Под музыку из старых колонок

      Сентябрь пахнет кострами и жженой пылью. Листья на деревьях самые золотые. Небо, самое синее, манит своей глубиной так сильно, что между лопаток начинает чесаться от прорезающихся там крыльев.       Сентябрь пахнет последней надеждой, последней яркой вспышкой жизни перед тем, как погрузиться в стылую серость и дожди последующих холодных месяцев.       Любовь, что вспыхивает в сердце в этот период, тоже какая-то "самая". Самая чистая? Самая первая? Самая сильная? Самая незабываемая?       Она режет и колет, но вместе с тем лечит и штопает. Как смерть и возрождение, соединённые в единое целое первой робкой привязанностью.       В сентябре глаза Хенджина впервые встречаются с глазами Феликса, чтобы породить чувство - самое из всех самых, что Хенджин испытывал до сих пор.       Феликс яркий, как фантик из-под жевательной резинки love is, и такой же манящий своей загадкой. Что за вкладыш там, внутри, под этой дивной оболочкой из наглухо застёгнутой ветровки, спортивок и неизменных потёртых кед?       На щеках этого парня цветут искристые веснушковые поля. Длинные ресницы отбрасывают тень, скрывая шоколадно-теплые радужки глаз. Губы в удивительном контрасте умудряются быть сурово сжатыми и, при этом, такими невообразимо пухлыми и алыми, точно спелые вишенки на ветке. Меж бровей вечно пролегает лёгкая складка, когда, запихнув руки глубоко в карманы своей куртки, этот парень проходит мимо остановки, на которой сидит Хенджин и беззастенчиво на него пялится. Больше всего на свете Джину хочется подойти к Феликсу и разгладить пальцем эту самую складку.       Но Феликс даже не смотрит в его сторону, спеша прочь и нервно закуривая сигарету. Да и с чего бы ему смотреть на какого-то мальчишку, когда остановка полна девичьих взглядов, провожающих прекрасное, но хмурое создание, с неизменной влюблённостью?       На тонких паутинках летает по городу осень, клейко и цепко хватая хрупкие сердца зазевавшихся подростков и унося в ярко-синюю высь сладких грез и мечтаний.       Все грёзы Хенджина о Феликсе. Но вот беда – Хенджин в своих грёзах не одинок. Рядом неизменно шагают две подружки Джинни ещё со времён младшей школы – Джису и Юна. Они готовы щебетать о своей безудержной любви к Феликсу часами, разрывая голову друга своей болтовней, а сердце – неуместной ревностью.       Хенджин может лишь кусать губы и молча кивать на каждый комплимент в адрес хозяина своей души. Молчать о своих чувствах и позволять высказываться подружкам – вот удел парня, влюбленного в парня. От этого стынут горький привкус на губах и чувство отчаяния в душе. Но они возникают мимолётно и ненадолго, ведь как можно грустить и страдать в последние теплые деньки уже почти сбежавшего лета?       Феликс – самый популярный парень школы. Загадочный, яркий, манящий и недосягаемый. А значит, можно слушать без страха глупые признания двух лучших подружек и мечтать в глубине души о несбыточном. Так, во всяком случае, кажется Джинни поначалу, но вскоре он понимает свою ошибку.       Сердца Хенджина и двух его подружек вспыхивают сверхновыми, когда на одной из перемен самый популярный мальчишка школы вдруг подходит к ним и расплывается в ослепительной улыбке.       – Привет, меня зовут Ли Феликс, – вползает хриплый тембр под кожу, вибрируя в костях и заставляя отзываться тихим хрустальным звоном их бедные влюбленные души.       Вблизи его сияние слепит не хуже, чем съёмка с фото вспышкой. А пальцы Джинни, судорожно сцепленные за спиной, так и чешутся достать из сумки свою драгоценную "мыльницу" и в самом деле запечатлеть исторический момент зарождения сказки.       Сказка с этого дня начинает свой головокружительный отсчёт. Самого популярного мальчика в школе становится вдруг невообразимо много в жизни троих влюбленных. Феликс подходит к ним почти каждую перемену. Провожает троицу до центра их маленького городка, когда они все дружно игнорируют ближайшую остановку, чтобы побыть со своим крашем подольше. Рассказывает им забавные истории из жизни, своей и одноклассников, а после с интересом слушает, что же расскажут ему в ответ. Все поведение Ли кричит трем влюбленным сердцам однозначно и громко, что он запал на кого-то из них.       Пока Джису и Юна спорят о том, которая из них, в конце концов, смогла покорить сердце их общего кумира, Хенджин ходит везде следом молчаливой тенью и тихо подмечает нюансы, вызывающие нервный трепет волнения в груди.       Феликс никогда не уходит со школьного двора только с девочками, хотя Хенджин в конце занятий обычно очень медленно и педантично складывает вещи в свой безразмерный рюкзак, вынуждая подруг и школьную звезду подолгу ждать. Феликс будто чаще смотрит именно на Джинни и чаще ему улыбается. Феликс приносит Хенджину пластырь после того, как заметил, наблюдая из окна, неловкое падение парня на уроке физкультуры. Феликс неизменно дублирует свои вопросы более тихому и робкому, чем подруги, Джину.       – Как ваши дела?       – А твои, Джинни?       – Вы обедали сегодня? Не видел вас в столовой.       – А ты, Джинни?       – Куда планируете поступать?       – А ты, Джинни?       И с каждым мягким "Джинни" появляется новый росток робкой надежды в сердце. Верить собственным нелепым инстинктам глупо, страшно и стыдно, но он не может ничего с собой поделать.       Каждый раз, когда четверо школьников оказываются на остановке, Хенджин ждёт лишь одного самого счастливого момента. Первыми уезжают Джису и Юна, восторженно глядя глазами-сердечками на оставшихся стоять и ждать нужного Хенджину номера транспорта. А потом приезжает автобус, куда входят двое, Джинни и его любовь, чтобы, проехавшись назад до остановки возле школы, высадить одного из них. Того, кто живёт в школьном общежитии, но упорно провожает раз за разом троицу новых друзей. Перед тем как выйти, Феликс расплывается в одной из своих плавящих мозг улыбок, чуть приобнимает Хенджина за плечи и шепчет тихое:       – До встречи, Джинни.       От Феликса пахнет осенью, табачным дымом и немного мятной жвачкой. От близости его тела захватывает дух. До самого дома Хенджин хранит мягкую полуулыбку на губах и мечтательный взгляд.       Феликс точно так же обнимает на прощание и Джису с Юной. Да только они - девушки, а значит это, кажется, в порядке вещей? Но Хёнджин...       Разве не должен Феликс лишь жать руку Хенджина на прощание и при встрече, а не нырять в его голодные объятия? Значит ли это что-то для Феликса?       Ничто и никто не даёт ответов на будоражащие душу вопросы.       А потом, каким-то особенно жарким осенним днём, случается новое чудо.       – Пойдете в эту пятницу на школьную дискотеку? – спрашивает Феликс.       Подруги рассыпаются в счастливом щебете.       Феликс диджеит на этих дискотеках, а это значит, что такое предложение почти равносильно свиданию. И пусть Феликс снова позвал их обеих, но секрет не может не быть раскрыт пятничным вечером в стенах актового зала школы. А значит, вот-вот одна из них станет, наконец, счастливой парой для мужчины их общей мечты!       Девушки наперебой сыпят вопросами о том, что же им надеть и во сколько уместнее прийти. Хенджин молчит, прячет руки в карманы и кусает нервно губы. Кажется, его сказочная влюбленная осень подходит к концу. Ведь, сколько ни питай иллюзий, а рядом стоят две милые складные девчонки. На губах их сияет один на двоих клубничный блеск, волосы уложены в идеальные прически, личики поражают своим очарованием, а короткие юбки притягивают взгляды к стройным ножкам. Они – девочки. И одна из этих девочек украла сердце самого популярного мальчишки в школе.       Хенджин же выше Феликса на целых пол головы, как бы ни сутулил плечи. Хенджин красит ногти черным лаком, позволяя после ему облезть до некрасивых рваных клякс. Хенджин носит безразмерные худи и узкие неизменно подвернутые у щиколоток джинсы. У Хенджина тощая и стройная, но совершенно мальчишеская фигура. В ушах неизменные наушники, а в глазах - страх подойти к кому-то, кроме двух лучших подруг. В Хенджине нет решительно, совершенно и бесспорно ничего из того, что могло бы подойти самому красивому и самому популярному парню в школе.       Иллюзии на шанс умирают с тихими стонами в глубине хрупкой влюбленной души под восторженный щебет одноклассниц. И, когда Хенджин уже почти готов сбежать и расплакаться от неловкости момента, в мозг врывается до боли знакомое:       – А ты, Джинни?       – А?.. – глупо мельтешит ресницами Джинни, пытаясь вернуться в реальность из глубины своих переживаний.       – Придешь на дискотеку в пятницу? Приходи, будет весело! – говорит Феликс, заставляя новый росточек робкого доверия проделать очередную трещинку в сердечной мышце.       Хенджин знает, что, когда все надежды, что оплетают сейчас его грудь, иссохнут под сияющим солнцем истины, от его сердца останется лишь карта этих разломов...       Но не надеяться все равно не выходит.       Подруги и Феликс смотрят на него одинаково ожидающими взглядами, а потому Хенджин робко кивает в знак согласия, спеша уйти от излишнего внимания окружающих.       Хенджин едет в автобусе домой. За окном пролетают золочёные листвой тротуары и пасторальные картинки частного сектора. Осень все такая же яркая, теплая, сине-желтая и улыбчивая. А пиджак на собственных плечах ещё хранит терпкий запах Феликсовых сигарет после ритуального объятия на прощание.       Но Хёнджин больше не улыбается. Он вообще больше не улыбается до самой пятницы.       Смотрит безучастно на то, как подруги обсуждают пятничные наряды, слушает их шутки и вяло разбивает рукой их договор. Договор гласит, что кому бы ни достался Феликс, вторая лишь отступит и порадуется за подругу. Упускать шанс стать девушкой звезды не хочется ни одной. Терять из-за этого шанса родственную душу – тоже.       Хенджин согласился бы с доводами подруг, будь у него такой же шанс, как и у них. Но у него шансов нет, а потому зависть точит его душу, превращая в чёрное решето.       Он не питает иллюзий и просто ждёт часа своей неминуемой погибели. Ну и, может быть, немножко ищет отговорки, чтобы не пойти. А может даже не немножко. Может весь его мозг так судорожно хватается за любую возможность избежать момента истины и столкновения с суровой реальностью, что сил на улыбку не остаётся.       Конечно, это замечает Феликс, который из их жизней никуда не делся.       – Что случилось, Джинни? – участливо заглядывает Феликс в глаза, а Хенджин отводит нервно взгляд, боясь, как бы новый друг ненароком не обнаружил горящих в его зрачках влюбленных сердечек.       – Да все с ним в порядке, – отмахивается Джису, не дав ему и рта раскрыть, – Просто вернулся в привычное состояние. Он наоборот в последние дни был какой-то чрезвычайно весёлый. Даже странно. Будто влюбился!       Джинни бросает на подругу испуганный взгляд. Неужели разгадала? Неужели поняла?       Но Джису и Юна лишь задорно смеются в ответ на "шутку", а следом их смех подхватывает Феликс.       Хенджин не улыбается. Ему по-прежнему страшно.       На следущий день он сообщает подругам новость о том, что бабушка, с которой он живёт, отказалась отпускать на дискотеку. Это даже правда, ведь Джинни преподнес мероприятие родственнице в таких красках, что только негативную реакцию и стоило ожидать. Отрезал себе путь, чтобы не искать отмазки и не передумать.       Джису новости решительно не нравятся.       – Эй, ты с ума сошел? Как ты так отпрашивался? Меня согласились отпустить только в твоей компании! Ты же наш главный защитник! – возмущается девушка.       Хенджин мысленно усмехается, ведь с его спортивными навыками защитник из него никакой. Разве что зарисует врага до смерти? Но лицо его остаётся таким же равнодушно-расслабленным, никак не показывая внутренней горькой насмешки над самим собой.       – Все под контролем, – самодовольно усмехается Юна, – Никто не останется дома, и все будут отпрошены. Мой отец согласился подвезти нас на тачке до школы, а потом забрать после дискотеки. А ещё он позвонит вашим родакам и обо всем договорится.       Сердце обрывается и падает, по ощущениям, куда-то прямо на асфальт, разбиваясь на мелкие осколки. Идеальная отмазка Хенджина ускользает из рук и становится недосягаемой, а времени на новую катастрофически мало!       – Как ты уговорила отца? – удивлённо ахает Джису.       – Сказала, что моей лучшей подружке понравился мальчик, который пригласил ее на танцы, но ей нужна наша с Хенджини поддержка, – хитро ухмыляется Юна, вызывая два изумлённых выражения лица у своих друзей.       – Но разве тебя саму не пригласил парень, который тебе нравится? – удивляется Хенджин, а затем нервно сглатывает прежде, чем продолжить, – А если Феликс выберет тебя?       Юна беспечно жмёт изящным плечиком.       – Ну, я же не говорила, кто именно нас позвал. Могла и познакомиться с кем-то на дискотеке. Что в этом необычного? Я же красотка! – в конце самоуверенной тирады девушка кокетливо стреляет взглядом из-под ресниц.       Этот взгляд растопил бы сердце Хенджина, не будь оно таким безнадежно испорченным и влюбленным в того, кого любить совершенно неправильно. А справилось ли сердце Феликса с такими взглядами? Или было ими покорено?       Хенджин внимательно оглядывает обеих девушек, пытаясь решить, которая из них краше. Юна с ее новым вишнёвым цветом волос и огромными глазами или Джису с малюсеньким милым ротиком и кротким выражением лица? Обе кажутся милейшими созданиями. Хенджин нервно поправляет вечно лезущую в глаза челку и выдает тяжёлый вздох безысходности.       – Не надо так вздыхать! Знаю, что подобные мероприятия тебе не по душе, но ради подруг ты должен взять себя в руки! Решается наша с Джису судьба! Будь добр, поддержи! – по-своему оценивает его вздох Юна.       Выходы отрезаны. Катастрофа неизбежна.       После занятий в пятницу Хенджин не получает привычного объятия от Феликса, ведь тот впервые не идёт их провожать, договорившись увидеться уже на дискотеке. На душе совсем уж горько, потому что это было официально последнее объятие. После того, как Феликс станет уже "чьим-то" Феликсом, так обниматься не выйдет. Больше не будет этих прогулок до центра вчетвером, останутся только две пары. Счастливая – с Феликсом. И отшитая – с Хенджином... Он не знает, которая из девушек будет нуждаться в утешениях, но сам он согласен на утешения от любой из них.       Вечер подкрадывается из-за угла хищным когтистым зверем. Идти не хочется никуда и никогда больше. Но, вопреки собственному унынию, Хенджин успевает перебрать перед зеркалом десятки нарядов, пытаясь выглядеть круто и непринужденно одновременно.       Машина отца Юны неумолимо подъезжает к подъезду его дома строго к назначенному часу. Хенджин ныряет в салон и оказывается на заднем сидении рядом с разодетыми в пух и прах подругами. Они сверкают кучей аксессуаров, сияют идеальными макияжами и заполняют пространство автомобиля удушающим сражением сладких ароматов. На Хенджине вишнёвого цвета лёгкий кардиган, черная футболка и джинсы с неизменными подворотами. Ногти выкрашены в свеженький черный, а прическа уложена волосок к волоску. Но рядом с двумя сияющими бабочками он чувствует себя жалкой неуклюжей молью. До ужаса глупой и неловкой молью, которая совсем не имеет права, но все равно на что-то надеется.       – Шикарный вид, Хённи, – хвалит Юна, – Если бы я не знала тебя с детства и не любила Феликса, то сегодня ты украл бы мое сердечко!       – Не переживай, наш Хённи сегодня насобирает целую коллекцию сердечек! – подхватывает восторг Джису.       Хенджин прячет взгляд в колени и пламенеет щеками, мечтая провалиться сквозь пол и оказаться прямо под колесами чужого авто.       Единственное сердце, которое хочется заполучить, сияет далёкой и недоступной звездой.       У порога школы никто троицу не встречает. Феликс наверняка уже в актовом зале и занят аппаратурой, а потому свидание начинается все так же непонятно.       Друзья входят в заполненное школьниками душное помещение. Музыка течет плавной рекой из колонок, порождая в венах новый ритм, а в мышцах - желание двигаться ему в такт. Темноту разрезают скользящие лучи проекторов звёздного неба, притащенных кем-то из дома и приспособленных под светомузыку. Над стойкой пульта крутится даже самодельное подобие диско-шара. И там, за этой стойкой, сияет самое яркое из солнц, освещая все сердца собравшихся своей лучезарной улыбкой.       Хенджин немножко умирает внутри, когда встречается взглядом с волшебным диджеем, и, наконец, впервые за последние дни растягивает губы в ответной улыбке.       Феликс подмигивает и скользит взглядом дальше.       – Он мне подмигнул! – восклицает Юна.       – Нет! Мне, дурочка! – возражает Джису.       Хенджин молчит, но готов поклясться, что Феликс смотрел на него в тот миг.       Эйфория толпы постепенно затягивает в свои сети, и Хенджин забывает все тревоги, двигаясь в такт и подпевая незнакомым трекам. Подруги танцуют где-то рядом, тоже полностью поглощённые атмосферой момента.       Кружение лиц, мерцание звездных проекторов, улыбки Феликса, влажный душный воздух. Все это дурманит голову не хуже крепкого вина, которое Хенджин пробовал на прошлые рождественские праздники.       А потом музыка вдруг сменяется на тягучую и плавную. Люди медленно рассасываются вокруг, покидая танцпол или разбиваясь на уютно жмущиеся друг к другу парочки.       Хенджину все ещё тяжело дышать, и немного колет под ребром. Глаза застилает потом, стекающим по лбу вдоль прилипших прядей волос. Периферийным зрением он замечает две замершие фигурки подруг.       И надо бы уйти в сторону, тихо прислониться к стенке, как прочие, дожидаясь более ритмичных мотивов. Но Хёнджин стоит, не в силах оторвать взгляда от Феликса. Тот, словно в замедленной съёмке, покидает свой пост у диджейского пульта и направляется прямиком к троице влюбленных. Его волосы уложены в кокетливые кудряшки, на нем белоснежная майка и джинсовка с рваными карманами. Он красив, как божество, и Хенджину кажется, что весь мир сужается до одной стройной фигурки, что неумолимо быстро и невыносимо медленно движется навстречу.       Феликс останавливается, лишь оказавшись буквально в полуметре от Хенджина. Ровно напротив. По бокам стоят немыми истуканами подружки. Феликс протягивает свою ладонь Хенджину и с нежной улыбкой вопрошает:       – Потанцуем?       В голове Хенджина вакуум, а язык будто прилип к небу, но он все же каким-то чудом ошалело переспрашивает:       – Со мной?       – С тобой, – кивает самый прекрасный ангел из самых несбыточных грез.       – Но... Я же парень? – протягивает так неуверенно Хенджин, будто задаёт вопрос, а не утверждает.       – И что? Это каким-то образом влияет на твои танцевальные способности? – улыбается Феликс так широко, что от глаз разбегаются лучики, а нос чуть морщится, делая его до невозможности милым, юным и трогательным.       И Хенджину вдруг становится так легко-легко. Он слышит собственный дурацкий смех ,будто со стороны, и также, будто со стороны, наблюдает за тем, как его длинные пальцы опускаются в теплую сухую ладонь Феликса.       Вспышка света.       И вот Джинни уже в объятиях парня своей мечты, плавно покачивается в такт тягучей мелодии и укладывает кружащуюся голову на крепкое плечо.       Где-то за краем сознания маячат образы недовольных и шокированных подруг. Где-то за краем сознания шепчутся люди, кидая в их с Феликсом сторону удивлённые взгляды. Где-то там, в завтрашнем дне, возможно, ждут проблемы, объяснения, ссоры и разборы полетов.       Но здесь и сейчас есть только удивительно смелый Феликс. Его прекрасные глаза, заглядывающие прямо в душу, с каким-то колким и острым теплом, его нежные и заботливые руки, поглаживающие спину, его мягкие улыбки и тихий шепот на ухо о чем-то милом и незначительном. Калейдоскоп мыслей и ощущений, что останется с Хенджином навсегда, пройдя через года и сохранившись теплым школьным воспоминанием. Воспоминанием о самой первой подростковой любви, такой невинной и такой невероятно взаимной.       Сентябрь пахнет кострами и жженой пылью, а ещё табачным дымом и мятной жвачкой.       Сентябрь пахнет Феликсом.