Я на веки твой — ты ничей

«Еще один обычный вечер прожит,

А с ней он каждый раз другой»

☄☄☄

      Внешне он был похож на обычного молодого, а главное ничем не примечательного парня. Да и по-первому впечатлению был почти таким же, единственное, что вполне способным малым оказался этот комиссар Дейв, лучший друг немало важного для него человека, совсем юного, в его глазах, мальчишки — Радана. Кавински совершенно не сентиментальный, ему, в общем-то, нет дела до других, но он, как бы сам того не отрицал, человек, а значит ему свойственна привязанность к другим людям. И хоть долгое время он был абстрагирован от практически всех глубоких чувств, считая людей шестерёнками, а не личностями, изменить все смогло убийство Радана и его подруги Кейт, а точнее то, что за ним последовало — разговор с умной машиной и ним, Дейвом. Именно это событие помогло сердцу на момент панически остановиться, чтобы заработать снова. Так тревожно, как тем вечером, ему не было уже огромное количество лет, столько эмоций и чувств он не испытывал уже давно. Сказать, что ему не понравилось трястись от паники — сильно приуменьшить те чувства, которые он испытал и в моменте, и после, но тем не менее, глаза это открыло на многое.       Вступление в «Сияние» поменяло взгляд на окружающий мир ещё сильнее. Ужасы утопии, названной Великой Империи, никогда не были скрыты от глаз Кавински: он Наблюдатель, гордо носящий это звание, и не такое дерьмо видел на своем долгом жизненном пути, но, все же, видеть такое большое количество людей, включая некоторых представителей высоких чинов, готовых до смерти бороться за свое будущее, было и правда странно. Всё-таки Империя, как бы то не хотелось признавать, врастает в тебя, и ее ты убрать можешь, но вот её из себя вытащить будет крайне сложно. Поначалу это все напоминало какие-то детские игры, моментами смешило, но действия приносили плоды, значит, все не так уж и плохо, как казалось изначально. Это уже не цирк, а настоящее движение, во главе которого стоял с виду ничем непримечательные комиссар с необычным роботизированным питомцем. Винс сразу же отметил, что Дейв, он же, как выяснилось, Лололошка, довольно смышлёный и талантливый, отчего-то внутри приятно билась гордость за то, что он заметил это с первых минут знакомства, и не было понятно, это была гордость за себя или за него. И хоть Кавински никогда не верил в Богов, отчего-то, каждый вечер видя Лололошку в пыльном помещении, представленным членам «Сияния» как кухня, в голове проскакивала мысль о невероятном ангеле, слетевшем с далёких небес. Дейв был полон энтузиазма, кажется, всегда, а ещё никогда не уставал, среди членов движения ходила шуточная теория, что их руководитель никогда не спит, из-за нескончаемой энергии где-то внутри.       За все время нахождения здесь они ни раз встречались поздно ночью на кухне, не планируя этого заранее. Винсу не спалось из-за бессонницы, а Лололошка причины не объяснял, в такие моменты с ним не было его весной компаньонши — Райи, а значит само событие в голове помечалось как интимное, и не потому, что пошлое, а потому, что только вдвоём. Мужчина был уверен, что никто из «Сияния», возможно даже лучшие друзья Дейва, ни разу не находились с ним один на один, и эта уверенность что-то зажигала внутри, заставляя чувствовать себя особенным. Иногда они могли выпить что-то несильно алкогольное, чтобы наутро не раскалывалась голова, и практически каждая такая ночь сопровождалась длинными разговорами, напоминающие скорее монологи Кавински, поскольку Дейв не очень-то и любил о чем либо говорить, особо молчаливым он был после очень напряжённых дней, коих в последнее время стало в разы больше.       Сегодня длинная полуработающая лампа обыденно гудела, создавая приятный, хоть и слегка пугающий, белый шум, в стакане налит практически безвкусный сок, а издалека, за одной из стен, слышны какие-то шорохи, видимо, не одни они не спят в столь позднее время — практически в три часа ночи. Они вдвоем сидели за самым дальним столом, периодически тяжело вздыхая от душащей духоты, укрытые от чужих взглядов приятным полумраком. В лампе с каждым днём гасло все больше лампочек, угрожая вот-вот погрузить всю кухню в вечный мрак. Отчего-то казалось, что они в этом мире совершенно одни, даже если их мир заканчивался на пороге кухни. Их мир звучал слишком вульгарно даже в мыслях, заставляя тупить свой взгляд в полупустой стакан и слабо улыбаться, как впервые влюбленная маленькая девчонка. Дейв не обращал на него никакого внимания, увлеченно читая одну из недавно найденных тут книг, и таким спокойным он выглядел в разы красивее, чем обычно, словно в глазах уже не бушевал огонь, угрожая сжечь все, что он видит на своем пути, а тихонько горел, приятно согревая всех, на кого посмотрит. Хотелось, чтобы он смотрел только на него. Винс понимал, что что-то происходит, учитывая огромный и разнообразный жизненный опыт, он даже подозревал что. Очень долгое время что-то кроме поверхностной симпатии ему было чуждо: зацикливаясь на другом человеке, поклоняясь глубокому чувству, он бы противоречил своей идеологии, к которой пришел далеко не от счастливой жизни, а теперь, когда даже самая малая часть важных барьеров, построенных на всех прожитых «нужно» и «страшно» разрушена и нисколько не восстановлена, это «что-то» зарождалось. Это доставляло дискомфорт, заставляя выйти из скорлупы в бурю неконтролируемых эмоций. Но перемены, в основном, были приятными, заставляющими серотонин вырабатываться в бешеных количествах от одного лишь звука чужого смеха, вызванного его словами и действиями. Каждая такая ночь, хоть их и было не так много, способствовала спокойному сну и беспокойной голове: Кавински пытался всячески отрицать, врать себе и даже смириться, но раздраженные нервы не были рады ни одному из выбранных им вариантов, просто потому, что это было практически впервые.       Парнем хотелось любоваться, наслаждаться, словно первым теплым днём после длительного холода, слово первым дождем после долгой засухи. В нем хотелось утонуть, словно в первом появившемся зимой сугробе в детстве или в теплом море жарким летом. Это было неконтролируемое чувство, заставляющее жмуриться до ярких искр и задержанного дыхания. А ещё больше хотелось все это ощущать взаимно. Винс не был наивным и прекрасно понимал, что Дейву, организатору всего движа, связанным с «Сиянием», просто не до сопливых объятий и влюбленности, а даже если бы все сейчас было бы хорошо, то молодому и талантливому парню, он — практически убитый Наблюдатель, не пара, и спокойно это признавал. Кавински знал, что внешне он вполне привлекателен, был уверен в своем достатке и интеллекте, да только с душой у него были проблемы, слишком она была побита и черна, а Дейва ничего, кроме души явно не интересует. Счастье очень тяжело даётся, давно понятная истина, да только почему-то сейчас она, впервые с юных лет, больно резала в области сердца.       — Что-то не так? — тихо интересуется Дейв, смотря в глаза давно наблюдающему Кавински.       — Думаю о том, как скоро во всей этой суете тебя можно будет вытащить на свиданку, — Мужчина нагло улыбнулся, наблюдая за закатывающим глаза Дейвом. Внутри все на момент заледенело, прерывая итак тяжёлое от духоты дыхание. Чем больше Кавински шутил, ну, или, откровенно говоря, пытался шутить, тем хуже ему было, просто потому, что уязвимым быть нельзя, а ты непобедим, когда ко всему относишься совершенно нейтрально, с долей юмора.       — А если серьезно? — вероятно, это последнее, что Дейв скажет за эту ночь.       — Звёзды сегодня ярче, чем обычно, видел? — невзначай ответил Кавински, перескакивая на другую тему. Он не видел звёзд сегодня, даже заката, с самого утра не высовываясь отсюда, всячески помогая людям тут. Дейв водит головой из стороны в сторону, снова утыкаясь взглядом в свою книгу.       Дальше все пошло по стандартному, но оттого не менее приятному, сценарию: Винс говорил обо всем и ни о чем одновременно, немного затрагивая тему своего прошлого, просто потому, что пришлось к слову. Парни просидели так недолго, всего около получаса, но даже этого хватило, чтобы весь завтрашний день Кавински мог дышать полной грудью, ожидая следующей встречи.       

☄☄☄

«Она одна и от меня уходит,

Давно проторенной тропой»