Ночные цветы

Энид гуляет по саду с леечкой, наблюдая за тем, как змеями скользят лучи заходящего солнца сквозь траву. Они меняют окраску, из медянок превращаясь в ужей, и вскоре исчезают в полумраке. Сумерки — отличное время для ухода за садом, когда не так ярко и жарко. К тому же, больше солнечного света Энид любит лунный, что искажает очертания, обнажает видения и будто проносит по улицам миражами чужие сны. Тогда она садится на единственную скамейку в саду и подолгу смотрит сквозь цветы, и одной ей известно, что она видит на самом деле. Может, ещё, Кэт Каро, что порой садится рядом, совсем близко, и ласково укладывает голову Энид на своё плечо. Реже она приносит с собой лампаду и книгу, чтобы прочесть её вслух. Интонация Кэт ласковая, в ней всегда чувствуется улыбка, и даже история про Китлинг Райп и её другую бабушку звучит доброй и детской сказкой, после которой приснятся чудесные сны. Когда выступление в театре заканчивается, в городе уже горят фонари. Кэт довольно щурится, различая за жёлтым светом очертания Луны в небе. Она ловко уворачивается от остатков толпы, скрываясь в тёмных переулках, и знает, что с каждым её шагом в саду раскрываются цветы. Раз — на заборе распускаются белые ипомеи, два — веером раскрывается левкой всевозможных расцветок, три — вспыхивают ночные свечи энотеры, четыре — смолёвка осторожно открывает лепестки, пять — с едва слышным хлопком раскрываются граммофоны дурмана. С каждым шагом всё больше, и раньше, чем Кэт увидит ночное великолепие сада, она чувствует сладкий, почти удушающий аромат. Энид, как и ночные цветы в её саду, тиха и почти всегда смотрит в землю. Им ни к чему обращать свою голову к Солнцу — то своим немилосердным светом выжигает глаза, и с каждым разом смотреть даже на отблески света становится всё больнее. Кэт знает это, и прикрывает свет от лампады рукой, когда осторожно садится рядом. Цветы рядом с ней закрываются, думая, что солнечные змеи вернулись вместе с наступлением дня. Обманчивый свет не становится ярче и злее, и цветы робко раскрывают бутоны вновь. Энид робко открывает глаза и чуть улыбается. В руках Кэт новая книга, которую ей не терпится прочесть. В голове Кэт будут новые сны, которые ей не терпится увидеть. Но сейчас — тишина и покой сада, дурманящий аромат цветов и Энид, осторожно кладущая голову на плечо. Лунный свет играет в траве, в бутонах прячутся мысли и сны, в едва различимых очертаниях таятся трещины в коже мира. Большинство ночных цветов — белые, и их хорошо видно. Будь то огромные граммофоны дурмана, от аромата которого кружится голова, робкие точки смолёвки или же пустые глаза ипомей. Жёлтым отблеском, будто горящие свечи, виднеется энотера. Градиентом сменяют друг друга левкой и табак, совсем теряется ночная фиалка, которую слышно ароматом мёда. Энид, как кажется Кэт, больше похожа как раз на ночную фиалку, и если не знать, где и когда искать, никогда не поймёшь её красоты. Кэт Каро больше похожа на энотеру, что сияет при свете, но расцветает всё равно лишь в ночи. Им достаточно лунного света, чтобы быть самими собой. И, может, ощущения чуда, что витает вокруг. Энид не говорит ничего, когда приходит время ложиться спать. Кэт оставляет в книге закладку, поднимает лампаду и прикрывает ту рукой, чтобы не ранить отвыкшие от света глаза Энид. Та знает свои сад и дом достаточно хорошо, чтобы передвигаться вслепую, но позволяет вести себя за руку, и сквозь закрытые веки яркими точками пляшет свет. Она уверена, что сияет на самом деле Кэт, и это её улыбка заставляет цветы стыдливо прикрыть бутоны, отворачиваясь в смущении как от яркого дня. Кэт слишком похожа на солнце, что выходит лишь по ночам, ослепительное, но всё ещё достаточно нежное. У неё очень яркие сны, и Энид видит даже их, и от этого становится только больнее, но отвести взгляд даже за закрытыми веками — задача для неё слишком сложная, если вообще выполнимая. Оставленные наедине, цветы увлечённо рассматривают землю, по-прежнему не обращая сердцевины даже к Луне. Свет, едва отражённый от влажной травы, продолжает бродить в саду, искажая всё, чего касается. В спальне, окна которой выходят на сад, широко раскрыто окно, и аромат цветов втекает внутрь, накрывая собой поверх одеяла. Любой из этих цветков, оставленный на ночь в запертой комнате, вместо чарующих снов способен подарить невыносимую головную боль, но там, на свежем воздухе они безопасны и усыпляют, подсвечивая ароматом что-то в Саду Огней. Во сне глаза Энид не болят, и она улыбается утром, выныривая из своих чудесных снов. Кэт ещё спит, и Энид смотрит на неё, пока окончательно не светает, и пока не становится слишком больно. Но даже так, не говоря ни слова, она лишь ласково касается губами виска, помогая проснуться. Когда Кэт открывает глаза, последний цветок в саду закрывается, превращаясь в воспоминание.