Сойти с ума с тобой

      Джисон понемногу сходит с ума.       Оставаясь запертым в четырёх стенах с семью парнями и без возможности даже подрочить нормально, его кукушечка медленно, но верно пакует чемоданы и уже на полпути, чтобы уехать.       Джисону кажется, что Минхо его специально изводит. Вертит перед его лицом своей шикарной задницей, ходит без футболки в общей комнате и специально максимально приближается, чтобы что-то сказать. Что-то незначительное. Что-то, что Джисон пропускает мимо ушей, потому что кожа в мурашках из-за теплого дыхания в шею.       Блядство.       Всё в порядке, когда они флиртуют на сцене, когда держатся за руки перед камерами, даже когда игриво выставляют губы навстречу друг другу при мемберах — всё в порядке. Но когда Минхо, словно невзначай, ведёт кончиками пальцев по спине Джисона, даже если мог бы вообще не прикасаться, это ощущается совращением.       Конечно, Минхо сексуальный. И даже просто смотря на него, можно забыть все слова и собственное имя в том числе. И это не о фанатках. Это о Джисоне.       Джисон давно понял, что влюблён. Только прежде его никак это не тревожило.       Да, Минхо красивый, милый и заботливый. Да, Минхо ему нравится. И что? Это проходящее.       Джисон часто влюбляется, часто очаровывается. Это в порядке вещей. Это важно для вдохновения. Тяжело не быть под впечатлением. А быть в любви очень даже приятно.       Только вот раньше все любови Джисона, остриями иголок колющие сердце, не вызывали желание даже подрочить на свои фотки.       Закрываясь в душе, Джисон не думал о ком-то конкретном, смыкая веки и кладя руку на член. Он представлял картинки, где видел звуки и слышал чувства. Как под действием наркотика. Фантомные ощущения касаний, стонов. Чужие губы на члене вместо руки, а лица не разобрать.       Теперь у Джисона проблемы. Он извратил свою невинную мечту в сексуализированный объект. Мерзость. Только вот приятная мерзость. И хочется уже в реальности шлёпнуть Минхо по заднице, да посильнее, потому что заслужил, потому что не надо крутить ею перед Джисоном; хочется оставить засосы на его бедрах, хочется укусить, чтобы услышать сдавленный скулёж.       И это больше, чем позволяет себе Минхо с невинными дружескими шлепками по жопе.       Джисон правда сходит с ума. И если он не разберётся с этим, то набросится на Минхо и очень сильно согрешит. Хотя, возможно, просто получит в нос. И это было бы справедливо. Может, решило бы проблему или хотя бы привело в чувство. Давно уже пора прийти в себя.       У Джисона из-за помешательства на Минхо мир рушится, небо на ладонях и продуктивности ноль, потому что в штанах тесно постоянно. И всё было бы в порядке, если бы вне присутствия Минхо всё нормализовалось. Можно было бы избегать его, да не помогает. Когда Минхо не рядом в поле зрения, он рядом по-другому — в голове. И это хуже.       Джисон хватается за голову, сжимает волосы пальцами и не знает, что делать.       — Чёртов Минхо! — выругивается Джисон вслух, совсем позабыв, что не один в студии.       — Что, эсэмэсит? Мешает работать? — усмехается Чан, даже не смотря в его сторону.       «Если бы», — думает Джисон.       — Типа того, — отвечает в голос.       Он делает ещё несколько попыток сосредоточиться, но быстро сдаётся. Нет, ему точно нужно к врачу. Но к какому? Как называется врач, который лечит зависимость от Минхо? Есть такой вообще? Минхолог?       Забавно, но Джисон почему-то не смеётся. Уходит на улицу, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом, хотя, возможно, закрыться в туалете было бы более оптимальным решением или, как минимум, продуктивным.

💔💔💔

      Первым делом, придя в общагу, Джисон решает отправиться в душ. Взяв полотенце, он идёт в ванную и, даже не думая, дёргает за ручку, которая легко поддаётся.       Джисон вздрагивает, а затем замирает на пороге. Он даже не моргает. Минхо стоит к нему спиной, абсолютно голый, с мокрыми волосами и зубной щёткой во рту. А лучше бы во рту у него был ч...       Джисон обводит его взглядом, почти съедая глазами и желая впиться в каждую мышцу зубами. Он медленно выдыхает, тяжело сглатывает и смотрит в зеркало, находя в отражении совершенно спокойное выражение лица Минхо. Даже бровью не повёл.       — Закрываться нужно, — рявкает Джисон вместо извинений и выходит, прикрывая дверь за собой.       Он трет глаза пальцами и больно закусывает губу, а затем торопливо скрывается в своей комнате, которую делит с Чонином. И благо, макнэ сейчас нет.       Шорты с бельём быстро летят на пол, рука обвивает член, а глаза почти слезятся от того, как сильно их жмурит Джисон. Или ему до слёз плохо от этого всего? Он не знает. Но единственное, что он может сейчас сделать — подрочить и выдохнуть, потому что просто выдохнуть не получается, пока на внутренней стороне век такой отчётливый образ обнажённого Минхо.

💔💔💔

      Спустя, кажется, целую вечность Джисон всё-таки принимает душ и собирается просто уснуть, чтобы хотя бы постараться забыть всё, что он увидел, поскольку жить с этим вряд ли сможет.       Переодевшись в пижаму, Джисон решает что-нибудь заточить на кухне, но по пути его привлекает негромкая болтовня в комнате Минхо и Хёнджина. Из-за приоткрытой двери слышны недовольства Ли, но слова разобрать сложно. Он подходит ближе, чувствуя себя мышью, которую вот-вот за хвост словят.       — И что, совсем никак? — спрашивает Хёнджин.       — Совсем, представляешь? — грустно вздыхает Минхо. — Я и так, и сяк, а ему хоть бы хны.       — Даже не думал, что у него такие стальные... Кхм... Характер. Любой бы уже поплыл.       — Вот именно, любой! Чан уже нарвался пару раз на ловушки для Джисона. Ты бы видел, как его челюсть отвисла, а этому вообще будто нет дела, — жалуется Минхо. — «Закрываться надо», — кривляет он Джисона, закатывая глаза. — А мне, блин, не надо!       — Может, стоит прозрачнее подкатывать?       — Куда прозрачнее? Встретить его со студии голышом в его кровати?       — Это было бы эпично, — смеётся Хёнджин.       — Я пытаюсь флиртовать, а не инфаркт у него вызвать, — цокает языком Минхо.       У Джисона почти лицо трескает от улыбки.       Получается, он не сходит с ума? Получается, это всё специально? Его обвели вокруг пальца, а он...       — Может, пора перестать флиртовать и начать откровенно соблазнять? — спрашивает Хёнджин.       — Что может быть откровеннее того, чтобы оказаться перед Джисоном голым?       — Да много всего! Например...       — И всё это я уже перепробовал, честное слово. Он совсем не заинтересован. Может быть, я готов на последнюю шалость, а потом...              — А потом?       — А потом пошлю все хотелки к чёрту, чтобы ничего не разрушить окончательно. Джисон и так, наверное, считает меня каким-то странным.       — Да ничего странного, просто бедняжка с недотрахом, — хохочет Хёнджин.       — Давно салфеток не ел на ужин? — шипит Минхо.       — Слушай, а тебе не кажется, что лучше было бы просто поговорить, м? Даже если Джисон поймёт твои намёки, он может сделать это неправильно.       — И что ты предлагаешь? Умолять его вытрахать из меня душу?       — С твоими кинками, это было бы очень символично.       — Иди в жопу!       «Кинки, значит?» — хмыкает Джисон, облокачиваясь о стену в коридоре.       «Ну, заяц, погоди», — думает он следом, ухмыляясь.

💔💔💔

      Вычислив, когда у Минхо выходной, Джисон говорит Чану, что неважно себя чувствует, чтобы остаться с Минхо в общаге один на один. Ему даже не тревожно. Больше нет.       Джисон чувствует себя уверенным на все сто и решительным на все двести.       Проспав до обеда, он лениво идёт сначала в душ, а затем на кухню, заставая Минхо врасплох. Он даже роняет из рук лопатку для готовки, замечая в дверях знакомую фигуру.       — Напугал меня, — ругает он, хватаясь за правую сторону груди.       — Сердце слева, — подмигивает ему Джисон, заходя внутрь и ставя чайник.       — Оно сместилось из-за тебя, — фыркает Ли, возвращаясь к готовке.       — Чего ты боишься? — хмыкает Хан, подходя к нему достаточно близко, чтобы шепнуть почти на ухо. — Это же всего лишь я.       Минхо весь съёживается, стоит Джисону осторожно коснуться его талии ладонью. Он поворачивается, почти сталкиваясь носами, и смотрит угрюмо.       — Почему ты не в студии? — игнорируя его вопрос, задаёт свой Минхо.       — Иногда у меня всё же есть выходные.       Джисон отходит, наливает в чашку кипяток, высыпая попутно туда ложку кофе с горкой, и звонко стучит ложечкой о стенки, помешивая.       — Какие планы на день? — интересуется негромко, облокачиваясь о столешницу спиной позади Минхо.       — Да вроде никаких, — пожимает тот плечами и выключает конфорку, оставляя на ней сковородку, тянется за тарелкой.       — Посмотрим фильм? — безразлично произносит Джисон.       — Ну, можно.       — Или лучше голенькими поваляемся в моей кровати? — приторно-сладко тянет Хан.       Минхо нужна ровно секунда, чтобы опомниться. Он поворачивается, уставляясь на Джисона глазами-блюдцами, и почти роняет из рук посудину.       — Ч-что?       — А что? — отпивая кофе из чашки, Джисон ставит её на стол за собой и подходит к Минхо со слащавой улыбочкой. — По-моему, тебе эта идея нравилась.       — Что ты...       Минхо вздрагивает, когда Джисон оказывается к нему вплотную, и смотрит в глаза шокировано.       — Ты выглядишь как ангел, — лелеет Джисон, прикасаясь пальцами к подбородку Ли. — Так сразу и не скажешь, что на деле бессовестная нуждающаяся малышка.       — Что ты себе позволяешь?! — шипит Минхо, перехватывая руку Хана за запястье.       — Ну не выставляй коготки, котёнок, — мурлыкает Джисон, приближаясь к его лицу. — Ты милый, когда покорный. Боюсь представить, каким очаровательным ты будешь, оставь я тебя разбитым, но увидеть хочу. Ты ведь тоже хочешь, я прав?       Джисон переходит на шёпот, произнося прямо в покрасневшее ушко последние слова. У Минхо немного приоткрывается рот и крепко смыкаются веки. Он выглядит потрясающе.       — Такой красивый, — вздыхает Джисон, поглаживая его по щеке пальцами.       — Поцелуй меня, пожалуйста, — одними губами произносит Минхо, так и не решаясь открыть глаза.       Джисон мягко гладит его ладонью по спине, слегка задирает ткань домашней растянутой футболки и ведёт ноготками по нежной коже на пояснице. Минхо невольно выгибает спину и сам тянется к губам, но Хан уворачивается, чтобы чмокнуть в щеку.       — Знаешь, ты ведь почти довёл меня. Я действительно думал, что схожу с ума. А ты просто играл, — совсем тихо говорит Джисон, проводя кончиком носа по скуле Минхо. — И теперь тебе правда придётся вымаливать то, чего хочется.       — Вымаливать?       — Да, нужно заслужить, — томно шепчет Джисон, поглаживая Минхо по голове. — Ты знатно потрепал мне нервы. Сейчас тебе стоит попросить прощения.       — Изви...       — Ну, нет, котёнок. Просто базовых извинений недостаточно, — хмыкает Джисон.       Минхо приоткрывает веки, и Джисон взглядом указывает на то, что ему нужно опуститься на колени. Ли оглядывается, смотрит по сторонам.       — Пойдём в комнату, — почти просит он.       — Зачем? На кухне довольно романтично, — усмехается Джисон.       — Здесь может кто-то увидеть, — растерянно бормочет Минхо.       — И что? Пусть увидят, — стальным голосом произносит Хан, заставляя вздрогнуть. — Пусть все увидят, какая ты маленькая похотливая дрянь, готовая отсосать кому-то вроде меня прямо на кухне, куда любой может зайти.       Джисон говорит так только потому, что уверен — никто не зайдёт. В душе он бы не хотел ни за что, чтобы кто-то их застал. Но не потому что стыдно, а потому что этот ласковый котёнок весь для него. И делить его с кем-то он точно не собирается. Тем не менее подразнить его — слаще любой конфеты.       Минхо конкретно дрожит в его руках, и Джисон даже не уверен из-за чего больше: из-за тона или из-за сказанного?       — Сони...       — На колени.       Минхо выглядит так, словно готов разрыдаться в любую секунду, но покорно опускается вниз, становится на колени и тянется к резинке пижамных штанов Джисона. Он крепко сжимает ткань в ладонях, будто решаясь на отчаянный шаг, но, кажется, это бессмысленно, ведь путей отступления нет — за спиной стена.       Джисон добрый и готов помочь. Он кладёт ладонь ему на макушку и резко прижимает лицом к своему уже порядком твёрдому члену через одежду. Минхо мычит что-то, и рука на его голове слабеет. Он отстраняется, поднимает глаза и осторожно стягивает штаны, высвобождая возбуждённый орган. Ли невольно облизывается, и это действие заставляет Хана улыбнуться.       Джисон умиляется тому, как Минхо тянется к головке, но мягко обвивает член рукой, вынуждая чужие губы сомкнуться вокруг пустоты. Ли выглядит разочарованным. Он делает ещё попытку взять член в рот, но время Хана настало поиграть.       Джисон ласкает себя по всей длине, отстраняя руку в сторону, как только Минхо снова тянется к нему, а затем, когда он сдается, мягко бьёт по приоткрытым губам головкой. Ли высовывает язык, но Хан проводит по нему подушечкой большого пальца, надавливая на центр.       Минхо держится руками за его бёдра и вскидывает голову, пытаясь облизать хотя бы пальцы. Он кажется таким крошечным в попытках уже хоть что-то пососать.       Джисон, наверняка, сжаливается над ним, кладя на язык член, но вести всё равно не даёт. Он толкается головкой в щеки, гладит выпуклость с внешней стороны и слегка хлопает ладонью по щеке, заставляя жмуриться.       — Твой рот такой идеальный для моего члена, котёнок, — мягко произносит Джисон, внимательно следя за эмоциями на лице Минхо. Его ресницы дрожат, а губы красиво растянуты под давлением.       Джисон вынимает член, оставляя на языке только головку, чтобы толкнуться уже вглубь влажного рта. Он плавно скользит головкой в горло и так же осторожно отстраняется. Минхо закашливается, но увильнуть не пытается. Покорно держит губы разомкнутыми, а язык — высунутым.       Джисон одобрительно гладит его по голове, медленно учащая темп. Слюна во рту пошло хлюпает, и он стирает её с уголков губ Минхо пальцами, размазывая по лицу вместе с капельками предэякулята.       Минхо мурчит вокруг члена, распирающего горло, посылая вибрации, и Джисон сам не удерживается от тихого, но протяжного стона. Он прижимает голову Ли к себе максимально, заставляя уткнуться носом в гладкую кожу на лобке, и держит, несмотря на задушенные звуки. Хан перестаёт его удерживать, когда Минхо стучит ладонью по его бедру, однако даёт лишь сделать вдох, прежде чем снова толкнуться членом в глотку и задержаться там на долгие секунды.       Джисон устраивает полный беспорядок на лице Минхо, любуясь тем, как щеки и губы блестят от слюны, и чувствует, что кончить может только от вида, открывающегося ему.       Джисон хватает Минхо за волосы, удерживая на одном месте, и сам толкается в горячий рот. Ли жмурится, всхлипывает прямо с членом во рту, но принимает всё, что Хан ему даёт.       Джисон двигается немного грубо, немного резко, каждый раз ударяясь головкой о заднюю стенку горла, и с силой сжимает прядки волос на макушке Минхо, заставляя стонать вокруг своего члена из-за болезненных ощущений.       Джисон отстраняется, чувствуя предоргазменную судорогу, и доводит себя до пика в два движения руки. Минхо призывно открывает рот, но Хан кончает ему на лицо. Белые капельки красиво стекают по щекам, губам, подбородку, и Ли машинально облизывается, частично стирая влагу с губ.       — Хорошая малышка, — хвалит Джисон, похлопывая Минхо по щеке.       Минхо остаётся сидеть на полу с поднятой головой и закрытыми глазами. Он часто дышит, его плечи тяжело поднимаются и опускаются, а сердце колотится так быстро и шумно, что Джисон отчётливо слышит стук.       Джисон помогает ему подняться, придерживая за локоть, и заботливо стирает с лица собственную сперму руками.       — Поцелуешь? — почти неразборчиво произносит Минхо, с трудом размыкая слепленные слезами ресницы.       — Думаешь, заслужил? — хмыкает Хан.       — Пожалуйста...       — Ты такой грязный, — кривится Джисон, но улыбку не сдерживает на губах.       — Я умоюсь, — торопливо произносит Минхо, собираясь ринуться к раковине, но Хан не даёт ему отстраниться.       Он мягко обвивает лицо Ли ладонями и тепло касается его губ своими. Целует совсем осторожно, почти невесомо, а Минхо не двигается и даже не дышит. Стоит, замерев, и только подрагивающие веки выдают то, что он всё-таки жив.

💔💔💔

      Чуть придя в себя, Минхо всё же приводит лицо в порядок, жалуясь на то, что кожу неприятно тянет застывшая влага. Джисон мягко обнимает его со спины, водит ладонями по мягким бокам и низу живота, проникая кончиками пальцев за резинку домашних шорт.       Минхо не спешит отстраниться от раковины. Стоит так больше потому, что Джисон нежно к нему прикасается, чем потому, что ему нужно так много времени, чтобы умыться.       Джисон тепло целует в шею, трётся кончиком носа о плечо и почти мяукает, наконец ощущая себя удовлетворённым впервые за долгое время.       — Чего хочешь, котёнок? — мурчит он на ушко. — Сделать тебе минет, м? — бархатным тоном спрашивает, поглаживая бёдра Минхо под резинкой шорт и слегка прикасаясь к полутвёрдому члену. — Или полизать тебя?       Минхо вздрагивает, когда Хан цепко впивается в его ягодицы пальцами, разводя половинки в стороны.       — Да, пожалуйста, — совсем тихо отвечает Ли, крепко держась за раковину руками, чтобы не рухнуть вниз.       — Нет, так не пойдёт, сладенький, — коварно тянет Джисон. — Ты должен просить, а не просто соглашаться. Таковы правила.       У Минхо колени подгибаются, но Хан крепко держит его за талию, не позволяя опуститься на пол. Тем более без команды.       — Сони, я не...       — Придётся, моя принцесса, — перебивает его Джисон и разворачивает лицом к себе, надавливая на плечи.       Минхо не смотрит в глаза. Тычется носом в шею, пряча розовые щёки, и шумно всхлипывает. Он весь дрожит, как осиновый лист, и жмётся крепче, словно Джисон мог бы его оттолкнуть.       Джисон понимает его ощущения. Он сам едва сдерживается, чтобы не сойти с ума от избытка чувств. Он, конечно, мечтал обо всём этом, много фантазировал, но наяву это совсем другое.              Джисон обнимает его мягко, гладит ладонями по спине, аккуратно мнёт ягодицы в руках и ласково целует в плечи, словно успокаивая, показывая, что он рядом и всё в порядке.       Минхо издаёт непонятный звук на уровне визга и стона, когда Джисон подхватывает его под попу, и крепко хватается за его плечи. Хан рад в эту секунду, что ходит в тренажёрку с Чанбином. Но не потому что Минхо тяжёлый, а потому что приятно его держать на весу, как пушинку, словно он и в самом деле маленький и хрупкий.       — Идём в комнату? — спрашивает совсем тихо Ли, сжимая талию Джисона коленками.       — Возможно, позже.       Джисон усаживает Минхо на край стола в углу кухни и мягко целует в губы. Он отстраняется только на секунду, чтобы снять с него футболку, а затем ещё на одну, чтобы стянуть шорты. Минхо неловко раздвигает бёдра, между которыми расположился Хан, и тихонько скулит в поцелуй, когда Хан их сжимает ладонями.       — Себя не касаться, — ставит условие Джисон. — Дотронешься, и я тебя больно укушу, — угрожает он, сверкая глазами, и в последний раз чмокает Ли в губы.       Минхо не сразу понимает, о чём речь, но ему ещё предстоит.       Джисон стягивает его, уже успевшего сесть нормально, немного к краю и давит ладонью на грудь, вынуждая соприкоснуться лопатками с холодным столом. Он мягко придерживает его бедра предплечьями, плавно скользя ладонями по талии, и для начала тепло целует в коленную чашечку.       Джисон проводит языком по внутренней стороне бедра, оставляя влажную дорожку, и проходится кончиками зубов, заставляя зашипеть. Он буквально чувствует эйфорию каждой клеточкой тела, наконец бесстыдно исследуя губами упругие бёдра Минхо, о которых мечтал, кажется, целую вечность.       Минхо стонет, извивается, хватается руками за плечи Джисона, скребёт ногтями скатерть, выпутывает пальцы в его волосы, но к себе не притрагивается. Максимум, щипает себя, но одёргивает руки. Хан умиляется его попыткам сдерживаться, вознаграждает его за это фиолетовыми засосами, которые зализывает тут же мокрым языком.       Джисон видит, как истекает смазкой член Минхо, как заинтересованно дёргается на каждую его манипуляцию и сам уже хочет взять его в рот, пососать головку, но больше желает только разбить Минхо в мелкую крошку.       Джисон крепко сжимает его ягодицы руками, разводит их в стороны, открывая вид на аккуратную розовую дырочку, и влажно проходится языком по губам, желая впиться им в колечко мышц. Он не касается отверстия даже пальцами, давит ими на мягкие половинки до белых следов на коже и вгрызается в бёдра с новой силой.       — Сони, Сони, пожалуйста, — хнычет Минхо, выгибаясь в спине.       Джисон игнорирует, старается пропустить мимо ушей, а у самого снова тесно в штанах от этих тихих всхлипов. Он кусает Минхо за тазовые косточки, сжимает ладонями то бока, то гладит по груди, задевая твёрдые горошины сосков, то снова хватается за ягодицы, заставляя чувствовать свои руки буквально везде, на каждом сантиметре тела.       — Пожалуйста-пожалуйста, коснись, Сони, коснись меня, — почти плача, скулит Минхо.       Джисон отрывается на мгновение от поедания упругих бёдер, чтобы ухмыльнуться.       — Я и так тебя касаюсь, — издевательски мурлычет он. — Прямо сейчас. Разве ты не чувствуешь?       — Джисони, не мучай меня, п-прошу, — больно жуя губы, умоляет Минхо.       Джисон оставляет нежный поцелуй на головке его члена, заставляя бёдра предательски задрожать.       — Тебе всего лишь нужно попросить о том, чего ты хочешь, — мягко напоминает он.       Джисон не рассчитывает на мгновенный ответ, льнёт губами к низу живота, приклеивается языком к бёдрам, но Минхо делает глубокий вдох и довольно чётко и громко говорит на выдохе.       — Вылижи меня, — со всхлипом в конце. — Пожалуйста, Джисони, вылижи меня. Мне так сильно нужно...       У Джисона улыбка практически до затылка доходит. Он хватает Минхо за щиколотки, закидывая его ноги себе на плечи, и разводит пальцами мягкие половинки, тут же пряча лицо между ними.       Минхо замирает в немом стоне, когда Джисон приникает губами к сладкой дырочке и ведёт по ней языком. Медленно, долго, мучительно. Проходится кончиком по краям колечка мышц, слегка прикусывает и сразу зализывает.       Минхо выгибается, то сжимает, то разводит бёдра в стороны. Он тихо хнычет, кусая костяшки, и весь напрягается всё больше с каждым движением Джисона.       А Джисону так в кайф. Он добрался. Вылизывает Минхо, как любимую конфету, слюнявит вкусную дырочку и толкается языком в центр, утопая в сладких поскуливаниях.       Джисон переплетает с Минхо пальцы, заставляя перестать себя глушить руками, и умирает внутри оттого, как крепко зажимает его голову Ли между бёдрами. У него в животе бабочки, в глазах черти, а в голове туман. И если сейчас он не сделает что-то существенное, он позорно кончит в штаны нетронутым.       Джисон проводит последний раз языком по узкой мокрой дырочке, тянется к члену, облизывает головку и приподнимается, оставляя одну щиколотку Минхо свисать со своего плеча. Он находит в кармане заботливо припасённый тюбик смазки, ведь знал, куда идёт, и шуршащий квадратик. Быстро избавляется от этикетки, раскатывает резинку по члену и всё это время смотрит на лицо Минхо. Его глаза сомкнуты, губы приоткрыты, он дышит через раз и так заманчиво облизывает пересохшие губы.       Джисон выливает лубрикант на ладонь, размазывает его по члену и приставляет головку к влажной от слюны дырочке. Минхо отчаянно старается расслабиться, но сжимает край стола до белеющих костяшек.       Джисон, плавно толкаясь на всю длину, нежно целует его в бедро, колено и даже кусает за пяточку через носочек с заячьими ушками, не удосуживаясь его снять. Минхо даже не дышит, привыкая к ощущениям, а Джисон всё целует, докуда дотягивается, и тихо шепчет что-то успокаивающее, называет Минхо котёнком, говорит, что он умница, что хорошо справляется, и вообще самый лучший.       И Минхо справляется. Делает глубокий вдох, приоткрывает веки и смотрит через пелену возбуждения в глазах.       — Всё хорошо, котёнок? — ласково-ласково тянет Джисон.       Минхо едва заметно кивает.       — Я хочу целовать тебя, — шепчет он. — Поцелуй меня, пожалуйста.       У Джисона под рёбрами щемит от того взгляда, которым смотрит на него Минхо. Он тянется к губам, а Ли ближе прижимает его к себе, обвивая ногами талию. Джисон целует нежно, мягко, как самое важное, что есть в его жизни. Минхо тает от его касаний и сам невольно двигает бёдрами, призывая к действию.       Джисон двигается сначала медленно, размеренно, гладит Минхо по рукам, проводит ладонями по бёдрам. Целует в шею, кусает ключицы, мокро лижет твёрдые сосочки и трётся щекой о мягкую кожу, по которой мурашки бегают табунами.       — Такой ласковый, — мурлычет Хан, целуя за ушком. — И весь мой, — и кусает за мочку.       Минхо стонет, притягивает его к себе, чтобы впиться в губы, и шепчет, даже не отрываясь:       — Сони, только не надо смеяться, х-хорошо?       Джисон даже вздрагивает на этих словах, а Минхо так сжимается, что приходится замереть. Он просто не понимает, какая шутка может быть в этот момент настолько смешной, что он бы прервался, чтобы действительно засмеяться?       — Я бы не стал, — обещает Хан, ласково целуя в румяную щёчку. — Что не так?       — Нет-нет, всё так, просто... Не знаю, как сказать, чтобы окончательно не умереть со стыда.       Минхо смущённо отворачивается, а Джисона это заставляет нежно улыбнуться.       — Тебе стыдно?       — Сильно.       — Почему? Это же всего лишь я, — с недоумением переспрашивает Джисон и ведёт кончиком носа по его шее.       — Вот именно потому что ты.       — Не волнуйся, просто попроси, — томным голосом произносит Хан и внимательно смотрит в глаза Ли, которые тот отчаянно прячет. — Ты ведь попросить хочешь, верно?       — Мгм.       Джисону нравится такой застенчивый Минхо. В обычной жизни таким его, конечно, не увидеть, посему так много ярких эмоций и вызывает.       — Котёнок?       Минхо привстаёт, отталкивает Джисона от себя, давя на плечи, и, садясь на край стола, спрыгивает с него на пол.       — Ты просто уйдёшь? — с неверием в собственные слова произносит Джисон.       Минхо фыркает на него, пока Хан стоит с широко раскрытыми глазами, но не уходит. Ложится грудью на стол, прижимаясь к нему и щекой, вздёргивает задницу и едва слышно, чуть ли не скрипя зубами, шепчет:       — Отшлёпай меня... пожалуйста.       У Джисона дыхание перехватывает. Вот прямо вот так? Серьёзно? И слов не хватит, чтобы описать эмоции, что мелькнули на лице Хана всего лишь за одну секунду. Он легонько проводит ладонью по мягкой ягодице, поглаживает, а затем замахивается и звонко прикладывает ладонь к половинке.       Минхо взвизгивает, но не противится. Явно же бы сказал, если что-то не так. Джисон снова шлёпает его по тому же месту, заставляя кожу становиться ещё более красной. У самого руки дрожат. К такому он был не готов. Ему нравится доминировать, но чтобы до боли кого-то трогать — с ним впервые. Однако стоны Минхо ему нравятся, нравится, как образуются волны на коже из-за ударов, нравится, как краснеет светлая кожа. Весь Минхо ему очень сильно нравится.       Джисон проводит ладонью между ягодицами, задевая колечко мышц и оттягивая за край, делая дырочку раскрытой. Он шлёпает по ней. Не так сильно, как по заднице, но ощутимо, и Минхо весь подбирается, скулит.       — Ты выглядишь так вкусно. Я бы тебя съел, — воркует Джисон, целуя между лопатками.       Минхо прячет лицо, отворачивая голову, прерывая зрительный контакт, который натянут словно шестой струной гитары.       Джисон шлёпает ещё несколько раз подряд между половинками, с удовольствием наблюдая, как под его взглядом влажно пульсирует сладкая дырочка. Это красиво, и он давит в центр пальцем, чтобы растянуть колечко мышц пошире. Он прикладывает ладонь со звонким шлепком к другой ягодице, не прекращая растягивать податливое отверстие и смотреть, как мышцы сокращаются.       — Так долго меня изводил, — рычит Джисон, заменяя пальцы на член. — Только если бы я знал раньше, что всё это специально и для меня... — он замолкает, больно ударяя Минхо по ягодице, заставляя хныкнуть. — Как же мне хочется одновременно высечь тебя и зацеловать до нежных смешков, ты бы знал.       Минхо всхлипывает, но не отвечает. Стонет, когда Джисон начинает нещадно двигаться в резвом темпе, и тихо ноет каждый раз, стоит Джисону приложить ладонь к давно алой ягодице.       Джисон толкается глубоко и чуть грубо, больно сжимает ягодицу в ладони, другой рукой прижимая Минхо к столу, надавливая на поясницу. Он отводит в сторону мягкую половинку, наблюдая за тем, как красиво исчезает член во влажной хлюпающей дырочке, и чувствует себя на пределе.       Джисон вколачивается в Минхо с остервенением, так, что даже ножки стола не выдерживают давления и отъезжают немного вперёд, ближе к стене. Он снова больно шлёпает Минхо и касается его члена свободной рукой, плавно выводя на головке узоры, изгибая кисть.       Минхо хнычет, плачет, громко стонет, крепко держась за край стола, чтобы не соскользнуть. Джисон впивается в его плечо болезненным укусом, ощущая себя на грани, и сильно сжимает пальцами бока, возможно, до синяков.       И Джисон чувствует себя счастливчиком в этот момент, чёрт возьми. Это в самом деле так.

💔💔💔

      После совместного душа с мокрыми волосами и довольными лицами валяться в обнимку в кровати очень приятно. Тем более, когда никого больше, когда только вдвоём.       Джисон тычется Минхо в шею, а Минхо лежит, прижав к себе его крепко, закинув ногу ему на бедро, и целует его в макушку, перебирает влажные прядки пальцами.       Джисон чувствует себя так, словно готов весь мир перевернуть без точки опоры. В нём столько энергии, столько адреналина, хотя они так и не позавтракали даже, не подзарядились, а время давно перевалило за полдень.       — Почему ты не сказал прямо? — немного резко спрашивает Джисон, поднимая глаза.       — Ч-что?       — Ну, — Джисон мнётся, растеряв былую прыть. — Мы же договорились, что мы соулмейты, ещё будучи трейни. Почему ты подумал, что я не пойму тебя?       — Мы говорили о дружбе, — противится Минхо, потупляя взгляд.       — Какая разница? — не понимает Джисон. — Это же значит, что я всегда приму тебя, даже если не пойму.       — А ты тогда почему молчал?       Джисон язык прикусывает. И в самом деле, почему? Минхо бы точно понял, даже если бы Хану в действительности померещилось. Он бы никогда не посмеялся и не упрекнул, даже если Джисон в самом деле начал бы сходить с ума.       — Я испугался, — тихо признаётся Джисон, прижимаясь носом к плечу Минхо. — Это страшно — разрушить дружбу чем-то глупым. Я не хотел показаться в твоих глазах извращенцем и вообще...       — Я тоже, — шепчет Минхо, прижимаясь щекой к его макушке, прежде в неё чмокнув. — Тоже испугался. Я бы не хотел терять тебя, как друга, только потому, что зациклился. Мне нравится с тобой проводить время, нравится просто быть рядом. Не потому что мне жизненно необходимо переспать с тобой. Это просто приятный бонус.       Минхо замолкает, думает, а Джисон и не знает, что сказать. Он просто согласен. Чёрт подери, с каждым словом согласен.       — Ты в какой-то момент стал таким сексуальным, — продолжает Минхо. — Нет, всегда был, просто я заметил недавно. Возможно, это очень неправильно. Ну, то, что мы делаем. Скорее всего сказывается дефицит внимания от девчонок, но я рад, что так. Мне комфортно с тобой в любом случае, а ты ещё, оказывается, целуешься приятно. Я бы не променял твои прикосновения на чьи-либо ещё.       Джисон улыбается ему в шею, тяжело вздыхая при этом.       — Ты не злишься на меня? — совсем тихо спрашивает он.       — Я должен? — удивляется Ли.       — Возможно, я переусердствовал.       — Если честно, моя задница немного болит. Наверное, не стоит игнорировать растяжку. Но в остальном мне очень понравилось.       Джисон поднимает голову, чтобы чмокнуть Минхо в губы, и смотрит в его красивые-красивые глаза.       — Ты говорил, что тебе стыдно.       — Ну, может быть, меня это смущает, — застенчиво признается Минхо.       Он всё-таки такой красивый, когда настоящий, без напыщенности.       — Думаю, ты бы тоже смущался на моём месте, — быстро реабилитируется он.       — Тебе нравится это чувство?       — Я чувствую бабочек в животе. Так что наверное да. Почему ты заостряешь внимание на этом?       — Потому что ты милый очень, когда стесняешься, — нежно произносит Джисон и гладит Минхо по щеке. — Ты всегда милый, но в такие моменты особенно.       Минхо морщит нос и тянется за поцелуем, но, прежде чем сомкнуть глаза, Джисон замечает выступающий румянец на его щеках. Он прижимает Ли к себе за талию, гладит по спине и касается его губ так, словно в последний раз.       — Я думаю, — шепчет Джисон, отстраняясь, — время скоротечно и иногда бывает очень поздно.       — О чём ты говоришь? — чуть взволнованно спрашивает Минхо.       — Я не знаю, как будет потом. Через неделю, через месяц или через десять лет. Я немного боюсь опоздать тебе сказать, поэтому скажу сейчас. Хорошо?       — Х-хорошо? — Ли смотрит с настороженностью.       — Может быть, это сильно рано, но я так чертовски сильно тебя люблю. Прямо всего. Прямо полностью. Я испытываю к тебе так много. И я хочу, чтобы ты об этом знал.       — Но...       — Я не хочу заставить сказать тебя то же самое, — перебивает Джисон и смотрит стеклянным глазами, боясь разорвать зрительный контакт. Если он моргнёт, то слезы предательски покатятся по щекам. — Всё в порядке, если ты не чувствуешь того же. Ты не должен. Мне просто кажется, что после всех недосказанностей очень важно говорить, что думаешь в самом деле. И я думаю, что люблю тебя. Сильно.       Минхо мягко касается его щеки ладонью, дотрагивается губами до кончика носа и тепло улыбается.       — Я всегда тебя любил, — признаётся он негромко.       — Что ты имеешь в виду?       — Любовь — это выбор. Я давно тебя выбрал. Ты — мой комфорт, мой уют. Ты очень важен и дорог. Всегда был. С первой встречи. И я влюбился в тебя сразу. Но это не то, о чём ты думаешь. Я говорю о впечатлении. Ты был такой яркой звёздочкой. Остаёшься ею. И моя любовь к тебе растёт с каждым днём. Совсем недавно она была дружеской. Теперь больше. А дальше... А дальше ещё больше.       Джисон не контролирует то, что по его лицу стекают влажные дорожки. Он шмыгает носом, собираясь спрятать себя такого разбитого только от ласковых слов. Ему их очень не хватало. И не от кого-то. От Минхо.       Очень важно говорить дорогим людям о своих чувствах, особенно, если эти чувства размером с космос.       Минхо держит ладони на его щеках, не давая увильнуть, и смотрит своими мокрыми глазами в такие же мокрые глаза Джисона.       — Я не хочу загадывать. Я тоже не знаю, что будет потом. Но мне с тобой очень нравится. И я хочу быть с тобой. Неважно — другом или возлюбленным. Просто с тобой. Потому что это ты. Ты — самое прекрасное, что со мной случалось.       — Минхо...       Джисон всхлипывает так громко, глотает слезы и целует солёные губы Минхо. Это так важно, так нужно... сейчас. И потом тоже. И всегда.       — Мы с тобой два хлюпика, — шмыгает носом Джисон.       — Ага, — кивает Минхо, тоже хлюпая носом. — Классно, когда это на двоих.       — Я видел тебя плачущим лишь однажды. Когда тебя выгнали в играх на выживание. Так давно было...       — Я берёг свои слёзы, чтобы плакать с тобой сейчас.       Минхо смеётся сквозь слёзы, и Джисон тоже смеётся, вытирая солёную влагу с щёк.       Заканчивать слезами, чтобы начинать улыбками.       Возможно, в этом счастье.       Джисон даже не сомневается.       Ни на секунду.       Он любит.       Его любят.       И это главное.       Самое, чёрт возьми, главное!