Mors Concur Omnia

Я допиваю четвертую порцию, и мой разум затуманивается. Адам все еще стреляет и выпивает шестую банку. Он вернулся к грузовику и взял еще, когда мы кончились. Небо теперь розовое, ветер немного усилился, но мое тело теплое. Адам говорит, вот что с тобой делает пиво. Теперь это имеет смысл. Я чувствую себя желанным. Я чувствую тепло. Все от матери. Адам нет. Мать только на него кричит, а мне поет. Мать только бьет его, где обнимает меня. Я хочу спеть своему брату. Я хочу обнять своего брата. Думаю, мое тело подумало, что я имею в виду сейчас, когда я чувствую, что встаю и иду к Адаму. Он слышит меня и поворачивается как раз вовремя, когда мои дурацкие ноги превращаются в желе. «Ты пьян.» «Хорошо.» Адам смеется надо мной, но не отпускает. Он просто позволяет мне отдохнуть в его объятиях. Его тело производит так много тепла, а кожа мягкая. Я никогда не хочу, чтобы он меня отпускал. Я хочу, чтобы он обнял меня крепче. Прижимайте меня к его груди, пока мне не придется войти в его тело и найти убежище между его грудной клеткой. Я чувствую, как кончик пистолета движется вверх и вниз по моей спине, я представляю, что это рука Адама. — Хочешь попробовать прямо сейчас? Я хочу тебя. Адам слегка толкает меня в спину и смотрит мне в глаза. Я решаю, что у меня есть его глаза. Ведь он родился первым. «Хорошо.» Я неохотно отхожу от Адама. «Что мне делать?» Адам учит меня этому. Учит меня правильной стойке, тому, как держать пистолет, как нажимать на спусковой крючок. Он стоит справа от меня, учит меня и наверстывает упущенное время. «Так что просто цельтесь в баллончик и нажимайте на курок». Он говорит, что это звучит легко. Я закрываю один глаз и нажимаю на курок. Это легко. Адам был прав. Как только у меня перестает звонить в ушах, я слышу смех Адама. Я пропустил банку. — Ты действительно пьян. Существуют ли разные уровни опьянения? Адам отходит от меня и направляется к скале. Он пытается сплющить одну из банок. Говорит, что мне будет легче. Он уходит от камня, но не доходит до меня. Я хочу, чтобы он был рядом со мной. Он велит мне выстрелить еще раз, но уже с открытыми глазами. Я подношу пистолет обратно к лицу, отодвигаю курок назад, целюсь, слушаю, как рыба плюхается в воде, и нажимаю на спусковой крючок. Это снова было легко. Я снова промахнулся. Может быть, потому, что уже почти темно. Возможно, это произошло потому, что у меня были открыты оба глаза. Возможно, рыба отвлекла внимание. Я не могу точно сказать, что заставило меня пропустить, но я это сделал. Теперь мое лицо горячее, но тело холодное. Мой желудок — олимпийский гимнаст. Адам молчал, я бы его не услышал, если бы он при падении не наткнулся на кучу листьев. Его глаза открыты, но я не могу отвести взгляд. Я не хочу отводить взгляд. Я только что застрелил своего брата. Я подхожу к Адаму. У него отсутствует кусок шеи. Я сижу на куче листьев, на которых он лежит. Он истекает кровью на мне. Мне нравится его кровь, она теплая.