Круассан

      Казалось, это было самым сексуальным зрелищем в его жизни.       Похлеще самых развратных шлюх, в самых коротких цветастых нарядах, что повидал Тони, а он, к слову, повидал за свою жизнь многое.       Как он мог выглядеть настолько притягательно и откровенно, и одновременно так очаровательно? Сам даже не осознавая своей внутренней красоты, да и внешней, что уж там.       Старка довёл лишь один круассан. Он был обсыпан пудрой, снаружи можно было увидеть бананы и клубнику, а изнутри вытекал шоколадный сироп. Ладно уж еда. Тони бы выдержал и сочный бургер напротив, но это было в руках его протеже. Питера Паркера.       Сидящего на стуле рядом.       А ведь даже спросил у него, что «не будет ли вам неуютно, если я поем? Просто с утра не успел...», на что получил категорический отказ-ответ: «не мори себя голодом, паучок, я всё понимаю.»       А затем пожалел о сказанном.       Тони тяжело сглотнул, наблюдая за Паркером. Тот аппетитно причмокивал, неторопливо слизывая тонкий слой шоколада на губе, а затем медленно откусывал кусочек мягкой массы, таявшей во рту. На пальцы медленно стекала коричневая сладкая субстанция, и Питер с таким небывалым удовольствием и рвением слизывал его с длиных тонких пальчиков.       Тони в это время представлял, как сам лижет острые ключицы, на которых массой застывает шоколад, а он слушает громкие стоны. Стоны своего протеже.       Блять...       Под штанами задохнулась совесть Тони, которую он тщательно так контролировал. Старался, по крайней мере.       Кончик розового язычка мимолётно прошёлся по пальцу, а затем сам Паркер развернулся, спрашивая:       — Ничего не осталось? — Старк не смеялся, но участки около губ были в сиропе, и, ухмыльнувшись, он подался вперёд, сказав:       — Здесь, — наклонившись вплотную, он поцеловал его в краешек, наконец добравшись до безумного желанной цели – слизать чертов шоколад с губ этого дьяволёнка. Но это была только первая часть.       Питер опешил, и Тони, вопользовавшись его минутной слабостью, приблизился, страстно выцеловывая сладкий рот. Карие глаза расширились, но он расслабился, отдаваясь в руки момента. А вдруг это сон и Тони испарится, словно его и нет? Руки легли на широкие плечи, пока Старк так тягуче его целовал.       И единственной мыслью, бьющейся, словно птица в клетке, было у него: ничего вкуснее я и не пробовал.