Тайна Безмолвного Леса. Хранительница Камней

Так как Лулу выпустили под залог до суда, покинуть Андеадлинг она не могла, и отправилась в школу, тогда как Майк спешно улетел на Хандроз. Девушка переживала за маленького волчонка-царевича. Куда он мог деться, если за ним постоянно следят? Он же не мог просто убежать из дворца да так, чтобы следов нигде не осталось? Плохо было то, что Тецеус тоже являлся наследником Хандроза в случае, если с Вольфом что-то случится или старший царевич не обзаведётся потомством в будущем. И если кто-то посторонний в этом замешан, то это приравнивается к покушению на наследника. А покушение на царского ребёнка – смертная казнь. На Хандрозе с этим вообще всё строго. Могли казнить даже нянек, которые не уследили за непоседливым малышом. Но в школе Лулу ждал ещё один сюрприз. Во-первых, как только она вошла в свою комнату, Фелисити её наградила такой сладенькой улыбкой, что Лулу едва поборола желание выбежать обратно в гостиную. Во-вторых, соседка швырнула ей на кровать свежий выпуск газеты, в котором на первой же полосе было написано о ней: «Бешеная ундина возвращается! Оторвала голову бывшему парню или новому мужу? Читайте в нашем выпуске!» И ниже её фотография в участке – растрёпанная и с выпученными глазами, явно пытавшаяся доказать свою правоту. Лулу тяжко вздохнула. — Оторвала голову? Кто сочиняет эти отвратительные заголовки? А ведь когда-то она вместе с другими учениками ИШДОМС писала статьи про гибридов, показывающие тех совершенно в другом свете. Да только вот ничего не вышло. Стоило всего раз оступиться, и вот, пожалуйста, очередная «статья-разоблачение» на лицевой стороне газеты. Гибридов никто не любит. Лулу полистала газету, ещё на нескольких страницах нашла свои фотографии. Да она прямо звезда дня! — А я их обожаю, — ведьма мечтательно прикрыла глаза. — Слушай, ну ты даёшь! Уж от кого-кого, а не ожидала. Прямо растёшь в моих глазах. Я-то думала, ты святоша. — Ну, если уж даже ты оценила, то дела мои явно плохи. Дверь в их комнату открылась без стука – заглянула Зельда. — Вот вы где прохлаждаетесь, Хэтчер. Пройдёмте со мной. — А куда? — спросила девушка, поднимаясь с кровати. — В кабинет директора. — Охренеть! — вырвалось у Фелисити. — Ты и в школе-то всего пять минут, а уже успела что-то натворить. Я тобой горжусь! И поверь, дурында, такое ты ещё вряд ли от меня услышишь. У Лулу засосало под ложечкой. Что-то явно не так, и месье Лавуа не собирается её по головке гладить. Может, потребует писать объяснительную или… какие к чёрту объяснительные? Ей и так уже вкатили арест и суд. Она присела на жёсткую скамейку напротив стола. Директор пыхнул несколько раз в усы, отчего те смешно растопорщились в разные стороны. — Госпожа Хэтче’г. Мне, ‘газумеется, всё известно. Но, — он высоко поднял указательный палец, — школьные п’гавила – это отдельная система, п’годуманная очень давно. Вы помните, какое основное п’гавило в нашем своде п’гавил? — месье Лавуа щенячьим взглядом посмотрел на Зельду, словно уточнял у неё, а не задавал вопрос провинившейся ученице. — Э-э-э… Все равны? Забудьте титулы и звания? — Лулу пыталась воспроизвести в памяти текст с бледно-голубого листка, который видела в начале каждого учебного года. — Нет, я гово’гю не об этом п’гавиле. — Ну, за драки и потасовки ведь не отчисляют? — нервно хихикнула девушка. — Иначе у меня полкласса бы уже ушло из школы. — ‘Гечь идёт о количестве допустимых выгово’гов в месяц. — Так. — Это т’гетий, — с шумным вздохом подытожил директор. Повисло гнетущее молчание. В звенящей тишине послышалось назойливое жужжание мухи у окна. Лулу скосила взгляд – насекомое билось о стекло с рвением, которому можно было позавидовать. Хотя в такую погоду осенью все мухи должны были уже погибнуть. — Вы… вы что, собираетесь исключить меня?! — Мням-мням-мням, — директор принялся усиленно жевать губы, оставляя на седеющих усах мелкие блестящие капельки слюны. Лавуа поднял беспомощный взгляд на Зельду. Та закатила глаза. — Временно отстраним вас от занятий, Хэтчер, до судебных разбирательств. — Но я пришла в школу… — Оставьте этот ваш образ прилежной ученицы! — оборвала её ведьма. — Вам уже больше никто не поверит. И да, в школе вам лучше не появляться. — А куда же мне деться? — Лулу развела руки в стороны, открывая и закрывая рот, словно ей не хватало воздуха. — Мне запретили покидать текущее место жительства в полиции, то есть общежитие. — Это не наша забота. — Oui, наша задача – обеспечить школе безопасность, — энергично закивал директор. — А вы пока что п’гедставляете для школы уг’гозу. — Вы что, издеваетесь? То есть, когда Рыжий Ник взорвал дендрарий – это вообще ничего, так, детские шалости были?! Когда Робби и Бобби постоянно дерутся и бьют окна, им это сходит с рук. Когда Ривер незаконно пробралась в кабинет информатики, вы предпочли это не заметить. Когда Лоренс похитил вампир, вам было всё равно. Когда нас тут в прошлом году прессовали и притесняли из-за собственного происхождения, вы закрывали на это глаза. Когда по школе прыгала безумная вампирша… — Это ваша сестра, между прочим, — перебила её тираду Зельда. — Это неважно! Вы не пытались нас защитить. И более того, в этом году я видела что-то или кого-то, кто атаковал охранника ночью, но вы… вы вообще не стали выяснять, кто это был. — А может, это ваша богатая фантазия? — месье Лавуа сложил руки в замок и наградил девушку пронзительным взглядом. — Вы пе’гежили т’гавми’гующее событие – сме’гть сест’гы. Вам хочется п’гивлечь внимание ста’гших, вот вы и… — Да как вы смеете! По-вашему, мне мало внимания? Да плевать я хотела на всё это внимание к себе. Мне просто хочется спокойно доучиться в этой школе без всяких происшествий и… — Но это же была ваша идея – украсить школу по случаю вашей свадьбы, Хэтчер. — ЧТО?! Стекло с треском разбилось, и муха с радостным жужжанием миновав все осколки вылетела на свободу. Пронизывающий ветер всколыхнул лежащие на столе директора бумаги, и тот энергичным движением пригвоздил все листки к одному месту, параллельно поправляя свою причёску «три взлетевших волосинки». — А это был четвёртый выговор, Хэтчер. Звоните родителям. И на их месте я бы показала дочь специалистам. — Что?! — повторила девочка чуть тише. — Звоните-звоните, — Соверейн скрестила руки на груди, поправляя мантию. — Или это сделаем мы. Словно в подтверждение рука директора легла на телефонную трубку на столе. Лулу затрясло. Неужели это конец? — Я позвоню бабушке. — Non! — вдруг выпалил месье Лавуа, замахав руками. — Это… это неп’гавильно. — А что, не получится соблюдать… субординацию? — девушка порадовалась, что вспомнила подходящее, на её взгляд, умное слово. — Моих родителей – короля и королеву – нельзя отвлекать от управленческих дел. Вы так не считаете? — Но родители платят за ваше обучение. — А решает мои вопросы о воспитании бабушка! — рявкнула Лулу, пожалуй, слишком агрессивно.

***

Лулу пришлось сидеть почти два часа в кабинете без дела, пока не приехала бабушка. Ольга выглядела так, как и всегда – без капли макияжа, с аккуратно стриженными волосами, не требующими укладки, в длинной юбке в пол. Для Москвы она казалась странной. Для Андеадлинга – чересчур обыденной. — Что случилось? — с порога спросила она. Зельда разложила перед ней на столе четыре бумажки с печатями и подписями. — Выговоры вашей внучки. Бабушка исступлённо смотрела на них, даже не вчитываясь, потом перевела взгляд на Лулу. Девушка вжала голову в плечи – бабушкин взгляд ей не понравился. — Как так вышло, детка? Что ты натво… Взгляд бабушки случайно выцепил разбитое окно, которое директор с помощью Лулу пытался все эти два часа залепить скотчем. — Опять стекло… — разочарованно пробормотала бабушка, явно вспоминая давнее событие из прошлого, как маленькая девочка испугалась говорящего пёсика и своим криком разбила окно в кухне. Она покачала головой. — Это ваша вина, месье Лавуа, — ледяным тоном сказала бабушка. Словно между ними и не было никакого быстротечного романа пару годиков назад. — Pardon? — Ваша… и ваша, — она кивнула Зельде. — Да-да. Потому что Лулу отправили в эту школу для того, чтобы она научилась контролировать свои способности. А вы? Вы всем преподавательским составом не смогли даже научить её контролировать собственный голос за пять лет обучения! Разве эта школа не носит статус «исправительной»? — Ну… эм-м, п’гог’гамма ‘гассчитана на… — Мне плевать на вашу программу! Вы загубили обеих моих внучек. И ещё неизвестно, сколько учеников вышло от вас уголовниками. Мы уходим! — Бабуль… — Лулу ошарашено уставилась на бабушку. — Быстро беги собирать вещи. — У неё ограничено перемещение до судебных разбирательств… — Это же ведь не ваша забота? — съехидничала бабушка. — И не спрашивайте меня, откуда я знаю, что вы это говорили. И у стен уши бывают!

***

Когда Лулу вышла из кабинета, то столкнулась с Колином и едва не вскрикнула. — Тебя мне только ещё для полной радости не хватало! — Я думал, ты вправду будешь рада меня видеть. — Ты передал бабушке весь диалог в директорской? — догадалась Лулу. Колин едва заметно кивнул. — Я думала, что ты оставишь меня в покое. Как ты вообще… — У нас с тобой связь, — Колин покачал телефоном в руке. — Я всё ещё могу чувствовать тебя через гаджеты. Лулу подумала – уж нет ли где-то на ней жучка. От Колина можно было ожидать чего угодно. Впрочем, это не настолько разумное предположение, ведь он менталист и бессмертный. Он может быть везде и всюду, чувствовать её и… другие вещи, от воспоминаний о которых у Лулу проступил румянец на щеках. — Ты правильно сделала. — Разбив стекло месье Лавуа? — Я не об этом, ты знаешь. Майк. — Ты его просто ненавидишь, вот и радуешься. — О нет, мне нет никакого дела до него. Хотя то, что Тецеус пропал – плохо. — Ты и это знаешь? — Я знаю всё. Но его стоило наказать. — Лулу обратила внимание, что рука Колина сжалась в кулак. — Никто не смеет так обращаться с девушкой. — А разве ты… — Никогда. Всё всегда было по согласию. Это отвратительно. Такие люди должны страдать. — В тебе говорит ангел или падший ангел? — усмехнулась Лулу. — Во мне говорю я. Такой, какой есть. Ты очень сильная. Я… горжусь тобой. Лулу почувствовала, что ей нечем дышать и, на всякий случай, облокотилась о стенку. Колин Крейвен сказал ей, что гордится? Ещё и после значительной паузы. Ему далось это не просто, ой как непросто. Она увидела лёгкую улыбку, спрятавшуюся в уголках губ. Колин поднял руку, но замер, так и не коснувшись девушки. — Ты светишься. — От… от… от… — Не знаю, — прошептал бессмертный. — Я такого раньше не видел. Дверь директорской со скрипом открылась, и Лулу едва удержалась, чтобы снова не закричать, но успела подпрыгнуть, как обожжённая. — Идём, деточка, я всё улажу. Лулу почувствовала, как изнутри её поднимается тепло благодарности к бабушке. Вот её самый близкий и родной родственник, и никакие родители её не нужны. Как она могла оставить любимую бабушку? Бабушка протянула руку девушке и вдруг вздрогнула. Её лицо вытянулось, а пальцы задрожали. — Мать честная… Лулу, нам нужно срочно искать твою преподавательницу по искусству сирен.

***

Сцинтилла обнаружилась не в бассейне, не в библиотеке и не в комнате отдыха для преподавателей. Чтобы её найти, Лулу пришлось воспользоваться служебным телефоном из кабинета директора, а после этого они с бабушкой полетели к озеру в Безмолвном лесу, где Лулу уже доводилось бывать однажды. Летели на одной метле – Лулу просто пристроилась к бабуле сзади – не с целью экономии и скорости, а ради собственной безопасности. Лулу чётко для себя определила после пятого курса, что на этот «инструмент» ей лучше садиться только в случае крайней необходимости. — Госпожа Сцинтилла Селенис? — позвала бабушка, почти на ходу спрыгивая с метлы. Лулу могла только позавидовать её прыти, так как сама она не смогла даже приземлиться с остановленной в воздухе метлы и, чертыхнувшись, кувыркнулась на влажную после дождя траву. Сирена не заставила себя долго ждать. Как всегда сопровождаемая лёгким светящимся ореолом, она вынырнула из воды и, заметив посетителей, недовольно поджала аккуратные губки. — Зачем пожаловали? Вот так вот: ни «здрасьте», ни «как дела». — Возмущаться вашей работой. — Возмущайтесь на здоровье. Сцинтилла вильнула хвостом, поднимая брызги, и собралась обратно нырять, но бабушка вдруг вскинула руку, и с её пальцев сорвались золотистые нити, враз опутавшие учительницу, словно невод золотую рыбку из сказки. Сирена даже какое-то время билась так же, как рыбёшка, на берегу, пока её хвост не исчез, превратившись в ноги. — Что вам от меня нужно, ненормальная? — сердито спросила Сцинтилла. — Это, — бабушка указала на Лулу, — моя внучка. И она… — Полная бездарность. Она приходит на каждое занятие неподготовленной. А уже шестой курс. И тут бабушка сделала то, что Лулу никак не ожидала от неё. Она схватила Сцинтиллу за ухо, как нашкодившего ребёнка, и резко потянула на себя. Сирена зашипела, когда Ольга склонилась над ней и почти угрожающим тоном произнесла: — А ты в курсе, госпожа Селенис, что девочка вообще никогда не открывала свою сущность сирен до шестого курса и обучалась как ведьма? — Не мои проблемы, — огрызнулась та. — Верно. Это проблема образовательного учреждения, где ты работаешь. Но тебя уволят, и что ты будешь делать? Ты же ведь не от большой любви к детям преподаёшь в ИШДОМС, как и большинство учителей. И даже так не стараешься исправно выполнять свою работу, а халтуришь. А последствия разгребать приходится родственникам, хотя такими вещами должен заниматься учитель! — О чём речь? Бабушка отпустила Сцинтиллу, подошла к Лулу и резко дёрнула её за штанину джинсов. Плотная ткань поддалась не сразу, но бабушка быстро шепнула какое-то заклинание, и брючина разошлась по швам, обнажив девичью ногу. Лулу сперва хотела возмутиться, но тут сама едва не взвизгнула от увиденного. Голень пониже колена, почти до самой ступни покрывали нежные, почти прозрачные чешуйки. Такого раньше не было! — Детка, ты знаешь, что это? — ласково спросила бабушка. Лулу в шоке лишь покачала головой, как зомбированная, уставившись на собственную ногу. Она совсем не почувствовала таких изменений внутри. Сцинтилла удивилась лишь на пару мгновений, но быстро взяла себя в руки. И в ноги тоже. Женщина моментально вскочила и принялась стряхивать с себя волшебные нити, которыми её стянули. — А чего тут непонятного? Это то, что происходит рано или поздно с каждой сиреной – превращение. — Ба, я превращусь в рыбу? — Лулу в ужасе округлила глаза. Она вдруг почувствовала себя совсем уязвимой. — Насовсем? На лице сирены блуждало ехидное выражение. — Я не бралась всерьёз за тебя, потому что ты была девственницей. Вот что я имела в виду, когда говорила, что ты приходишь неподготовленной к занятиям. Ну и что мне оставалось с тобой делать? Только развивать силу и выносливость в воде. Хотя какой толк от слабой человеческой тушки? И давать дурацкие задания, чтобы хоть чем-то тебя занять и оправдать свои часы работы, — фыркнула сирена, всплеснув руками. — Ну а теперь я вижу, что всё решилось, и наши занятия могут стать полноценными. Сцинтилла ослепительно улыбнулась и даже протянула руку вперёд. Лулу чувствовала, как её всю залило краской. Уж чего-чего, а о том, что бабушке придётся узнать такие подробности её личной жизни, она и помыслить не могла. Лулу мысленно приготовилась к гвалту осуждения и нотациям. Но бабушка даже не смотрела на внучку. Она покачала головой, сказав: — Лулу больше не будет учиться в ИШДОМС. Лицо Сцинтиллы вытянулось, а глаза округлились – так она стала и вправду похожа на подводного обитателя. — Но ведь… — Да, премию вам не выпишут, — усмехнулась бабушка. Сцинтилла тем временем, очевидно, прошлась по бабушкиным мозгам, хищно сощурилась, а её кулаки сжались от гнева. — Да как они посмели! Такого ребёнка загубить. Я сейчас же пойду к месье Лавуа! Лулу заметила у бабушки в уголках глаз смешливые лучики, когда женщина провожала Сцинтиллу взглядом. — Думаешь, у неё получится? — Конечно. Она незарегистрированный менталист. Промоет мозги директорушке вашему – всё, что угодно, чтобы тебя оставить. Иначе ей снова придётся жить голым окладом. Ты ведь у неё единственная ундина-шестикурсница. В её интересах, чтобы ты ходила на её занятия и делала успехи. — Никогда об этом не думала, — пробормотала Лулу. И тут же вспомнила кое-что очень важное. — Ба, а как же суд?! Я же не смогу… — Да, до судебных разбирательств поживёшь у меня. Но не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы всё решилось в твою пользу. Никто тебя не посадит, я наняла лучшего адвоката в городе. Да и Майк – хороший парнишка, он не будет вставлять палки в колёса, я уверена. «А я вот – совсем нет». — А что делать с этим? — Лулу демонстративно выставила оголённую ногу вперёд. Бабушка тяжело вздохнула, потёрла лоб. — Тебе бы надо учиться плавать в «большой» воде. Вот только сезон сейчас совсем не купальный. Я даже не знаю. На Дельту ты пока улететь не можешь. Она провела рукой, едва касаясь нежных чешуек девушки. По ноге вверх к затылку пробежала череда мурашек. Лулу восторженно ахнула – настолько ей показалось приятным это ощущение. И тут же чешуя втянулась обратно в кожу, словно её никогда и не было. — Я дам тебе мазь, которая поможет избавиться от неприятных побочных явлений в виде сухости кожи и периодического выпадения волос с ног. — Так это же, наоборот, круто! — В самом деле… всё время забываю, что современные девушки делают депиляцию. Но вот с тем, чтобы позволить тебе полностью превратиться, придётся пока повременить. Пока ты снова не станешь свободной.

***

Перед отъездом она собрала все свои вещи и успела напоследок увидеться с друзьями. Бофара обнимала её так, словно видела в последний раз, а Оскар сделал вид, что пускает слезу. Почти все поддержали её, несмотря на столь ужасный поступок и проблемы с законом. — Ты поставила его на место, душенька. Ты сделала то, о чём мечтала каждая в этом классе и не только. — Да почему вам так всем не нравится Майк? — удивилась Лулу. Она, как человек отходчивый, уже успела почти простить неугомонного подростка, надеясь, что им всё-таки удалось достичь какого-то согласия в последнюю встречу. «Доверять я ему, конечно, теперь всё равно не могу. Но ненавидеть? — она покачала головой в такт свои мыслям. — Это слишком». — Не те ты вопросы задаёшь, — усмехнулась Соника. — Он тут всех раздражает. — Я пытался найти к нему подход, но без толку, — пожал плечами Оскар. — По-моему, он похож на колючий кактус, и с возрастом колючек становится только больше. Тут налицо куча комплексов! — Я всегда тебе говорила, что он тебе не пара, — покачала Мия. — А ты помнишь, я немного гадалка. Кошка при этом так посмотрела на Оскара, что Лулу показалось, будто между бывшей парой снова начинает что-то возрождаться, какая-то искра давно погасшей страсти. Однако Оскар моментально отвернулся от девушки, и та последовала его примеру. «Бывшим лучше оставаться там, где их оставили». Крис стоял поодаль, сливаясь со шкафом. Или, вернее сказать, дополняя его своим коричневым амплуа. Лулу бы и не заметила его, если бы снова не почувствовала сильную, тёплую энергию, которая всегда сопровождала волшебника. Девушка украдкой бросила на него взгляд, и Крис тут же встрепенулся и задел локтем стоящий у выхода торшер. Тот покатился по полу, а волшебник, краснея, неуклюже сел на четвереньки, чтобы поднять его с помощью заклинания. — Хорошо, что не разбился, — фыркнула Фелисити – ещё одно украшение интерьера, тихо сидевшее в кресле с книгой. — А то тут бы всё загорелось. Крис стал совсем помидорного оттенка и закрыл лицо руками, поэтому едва не споткнулся о складку на ковре. Но к его облегчению никто не засмеялся. — Кстати, Лулу, оставайся на внезапных каникулах у бабушки подольше, а? Мне так хорошо было спать одной, пока ты тусила за решёткой, — ведьмочка противно захихикала. Лулу покачала головой. Кто-то остаётся неисправимым, несмотря на любые обстоятельства. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — рявкнула на неё Соника. — Посмотрела бы я на тебя на месте Лулу. — Я бы ни за что не позволила такому со мной случиться. Я же интеллигентная ведьма в… неважно, в каком поколении! — оборвала незаконченную фразу девушка, поймав насмешливый взгляд Оскара, который знал правду о её происхождении. — Даже если тебя отчислят, — Оскар демонстративно отвернулся от Фелисити, показывая, что спор бесполезен, — никогда не поздно восстановиться и продолжить обучение. — На личном примере? — усмехнулась девушка. — А то! Сколько школ я так и не закончил. Может, хоть тут повезёт? — Мне будет совсем неловко, если я закончу школу после всех вас, особенно после тебя, Оскар. — Поэтому ты вернёшься к нам, — подмигнул оборотень. — У тебя просто нет выбора, иначе ты тоже потонешь в собственных комплексах. — А где Софи? — спросила Лулу, оглядывая ещё раз собравшихся в гостиной одногруппников. — Она себя неважно чувствует сегодня, — нахмурилась Соника. — Мы понять никак не можем, что с ней. Я её уговаривала к врачу пойти, а она в слёзы и ни в какую! — Может, я с ней поговорю? — Ты? Душенька, но ты не лучшая подруга Софи, при всём моём уважении, Соника знает нашу чувствительную подружку гораздо лучше. — Но… бывает такое, что проще открыться менее близкому человеку… — Тогда пойдёт Оскар, — Фелисити дико расхохоталась. — Вот уж кто точно не близок к Софи ни в каком смысле. — Сама и иди, — буркнул Оскар. — Ну вот только вы, пожалуйста, не ссорьтесь, ребят. Я не смогу тогда вас оставить – вы переубиваете друг друга. — Кто? Я? Да я же ягнёнок. — Ага, в шкуре волка, — фыркнула Фелисити, утыкаясь обратно в книгу. — Я проведаю Софи всё равно. Хотя бы попрощаюсь. Вдруг больше… — Не смей о таком даже думать! — хором выпалили все присутствующие. А Фелисити демонстративно перевернула страницу книги.

***

Софи обнаружилась в виде бесформенно-личиночного валика из одеяла на своей кровати. Этот валик едва шевелился и издавал хлюпающе-стонущие звуки. Лулу замерла в дверях, почувствовав себя неловко. Что нужно сказать? Как она может помочь подруге? Бофара права. И всё же отступать уже поздно. Девушка подошла поближе к цветастой кровати феи и погладила ту через одеяло. Софи едва шевельнулась и подала вялый голос. — Оставь меня, прошу… — Софи, это я. Что у тебя стряслось? Фея зашлась в рыданиях, что поставило Лулу в ступор. Она и раньше знала, что фея сентиментальна, но такие завывания ундина слышала от подруги впервые. — Ты можешь мне рассказать. Лулу присела на краешек кровати, но тут же пожалела об этом, потому что Софи со всей силы пнула её ногой из-под одеяла. — Ай, да чёрт… — девушка принялась потирать ушибленное место. — Ладно, не знаю, какая муха тебя укусила, но я пришла попрощаться и думала, что помогу тебе успокоиться. — Мне ничего не поможет. — Софи, помни, что бы ни случилось – это не конец жизни. — А что если конец? — Нет. Сейчас тебе может казаться, что просвета нет. Но потом ты либо придумаешь, как с этим справиться, либо научишься с этим жить. Человек адаптируется ко всему. — Я не человек! — Фея. Это не так важно. — Ты всё ещё не считаешь себя частью нашего магического общества. Звучало слишком утвердительно, чтобы Лулу посмела отвечать на этот вопрос. Она пожала плечами, как будто Софи могла это увидеть. — Знаешь, я давно слилась с Андеадлингом. Он роднее Москвы для меня, куда я сейчас временно поеду. И мне так не хочется там оставаться. Но может так получиться, что я не вернусь. Никогда. Меня, возможно, ждёт тюрьма. Возможно, бега и попытки скрыться. Мне тоже очень страшно. Очень. И я не вижу выхода из ситуации. Мне может помочь только чудо. Но тем не менее, я знаю, что рано или поздно всё закончится. И я смогу вернуться к той жизни, которая была раньше. Так же и ты. Так бывает с любой проблемой. — Ты просто обесцениваешь мои чувства. — Нет, и в мыслях не было. Я лишь хочу подарить тебе надежду и уверенность. Но мне и вправду сложно понять тебя, если ты не хочешь разговаривать. Софи вдруг резко вынырнула из-под одеяла и посмотрела на Лулу так пристально. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но словно передумала. Выдохнула и покачала головой. — Я не могу. Это слишком личное. Я никому не рассказывала. Даже маме. И Сонике. И своему парню. Никто не поймёт. — Возможно, что не поймут, — согласилась Лулу после небольшой паузы, обдумав то, что сказала Софи. — И не обязаны. Но не отвернутся. Те, кто любят тебя, не отвернутся и осуждать не станут. Во что бы ты такое не влипла. Софи судорожно вздохнула. — По правде сказать, я пока сама до конца не уверена, что проблема есть… «О, точно, она же любит раздувать из мухи слона, — подумала про себя ундина. — С другой стороны, думать о чём-то заранее и готовиться к этому – полезная черта. Вот я обо всём вспоминаю в последний момент. А потом офигеваю от суток, проведённых в камере…» — Но если всё-таки есть, то… я умру. — Ты чем-то смертельно больна? — Да н-нет. — Значит, не умрёшь. В ближайшее время, по крайней мере. Все мы когда-нибудь окажемся во-он там, — Лулу махнула рукой на окно, за которым имелся прекрасный вид на кладбище. — Но тебе туда рановато. На щеках у Софи появились ямочки. Лулу внутренне ликовала: это уже прогресс. — Спасибо, Лулу. Я… расскажу тебе, в чём дело. Но… не сейчас. Мне нужно время. Лулу понимающе кивнула. Хотя она понимала, что, возможно, теперь очень нескоро увидятся. Это не мешало ей полностью принять решение подруги. В конце концов, это лишь её дело, тем более такое личное.