guilty pleasure

Джеюн – славный парнишка. Двадцать лет, последние пять из которых он всецело посвящает церковной школе и службе там же по выходным, не пьет, не курит (о чем вообще речь?), с девушками только на «Вы» и на расстоянии от трех метров (Рэйчел не в счет), про парней и подавно разговора быть не может, разве что в его очаровательной голове. Переехав в Корею в начале этого семестра, а это уже почти три месяца назад, он даже в самых смелых фантазиях не смог бы представить то, что происходит с ним сейчас. Сейчас, подразумевает собой Хисына, пожирающего его взглядом на одной из студенческих вечеринок. Вечеринок, Джеюн, вечеринок. Какие вечеринки? В Австралии все его вечеринки начинались и заканчивались посиделками у Рэйчел (его ненаглядной невестушки, как мисс Шим любит ее называть), где они решали очередной сборник линейной алгебры и смотрели «Топ модель по-американски» на фоне. Не поймите его неправильно, он не жалуется на компанию Рэйчел, да и алгебра ему нравится, просто это не совсем, по скромному мнению Джеюна, то, чем должен заниматься совершеннолетний (!) студент одного из самых живых университетов Сиднея. Будучи первокурсником, вся его рутина вне уроков состояла из церковной службы, волонтерства в приюте для щенков, одностороннего разговора с мамой о том «как же мой малыш так быстро вырос, поглядишь, и уже скоро с церкви будешь возвращаться не один, а с женой под ручку», и собственно той самой жены, невестушки. Рэйчел и алгебра. Джеюн, честно говоря, подустал от этого бесконечного цикла. Спасение пришло оттуда, откуда его и не ждали вовсе – отец, успевший полностью обжиться в Корее за 2 года после развода, с распростертыми объятиями ожидает его у себя дома, желательно на подольше. Сохранив довольно-таки дружные отношения с отцом, Джеюн, после почти месяца криков и скандалов с матерью, собрал небольшой чемодан, поцеловал смущенную Рэйчел в щечку на прощание и отправился в путь к разнообразию и приключениям. Опять же, под разнообразием и приключениями он не совсем подразумевал горячего старшекурсника из братства с очень даже сомнительной репутацией среди студентов касаемо его половой активности. Ли Хисын – третьекурсник с факультета бизнеса, капитан баскетбольной команды, богатенький сыночек богатеньких родителей и главный предмет обожания всех девушек и парней на кампусе. – Видели? Хисын перекрасил волосы в светло коричневый, ему так идет! – 8:54. Через шесть минут у Хисын оппы начинается пара по макроэкономике в южном корпусе. Чего стоите? Побежали! – Вчера ночью я разложила таро на будущего партнера Хисына. Двойка кубиков! Как думаете, у нас с ним правда все получится? И это все Юн успел услышать мельком только за сегодняшнее утро. Хватит с него, пора отвлечься и устроить перерыв на кофе. – Я спросила у Юны, которая спросила у Юджин-онни, которая спросила у Вонён, которая спросила у Сонхуна, время и место рождения Хисын оппы. Сидней, 9:11 утра. Оппа такой крутой, родился в Австралии, представляешь, Джеюн? – Сынван, я буквально родился и жил в Сиднее все свои двадцать лет существования. – Неважно. Так, о чем это я…Ах да! Я успела посмотреть нашу совместимость по натальной карте, вышло целых 89 процентов, 89! Можешь поверить? Осталось подойти и познакомиться с ним, а дальше, если верить картам – – Сынван. Можно мне, пожалуйста, мой латте? Расплачусь наличными. Джеюн устал. Устал от всех этих разговоров про «Хисын-оппу» от всех его незнакомых и знакомых подружек (он наконец-то перестал шарахаться от представительниц женского пола, Рэйчел бы гордилась им). Но что его больше всего удивило, так это пятничный случай после церковного клуба при университете. – Джеюн, я слышал, что у вас с Хисын-хёном общая лекция по вторникам. Ты не мог бы передать это ему? – смущенно прощебетал парень. – Тан? И ты туда же? – Джеюн мысленно кричит и бьется головой об стенку. Собра́т по церковной службе просит передать любовную записку Ли, черт его подери, Хисыну. Приехали. – Хм? Куда? Он правда устал. И ведь вопрос стоит даже не в том, что вокруг слишком много Хисына. Отнюдь, избыток мистера я-всемирный-красавчик заставил Джеюна осознать сразу две вещи: 1. Он гей. Да, сразу срубил сплеча, сразу категорично. Джеюн правда, правда пытался поместить себя хотя бы в категорию бисексуалов, но не вышло. Ни при представлении себя с Вонён, ни с Сынван, ни с той же самой Рэйчел, и даже с обожаемой Эммой Стоун у него бы ничего не получилось. И пусть простит его мама, и Бог, господи, да простит его Бог в первую очередь, но он ничего не может с этим поделать. Весь последний месяц он вел внутреннюю борьбу с самим собой, думая, что с ним что-то не так. Честно говоря, Джеюн догадывался о своих предпочтениях еще будучи в средней школе, но попросту отложил эту мысль на самый дальний ящик своего сознания, где горит красным «вспоминать только в экстренных случаях». Видимо, момент настал. Однако ситуация с Таном помогла Юну более-менее принять свое положение: хэй, значит он не один в этой тонущей, грешной лодке гомосексуализма. Пройти все пять стадии принятия в одиночку за пару недель, уже неплохо, ведь так? 2. Он не знает чего хочет больше: быть Хисыном или быть с ним. Чего таить, природные данные и излучающая уверенность аура Ли заставляли Джеюна чувствовать себя крошечным. Его относительно невысокий рост и худощавое телосложение делали ситуацию только хуже. С другой стороны, таким как Хисын должны нравиться хорошо сложенные мальчики, хорошенькие, правда? Джеюн ведь может считать себя за хорошенького?                                                                                           *** – Хорошенький. Могу ли я узнать твое имя? Вечеринка, верно. Джеюн на вечеринке в честь дня рождения Субина – президента всеми известного братства и по совместительству парня Ёнджуна, который и стал причиной дебюта Шима в качестве «тусовщика». Чхве Ёнджун – еще один хороший приятель с церковного клуба, насильно затащил его в дом братства после очередной пятничной службы, аргументируя тем, что он опять будет, цитирую, «дрочить на свои математические уравнения». – Вообще то, я оставил свои сборники в Австралии – пробурчал Шим. И только по приезде в дом Чхве удосужился оповестить о том, что именинник является его парнем, и что у него есть парень в целом. Пока Джеюн переваривал только полученную информацию, Джун успел исчезнуть из поля зрения, демонстративно хватая за ручку Субина напоследок. Оставалось только грузно выдохнуть и пойти в сторону свободных диванов. Джеюн сидел никого не трогая, болтал ножками в воздухе, когда случилось вот это. – Хэй, ангел, ты со мной? Я уже начинаю думать, что тебя больше устраивают мои ласковые прозвища – Хисын ухмыльнулся и щелкнул пальцами перед носом бедного парня. «Хорошенький, хорошенький, хорошенький. Ангел, блять, он еще и назвал меня ангелом». Джеюн не дышит. – Я – я Джеюн. Шим Джеюн. Извини что не ответил раньше, я не расслышал из-за шума – пропищал парень. – Пустяки. Я – – Ли Хисын. Я знаю – сказал Шим и мысленно отвесил себе пощечину. Хисын с забавной улыбкой склонил голову набок, будто бы требуя продолжения. Отлично. Теперь он подумает, что я интересуюсь им (что недалеко от правды, но Хисыну пока не стоит знать об этом). Чтобы убрать неловкость, витающую в воздухе, он прочистил горло и продолжил: – У нас с тобой совмещенная лекция по вторникам. Прикладная статистика? С профессором Чон? Да. Вот…– Джеюн, замолчи, замолчи. – Господи, какой ты милашка. И как же я раньше упускал тебя из вида, если мы видимся чуть ли не каждую неделю? У меня очень хороший радар на очень хорошеньких мальчиков – проворковал Ли, имея наглость хитро подмигнуть после. – Последнее что я хочу слышать от тебя сейчас это упоминание Бога в моем присутствии – отчаянно пробормотал Джеюн так, чтобы это не дошло до ушей собеседника. А потом до него дошел весь смысл сказанных слов. «Он назвал меня хорошеньким раза два за последние несколько минут». Немыслимо. Джеюн икнул. – Видимо мы сегодня не особо разговорчивые, не так ли? – рассмеялся Хисын и передвинулся поближе к Шиму, так, что теперь их бедра вплотную прижимаются к друг другу. Джеюн только заметил красный пластиковый стаканчик в руке парня. – На самом деле мне просто немножко неловко, я впервые в таком месте и совсем никого не знаю… Меня затащил Джуни, а сам тут же смотал к своему бойфренду. Я, конечно, не сержусь, у него все-таки день рождения, но – – Постой, постой. Так ты про нашего Ёнджуна? – Хисын резко посмотрел на экран своего телефона. Пятница. – И ты тот самый церковный цветочек, про которого он мне постоянно говорит без умолку? – Церковный кто? – Цветочек, кто же еще – кивнул сам себе Ли. – Он всегда жаловался на сборище фриков на службе, до того момента, пока там не появился ты. Ёнджун говорит, что ты дар Божий, наконец увидев тебя в жизни, я просто не могу не согласиться с его словами. Джеюну льстило внимание со стороны Чхве, и он искренне радовался тому, что разделяет такое трепетное отношение к только зарождающейся (да ведь?) дружбе между ними. Но он отложит эти раздумья на попозже, сейчас перед ним возвышается проблема намного покрупнее. – Эй ребятки, так вы уже успели познакомиться? Или не отложит. За бурным потоком мыслей в голове он даже не успел заметить, как Ёнджун в компании своего парня просочились сквозь толпу, передвинули рядом стоящие табуретки к их дивану и уселись себе припеваючи, с напитками в руках. – Да, Ёнджун. Мы бы и дальше продолжили знакомиться наедине, если бы не ты – слащаво произнес Хисын с фальшивой улыбкой на лице. Парочка Чхве хихикнула в унисон. – Да ладно тебе, Хи. Я чувствую смущенность и скованность Джеюна за километры, не знаю, что ты уже успел ему наплести, но мой мальчик на такое не поведется, да, Юни? Сначала вера, потом мальчики – деловито произнес явно не самый трезвый Джун, чья рука была занята стаканом с водкой и редбуллом (Хисын тихонько шепнул ему на ушко), другая – поглаживала волосы Субина на затылке. Отлично. Джеюн хочет истерически рассмеяться из-за всей ситуации вокруг. Где Рэйчел и линейная алгебра? – Малыш, учитывая твое нынешнее положение, не думаю, что ты вправе раздавать такие советы – рассмеялся Субин. Ёнджун тут же надулся. – В общем то, за чем мы подошли. Не хотите присоединиться к нам за задним двором? На улице погода отпад, хоть босиком ходи. А еще, Хисын, мне нужна твоя зажигалка. Свою я где-то успел посеять. – Мог бы сразу сказать, что подошел из-за нее – хмыкнул парень в ответ. – Джеюни, идем? Я бы тоже не прочь выкурить по пару тройке сигарет, но, если ты не захочешь выходить, я останусь с тобой. – М-м-м… Думаю, мы можем выйти. Здесь очень душно. Так и решили. За последний час компания из четверых ребят провела время за разговорами обо всем и ни о чем одновременно, а Джеюн успел попробовать с каждого стакана и нехило так наглотаться сигаретного дыма. Непонятно чья вина, то ли жалкого количества алкоголя в его крови, то ли располагающей атмосферы и компаний вокруг (Джеюн такое испытывает впервые), у Шима появилась смелость завязать непринуждённую беседу с Хисыном. Из разговора он узнал, что у Хисына есть две младшие сестры-близняшки Хани и Хевон, он любит слушать классическую музыку, желательно в живом исполнении, имеет плохое зрение, но все время ходит в линзах и абсолютно не умеет готовить. Специфичный набор знаний о человеке, к которому ты как минимум неровно дышишь, но Юн уверен, что армия поклонников и поклонниц готовы убить ради нее. Джеюн убедился в том, что вся интрига вокруг многочисленных партнеров Хисына правда лишь на малую долю: он вправду изредка спит с людьми без каких-либо обязательств, по обоюдному согласию и без надежд на развитие будущих отношений. Жестоко, но справедливо. Флирт со стороны старшего тоже не остался незамеченным, и вскоре Джеюн и сам охотно на него отвечал. Он уверен, что пожалеет об этом завтра, но это ведь завтра? Оно еще не наступило, поэтому юноша старается выжать из этого вечера свой максимум. – Джеюни? У тебя все еще болит голова? – Совсем немножко…Думаю скоро пройдет. Он оглянулся вокруг и только заметил, как народу прибавилось раза в три, если не больше, а от парочки Чхве и вовсе след простыл. – Не хочешь посмотреть мою комнату? Что дома, что здесь людей жуть как много, там будет намного комфортнее. Джеюн может и совсем неопытный, и неловкий, но отнюдь не дурачок. Понимает, что подразумевает этот вопрос и к чему он в итоге приведет. Он может отказаться, найти Ёнджуна и вернуться в общежитие, зная, что Хисын поймет и не станет настаивать на своем. Весь первый курс в Сиднее он только и делал что смотрел на всех с виноватым взглядом и говорил «простите, но». После, каждый раз жалел об упущенной возможности повеселиться и злился на себя. Получив пару тройку отказов, его и вовсе перестали куда-либо звать. Сейчас он может согласиться, дать себе слабинку и наконец- то попробовать настоящий опыт беззаботного студенчества, юности момент, со всеми вытекающими последствиями. С которыми, опять же, он будет разбираться завтра, не сегодня. Джеюн выдохнул с (не)готовностью. – Веди.                                                                                      *** Джеюн успел посмотреть на комнату разве что в кромешной темноте. Закрыв дверь на замок, Хисын рывком припечатал его к стенке, прижался лбом ко лбу и серьезно произнес: – Джеюн-а, я ведь все правильно понял? – Д-да, Хисын-хён. Правильно. Я хочу этого, но боюсь…Пожалуйста не делай мне больно – прошептал юноша. Хисын резко распахнул глаза и посмотрел нежнейшим взглядом. – Никогда, малыш. Не успел Джеюн среагировать, как тут же губы Хисына подались вперед в требовательном поцелуе. Его первый в жизни поцелуй, так еще с парнем мечты. Хисын, оставив одну руку на затылке, опустил другую на тонкую талию парня. Не зная куда себя деть, Джеюн стоял с распахнутыми глазами и мало-по-малому отвечал на приятные прикосновения старшего. Губы Хисына ощущались шершаво на его увлажненных от вишневого бальзама, нежные поглаживания по голове, касания талии в такт музыки снизу жгли кожу настолько сильно, что младший был готов откинуться тотчас. – Давай избавимся от этого, хорошо? – не ожидая ответа, Хисын снял футболку с парня и тут же начал осыпать шею горячими поцелуями, дорожкой вниз спускаясь к ключицам. Джеюна бросило в дрожь от прикосновений сразу везде одновременно, что он чуть пошатнулся в сторону. Ли, заметив неустойчивое положение младшего, тут же легко поднял его под вскрик, и уложил на свою постель. Джеюн, весь раскрасневшийся, смущенный и потрепанный под ним, с уже расцветающими засосами по всему торсу, терпеливо ожидает следующих действий. Хисын протяжно застонал. Этот мальчишка станет его концом. –Хисын, Хисыни. Сни – сними с себя тоже, не хочу видеть одежду – смущенно пробормотал Джеюн чуть ли не в подушку и тут же прикрыл глаза. Хисын тут же рассмеялся от смущенности парня и откинул с себя сразу всю верхнюю одежду, оставаясь лишь в боксерах. – Открывай глазёнки, малыш. Не стесняйся, это всего лишь хён. Стоило Джеюну приоткрыть свои глаза, в его голове произошло одно большое замыкание. Хисын, будь проклято его идеальное тело, возвышался над ним словно величественная статуя из средневековья, демонстрируя все мышцы напоказ. Джеюн не в силах контролировать свое тело, неосознанно подался вперед бедрами и капризно заскулил. – Что такое, малыш? – проворковал Хисын в ответ. – Сердишься что я оставил тебя без внимания на долю секунды? Видел бы ты себя сейчас моими глазами. Весь такой нуждающийся, капризный, не понимаешь, что происходит с твоим телом, так ведь? Самый красивый, самый чудесный, хён собирается очень хорошо позаботиться о тебе – с этими словами Хисын резко снял штаны вместе с нижним бельем младшего. Ужасно смутившись, Джеюн разбегается глазами по периметру всей комнаты, лишь бы не установить прямой контакт с главной причиной своего смущения. Джеюн прекрасен везде. Довольно худощавое тело с россыпью веснушек на левом предплечье, непривычно тонкая талия для парня и просто пиздецки мягкая, молочная кожа юноши делает его идеальным в глазах Хисына. Не сдержавшись Ли в очередной раз клюет Джеюна в губы, на выдохе шепча: – Ты мой самый чудесный, знаешь? Дашь хену немного времени подготовить все? – получив слабый кивок в ответ, Хисын отстранился в сторону своей прикроватной тумбы. У Джеюна определенно затуманился разум, он не понимает откуда такая тяга и желание быть ближе к Хисыну, если они официально знакомы лишь жалких пару часов. Он в самом деле позволил себе забыться, отбросить свои ценности хотя бы на одну ночь, и ни разу не жалеет об этом. Осторожно склонив голову в сторону Хисына он еще раз утверждается в этом. В это время вышеупомянутый парень возвращается с презервативом и бутылкой смазки в руках. – Я знаю это прозвучит пугающе, но нам сначала нужно растянуть тебя, хорошо, малыш? Я не могу гарантировать что это будет абсолютно безболезненно в начале, но я постараюсь облегчить неприятные ощущения. Скажи мне если тебе станет больно, договорились? – Хорошо, хён. Я тебе доверяю – трогательно прошептал младший в ответ. Хисын тут же открыл лубрикант и щедро распределил его по своим пальцам. Передвинув Джеюна за бедра ближе к себе, он аккуратно начал вводить первый палец в колечко мышц. Джеюн тут же протестующе замычал, щурясь от непривычных и некомфортных ощущений. – Больно, милый? Мне прекратить? –Н-нет…Все нормально, просто непривычно. Продолжай, Сыни – будто бы подтверждая слова, младший пару раз закивал головой. Хисын удостоверившись в уверенности младшего продолжил свое действие, и спустя некоторое время подключил второй палец. Уже привыкнув к неопределенным ощущениям внизу живота, юноша активно начал подстраиваться под ритм и поддаваться бедрами вперед в отчаянии получить больше удовольствия. Хисын провел языком за щекой и тут же добавил третий палец. – Хисыни, Хисыни, Х-хисыни! Больше, хочу больше, пожалуйста… Я– д-да–да–здесь! Я-я не могу больше, Сыни! – жалобно всхлипнул Джеюн. Он чувствует себя разрушенным. – Чувствуешь себя хорошо, Юни? Ты так завелся только от моих пальцев, милый? Что же будет тогда, когда хен войдет в крошечного Джеюни, хм? Я, блять, разрушу тебя милый, клянусь – протяжно застонал Ли. Джеюн, слишком занятый получением удовольствия, уже и подавно перестал воспринимать посторонние звуки. Хисын, Хисын, Хисын все что крутилось в его голове. Резко почувствовав пустоту внутри себя, он беспомощно заскулил и приложил все усилия чтобы приподняться на локтях. Лучше бы он этого не делал вовсе. Хисын, успевший раскатать презерватив по своему члену, жадно распределял смазку по всей длине. Заметив помутневший взгляд в свою сторону, он проворковал: – Ложись, милый. Хён ведь обещал позаботиться о тебе, правда? Грузно плюхнувшись обратно на кровать, Джеюн тут же ощутил осторожный толчок. Расперев дыхание, он еле держался чтобы не закричать. Хисын, схватившись с двух сторон за бедра младшего, вышел из него на долю секунды, чтобы погрузиться обратно с резким толчком. Джеюн вскрикнул от удовольствия. – Хёнхёнхён, Хисын хён! Хён, пожалуйста, Джеюни так хорошо себя…блять, да! Так хорошо себя чувствует – Джеюн звучит плаксиво. Слипшиеся реснички, слезливые глаза и слюна скопившиеся во рту парня заставили Хисына утробно зарычать. – Посмотри на себя, милый. Хён заставляет тебя чувствовать себя хорошо? Мой самый прелестный мальчик, хён так гордится тобой – Хисын и сам был уже на грани. Вид, который открывался перед ним с каждым грубым толчком, становился все более и более нуждающимся. Не может же простой человек выглядеть настолько нереально. – Мне кажется, я близко. Хёни, близко, я близко! – Джеюн давно перестал контролировать бессвязный поток бормотания, который выходит из его уст. – Я тоже, Юни, хён тоже близко. Кончишь для меня, чудо? Ты проделал такую хорошую работу, был таким хорошим для хёна – прошептал Хисын на ушко. Джеюн не сможет, он не выдерживает. Последние резкие толчки и оба парня изливаются с громкими стонами. Хисын падает рядом с младшим и лежит бездвижно пару минут, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Джеюн ничем не лучше – весь измазанный в своих слезах и соплях, скулит от потери контакта и пытается перевернуться набок. Спустя еще парочку минут, парни более или менее приходят в стабильное состояние и почти одновременно поворачиваются к друг другу и хихикают после. Хисын приподнимается и хватает заранее подготовленные салфетки, заботливо вытирая почти засыпающего парня и себя заодно. Успев также поменять постельное белье, уставшие парни в обнимку заваливаются спать. Хисын целует в лоб уже задремавшего Джеюна. Джеюн улыбается во сне.                                                                                           *** – Я так проебался, ребята, так проебался. Сынван и Рики, после почти десятиминутного монолога Джеюна, сидят с распученными глазами и приоткрытым ртом. Ожидаемая реакция. – Мне кажется ты выпил слишком много кофе, Джеюн. Или я еще дремлю, ха-ха…Какое «переспал с Хисыном, испугался наутро и убежал к нам», какое? Мои карты твердили мне совсем другое, у нас ведь с оппой было целых 89 процентов – будто бы в прострации проговорила Сынван. Восемь утра в субботу. В студенческом кафе, по понятным причинам, ни единой души в такое время суток, кроме Сынван и ее напарника Рики, ну и Джеюна. Последний забрел сюда по пути, не желая расстилаться на своей общажной кровати в слезах и отчаянии раньше времени, сначала было необходимо выпить чего-нибудь покрепче. Американо со льдом и без сахара, например. – Нуна, да подожди же ты, не в этом вся проблема. Хён, ты дурак. Если ты чувствовал заботу со стороны Хисын-хёна, а судя по твоему рассказу ее было немало, так какого, пардоньте, хуя, ты вообще решился сбежать? В семь, блять, утра, в субботу. Серьезно? Мы с Сону и то поразумнее решили свои дела, с тобой то, что не так? – Я растерялся, ясно? Кики, растерялся я. Ты знаешь кто такой Хисын, и знаешь меня. Хён влажная мечта всех, той же самой Сынван рядом. Я буквально состою в церковной службе. И прежде, чем ты скажешь что-то против, подожди! Я уже давно принял свою ориентацию, и понимаю, что в современном мире это нормальное явление. Но, я чувствую вину, понимаете? Я не знаю, как это контролировать. Складывается ощущение, будто, когда это делает Джуни или Тан или любой другой член нашего церковного братства, то это нормально. Если это делаю я – полная катастрофа и жуть как неприемлемо. Я знаю, что все работает далеко не так! Не только перед своей религией, я чувствую вину и перед родителями. Моя мама вон, ходит и мечтает о том, чтобы я женился на подруге из церковной службы в Сиднее… И то, что все вот это произошло, блять, в доме братства, не делает ситуацию лучше. Две пары глаз смотрели на него с очень сочувствующим взглядом. Джеюн выдохнул и спрятал голову за руками. Какой же он болван. Сынван присела рядом с ним и погладила по голове. – Джеюни, Рики прав. Мы понимаем твое видение и ситуацию в целом, все-таки у тебя непростое положение…Но что я хочу сказать. Несмотря на то, что ты увел у меня под носом моего потенциального жениха, я тебе это, кстати, прощаю, самое главное – твое счастье. Людское счастье, понимаешь? Которое исходит отсюда – Сынван тычет в его грудь, прямо рядом с сердцем. – Если ты чувствуешь счастье рядом с ним, ничего и никто не должен становиться причиной лишения этого счастья. Ты ведь не человека убил, ради Бога. Никакого вреда обществу от тебя нет, никого не покалечил и не ранил, просто хочешь любить и быть любимым, грешное ли это дело? Ответ напрашивается сам. А еще вот что. Ты славный малый, не недооценивай себя рядом с Хисыном. Парень как парень, популярный, да, ну и что с того? Ничем не лучше тебя, если уж не наоборот. Поэтому, а ну ка допивай свой противный американо– – Хэй, его ведь я сделал – послышалось недовольство со стороны. – Рики, цыц! Так вот, допивай свой американо, иди к себе, дай себе достаточно времени чтобы все обдумать, и поговори с Хисыном, обязательно. Джеюн не знает, чем он заслужил таких людей рядом. Когда он только переезжал в Сеул, то и дело был поглощен тревожными мыслями о том, что его не примут и он так и будет скитаться по всему универу одинокой душой. Но вот он здесь, окружен заботой и любовью людей, которых по праву может назвать друзьями. – Спасибо вам, ребята – еле слышно прошептал парень. – Я думаю, что принял решение насчет этой ситуации. Теперь вот что. Проблемка немного другого характера. После вчерашнего, я все никак не могу перестать думать о том, чтобы он опять взял меня и – – Кто-нибудь позовите Хисына, пожалуйста – с криком перебила его Сынван. – Священника вызвать тоже не помешало бы – пробурчал Рики. – Хисына звать не надо, он уже давно здесь. Трое в унисон повернули свои головы в сторону входной двери, с ужасом обнаруживая там Хисына. Настоящего. Стоит, лохматый, с улыбкой на лице, в своих спортивных штанах и помятой футболке с надписью «believe in yourself». Это Бог так наказывает Джеюна, или что? – Хён? Как давно ты здесь стоишь? – первым подал голос Рики. – Достаточно, чтобы услышать все что нужно и получить ответы на некоторые мои вопросы. Но недостаточно, чтобы понять моего потерянного мальчика. Джеюни, мы можем поговорить наедине? Пару секунд, от Сынван с Рики и след простыл. – Ребята, а как же ваша смена? – спросил Джеюн в пустоту, не набираясь смелости полностью повернуться в сторону Ли. Инициативу в руки взял старший. Осторожно подойдя к Джеюну, Хисын приподнял его подбородок своей рукой, заставляя посмотреть в свои глаза. – Признаюсь, я был очень огорчен и обижен, когда проснулся утром и обнаружил холодную постель, без какого-либо намека на тебя. Я думал, что сделал тебе больно, но вчера все вроде прошло хорошо? Во всяком случае, спросив у Джуна номер твоей комнаты, я тут же выскочил из дома и решил заехать за десертом и кофе для тебя, потому что догадывался что ты не успел поесть. Кто же знал, что и ты окажешься здесь, Бог? Это судьба решила нас так с тобой свести? Если да, то я приму этот знак свыше с большой благодарностью. Джеюн, не знаю, на одной ли мы с тобой странице, но я не хочу, чтобы «наше» закончилось вот так вот нелепо, не успев даже начаться. Я чувствую влечение к тебе, не только в сексуальном подтексте, но в первую очередь в душевном. И тут я соглашусь с Сынван, ты очень светлый человек, и ни в коем случае не должен сравнивать себя с кем то, тем более со мной. Я чувствую, что со временем у нас может сформироваться что-то большее, общее «я» …Поэтому мне важно знать твое мнение. А Джеюн даже и слова выдавить не может. Настолько он не ожидал такого чувственного и искреннего откровения от Хисына, что прямо сейчас хочет взять и прыгнуть на него, обнимая со всех сторон. Что он и делает. Хисын опешил, но вовремя спохватился и подхватил парня за бедра. – Прости меня за то, что я такой пугливый и не умею брать ответственность за свои поступки, решая сбегать при любом удачном раскладе…Я не хотел тебя этим обидеть, честно. Хисын…Я-я не очень силен в словах, но поверь мне, я чувствую то же самое в твою сторону, думаю ты уже услышал кое-что с моего разговора с ребятами ранее – тут же покраснел. – Раз уж мы разоткровенничались, то до вчерашней вечеринки я всегда заглядывался на тебя издалека, и очень-очень хотел познакомиться, но никогда не хватало смелости. Даже сейчас, я не совсем верю, что услышал и понял тебя верно. После встречи с тобой я окончательно начал иденцифировать себя как гей, как же ужасно это прозвучало вслух! – простонал Джеюн. Послышался легкий смешок. – Я только перевариваю все что произошло со мной за последнее время, моя вера, как ты понял, ставит меня не в наилучшее положение. Но, самое главное — это то, что ты мне нравишься. Нравился до нашей встречи только внешне, а сейчас как личность тоже. Мы с тобой на одной странице, глупый – на выдохе закончил Джеюн и тут же уткнулся в шею старшему. Хисын тихонько уселся на кресло, уместил Джеюна на своих коленях и начал с нежностью перебирать его волосы. Дальше последовали поцелуи в волосы, лоб, носик, глаза. Младший мог только и делать что очаровательно хихикать. – Даже если мы успели немного испортить наше утро, оно ведь еще не закончено. Ты же не кушал, малыш? – Шим отрицательно помахал головой. – Эй, придурки, выходите! Я знаю, что вы подслушивали. Мы хотим кушать, принимайте заказ: еще два американо и сэндвичи – деловито произнес юноша и получил чмок в ответ. С кладовой послышался грохот, а после показались смущенные лица Сынван и Рики. – Новоиспеченным парам десерт в подарок от заведения!