Жизнь - это скучная игра (тебе никогда не выиграть)

С самого начала этот мир лишь отвергал тебя.

Ты была лишней деталью в безупречном пазле, шестерней, выбившейся из слаженного механизма. Этот мир не давал тебе ничего, кроме страданий, и чтобы не бояться этой боли, ты решила ее полюбить.

Если мир причиняет тебе боль, то ты примешь это с распростертыми объятиями. Если мир заставляет тебя отчаиться, то ты сама бросишься в болото отчаяния. Ведь все в порядке, если ты сама выбрала это, не так ли? Если ты притворишься, что контролируешь ситуацию, что сама жаждешь этих ран, то ты не будешь чувствовать себя так плохо.

Поэтому ты впитаешь в себя всю боль и горечь, все страдания, что тебе пришлось испытать, весь холод, что ты чувствовала, и в итоге сама станешь отчаянием. Если мир решил, что опустить тебя на дно — хорошая идея, то ты потянешь за собой и всех остальных.

В какой-то степени это милосердие.

Когда ты выросла, то поняла, что все это время не ты была сумасшедшей — это мир сошел с ума.

В этом мире родители издеваются над собственными детьми. В этом мире людям приходится выживать и голодать, а тем, кто жаждет лучшей доли, нужно взбираться по чужим головам. В этом мире ты либо талантлив, либо ничто. В этом мире тебе либо повезло, либо ты так и остался на дне.

Этот мир просто чертовски сумасшедший. И, если всем все равно приходится страдать, то ты можешь сделать им одолжение, и показать, как прекрасно отчаяние. Ведь если они его полюбят, то им больше никогда не придется страдать! Это щедрое предложение.

В конце-концов, как бы то ни было, ты действительно любишь этот мир.

.       Складывалось впечатление, словно хорошие вещи сами бежали к Джунко в руки. И доказательства коррупции в Пике Надежды, и компромат на раздражающих тараканов, и даже сам Изуру Камукура!       Внутри стен Пика Надежды проводились эксперименты над людьми. Именно на это и уходили деньги учеников с резервного курса.       Джунко смеется. Боже, кажется, ей даже не нужно стараться, чтобы разрушить мир.       Это прогнившее общество само разорвет себя на куски, стоит Джунко лишь дать им легкий толчок.       Этот мир походил на закипевшее молоко. Социальное неравенство, угнетение бесталантных, их эксплуатация. Терпение мира уже давно на пределе, и стоит только немного повысить градус, как все рванет.       Изуру Камукура, Абсолютная Надежда, станет спучковым крючком для грядущей трагедии.       Из Пика Надежды и происходили все беды. Так что будет естественно, если и план Джунко начнется оттуда же. .       Это начинается с Парада.       Ученики с резервного курса, подталкиваемые гневом и завистью, подняли бунт. Академия Пик Надежды оказалась в самом центре волнений.       Это было восстание бесталантного большинства против талантливого меньшинства. Было очевидно, что рано или поздно политика Пика Надежды приведет именно к этому. В их обществе разница между Абсолютами и обычными людьми была слишком велика.       Но на самом деле эти люди хотели вовсе не уничтожения идеологии таланта. Они хотели лишь присоединиться к элите их мира. Чтобы их тоже признали Абсолютами.       Как это жалко. Как эгоистично. Как лицемерно.       Сам Пик Надежды, и все их общество уже трещало по швам, а все, что для этого сделала Джунко — любезно рассказала ученикам про Изуру. Ну, и показала кадры из убийственной игры студсовета, но это уже так. Мелочи.       Как она и предсказывала, это гнилое общество уничтожило себя само.       «Парад» из бунта быстро стал насильственным восстанием, и с тех пор дни до «конца» можно было начинать отсчитывать. К мятежу присоединялось все больше и больше людей — и не только студенты Пика Надежды. Обделенные со всего мира нашли в этом возможность выплеснуть свои гнев и зависть.       Подобно чуме, трагедия затронула весь город. Потом страну. А после распространилась по всему миру. Отчаяние — это болезнь. Болезнь, затронувшая всю их планету.       Ее семпаи очень хорошо для этого постаралались. .       С высоты Пика Надежды Джунко смотрит на окружающую ее разруху.       Академия в огне, город в огне, небо в огне, все было в огне. Пейзаж был таким, словно она внезапно оказалась в чистилище. Именно так на картинах обычно и изображали судный день. Интересно, делает ли это Джунко антихристом? Она никогда не углублялась ни в какую религию, но думать об этом в таком ключе было практически весело.       И кто же, в таком случае, должен сыграть роль Мессии?       На какой-то миг Джунко вспоминает о Чиаки — доброй, наивной, и такой обнадеживающей. Раздражающе слащавой. Удивительно упрямой.       Вспоминает, и даже зубы скрипят. Джунко закрывает глаза и представляет, что это потому что Чиаки просто слишком сахарная девочка. Про такую не возможно думать, и не ощущать на зубах сладкого песка.       Нанами была противоположностью Эношимы во всем.       Но кто-то насколько слабый и жалкий не заслуживает быть ее соперницей.       Мессии нет — приходит к выводу Джунко. И поэтому мир сейчас горит в огне.       А Джунко смотрит на ад, в который она превратила реальность, и понимает, что ничего не чувствует.       Этот мир изначально был адом. Джунко лишь обнажила его истинное обличие.       Она полагала, что когда нанесет миру достаточно увечий, когда сломает их общество и исказит это все по своему подобию то почувствует как минимум удовлетворение. Мир сломан, так же как и она — так почему бы ей не быть довольной? Наконец, хоть в этом безумии, она не будет выделяться.       Но это не работает.       Она вдыхает гарь, но все еще ощущает себя так, словно тонет. Она смотрит на лежащие вокруг трупы, на разрушенные здания, и думает лишь о том, как же это все чертовски скучно.       И впервые Джунко растеряна.       Разве она не должна чувствовать хоть что-то при виде устроенного ее же руками апокалипсиса? Тогда почему же ей так все равно?       Неужели даже последние крупицы ее человечности были уничтожены? Когда это произошло? Может, со смертью Мацуды? Она растоптала их вместе с трупом ее самого любимого человека? Растоптала вместе с ним и всю свою любовь, всю боль и…       Нет.       Она сидит на крыше академии и смотрит на красное небо.       Дело вовсе не в этом.       На самом деле, ей просто всегда было плевать на мир, не так ли?       Она никогда не заботилась о нем достаточно, чтобы чувствовать хоть что-то теперь, когда он пал. — Сестра, ты довольна? — спрашивает у нее тупая, вонючая Мукуро. — Это оказалось скучнее, чем я думала, — честно отвечает Джунко, чем удивляет даже себя. — Мне жаль, — неизвестно за что извиняется Мукуро. — Могу ли я сделать что-нибудь, чтобы порадовать тебя? — Умри, — так же честно требует от нее Джунко. — Или убей меня. — Извини, сестра. Но кто будет защищать тебя, если я умру? — Мукуро грустно улыбается ей.       Просьба Джунко убить себя даже не поднималась. Разумеется, Мукуро ни зачто и никогда не причинит вред своей младшей сестренке.       И в этом и была ее главная трагедия. Глупая, глупая Мукуро так мечтала осчастливить свою дорогую младшую сестру, но единственное, чего Джунко в самом деле от нее хотела, она никак не могла ей дать.       Джунко бы хотела быть преданной Мукуро. Но Мукуро была до идиотизма ей верна.       Поэтому Джунко оставалось лишь предать ее самостоятельно.       Интересно. Будет ли боль от потери сестры такой же сильной, как и от потери возлюбленного? .       Последним этапом ее плана была убийственная игра.       То, что доставит ей больше всего страданий. Этим она убьет все то, что ей дорого, собственными руками отнимет жизни своих драгоценных друзей. Заставит их отчаиться. Осквернит их души и извратит их надежды. Ну разве это не замечательно?       Все складывалось как нельзя лучше — ее драгоценные одноклассники сами заперлись в академии. Джунко позаботилась о том, чтобы в итоге там оказался лишь ее класс.       (Никто посторонний не имеет право вмешиваться. Эта игра создана исключительно для ее дорогих друзей.)       Конечно, с ними был и этот глупый, раздражающий директор, но ничего. От него можно избавиться.       И именно это Джунко и сделала.       Бедняжка Джин даже не догадывался, что академия уже в ее руках. Что отчаяние уже среди них.       А ее милые одноклассники… Так верили в нее. Даже и не думали, что их очаровательная одноклассница на самом деле ужасная злодейка.       Интересно. Какими будут их лица, когда они узнают? Какое отчаяние отобразится в их глазах?       Одни лишь мысли об этом уже заставляют Джунко дрожать от наслаждения. .       Первой сдалась Саяко.       В какой-то степени, Джунко даже было жаль избавляться от нее так рано. Но правила есть правила, и Джунко не играет в фаворитов.       Ну, это ложь. Конечно Джунко предвзята — она Джунко, блять, Эношима, и она имеет на это право.       И именно поэтому второй жертвой убийственной игры оказывается Мукуро.       Они договариваются вовсе не об этом. Мукуро — глупая, жалкая, наивная Мукуро — искренне верила, что милая младшая сестренка пощадит ее. Что Джунко любит ее слишком сильно, чтобы убить как остальных.       Не смотря на проведенные вместе года и общую кровь эта дура так и не уяснила, что в первую очередь Джунко всегда разрушает именно то, что ей дороже всего.       На лице Мукуро — шок, ужас и предательство. Ну разве это не удивительно? Она серьезно думала, что… Что их родство заставит Джунко пощадить ее?       Ха. Просто глупо.       Джунко смотрит через мониторы на умирающую Мукуро. Всматривается в боль на ее лице. Смотрит на кровь, вытекающую из сквозных ран и наслаждается дрожью, что покрыла ее тело.       Именно Джунко нажала на кнопку. Именно Джунко выпустила копья Гунгнир. Именно Джунко вообще заставила Мукуро напасть на Монокуму.       Джунко собственными руками убила свою сестру.       И, глядя на Мукуро через мониторы, Джунко просто знала, что на ее лице отражалось то же выражение чистой боли, что и у сестры. Никогда прежде факт того, что они близняшки, не был столь очевиден, как сейчас.       Сидя в одиночестве в комнате наблюдения, Джунко тихо захихикала и обняла себя за плечи.       Наконец-то.       Она действительно уничтожила все, чем дорожила. .       Игра шла своим чередом. Один за другим, ее одноклассники падали и убивали друг друга. Все шло именно так, как Джунко и хотела. Не было ни одной осечки.       …или, почти ни одной.       Эта девчонка Киригири действительно доставляла проблемы. Такая же раздражающая, как и ее папаша. Серьезно, это уже прекращало быть смешным.       От Кеко надо было избавиться. И Джунко попыталась сделать это. Пришлось вмешаться в игру и нарушить собственные правила — но пошли они все нахрен, она Джунко, блять, Эношима, ей никто не указ.       Наеги и Киригири. Две переменные. Две угрозы. План Джунко был прост, но гениален — убей Макото и подставь Кеко. Никто и не заметит подвоха. Все равно никто здесь, кроме этого простодушного счастливчика, даже не доверяет Кеко.       Вместо этого Кеко спасает Макото, а Макото, в ответ, покрывает Кеко на суде. Ценой собственной жизни. Серьезно, какая глупость.       Ладно, Джунко может с этим работать. Даже убить одного из этой парочки будет более чем достаточно. Без Кеко остальные выжившие ничего не смогут ей противопоставить, а потеряв Макото, Кеко потеряет и своего единственного напарника. Джунко не составит труда добраться до нее позже. Может, на этот раз она могла бы обвинить в убийстве Бьякую.       В общем, Джунко могла с этим справиться.       Но все резко поворачивает не туда, когда этому придурку Макото снова везет.       Ладно. Ладно. Ничего страшного. Она — богиня в человеческом теле, подобные маленькие неприятности — пустяк для нее. Наоборот, препятствия лишь будоражат.       Давненько никто не бросал Джунко вызов. .       …       .....       ........       …проигрыш.       Она.       Проиграла.       В это с трудом верится. Конечно, Джунко дала им много подсказок, и намеренно поддавалась во время суда, чтобы у этих людей был шанс хотя бы сравниться с ней, но…       Она не думала, что у них на самом деле это получится.       Боже. А она была так близка к Абсолютной победе. Все из-за этого раздражающего Везунчика.       Нет… На самом деле, Джунко сейчас даже злиться на него как следует не может.       На самом деле, она рада проиграть.       И, идя вместе с Монокумой на казнь, она чувствует лишь одно — чувство всепоглощающего, абсолютного отчаяния. Полная безнадежность.       Ее ноги дрожат, а тело покрывается мурашками. Отчаяние, такое родное и знакомое, захватывает ее с головой.       Джунко улыбается.       Наеги — раздражающе добрый, до противного наивный — говорит ей отказаться от казни. Говорит ей идти с ними и искупать свои грехи действиями, а не смертью.       Ага, разбежался. Да пошел ты нахуй, Макото Наеги.       Джунко не ищет искупления. Она плевала на этику и мораль с высокой колокольни. Джунко Эношима — монстр без сердца, и она ни о чем не жалеет. Не способна на это.       Наеги этого не понять. Он по умолчанию верит, что все люди хорошие, что все достоины искупления и второго шанса. Он блаженный идиот, полный надежды, но Джунко, почему-то, не ненавидит это.       Ах. Глядя на него, Джунко неожиданно понимает.       Вот кто все это время был Мессией в этой истории. Вот кто здесь Абсолютная Надежда для ее Абсолютного Отчаяния.       И Джунко истерично смеется.       Она улыбается, принимая тысячу подач. Она гонит на мотоцикле в электрической клетке смерти и медетирует посреди пламени. Ничто не причиняет ей вреда, даже эскаватор и ракета.       Так и должно быть. В конце-концов, Абсолютная казнь не может закончиться слишком рано.       И, сидя на конвейере, она широко улыбается и обнимает Монокуму. Пресс позади нее то отпускается, то поднимается, и на каждый глухой стук сердце в ее груди подпрыгивает.       Вот как ощущается приближающаяся смерть?       Джунко сгорала от нетерпения. Это момент, которого она одновременно ждала и страшилась. Ее смерть. Момент Абсолютного Отчаяния.       Но, когда она оказалась под прессом…       Конвейер перестал идти, а пресс перестал стучать.       Какого хрена.       Джунко подняла взгляд наверх — неужели у нее даже умереть нормально не получится? Мир настолько против этого? Боже, ну разве это не ужасно отчаянно? Серьезно, Джунко была готова умереть просто от того, насколько вся эта ситуация нелепа.       Но что с машиной? Неужели пресс за-       Бам.