Ворон перемен: огонь надежды

             

***

             Храбрость, тупость и отвага — одна и та же херня на деле, только первые два, являются как бы компонентами третьего. Бран в душе не секла в какой момент её резьбу сорвало окончательно: слишком сильно привязалась к этим долбачам, что без её надзора за двое суток умудрились разнести аэропорт в Германии, половиной команды загремели в какую-то суперсекретную подводную тюрьму в Тихом океане, Роудс чуть не погиб и стал буквально инвалидом, а святая троица из компании двух суперсолдат и бывшей русской шпионки скрылись с радаров также молниеносно, как Персия с Базы после того, как выложила всё, что думает, Старку после звонкой пощёчины.              Теперь она стоит в центре гостиной собственного дома, что в трёх десятках километров от Комплекса, взирает с высоты своего отнюдь не низкого, но и не высокого роста на Госсекретаря, что давно был помечен в мозгу въедливым клеймом «Хозяин», и просто… не знает что делать. Единственное, что она может попытаться сделать — развязать этому чёрту с обломанными рогами язык, но собственное отвращение к этому человеку и желание просто вздёрнуть его на рее пересиливает, как это обычно и бывает, все здравые мысли.        — Госсекретарь Росс, послушайте, но это же бред, — девушка стояла от светло-голубой голограммы на расстоянии вытянутой руки и рьяно жестикулировала. — Соглашусь, да, нужны тормоза, но не такие рамки. Вы видели к чему это привело.        — Неужто Ворон хочет всё же оказаться в клетке? Несколько недель назад ты пела иначе.        — Давайте начистоту: Вы ненавидите меня, а я Вас. Всё взаимно. Но сейчас я говорю с вами не от лица Ворона…        — А от чьего? — Приподнял брови Росс, строя из себя заинтересованную в беседе личность, хотя на деле таковым не являлся.        — Хм, — каверзный вопрос на самом деле. — От лица людей, и плевать есть ли у них сверхспособности или нет. Людям нужна и какая-никакая свобода действий, и защита, и стимул к развитию, но как человек сможет чего-то добиться, если его загнать в пустую комнату без окон, дверей и возможности коммуницировать с внешним миром, а также осознавать собственную защищённость и, вопрос, защищённость от кого? От самих себя или тех, кто как «Большой брат» вечно наблюдает, прожигая в затылке дыру? Смешно.        — Для обычных людей, хочу подметить, ничего особо и не изменилось.        — Да, блять, конечно, — только закатила глаза девушка. — Мне своей пропагандой мозги не промывайте. Сами ведь известны, как «Охотник на Халка» — ещё я буду Вам верить.        — Ты в максимально невыгодном положении, чтобы так говорить. Будь я на твоём месте, то я бы помалкивал и…        — А Вы не на моём месте. — Пригвоздила словами Бран, сложив руки на груди и задрав подбородок, являя старые шрамы свету. — Уверены, что люди наоборот станут счастливо плясать и петь хвалебные песни, когда их беспробудно тупые умы допрут, что что-то и в Вас, и в людях, что Вы собрали вокруг себя, и в самом Соковианском Договоре нет ничего хорошего, а? — гнула своё рыжая, желая в дополнении притопнуть ногой, словно малолетний капризный ребёнок.        — Что же… Раз до тебя так не доходит и ты отказываешься со мной говорить как Ворон со своим Хозяином, то и я поступлю иначе.       Лицо мужчины выровнялось и приняло вид того, кто который год готов давиться своей властью под светом софитов. — Мисс Бран — или мне стоит называть Вас Реверой? Ох, или может быть Бранайрис? — Издевательски усмехнулся Росс. — Вы прекрасно знаете, что это является необходимостью, особенно в защите простых людей, — он смотрел на девушку сверху вниз, высоко при этом задирая подбородок и всё больше походя на индюка. — И, к сожалению, Вы не понимаете всех деталей и тонкостей, по большей части в силу своего возраста.        — Возраст тут не причём, скотина ты тупая, — оскорбление девушка тихо пробормотала под нос, сильней сжимая кулаки. — Госсекретарь, Вы говорите, пребывая в роли дипломата и профессионала своего дела, но правда ли Вы всё верно просчитали, м? Этот чертов договор только все усложнил и усложнит в последствии в этом проклятом и богами забытом мире.        — Например? — Росс прекрасно умел переменять маски с одной на другую — девушка давно проинформирована о его возможностях. Будь кто зашёл, то и не сразу бы догадался, что это не просто выяснение отношений между подчинённой и начальством, а буквально битва за возможность полноценно скинуть оковы и при этом не лишиться собственной жизни.              Сейчас перед ней находилась фигура политика, сложенная из пикселей, чересчур озабоченного судьбой своего народа, хотя какими-то мгновениями назад ему было откровенно плевать, лишь бы он сам не лишился всей той власти, до которой спустя долгие годы смог добраться, идя по головам не весть какими способами и прибегающий к всевозможным методам воздействия. — Ты имеешь в виду, что без договора было бы куда лучше? — с издёвкой в голосе щебетал Госсекретарь, откровенно стараясь высмеять. — Позволю напомнить, если забыла, последние лет пять Мстители принесли достаточный ущерб миру. Из крупных: Нью-Йорк, Вашингтон, Соковия, Нигерия, мне продолжать?        — Жертв могло бы быть больше, не будь Мстителей. Не будь их при той же стычке с Локи, то от мира осталось бы ровным счётом ничего или же все человечество стало бы поголовно рабами или, ну не знаю, пошло бы на корм инопланетным созданиям? Такая себе перспектива.       Бран знала, что всё это простые отговорки и попытки удержать ту статичность, что так быстро приелась сердцу и глазу. Мстители для Росса давно как кость в горле, застрявшая поперёк гортани. Свора бродячих собак, которых стоило усыпить ещё в самом только зарождении такого рода «частной организации», как достаточно недавно о них отозвался сам же Госсекретарь.        — Не бывает победы без жертв.        — Говоришь почти как Роджерс. — В фразе слышался упрек и отвращение. — Думал, ты не настолько пропиталась его высокопарной моралью.        — Ну он, частично, прав. — Девушка задрала голову, чтобы посмотреть в глаза того, кто звался её Хозяином, и нахмурила брови. Глаза его чёрные настолько, что даже невозможно отличить зрачок от радужки. — Нам всех не спасти, уж извините.        — Нам? Уже причисляешь себя к ним, даже после того, что делала и до сих пор продолжаешь делать? — Россу захотелось рассмеяться.              Бран застопорилась, не зная, что ответить на этот выпад. И вправду, почему она причисляет себя к ним? Да, они все далеко не святые, но они в тоже время куда менее грешники, чем она. Она по затылок в чужой крови, чего уж говорить про руки, она дилер, сбытчик медикаментов таких как морфин, промедол, кодеин и прочая опиумная херня, что запрещена к использованию законом и Всемирной организацией здравоохранения, она, в конце концов, глава мафиозного клана, прогнувшего под себя больше половины территории Штатов и чья власть почти безгранична на данном материке, а ещё не стоит забывать и про Дэвида, что управляет солидной частью Европы и что до сих пор надеется переучить племянницу так, как ему представлялся настоящий наследник Бранайрисов, раз со своими детьми не вышло.        — Дальше есть что сказать или язык проглотила?              Бран зло посмотрела на него из-под ресниц, но опять промолчала. А что ей говорить? Чёрт, вопрос поставил в тупик — обычно колкость с лёгкостью образовывалась на языке и жалила сильней укуса шершня, но в этот раз всё не так. Она буквально в подвешенном состоянии — ходит по лезвию бритвы, при этом находясь босиком и сильно травмируя ступни. Даже если она и сможет перебраться через эту расщелину, то без ран не останется и тогда вопрос меняется по смыслу на другой, но не менее важный: насколько глубокими и болезненными те будут, как долго будут зарастать?        — Так и знал, — Росс удовлетворённо фыркнул себе под нос. — Ты не более чем глупая наивная девчонка, что вздумала пойти против давно выстроенной системы. И почему же я на тебя тогда ставил, Ворон? Прогорело дело, надо было сразу сбагрить тебя отцу, когда ты в первый раз взбрыкнула.        — Закройся! — рявкнула Бран, а сердце разогналось в груди до безумной скорости. Она поставила руки на каменный кухонный островок, а после согнула одну в локте и наставила на голограмму палец, когда Госсекретарь уже хотел что-то сказать. — Плевать мне, что ты сейчас хочешь произнести. Я не твоя вещь, сраный ты маразматик! — С любезностью Бран на сегодня покончила, стоило Россу упомянуть того, кто породил её. Как там говориться: «Я породил, так я и уничтожу»? Очередное забавное совпадение. — Уже не твоя!        — Договор я заключал только с ним, но никак не с тобой, Ворон, а потому разорвать его можем только я и он. — Я знаю, где ты его закрыл, — сжала кулаки Ворон, а паника стала накрывать с головой, застилая ранее трезвый взгляд мутной дымкой. — Но убить его ты не можешь и ты это тоже прекрасно знаешь, Ревера. Да, у тебя вся территория как на ладони и ты, как почти — почти — полноправный владелец, можешь диктовать свои правила, но мы-то все знаем, что Полуночник всегда был, есть и будет один и что ты для этой роли не подходишь, как ни старайся.       Персия отчётливо понимала к чему ведёт этот человек. Вермонтский Полуночник должен существовать только в единственном экземпляре и её отец ни разу не подводил того же Росса, пока у того были относительно развязаны руки. Персия же не только полноценно не дослужилась до этого звания, так и вообще вела себя из рук вон плохо по характеристике, что несколько раз освещал Хозяин Росс. — Так что мне мешает спустить его на тебя, тупо закрыв глаза на всё происходящее на несколько суток? — Полагаю, ничего? — Смиренно склонила голову девушка, закусив губу.       Противопоставить что-то в свою защиту банально не подвернулось возможности, ведь любой аргумент который она бы привела стал бы именно тем гвоздём, что будет вбит в крышку её гроба. — Вот именно. Но ты, хоть и дико меня раздражаешь, на данный момент полезна. Избавляться от тебя сейчас не есть хорошо, ведь я ещё не закончил с давно начатым, а объяснять всё по второму кругу муторно, — выглядя так, словно именно он был главным мучеником, Росс махнул рукой. — Ты же стала сродни жалкому подобию на тощего больного птенца в клетке на птичьем базаре или блошином рынке, которого чтобы избавить от мучений убить мало, так что не зря мы списали тебя со счетов. — Продолжил глумиться над чужим бессилием мужчина. — Стоило все-таки от тебя давно избавиться при первой же возможности. Теперь же жаль только затраченного времени и средств.        — Вы сделали меня такой! — Выкрикнула Бран, кривя лицо, словно ей всё сильнее и глубже запихивали лезвие под рёбра или заставляли трещать кости, что норовили сломаться при ещё большем прикладывании силы. — Ломали, стирали в порошок, доводили до изнеможения и крови из глаз, носа и ушей, лезли в мою башку и для чего?! Когда поняли, что я всё равно не только не подчинюсь, но и не стану бичом человечества в Ваших руках, то быстро наскучила.        — И также быстро сбежала, поджав хвост.        — Вы меня тогда не продали бы — Вы никогда не выкидываете то, что в конечном счёте когда-то может стать полезно, нет, — смотрела в стол перед собой Ворон, покачивая головой. — Но часть руководства, повторюсь, не Вы, боялись моей неуправляемости, а потому хотели пристрелить как бешенную вшивую псину. Когда загнали меня на «Трискелион» с той миссией Вы чётко же дали понять, чего стоит моя жизнь: ничего. «Либо тебя убьёт Щит, либо найду и пристрелю я,» — это все Ваши слова. — Почти слово в слово повторила давным-давно сказанное Бран, начиная чувствовать надрывы в голосе.        — Я всё не пойму, чего ты добиваешься? — Мужчина почти зевнул. Настолько ему наскучил этот разговор, что вновь из раза в раз заходил в тупик.        — Плевать мне на все Ваши угрозы: я хочу и требую, чтобы договор был отменён и Вы сделаете это. Или я Вас заставлю.              Росс смотрел на неё долгих мучительных тридцать секунд, а после медленно гортанно рассмеялся, от чего короткие светлые волоски на руках встали дыбом, а табун мурашек не просто промчался, а пролетел на ракете с первой космической скоростью.        — Ты, ты хочешь, ты!.. — он провёл пальцами под глазами, утирая проступившие от смеха слёзы. — В жизни не слышал чего-то более самонадеянного, чем это заявление.        — Пускай ООН пересматривают договор, вносят поправки и отменяют беглецам их приговоры. Даже те, что смертные, — оперлась на кулаки Бран.        — Нет. — Категорично отозвался Росс.        — Их всех подставили через Барнса и это вообще был не он тогда, при взрыве, а других логичных обоснований для их задержания я не вижу.              — Я знаю, потому что всё это «шоу» устроено с моей помощью: не только финансовой. — Росс звучал чересчур самодовольно и горделиво. — Стоило всего лишь найти того, кто приведёт механизм в действие. Человеком можно управлять, Ворон, особенно тогда, когда знаешь на что именно нужно надавить.        — С-сука! — Хлопнула руками по поверхности девушка.              Бран догадывалась, уже давно, что все те угрозы со словами «беги и прячься, ведь потом будет поздно и хищник выйдет на охоту» были сказаны не просто так. Кто же мог подумать что Хозяин Росс готов пойти на такие извращённые методы и с такими жертвами.        — Земо уже содержится под стражей и почти с вынесенным приговором. Он хотел мести, а я позволил этому случиться и заодно помог себе. — Персия медленно подняла холодный взгляд голубых глаз, что когда-то были кристально чистым льдом, но теперь лишь походили на глубокую Марианскую впадину, пока Госсекретарь спокойно продолжал свой монолог. — Ты и правда думаешь, что ты до сих пор играешь хоть какую-то роль, помимо массовки немого кино? Рад разочаровать.        — Вы даже не понимаете, чем это грозит, верно? — с нажимом спросила Бран, истерически выдыхая и хлопая глазами.        — Мне надоело с тобой болтать, — отмахнулся от неё, будто от мухи, Госсекретарь. — Это не имеет никакого смысла.              «Блять, жизнь твоя не имеет смысла! А это все очень даже имеет.»        — Я пойду до конца! Буду требовать новое подписание: внос поправок, обсуждение всех нюансов, я даже готова идти на… — Сотрудничеством назвать всё происходящее назвать сложно да и язык не повернётся. Скорее каторга. — Компромисс.        — Найди всех и приведи в штаб ООН и тогда мы, вероятно, договоримся, — продолжая смеяться Росс просто повёл рукой.        — Нет, — покачала головой Персия. Осознание свалилось горой на плечи. Она вновь, уже самостоятельно, предлагает ловушку из которой нет выхода, во всяком случае такого, что не ведёт к выходу из помещения вперёд ногами и под белой простынёй. — Нет, нет. Вы просто повяжете и меня... И их, —прикрыла глаза девушка, желая со всей дури впечататься в столешницу головой. — Объявите, что мы террористы или что-нибудь похуже, хотя я в душе не знаю, что ещё Вы сможете придумать, и даже плавающая тюрьма нам не грозит.        — Неужели научилась думать? С одной стороны похвально, с другой — разочаровывает.        — Из-за того, что теперь не так легко обвести вокруг пальца? Хрен вам. В лучшем случае, даже если и «договоримся», то посадите на цепь, как псов, а спускать будете, когда нужно защитить свою территорию и интересы. Мы так, пушечное мясо. А меня и вовсе почти сразу пристрелите.       Девушка перебегала затравленным взглядом от предмета к предмету и стараясь уцепиться за ускользающую и тусклую мысль. Мозг всё бился о череп, как юла, и старался хоть как-нибудь подвести всё к выгодному для девушки логическому заключению. — Вы упомянули те пять лет тоже не просто так: две тысячи двенадцатый, нападение Локи на Нью-Йорк, а Совет Национальной Безопасности запустил "ядерку" в сердце города; две тысячи четырнадцатый — опять СовБез и опять они ступили не туда, поддержав проект «Озарение»…              Росс слушал, лишь немного нахмурившись и насупившись. На лице играла улыбка, полная самодовольствия.        — Соковия — тоже ваших рук дело. Она и так была на грани войны и разрушений с гибелью сотни тысяч ни в чем неповинных жизней, а когда Альтрон был создан, то и все знаки вашего присутствия были стёрты. Нигерия… Вы заплатили Рамлоу, так? — Голубые глаза наконец-то зацепились за то, что так было нужно для подтверждения правдивости её мыслей.              Жилистые кисти Росса, что лежали у того на предплечьях, сильнее вцепились в рукава пиджака. Лицо перекосило, крылья носа высоко опускались и низко опадали.        — В яблочко, — замечая как сгорбился Росс, начиная краснеть и, явно, заводиться, Персия оскалилась.       Девушка опустила голову и хрипло гоготнула, проводя руками по лицу. — Какая же я дура. Думала, что «теневым правительством» являются кланы, а на деле живым паноптикумом были Вы. Вставляли всё время мне палки в колёса, и я далеко не про убийства сенаторов, — она вновь подняла голову. Оскал животного, что давно был сокрыт ото всех, вновь появился на свет, наделяя ту позабытым безумием. Бран вновь рассмеялась заливистым психопатическим гоготом — смена настроения Росса послужили именно тем, что заставило измениться в лице и рыжую. — Вам не удастся меня найти и отловить, за то, что я наконец открываю глаза на обычную правду. Я уверена, что Вы об этом, — Персия имела в виду её поиск и заключение под стражу, а следом допрос с пристрастием и потенциальную кончину собственной жизни, — как раз сейчас и размышляете, судя по реакции. Я неплохо научилась прятаться даже на видном месте, если Вы вдруг не заметили. Но ещё Вы, как человек у власти и давший, — Бран вновь хохотнула, меняя собственный тембр голоса на заговорщический шепот, — «клятву» о защите своих граждан должны понимать — без тех, кто шёл в бой по той причине, что им нечего терять, долго не протянете. Любой конфликт — не важно, вооруженный он или из-за представителей других, невиданных ранее, цивилизаций, который ваше сборище зажравшихся идиотов, добравшихся до власти, не сможет решить… Вас всех просто поднимут на вилы.        — Ты мне угрожаешь?        — Нет, что Вы, — глаза искрились от озорства и злости. — Простое человеческое предупреждение. У Вас есть друзья и у меня они есть. Планируете идти на меня — что же, тогда я приду в Ваш дом и поверьте, это будет меньшая из Ваших проблем. Как давно с дочерью созванивались, а?              Бить по больному, сыпать соль на рану, что никогда по-настоящему не сможет зарасти — это прирожденный талант, отточенный до филигранности, а Бран лишь вновь показала ослепительный оскал, что в добавок к безумному взгляду не усиливал симпатии к её персоне, что следовало из реакции Росса.        — Твой запрос на пересмотр договора отклонён и больше я от тебя такого не потерплю, Ревера. — Быстро выпалил Госсекретарь и отключил связь.              Бран тяжело упала лицом на ладони. Тело затекло стоять в настолько сгорбившемся состоянии, а потому позвоночник неприятно ныл и тянулся. Локти покоялись на поверхности, но ещё немного и грозились сложиться чем-то напоминая стопку дров для костра.        — Что же, к взаимной договорённости мы не дошли, — провела пальцами по переносице девушка, после помассировала точку между бровями, оставаясь в таком же полусогнутом состоянии. — Значит, будем думать над планом «Б», — руки упали на холодный камень стола и сжались в кулаки, от чего ногти впились в покрытую мелкой паутинкой шрамов кожу. — Один хрен я теперь отступлю.