить. Он оборвался звонким смехом, я вздрогнул от неожиданности…помню… весь этот грязный серый дым расступился, разгоняемый яростным небесным светом, глазам отрылась картина: высокое дерево с густой зелёной кроной. Под ним сидит девочка в простом голубом платьице с собранными сзади в низкий, мягкий хвост нежно голубыми волосами, в её руках платочек и игла. Из кроны над ней выскакивает голова и верхняя часть туловища мальчика, чуть старше её. «Бууууу! Страшно?! Я ужасная Молея! Я высосу всю твою душу!»- кричит он нараспев, смеша девочку и сам заливаясь хохотом. «Братик Миасаки!»- радостно хлопает в ладоши девочка, в её огромных чёрных глазах загораются счастливые огоньки: «Как я рада тебя видеть! Не уж то ты все дела закончил?» Мальчик неуклюже спускается-падает с дерева, чем вызывает ещё одну бурную волну смеха у сестры, и устраивается подле неё. «Да!»- с гордостью отвечает он: «Что это ты тут делаешь? Вышиваешь? Хочешь матушке подарить, или на продажу?» «Продам.» «Мастер сказал, что возьмёт меня на большую ярмарку в Каценгеры! Вот представляешь! Она словно наша в Вернале, только больше в шесть, нет десять раз! Я обязательно привезу тебе оттуда шёлковых лент и цветных нитей! И украшений вам с матушкой куплю!» Парень радостно щебетал, гордо надувшись, как павлин, щеголяя всеми своими перьями. Я его сестра вновь заливается тихим смехом. «Эй! Ты думаешь, я не смогу купить?! Я накопил уже не мало денег, а теперь буду работать ещё усерднее!»- мальчик возмущённой и обиженно надувает губки. «Конечно, что ты! Как я могу тебе не верить?»- с улыбкой заверяет его девочка: «Братик всё может. А как маменька будет рада, если поспеете вернуться до её дня рождения!» Вдруг на склоне воцаряется тишина на несколько минут. Дети сидят под деревом, наблюдая за заходом солнца, замерев…затаив в своих маленьких сердечках такие светлые мечты и надежды… «Знаешь, у меня есть ещё немного красиво расшитых тканей и платков… возьми их с собой, вдруг сможешь, выручить за них денег…и будь аккуратен, пожалуйста» «Конечно, не переживай, сестрица Оаи, я вас с матушкой не подведу!» Видение скрывается в тёмной, закатной дымке оставляя после селя привкус горечи на языке. Вот каким я был… неужели… а почему я изменился? Человек ведь не просто так меняется? Что-то должно было произойти, но что могло так кардинально изменить меня, чтобы из того светлого ребёнка я превратился в загнанную в угол, грязную, трусливую, решённую чести и благородия, отвратительную даже своим сородичам, одичавшую и одинокую крысу? Совсем не помню…