С ними всё в порядке

— Бокуто, когда ты наконец отстанешь от бедного второгодки? — Ааа? Ас искренне не понимал, в чем проблема. Акааши никогда не говорил, что его что-то не устраивает. И неужели он правда пристает к нему? — Не переживайте, всё хорошо. Прежде чем Бокуто успел что-то сказать, Акааши встал между ним и Конохой, чем напомнил, что им уже пора идти. — Меня это совсем не утруждает, так что я даже рад помочь Бокуто-сану. — Акаааашиии! — радостно растягивая каждую гласную в имени связующего, крикнул Бокуто и повис на его шее. — Бокуто-сан, вы тяжёлый.- недовольно буркнул Акааши, но с места не сдвинулся. Было тяжело, но раз уж это Бокуто-сан, то все нормально. — Пошли, Акааши, нас ждет куча дел. Бокуто взял Акааши за запястье и потянул в сторону выхода с территории спортзала, одновременно повернувшись и показав язык остальным членам команды. — Всё-таки мне немного жаль Акааши. Я так устаю от Бокуто на тренировке. — Это точно. Как будто у него энерджайзер в одном месте. — Как у Кейджи получается держаться? Никогда не слышал, чтобы он жаловался на Бокуто. — Но даже не смотря на его характер, на Бокуто не получается злиться. Слишком уж он простодушный. — Эххх, вот это выдержка. Нам до Акааши расти и расти. — Ну ладно, давайте за уборку. Сегодня нас на два меньше, поэтому надо работать быстрее, если хотим домой. Когда ребята закончили диалог в честь шила-в-заднице-бокуто и мистера-терпения-акааши, эти двое уже скрылись за высоким забором.

***

— Слушай, Акааши. — Мм? — Я тебе не надоел? Слова сокомандников всё же не прошли мимо сознания Бокуто. Поэтому сегодня он шёл спокойнее, чем обычно? Об этом думал? — Нет. Ответ Акааши, казалось, был абсолютно однозначным. Он нисколько не сомневался, говоря это, и, что более важно, именно это он и имел ввиду. Бокуто ему не надоел. Наверное, не мог надоесть. — Вот как…- Бокуто сбавил шаг, потом и вовсе встал, уставясь связующему в спину. — А вы хотели другой ответ услышать? — повернув голову, через плечо сказал Акааши. Сказал с вопросительной интонацией, но вопросом это не являлось. — Хахах, тогда всё хорошо. Я рад, — Бокуто засмеялся, жмурясь от закатных солнечных лучей и в два шага догнал Акааши, размахивая руками. — Всё-таки не надо было мне принимать их слова всерьёз. Я ведь так всегда и делал. Бокуто мягко улыбнулся, смотря прямо вперед. Акааши, не мигая, смотрел на красивый профиль, освещенный оранжевым солнечным светом. Всё-таки он не может ему надоесть. Смотря на солнце, он думал о том, что Акааши был красив. Чересчур. Слишком. Его слегка вьющиеся короткие локоны так часто привлекали внимание Бокуто. Красивое, правильное лицо. Красивое, правильное тело. Он бы никогда не сказал ему этого. Не признался. Не признался бы и себе. И сейчас он просто идет рядом, как всегда говоря всё, что приходит в голову. Так легче не думать, не отвлекаться, не зависать в его глазах, на его губах, руках. Хочется взяеть его за руку. Пальцы будут холодными? Или его ладошки влажные? Ну и что за бред в его голове? Это наверняка будет выглядеть слишком странно. Слишком странно делать это с такими мыслями в голове. Ветер приятно трепал волосы, уносил их назад, полностью открывая лицо. На каком расстоянии их руки сейчас? Акааши провел рукой по тыльной стороне ладони, когда, пропуская встречного прохожего, сдвинулся в сторону Бокуто на полшага. Их всё это время разделяло каких-то полшага? Кейджи резко отвернулся, потому что почувствовал, как покраснели уши и щеки, но не отодвинулся. Бокуто не отодвинулся. Оба стали махать руками меньше, чтобы случайно не ударить другого слишком сильно. Их руки соприкасались, когда опускались вниз. Когда они делали одновременно шаг: Акааши — левой, Бокуто — правой. Кейджи стоило огромных усилий не ухватиться пальцем за скользящую рядом руку. Это выглядело бы так глупо, да? Он бы не смог это объяснить Бокуто. Не смог объяснить случайно встретившемуся знакомому. Не смог объяснить себе. Теперь Бокуто не говорил. Было так непривычно: они молчали. Шли и молчали. Шаги казались такими медленными, дорога до дома бесконечно длинной. Расстояние между ними до невозможного незначительным. На долю секунды Акааши показалось, что Бокуто попытался взять его за руку. Случайно чуть дольше держал свою руку рядом с рукой Бокуто. Руки, руки, руки, руки. Они так близко. Это всего лишь руки. Почему тогда всё тело горит? Шея зудит. Жарко. Акааши зажмурился. Надо отодвинуться. Надо отойти. Потом будет слишком неловко. Надо… Кейджи резко распахнул глаза. Безымянный или, может быть, средний палец Бокуто ухватился за его руку. Теперь они качаются в унисон. Теперь они… Бокуто-сан? Акааши, не скрывая удивления, посмотрел в сторону Бокуто. Красивый профиль всё также освещало солнце. До безумия красивые очертания. Слишком красивые. Глаза. В этом свете они практически светились. Красивые. Видимо почувствовав на себе взгляд, Бокуто с силой сжал губы. Щеки загорелись румянцем и он, не в силах что-то сказать, смущенно отвернулся. Акааши улыбнулся. Приятно. Он не случайно. Он правда взял его за руку. Почти. Но с каких пор это так радует его? Как-то неправильно.

***

— Бокуто-сан! Вымойте руки сначала! Положите еду обратно! — Акаашиии. Я хочу есть. Акааши скинул сумку и быстрыми шагами подошел к Бокуто, стоящему у небольшого столика на кухне. Он вернул печенье в тарелку и, взяв Бокуто за плечи, развернул его в сторону туалета. — Я вас накормлю, но сначала вымойте руки. И не хнычьте, вы не ребенок. Отправив Бокуто в туалет, Акааши помыл руки на кухне, достал обед, приготовленный мамой, и сунул его в микроволновку. — Я закончил. — раздалось откуда-то из коридора. — Хорошо, садитесь за стол. Бокуто удобно устроился на стуле и потянулся за тем же печеньем. Но получил шлепок по руке. — Нет, Бокуто-сан, никакого печенья. Пожалуйста, сейчас еда разогреется. Акааши почти умоляюще посмотрел на доигровщика, от чего тот весь съежился, почувствовав вину. На капризы Бокуто у Акааши не осталось сил, но всё равно в животе что-то приятно трепетало от мысли, что сейчас они у него дома. Вдвоём. Вместе. На несколько часов. В размышлениях он не заметил, как накрыл рукой руку Бокуто, прижимая ее к столу. Забыл убрать. Тишина длилась вечность Акааши не мог пошевелиться. Он чувствовал, как напрягается рука Котаро. Видел, как набухают его вены. Спасительный звук микроволновки. Кейджи повернулся спиной к Бокуто и беззвучно выдохнул. Что он вообще творит? О чем он сейчас думал? Он не думал. А Бокуто, казалось, застыл. Ни звука, ни движения. Акааши даже показалось, что он исчез. Но, увидев светлый силуэт боковым зрением, он слегка улыбнулся. Он не может исчезнуть. Только не от него. Приятного аппетита, Бокуто-сан. Приятного. Стоило бы сказать, но язык онемел. Говорить казалось так трудно. Бокуто молча ел тушеные овощи, иногда постукивая ложкой по тарелке. Акааши тоже был голоден. Он хотел есть. Он не хотел есть. Ложка еле видно дрожала, зажатая между длинными пальцами. Такое молчание убивало, скручивало живот. Он чувствовал свою вину в этом. — Акаашии, — уныло раздалось в пустой квартире. — Не сиди такой унылый, мне становится грустно. — Грустно? Акааши наконец пришел в себя. И чего это он? Всё хорошо. Они уже сто раз проходили это. — Извините, Бокуто-са. — Нет. — Нет? — Я прощу тебя, если ты улыбнешься. Твое красивое лицо не должно быть грустным. Тем более, когда ты рядом со мной. Бокуто агрессивно уплетал ужин за обе щеки. Акааши расслабился. Он улыбнулся и покраснел. Он уже не прятался.

***

— Бокуто-сан, это было не такое уж сложное задание. Неужели вы не смогли разобраться с ним сами? Бокуто отвернулся, смеясь, почесал затылок. На секунду Акааши подумал, что Бокуто специально попросил помочь с таким легким заданием, чтобы побыть вместе с ним. Но, улыбнувшись, он отгнал эти мысли и уставился на Бокуто. — Неет, оно вообще-то сложное. Я не знал о таком способе решения и точно бы завалил проверочную работу, если бы не ты. Большое спасибо, Акааши. Бокуто улыбнулся во все 32 и плюхнулся на кровать. Акааши успел заметить легкий румянец на его щеках. Кейджи задержался еще минут на десять, листая сайты для своего доклада, а потом развернулся в кресле к Бокуто. Когда он собирается уходить? — Акааши, ты слышишь? — Что? Задумавшись, он даже не услышал, что сказал Бокуто. Тот, не отвечая на вопрос, вскочил с кровати и, в два шага добравшись до окна, одним рывком раздвинул шторы. В этот же момент небо разрезала белая ломаная линия, а через мгновение громыхнуло так, что отдалось в задней части головы. На окно попадали редкие крупные капли дождя, деревья через дорогу гнулись к земле под натиском ветра. Уже совсем скоро дождь полил как из ведра. Когда он собирается уходить? Комната залилась звонким смехом. — Бокуто-сан? — Акааши, твоя мама не будет против, если я останусь? — Ос…что? Завтра же в школу. Я спрошу, сможет ли она отвезти вас на машине. Подождите немного. — Акааши! Кейджи вылетел из комнаты. Кажется, он не дышал. Он забыл посмотреть на его лицо, перед тем, как выйти. Кто же знал, что сегодня будет такая гроза? Может быть, сам Акааши? Кажется, он смотрел прогноз погоды утром. Ведь именно поэтому у него в сумке сегодня лежал зонтик.

***

Акааши лежал на кровати лицом к зашторенному окну. Дождь до сих пор с сумашедшей силой бил по окну. Иногда гремело и сверкало. Он не спал. Не мог уснуть из-за грозы. Наверное. Или из-за Бокуто, лежащего в его комнате. Кто знает. Мама отказалась везти его друга до дома, потому что «она пока ещё дружит с головой», ведь только сумасшедшие ездят в такую погоду. Да. Она была права. Бокуто не особо волновало то, что у него нет с собой учебников на завтра. Он позвонил родителям, чтобы не волновались. За ужином он вел активную беседу с мамой Акааши. Потом она сказала, что ей понравился этот парень. Понравился этот парень. Сейчас этот парень лежал на полу в одежде Акааши. В метре от самого Акааши. Что может быть обычнее ночевки у друга? И правда. Это обычное дело. Но тогда почему у Акааши всё так сжимается внутри? Он бы хотел, чтобы Бокуто, не спрашивая, залез к нему на кровать и обнял. Хотел, чтобы он уткнулся ему носом в шею, волосы. Чтобы Бокуто запомнил, как пахнет Акааши. Чего хочет сам Бокуто? Что он думает об Акааши? Он спит? Думает ли он сейчас о нём? Акааши прокручивает в голове снова и снова их дорогу до его дома, едва сцепленные руки. Наверняка это случайность. Случайность? Он хочет, чтобы это оказалось всего лишь случайностью? Чего он вообще хочет? Он даже подумать боится. Потому что потом не отделается от этих мыслей. Он точно знает. Так его присутствие он не ощущал ещё никогда. Котаро молчит, но, кажется, Акааши слышит его дыхание, сердце. Или это его собственное сердце? Он уже не понимает. Кровь прилила к лицу, в висках тупо пульсировала боль. Захотелось съежиться, сжаться и исчезнуть. Выйти полностью. Но он даже не шевелится. Тяжело. В какой-то момент ему чудится звук: скрип пола. Ему кажется. Через несколько секунд он в этом убеждается. Просто показалось, полы в его комнате не скрипят. Видимо это гроза. Пот остывает и становится холодно. Он перестает дышать на выдохе. Кровать за его спиной прогибается, скрипит. Он не смеет повернуться. Закусывает губу, чтобы не вдохнуть слишком громко. Его грудь не двигается до тех пор, пока голова не идет кругом. Или голова кружится из-за осознания, что Бокуто лег на его кровать? Не знает. Он не знает, не думает. Наверное, на полу холодно. Наверное, он замерз. Стоило самому лечь на футон. Кажется, он не уснет. Акааши слышит дыхание сзади. Почти в затылок. Чувствует как шевелятся волосы. Он боится дрогнуть, боится пошевелиться. Бокуто не спал? Или проснулся? Наверное, проснулся. Наверное замерз. Мысли исчезли разом. Словно из-за взрыва. Их не стало, когда тяжелая рука (он знал, что она тяжелая) невесомо опустилась на его плечо поверх одеяла. Кровать заскрипела. Их тела разделял слой одеяла. Он придвинулся ближе, осторожно сжал плечо. Не сильно. Чтобы не разбудить Акааши. Но он не спал. Губы задрожали. Всё тело задрожало. О чём думает Бокуто? Думает ли? Делает это во сне? Конечно во сне, как же иначе? От этой мысли стает легче, спокойнее. Надо уснуть, быстрее, пожалуйста. Рука поднялась с плеча и Акааши чуть не выдохнул слишком громко, разочарованно. Но скоро он чувствует, как палец вырисовывает что-то поверх одеяла, поднимается к шее. Чувствует, как его кудрявых локонов касаются пальцы, перебирают. Он не спит. Бокуто не спит. Кажется, он знает, что Акааши не спит. Акааши устал думать. Акааши устал догадываться. После очередного громкого раската Кейджи набирает в легкие побольше воздуха и поворачивается. Поворачивается к нему. Лицо к лицу. Глаза в глаза. Он смотрит. Даже сквозь темноту он видит. Бокуто прижал руку к себе. Акааши кажется, что он испугался. Они лежат молча, долго смотрят друг на друга. Тяжело дышат. — Бокуто-сан. — почти шепотом говорит Акааши, от чего у Бокуто, скорее всего, сносит крышу. Акааши слишком красивый, слишком правильный, слишком невинный, чистый. Недосягаемый, холодный, тёплый. Озаряемый молнией из приоткрытого окна — невесомый и призрачный. Повтори, повтори его имя ещё раз. Снова шёпотом. Как же это пошло, как это красиво. Тебе идёт шепот, тебе идет дождь. Ты такой красивый. Тебе идет пошлость. Акааши, сколько он хочет тебе сказать, но молчит. Он не сможет. Он не знает, о чём думает Акааши, не знает, чего он хочет. Не может знать. Молчит. Руку Акааши, лежащую на подушке, белую с длинными красивыми пальцами руку накрывает другая. Она больше, грубее. Её кожа темнее. Такой контраст. Накрывает, слегка прикасается в некоторых местах. Их глаза не встречаются, слишком стыдно. Слишком близко, приятно. Слишком приятно. Такого не должно было случиться. Это неправильно. Это ни к чему хорошему не приведет. Это ни к чему не приведёт… Губы Бокуто подрагивают. Акааши ждет, вслушивается. Он не убирает руку. Сейчас, как будто, всё очевидно. Но о чём думает Бокуто? Чего он хочет? Того же самого, что Акааши? Точно ли? Он не знает. Не узнает. Бокуто резко принимает сидячее положение и поворачивается к Акааши. Тот от неожиданности приподнимается на локтях. Бокуто долго смотрит, перед тем, как выпалить: — Я не гей. — Я тоже. — ответ Акааши проследовал сразу же, как будто он хотел сказать то же самое. В следующую секунду Бокуто уже на Акааши. Их лица так близко, что в темноте они ясно видят покрасневшие щеки друг друга. — Бокуто-сан, — шепчет Акааши прямо в губы. Он так же опирается на локти, руки дрожат. Бокуто тяжелый. Котаро отвечает так же в губы, так же шепотом: — Не Бокуто, назови меня по имени. Акааши медлит. Он не может. Слишком близко. Кажется, если он ещё раз откроет рот, коснется его губ. — Кейджи. — шепчет Бокуто и осторожно, едва касаясь, целует верхнюю губу Акааши. По’шло. Глаза щипет. Он сейчас расплачется. Нельзя. Так он точно спугнет Бокуто. Нельзя плакать. Слеза, скатываясь с уголка глаза к виску, быстро остывает. Тело пробирает дрожь. — Котаро. — еле слышно шепчет Акааши в то время, как комнату в очередной раз озаряет молния. Но Бокуто услышал. Он все слышит, не смотря на бешенный стук сердца в ушах. Бокуто немного наклоняет голову и целует Акааши. Осторожно, слегка надавливая на бледные губы. Акааши не двигается. Слёзы катятся одна за другой. Бокуто отстраняется. Акааши уже не чувствует тяжести чужого тела. Чувствует ком в горле. Он смотрит на Котаро широко раскрытыми глазами. Почти не дышит. Бокуто поднимает руку, запускает четыре пальца в растрепанные волосы за ухом, большим пальцем вытирая скатившиеся слезы. Он видит. Бокуто провел языком по губам. Чертовски сухо, хочется пить. Хочется пить. Хочется пить. Хочется Акааши. Такой красивый, красивый Акааши. Такой красивый. Бокуто-сан такой красивый. Такой не мой… Акааши опускается на кровать, не отводя взгляд от ярких глаз. Такой красивый жёлтый. Такой красивый синий. Бокуто опускается ниже, целует. Акааши выдыхает ему в губы, случайно. Котаро отстраняется. Целует уголок губ, целует щеку, скулу. Кейджи обессиленно выдыхает, получается тихий стон. Прикрывает рот рукой, молясь, что Бокуто не слышал. Бокуто слышал. Он целует его ещё раз, проводя языком по чужим губам. Целует нижнюю, верхнюю. Прикусывает горячую плоть. Акааши такой красивый. Кейджи сдается. Закрывая глаза, он расслабляется, приоткрывает рот. Бокуто в недоумении отстраняется, но тут же приходит в себя и с силой впивается в желанные губы. Проникает языком внутрь. Чувствует приятную горячую слюну, мягкий язык. Он не умеет целоваться. Так ему постоянно говорили. Кейджи это не волнует. Бокуто умеет целоваться. Так считает он. Зачем слушать кого-то ещё? Языки переплетаются, скользят, ищут друг друга. Акааши басисто стонет в рот. Воздуха чертовски мало. Неосознанно он выгибается в пояснице и Бокуто ловит его за талию. Лезет рукой под футболку. Горячее тело содрогается под холодными пальцами. Бокуто чувствует мурашки на его теле. Приятно. Он отстраняется, не переводя дыхания целует щеки, переходит к шее. Лижет, целует. Делает своим до конца. Акааши закрывает рот рукой, пытается молчать. Но стоны сами вырываются, когда пальцы Бокуто находят твердый сосок. Он осторожно обводит, сжимает, гладит его. Тело до безумия горячее и тяжелое. Котаро перестает целовать. Шею тут же обдает холодом. Сильные руки задирают футболку, и горячие губы касаются соска. Гладит языком, сосет, тянет зубами. Акааши выгибается. Внизу все тянет, горит. Хочется с силой сжать ноги. Бокуто, словно читая мысли связующего, поднимает колено, ставит между ног. Акааши громко стонет, когда получается прижаться пахом к ноге. Тут же с силой закрывает себе рот. Бокуто это чувствует, хватает его руки и разводит в стороны, прижимая своими. Продолжает целовать грудь. Он бесстыдно оставляет следы укусов. От каждого Кейджи сильно выгибается в пояснице, на глаза наворачиваются слезы, хочется прижиматься к ноге сильнее. Он обхватывает бедро Котаро ногами, пытается тереться. Выходит плохо, он совсем без сил. Бокуто отпускает его руки, целует живот. Он хочет зацеловать его всего. Каждый сантиметр. Он такой красивый. — Б-бокуто-сан. — шепчет Акааши дрожащим голосом. Котаро отрывается от живота и поднимается к лицу Кейджи. — Что мы делаем? Бокуто опять видит слёзы на глазах Акааши, сводит брови. Что они делают? И правда. Бред какой-то. Стоит перестать, остановиться. Потом будет стыдно, неловко. Он хочет сказать, что перегнул палку, хочет извиниться. Говорит: — Не хочешь? Слёзы пошли сильнее. Хочет. Он точно хочет. Но он не сможет сказать. Даже не попытается. Акааши поднимает руку и хватает Бокуто за футболку, притягивая к себе. Целует. Он хочет, но не скажет. Он покажет. Бокуто отвечает сразу. Ему нравится целовать его. Акааши красивый, правильный, красивый. Красивый. Хочется обладать им всем. Хочется разнести его тело на кусочки. Сломать полностью. Хочется его сделать своим. Спрятать от всего мира. Для себя одного. Эгоииист… Бокуто медленно ведёт рукой по горячему телу вниз. Касается шорт, тянет их вниз. Акааши приподнимает поясницу, помогает снять с себя одежду. Котаро гладит голые бедра, сжимает их, будто желая оставить как можно больше синяков. Кейджи запускает руки под футболку Бокуто, тянет вверх. Он хочет видеть его тело. Он знает, насколько оно красивое. Он знает, насколько красивый Бокуто. Котаро дает снять с себя футболку, выпрямляется. Смотрит на распаленное тело Акааши сверху вниз. Стягивает с него ненужную футболку, снимает с себя остальную одежду. Голым телом прислоняется к голому телу. До безумия жарко. Горячо. Акааши целует его, запуская пальцы в волосы на затылке. Он пожалеет об этом завтра. Точно. Подумает об этом потом. Сейчас его мозг плавится и он отдается желанию. Отдается Бокуто. Котаро берет в руку член Акааши. Не то. Сухо. Широко лизнув, мочит ладонь слюнями, которых во рту уже слишком много. Акааши жмурится, когда влажная ладонь второй раз касается его стояка. Он чувствует как его касается член Бокуто, такой же горячий. Тянется рукой вниз и, остановив движения Бокуто, обхватывет рукой сразу два члена. Бокуто хмыкает и присоединяется. Сильнее сжимая, они водят руками одновременно. Акааши глухо стонет, выгибается. Пот стекает со лба. Котаро целует его, смазывая капли на лбу и висках. Тяжело дышит ему в волосы. Басисто, глухо стонет, утыкаясь в шею. Движения становятся быстрее, уже не сухо. Слишком мокро, слишком пошло. Акааши не замечает, как царапает лопатки Бокуто. Бокуто не замечает, как ставит несколько засосов на ключицах и плечах. Не замечают. Кейджи дрожит, тяжело дышит. Почти не дышит. Удовольствие накрывает волной с головой. Беззвучно открывает рот, хватая ртом вздух. Почти кричит. Не кричит. Последний толчок и Акааши долго выдыхает, опуская поясницу на кровать. Бокуто продолжает двигать рукой, сжимая сильнее у основания, размазывая густую сперму. Кончает на живот Акааши, попалает на себя. Его руки дрожат, пот капает с лица на грудь Кейджи. Или слёзы? Акааши вытягивает руку, берет с тумбочки полотенце, вытирает живот, руку Котаро. Бокуто всё так же неподвижно нависает над ним. Наконец, приходит в себя и ложится рядом. Тяжело дышит. Акааши бросает полотенце куда-то на пол, поворачивается к Бокуто, не смотрит в глаза. Утыкается лицом ему в грудь и прижимается всем телом. Чувствует, как сильно бьётся сердце Котаро. Бокуто находит рукой за спиной Акааши одеяло, натягивает на обоих и крепко обнимает. Обнимает почти до хруста костей. Ещё долго в комнате слышалось громкое, сбивчивое дыхание. Всё хорошо. С ними всё в порядке. Разберутся с этим завтра. Акааши проснулся за 10 минут до будильника. Проснулся в объятиях Котаро. Опухшие от слёзэ глаза и липкое голое тело. Не приснилось. Точно было. За завтраком мама непривычно молчала. Молчали и Бокуто с Акааши. Кейджи то и дело посматривал в сторону мамы. Она отводила взгляд каждый раз. — Я отвезу вас в школу. На улице всё ещё лил дождь. Бокуто вышел первый. Акааши надел обувь и, выпрямившись, посмотрел на маму. Кажется, всё было слишком очевидно. — Больше не приводи его в этот дом. — она сказала это тихо, без эмоций, не смотря на Кейджи, и вышла следом за Бокуто. И как он хотел разобраться с этим утром?