Одиночка/A Solitary man

      Неделю спустя       Ченс открыл глаза и обнаружил спящего Ксав рядом с ним, прижавшись всем телом к его спине. Лунный свет заливал комнату серебристым светом, а в открытое окно задувал прохладный ветерок — долгожданное избавление от изнуряющей жары Северной Каролины.       Несколько минут он наблюдал за спящим Ксавом, его красивое лицо было расслабленным и безмятежным. Боль, которую он видел во взгляде Ксава после смерти Винтера, исчезла, но Ченс знал, что пройдет время, прежде чем Ксав смирится с тем, что не смог спасти обоих мальчиков. Им всем нужно было время, чтобы прийти в себя. Как и городу.       Ксав оставался с ним в доме уже неделю. Было чудесно, что он был рядом, и он надеялся, что в будущем они будут жить вместе.       Он выскользнул из постели, стараясь не разбудить Ксава, и поморщился, когда плечо пронзила боль. Он глубоко вздохнул, и боль отступила.       Снаружи луна отбрасывала тени на лужайку перед домом и улицу за ней, отчего казалось, что ветви дубов могут тянуться до самой набережной. Что-то мохнатое потерлось о его голые ноги. Он наклонился и подхватил на руки Грома, который замурлыкал и прижался головой к его груди, поворачиваясь в руках Эвана, подставляя брюхо. Ченс рассеянно погладил кота. Он был рад, что решил пригласить Грома в дом, и тот, казалось, был доволен своим новым жильем. Он купит ошейник, как только выдастся свободная минутка. Может быть, даже лежанку взамен груды одеял, которые он перенес внутрь с веранды.       Гром спрыгнул с его рук и радостно выбежал из комнаты, когда мягкий топот ног — на этот раз человеческих — по деревянному полу предшествовал тому, как сильные руки обхватили его за талию. Ксав нежно поцеловал Ченса в шею.       — Ты в порядке?       Ченс повернулся и притянул лицо Ксава к своему, а затем поцеловал его в ответ.       — Сейчас уже лучше, — сказал он. Его жизнь никогда не будет другой, и его это устраивало. Ксав тоже это понимал и, похоже, не возражал. — А как насчет тебя?       — Хорошо. — Ксав улыбнулся, но Ченс заметил в его глазах беспокойство.       Ченс провел пальцами по губам Ксава и встретился с ним взглядом.       — Нервничаешь из-за пресс-конференции?       — Нет. Но я был бы не против, если бы меня не включили в список, — ответил Ксав.       — Ты герой. Людям нужны герои.       Ксав ухмыльнулся и крепче прижал Ченса к себе, по-прежнему стараясь не слишком сильно давить ему на плечо.       — Ты же знаешь, они спросят, собираешься ли ты баллотироваться в окружные прокуроры.       Ксав хотел сменить тему, но Ченс не стал продолжать.       Да.       — Ты уже решил? — дыхание Ксава щекотало кожу под ухом Чанса, вызывая у него мурашки по коже.       — Мне нужно время. Я до сих пор не разобрался во всей этой истории с Фэйсоном. — Ветер снаружи подул сильнее, и занавески затрепетали. — Мне никогда не нравился этот человек, — продолжил Ченс. — Я всегда говорил себе, что никогда не пожелаю кому-нибудь смерти. Но я хотел, чтобы этот гребаный ублюдок умер. Часть меня все еще этого хочет.       — Разумно, учитывая ущерб, который он причинил многим людям. Пойдем обратно в постель? — Ксав поцеловал Ченса в плечо, взял его за руку и повел обратно к кровати.       Ченс повернулся и посмотрел на Ксава, затем притянул его лицо к себе и впился в его губы обжигающим поцелуем.       Ченс с трудом сглотнул и на мгновение собрался с мыслями. Если он чему-то и научился из того, через что прошел, так это тому, что иногда нужно бросить кости и принять риск.       — Спасибо.       — За что?       — За то, что ты был рядом со мной. — Ченс одарил Ксава нежной улыбкой, прежде чем прижаться губами к его шее.       — Спасибо, что ты тоже был рядом со мной, — тихо сказал Ксав.       Ченс посмотрел на него сейчас и понял, что он тоже был рядом с Ксавом, несмотря ни на что. Его наполнила новая уверенность, а вместе с ней пришло осознание того, что он влюбился в Ксава. Он любил Ксава. Он был влюблен в Ксава. Он чувствовал это так же отчетливо, как постоянное присутствие Ксава. И когда-нибудь он наберется смелости произнести эти слова вслух.       — …Я очень ценю, что вы нашли время прийти сегодня. Я также хочу поблагодарить губернатора Брэнстона и мэра Смита за то, что они присоединились к нам, — сказала генеральный прокурор, завершая свое выступление по сценарию.       Ченс взглянул на Ксава и улыбнулся. Он выглядел чертовски привлекательно в своем сером костюме с зеленым галстуком-пейсли, его аккуратная коса струилась по спине так, что все могли ее видеть.       — У тебя все в порядке, Куинн? — спросил Ченс.       — Да. — Куинн поерзал, затем вложил свою руку в руку Ченса. Куинн держал Ксава за руку с тех пор, как они вошли в здание муниципалитета, но это был первый раз, когда он тоже держал Ченса за руку, и это заставило Ченса улыбнуться.       — Я собираюсь просить об опеке, — сказал ему Ксав тем утром, когда они поехали забирать Куинна из новой приемной семьи.       Ченс не колебался.       — Поддерживаю. — Это казалось правильным. И когда Ксав спросил Куинна как он отнесется, если Ксав станет его опекуном, Куинн подбежал к нему и уткнулся головой в грудь.       «Для тебя все изменится, если ты сможешь спасти хотя бы одного».       — Спасибо вам, генеральный прокурор Вэнс, — сказала губернатор, подходя к трибуне. — Я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы почтить память некоторых храбрых людей, которые сделали все возможное, чтобы обеспечить безопасность граждан этого штата. — Она посмотрела налево и кивнула. — Помощник шерифа Константин? Мистер Фэйрчайлд? Не будете ли вы так любезны присоединиться ко мне?       Ченс улыбнулся Ксаву, и они прошли к губернатору на трибуне, между ними стоял Куинн.       — Я не могу выразить всей благодарности за то, что вы сделали для жителей этого штата, — сказала губернатор. — Ваш героизм служит прекрасным примером поистине бескорыстного служения нашим гражданам.       — Спасибо, мэм, — сказал Ченс, на мгновение отпустив руку Куинна, чтобы пожать губернатору, а затем снова сжав маленькую ладонь Куинна.       — Спасибо, губернатор, — сказал Ксав, пожимая ей руку.       — А теперь, шериф Уинстон? — Губернатор жестом подозвала его, и тот выглядел почти таким же смущенным, как и Куинн. Возможно, дресс-кодом для его помощников были костюмы, но, когда он одернул воротник своей рубашки, стало совершенно ясно, что он редко надевает что-либо, кроме униформы. Он поднялся на трибуну, и его лицо вспыхнуло.       — За вашу самоотверженную преданность долгу и служение гражданам Северной Каролины. — Губернатор вручила шерифу Уинстону небольшую мемориальную доску и пожала ему руку. — Спасибо, шериф. Мы благодарны вам за упорство и хорошую работу.       — Спасибо, мэм, — сказал Уинстон. — Для меня это честь и привилегия. — Он взглянул на Ксава, который кивнул и ухмыльнулся. — Я и мои парни хотели бы выразить свою благодарность от себя лично.       — Непременно. — Губернатор улыбнулась и сошла с трибуны.       — Есть много людей, которых нужно поблагодарить, — сказал Уинстон. — И не в последнюю очередь моих сотрудников. — Он посмотрел в аудиторию, где стояли Джон, Твайла Фэй и полдюжины полицейских в форме.       — И есть один человек, которым я особенно горжусь. Без его помощи мы бы до сих пор крутились на месте. — Уинстон достал из кармана пиджака значок в форме звезды, подошел к Куинну и прикрепил его к его рубашке. — Это наш новый почетный заместитель Куинн Хаверти!       У Куинна отвисла челюсть, и он покраснел, когда толпа зааплодировала, а воздух наполнился свистом и одобрительными возгласами.       — Спасибо, Куинн, — сказала губернатор. Куинн с широко раскрытыми глазами пожал ей руку, а затем быстро взял Ченса и Ксава за руки.       — А теперь, — сказала губернатор, — если у вас есть какие-либо вопросы? У нас осталось всего несколько минут.       — Шериф Уинстон? — спросила Рейчел Кроуфорд, репортер "N&O". — Как продвигается ваше внутреннее расследование?       — Я попросил генерального прокурора оказать содействие, — ответил Уинстон. — Билли Кеннер будет координировать действия в моем офисе, а Марси Гейл из окружной прокуратуры при необходимости выдвинет обвинения.       — Мистер Фэйрчайлд, собираетесь ли вы баллотироваться в окружные прокуроры теперь, когда мистер Фэйсон подал в отставку? — спросил другой репортер, когда телекамера облетела комнату и приблизилась к Ченсу на трибуне.       Ченс улыбнулся и покачал головой.       — Еще рано говорить об этом, но я не исключаю подобного развития событий. А пока я буду выполнять свою работу в качестве исполняющего обязанности окружного прокурора, — сказал он, полностью осознавая, что его слова звучат так же, как у миллиона других политиков.       В голове у него звучали слова Эвелин:       — Чего ты хочешь? И не вешай мне лапшу на уши, что «это звучит слащаво.       Ченс сильно ненавидел политиков. Тем не менее, политическое карьера может быть честной сделкой, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Более чем справедливо, если это означало обеспечение безопасности таких детей, как Куинн, и устранение наркотиков с улиц.       — А как насчет слухов о том, что у вас роман с помощником шерифа, который руководил спасательной операцией? — спросил кто-то из задних рядов.       — Моя личная жизнь — это мое личное дело, — сказал он. Он не удостоил бы этот вопрос вниманием, но и лгать больше не стал. Он мельком взглянул на Ксава и увидел, как сверкнули зеленые глаза. По залу пронесся ропот и разговоры. Губернатор шагнула вперед.       — У нас почти не осталось времени. Кто-то сказал мне, что вот-вот начнется регата. Начнем?       Один из помощников губернатора выключил микрофон, и губернатор улыбнулась Ченсу.       — Не для протокола, — сказала она, протягивая руку, — я надеюсь, что вы решите баллотироваться. Я бы вас поддержала.       — Спасибо, мэм, — ответил Ченс.       Кто-то открыл боковые двери, и губернатор со своей свитой вышли на свежий послеполуденный воздух. Солнечный свет отражался от реки и искрился, придавая миру почти волшебное ощущение. Ченс задержался с Ксавом и Куинном.       Ксав подождал, пока все уйдут и двери закроются.       — Почетный помощник шерифа Хаверти, ты можешь быть моим напарником в любое время, — сказал он, сжимая плечо Куинна.       Куинн просиял.       — Ты молодец, — сказал Ченс Куинну.       — Спасибо. — Куинн покраснел еще сильнее и опустил взгляд на значок.       Ксав присел на корточки перед Куинном.       — У меня есть кое-что еще для тебя. — Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул ее Куинну.       Куинн открыл ее, и его глаза широко раскрылись, прежде чем появились слезы.       — Ты нашел?       — Да. Хочешь, я надену на тебя?       Куинн потер глаза тыльной стороной ладони в тщетной попытке скрыть слезы и кивнул.       Ксав надел на него ожерелье с двумя половинками сердечек «Близнецы навсегда».       — Винтер всегда будет с тобой. — Куинн растаял в объятиях Ксава, и тот крепко обнял его. — Ты в порядке?       Куинн кивнул, высвободился из объятий Ксава и посмотрел на Ченса.       Ченс улыбнулся.       — Где бы ты ни был, он будет с тобой. Всегда.       — Спасибо.       — Не за что, — ответил Ксав, взъерошивая волосы Квинна.       Ченс ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Ткань прилипла к его коже под костюмом. Может быть, после того, как закончится это шоу, он возьмет Ксава и Куинна покататься на лодке. Они могли бы провести день или два на острове Окракок, и, возможно, Ксав научил бы его и Куинна серфингу.       — После такого комментария о твоей личной жизни они теперь будут за тобой следить. Наблюдать за тобой, — поддразнил Ксав.       — Я справлюсь.       Ксав ухмыльнулся.       — Просто когда ты свободен, это совсем другое дело.       Ченс пожал плечами. Но когда он повернулся к дверям, Ксав схватил его за руку, притянул к себе и крепко поцеловал в губы. Ченс расслабился в его объятиях, и поцелуй стал глубже.       Вспышка фотоаппарата напугала их, и Ченс повернулся к фотографу, чье лицо было скрыто камерой. Мужчина быстро исчез в коридоре.       Куинн хихикнул, его щеки снова порозовели.       Ченс только рассмеялся.       — Я не шутил. Хватит прятаться.       На долю секунды Ченс увидел нежность в глазах Ксава, от которой у него заболело сердце. Затем момент прошел.       Куинн открыл дверь и выбежал, крикнув им, чтобы они поторопились, иначе пропустят старт гонки.       Ксав коснулся тыльной стороной ладони руки Ченса, и они последовали за толпой к краю прибрежного парка, где выстроились лодки.       — Куинн! Привет, Куинн! — Рэй подбежал к нему, с полдюжины воздушных шариков в руках волочились за ним по пятам. — Ты ведь придешь на мой день рождения, верно? — Он указал на столик для пикника в пятидесяти метрах, под большим красным кленом. Несколько детей гонялись друг за другом вокруг стола, пока мама Рэя расставляла бумажные тарелки и пластиковые стаканчики.       Ченс узнал Дженсона Мурчисона. Отец Рея помахал им рукой.       — Встретимся там через несколько минут, — сказал Ксав Куинну. Рэй вручил Куинну воздушный шарик, и они, смеясь, убежали, а Рэй рассказывал о том, что мороженое уже тает.       — Оставь мне кусочек торта, — крикнул Ченс им вслед. Он подумал о Ли Деннисоне, третьем мальчике с траулера. Последнее, что он слышал, это то, что Ли выписали из больницы и он вернулся к своей семье. Ченс надеялся, что с ним все будет в порядке.       У кромки воды кто-то поднял голубой флаг и протрубил горн. Толпа зааплодировала и забросала воздух конфетти. На том месте, откуда открывался вид на слияние двух рек, со сцены играл духовой оркестр.       Ченс снял пиджак и перекинул через плечо, когда они с Ксавом подошли ближе к воде. Ветерок с моря был свежим и прохладным. Он улыбнулся, взял Ксава за руку, наклонился и поцеловал его. Это было то, чего он хотел, сколько себя помнил, и ему было все равно, кто увидит их.       Наконец-то он был дома.       "Я больше не одиночка", — радостно подумал Ченс. — "Черт! Теперь мне придется сменить название моей лодки!"