Черная Шерсть

– Я тебя умоляю, не спрашивай меня ‘как’, но мне удалось получить доступ к твоему и еще нескольким телефонам, - Дилан начинает издалека, осторожно, стараясь не спугнуть, будто напуганного кота, — и, да.., я прочел твои заметки.. Весь мир словно рухнул. Лололошка не испытывал страху ‘пасть’ в очах соседа и стать свихнувшимся в его глазах(дело привычки), вовсе нет. Он боялся, что Дилан исчезнет.  Пропадет бесследно, как будто и не существовало такого человека никогда. Каждый раз, стоило Лололошке втянуть кого-то в секреты или посвятить в тайны загадочного общежития(места их проживания между прочим), как они пропадали или ‘уезжали’, без каких либо объяснений. Этот парень в темно-сером худи сумел стать для него островком, на котором еще правил здравый разум. Потрясения от амнезии, сущность мироходца, о которой ему вообще ничего не известно и эти странные видения — все это накапливались неимоверным шаром стресса, который до боли хотелось списать на фантастический бред. Лучше бы он действительно был шизофреником. Не было никакого желания испортить итак недружественный настрой соседа в сторону своей проблемной персоны.  Именно поэтому Дилан загоняет его в угол, как кот свою добычу. Рассказывать или нет? Ему, правда, совершенно не оставляют времени на ‘подумать’, когда Дилан подходит почти вплотную с коротко брошенным: — Я требую объяснений. Он не имеет совершенно никакого представления, что им движет. Лололошка, предварительно ‘откусив огромный кусок воздуха’, выдает Дилану абсолютно все, выбрасывая тонны накопившейся информации в такой маленькой русой головушке. Все, что ему удалось узнать и не узнать, все, что его беспокоит; даже то, что Шерон он не рассказал бы ни за что в жизни. Абсолютно все. Брюнет лишь молча слушает, не перебивая. Его безэмоциональность приходится как нельзя кстати, позволяя не боятся. Не хотелось бы видеть осуждение на лице последней надежды. Мироходца трясет, как внешне, так и внутренне, когда он опускается на кровать. Чеховское ружье должно когда-то стрельнуть и, видимо, это и есть тот самый случай. Оно стреляет дабы подбить истории итог: — ..я не удивлюсь, если ты мне не поверишь. Я и сам знаю, что бредовее слов не сыскать, - короткая пауза, словно тот проглатывал слова и мысли, - я лишь не хочу стать и в твоих глазах сумасшедшим. Дилан, ты — единственный человек, чье мнение играет для меня высшую роль. Такое выражение лица застало ‘клетчатого’ врасплох. Казалось, что Дилана такое честно сказанное откровение выбило из колеи намного больше, чем вся история. — Знаешь, ведь для меня все это — довольно непривычно, - кровать со скрипом прогибается рядом, - непривычно, что мне, ну, не плевать. Лололошка как-то неоднозначно хмыкает, опуская взор куда-то на пол, явно ощущая на себе чужой прожигающий взгляд. Сердце отдает бешеным ритмом прямо в уши, усиливаясь в тишине комнаты до максимума, крича о том, что : „Я просто хочу убежать”. Кровать кажется ему бетоном, сидящий рядом человек — бомбой замедленного действия, а время — искаженным пространством. Секунды становятся вечностью. Встав с кровати, Дилан встает лицом к лицу с собеседником. Руки его засунуты в карманы, но брюнет действует решительно, всем своим видом выказывая желание, что он явно хочет что-то сказать. Тяжесть атмосферы, стоящей в их комнате, ощущается на абсолютные 101%, когда черная бездна встречается с сапфиром. Лололошка лишь сильнее сжимается в сплошной оголенный комок нервов. — Пожалуйста, не записывай больше ничего в заметках, - наконец выдавливает из себя геймер, — и, да, прости меня за то что я залез в твой телефон, мне.. типа.. жаль и все такое.. Эти неловкие, до боли нелепые извинения заставляют Лололошку расплыться в искреннем смехе впервые за все время.  Дилан нисколько не обижается. Искренний смех вызывает у него слабую, еле заметную улыбку. Однако поверить в выше сказанное было трудно. Брюнет был рад тому, что его никто и не заставлял верить. Несмотря на «бред», важная информация иногда проскальзывала. И он уверен - что-то в этом точно есть. Все эти пропажи, резкие изменения отношений, потеря памяти и мутный управляющий, появляющийся где надо и не надо. — Прости, я не уверен, что смогу поверить в то, что ты мне рассказал, - честно признался программист, — но я не считаю тебя сумасшедшем. Теперь я хотя бы понимаю, откуда идут ноги у твоих безбашенных идей. Шатен лишь понимающе мычит, занимая удобную позицию на кровати, стараясь избавиться от вьющегося клубка в его голове. Лицо программиста так и выражает желание его обладателя сказать что-то еще. — Все в порядке? - аккуратно интересуется клетчатый. — Если все что ты рассказал - действительно правда, то доказать это, ну никак не получится. Если доказательства и воспоминания стирают, - порой Лололошка удивлялся прямолинейности Дилана. По его, не самому скромному мнению, это было тем, чего не хватало всем его знакомым, — получается, я могу даже не вспомнить о нашем разговоре. — Престон оставил мне записку, но я не сумел ее прочесть, - воспоминания о единственном человеке, имевшим такие же как и он проблемы с этим грузом ‘знания’, болью откликались где-то там, внутри, — Может здесь ты сумеешь найти доказательства? Дилан скептически выгнул бровь, рассматривая протянутую ему помятую бумажку. — Ну.. попробуем, - кодер сел за стол с ноутбуком, сразу начиная пробивать по памяти известные ему коды для дешифрования, - подойди ко мне завтра, ладно? Я истратил свой лимит слов на сегодня. У Лололошки падает камень с души, когда он не слышит какой-либо насмешки или осуждения.