Чувства останутся в дневнике

Это дневник Дилана. 1 год День 365. Через несколько мгновений небо озарит яркий свет фейерверков, разноцветные огни будут взрываться в небе, а улицы наполнятся весёлыми криками и звоном бокалов. Люди и автоматоны будут поднимать тосты, переливая шампанское, и обмениваться тёплыми поздравлениями, с тем, как прошли тяжелые моменты в жизни, и наступит время для новых испытаний, что уготовила судьба Я помню, как впервые встречал с тобой новый год, и как мы пускали новогодние фейерверки на ночное снежное небо. Я бы хотел и этот новый год встретить с тобой, поделиться всеми этими маленькими счастливыми моментами, но, к сожалению, тебя здесь нет... Но я не грущу, нет. Я надеюсь, что там, в другой реальности, ты тоже встречаешь новый год. Что рядом с тобой твои друзья, те, кто дорог, кого осмелишься наречь родными. Надеюсь, ты улыбаешься, смотря на небо, наблюдаешь за фейерверками и, может быть… Хотя бы на секунду, вспоминаешь обо мне.

Я улыбнулся кроткою улыбкой, представляя, как он, собравшись со своими друзьями за одним столом, рассказывает байки о острове, полным автоматонов... Наверное, ты не стал бы углубляться в подробности, как всегда, говорил быстро и по делу… Но всё равно, наверняка тянулся лучезарной улыбкой, вспоминая о нас...Интересно, скучаешь ли ты по нам, столь же мучительно, как мы тоскуем по тебе? Или прошедшие месяцы для тебя остались лишь далекой историей? А может, я... мы - просто ещё одна забытая страница, которую ты перелистнул и больше не вспомнишь?

Есть и хорошие новости...

И я должен радоваться, я же не могу не радоваться, правда?

Автоматонов больше не воспринимают как нечто... Как нечто чуждое, как нечто "неправильное". Нет, нынче нас начали признавать... людьми Мы получили законную защиту, право на существование, которое никто больше не сможет оспорить. Разумеется, не всем это по нраву. Есть те, кто кипит злобой, кому проще держаться за дряхлые предрассудки, нежели принять неизбежные перемены. Они пишут гневные комментарии, собираются в группы и возмущаются. Я лишь надеюсь, что их ярость останется только пустословием и не перерастёт во что-то большее. Нас более не считают бездушными механизмами, не нарекают пустыми оболочками. Теперь нас признают самостоятельными сущностями, что имеют право на бытие и суждение. Ты бы обрадовался, полагаю. По крайне мере, я, хочу так думать. Ты всегда боролся за справедливость. Мне нравится представлять, что если бы ты увидел, если мог узреть, ты был бы очень рад, за всех нас. И за себя тоже! Конечно, ведь ты принес особый вклад во всё это. Если бы не ты, я скорее и вовсе никогда не узнал бы, что являюсь автоматоном...

Это так странно, писать дневник, зная, что его страницы, скорее всего, так и останутся неразвернутыми, и все же... Мысли не находят покоя, и мне нужно излить их хоть куда-нибудь, иначе бы они сожгли меня изнутри

...

...Но теперь, кажется, я не знаю, о чём ещё писать. Может быть, мне просто не хватает чего-то, что я не могу выразить словами?

Знаешь, Лололошка, может быть, мне не хватает тебя. Ведь теперь, когда я один, всё так... неестественно пусто, Как будто кто-то вырвал из меня целый пучок проводов, нарушив целостность системы. Мне тяжело поверить, что тебя здесь нет.

Нет. О чём это я? Всё же хорошо.

Я только что дописал последнюю строчку, как на секунду задумался. И вот, в этом моменте тишины, я услышал шаги Тяжёлые, мерные, гулко отдающиеся в коридоре — Дилан? Это был Саймон Солус — Ты где? Голос Саймона донёсся из коридора, грубо оборвав нить моих размышлений. Я быстро закрыл дневник. Кажется, сердечный модуль ускорил ритм работы, или это просто сбой в системе? Рефлексы сработали быстрее осознания: машинально сунул тетрадь под одеяло Он появился в дверном проеме, я это заметил краем глазом. Ядовитая багряная накидка выделялась столь резко, что её можно было узреть и издалека. Его взгляд скользнул по комнате, после, задерживаясь на моих руках, сжимающих одеяло. По взгляду понятно, что он заметил мои резкие движения, и то, как "незаметно" что-то прячу под одеялом. Напряжение в плечах, лёгкий механический сбой в мимике, будто маленький ребенок, который прячет что-то слишком личное, что родитель не в коем случае не должен запалить. Это было так глупо и по-детски Но дядя ничего не сказал. Ни слова Он никогда не делал ситуацию хуже, не заострял внимание на том, что следовало оставить безвнимания Вместо этого он просто посмотрел на меня ещё мгновение, и сделал вид, что ничего не заметил — Ну что, Дилан, уже готов? — В его голосе не было ничего необычного. Всё тот же ровный, спокойный тон, даже иногда с излишне высокомерием, чтобы показать прочим, что он здесь "выше" всех остальных — Да, конечно... — Я кивнул, стараясь скрыть нервозность. К чему этот дневник? К чему эти записи, не имевшие смысла здесь? Нужно отвлечься, чтобы обыденность момента могла облегчить душевное беспокойство — Спускайся, я жду тебя в машине Он развернулся и ушёл, даже не удосужившись проверить, следую ли я за ним.

...

Саймон повернул ключ, и двигатель загудел приглушенным ревом. Колеса неожиданно тронулись по заснеженной дороге, оставляя за собой едва заметные черные следы. Кабриолет, сиявший розовым блеском, уверенно скользил по дороге. Загородный дом растворялся в темноте позади, его очертания терялись среди белых полей, а впереди раскинулись бесплодные зимние просторы, бесконечно холодные и пустые Холодный ветер надоедливо бил в лицо, пробирался сквозь куртку, трепая волосы и жаля кожу. Студень действительно заставлял тело по-настоящему ощущать зиму. Но Дилан не пытался укрыться от него Он сидел неподвижно, не пытаясь натянуть куртку плотнее, не кутаясь в шарф, как сделал бы любой человек, спасаясь от морозов, лишь бы не окоченеть на следующий день. Возможно, его тело выдавало слабые, неестественные подрагивания, но разве это было от холода? Очевидно, он не чувствовал его на своей поверхности. Он не чувствовал холода так, как люди И всё же... Что-то внутри подсказывало ему, что дрожь, пробегающая по телу, не имела ничего общего с температурой воздуха Он закрыл свои чёрные глаза и вдохнул полной грудью, как можно глубже. Холодный воздух резко, режущим движением хлынул внутрь, заполняя систему вентиляции, пробегая по механическим соединениям, оставляя после себя ощущение стерильной пустоты. Он должен был отрезвить мысли Когда он вновь распахнул глаза, перед его взором предстал город. Вдалеке, среди этой ледяной ночи, он сиял желтыми огнями, манил теплым светом и редкими силуэтами людей, спешащих домой на праздник. Там, где-то среди этих огней, его ждали.

...

Машина замедлилась, плавно въезжая во двор. Город теперь был не вдали, он был вокруг, со всеми своими праздничными огнями, шумом, запахами и суетой. В окнах ближайшего соседнего дома мелькали силуэты людей, а у самого дома, где они остановились, под гирляндами, раскачивающимися от ветра, уже стояла небольшая группа людей Дилан только вышел из машины, которая в тот же час тронулась, как черная фигура рванулась к нему с места. Быстрые шаги по скрипучему снегу, резкое движение - и вот уже тёплые родные руки обвивают его, сжимая крепко, сильно, с таким отчаянным порывом, что отступил даже холод — Дилан! — Голос прозвучал громче, чем все остальные звуки вокруг Ричард. Дилан ответил на объятья: Его пальто хранило некий запах зимы, с лёгкими пряностями еловых веток, а где-то в этой куче елей прятался мягкий, тёплый аромат какао. В его объятии было настоящее, живое тепло. Дилан замер, ловя, как его металлический корпус впечатывается в мягкость свитера друга, как тепло живого тела проникает сквозь слои прочного покрытия. Под пальтом он хранил то, что было особо важным для него: тот самый зелёный свитер - тот самый, который когда-то подарил ему Лололошка в прошлый новый год. Зелёный свитер, яркий и сочный, который передавал всю радость и теплоту новогодней ночи Ожидаемо, что он будет в нём, ведь он уже стал неотъемлемой частью Ричарда, чем-то вроде талисмана или же напоминания о человеке, которого не было рядом. Дилан пытался вспомнить, сколько раз видел его в этом свитере, но числа терялись в потоке памяти. Слишком часто. Достаточно, чтобы понять, что дело было не только в любви к зелёному цвету Остальные друзья, Клео, Брай, Тим и Глен, который приехал из дали к своим друзьям, чтобы не пропустить счастливый момент сплочения, стояли неподалёку, дружно рассмеявшись всей гурьбой, разом махая рукою новоприбывшему. — Ты вовремя, скоро начнется фейерверк — Ричард отстранился В воздухе висела атмосфера ожидания, как предвестие чего-то важного, и Дилан ощущал то малое предвкушение радости, которое неуловимо витало в душе. Глаза его были устремлены к небу, в нетерпеливом ожидании того самого яркого мгновения. — Ну, как тебе кажется, я должна снова сесть на голодовку? — С серьезностью спросила Брай, трогая себя за живот, — Мне кажется, я немного поправилась... — Что?! — Клео вытаращила глаза, её брови резко поднялись, — Ты серьёзно? Ты же совсем недавно прекратила этим заниматься! Брай рассмеялась и покачала головой, — Шучу, шучу, Клео, не переживай! — Тебя бы на комика записать, Брай... — Сказала Клео, улыбаясь, но в её голосе всё ещё слышалась нотка переживания. Брай ответила ей своим характерным смехом Всё это звенело вокруг, но Дилан не мог вникнуть в разговор. Его взгляд был зафиксирован на темноте, только он и космос И вдруг, рука Ричарда легким движением коснулась его плеча. — Ну что, уже в предвкушении, приятель? Вот-вот раздаться бум! И как по условному знаку, в бездонном небесном своде вспыхнула ослепительная вспышка, едва заметная, едва слышная. Она на мгновение замерла в вышине, а затем разорвалась россыпью золотых огней, разбежавшихся во все стороны. Едва её сияние угасло, следом взметнулась другая - огненно-красная, вспыхнувшая в небесной выси подобно раскрывшемуся огненному цветку Фейерверк набирал силу, одно за другим вспыхивали разноцветные узоры. Изумрудные всплески разрывались, блистая, как глаза у Ричарда, когда он увидел зеленное свечение, и удовлетворительно ахнул. А серебристые-белые искры сыпались вниз, словно дождь, смешиваясь со снегом Небо осветилось золотым дождем, тысячи огненных капель стекали вниз, мерцая и угасая, будто падающие звезды, сгоравшие в атмосфере. За ними последовал взрыв пурпурного, розового, янтарного... Все краски смешивались в ослепительном вихре. Гул раскатов отдавался в сердце, а воздух дрожал от силы взрывов И вот, наконец, ослепительно голубой свет расцвел гигантским куполом, осветив город на мгновение, словно наступил новый день. А затем наступила тишина. Только легкий снег всё так же кружился в воздухе, унося с собой блеск ушедшего года и приветствуя новый "Голубой..." Дилан замер. Где-то в недрах его системы что-то дрогнуло, незначительный импульс, но он распространился по корпусу, оставляя после себя ощущение... Холода? Где-то в глубинах его искусственного сознания что-то колыхнулось, отголоском больно пронзив его. Но вместо того чтобы поглотить его, эта боль лишь застряла, словно неведомое чувство, которое он не мог объяснить. Он пытался найти ответ, хотя в этом не было ни смысла, ни ясности Голубой шарф, развевающийся на ветру Голубые очки, в которых отражался свет, скрывая его глаза Он никогда не снимал их, никогда не показывал свой родной цвет глаз... Голубое сияние фейерверка, яркое и ослепительное, ударило по его сознанию. Это был цвет Лололошки. Этот фейерверк... Это был он. Мир сузился, исчезли остальные цвета, пропал звук. Осталось только это синее сияние Дилан слышал глухие удары, рваные, сбивчивые, нарушающие привычную гармонию работы его системы. Вибрация пробежала по корпусу, микродатчики зафиксировали несоответствие в сигналах. Что-то в нем рушилось, ломалось, словно эти вспышки разрушали не только внешний мир, но и его внутренний, сложный механизм И всё же он не двигался. Где-то в этой вспышке он видел его. Как тогда, когда он уходил, махая ему вслед. Как тогда, когда его силуэт растворялся в воздухе, исчезая навсегда. Этот цвет... Этот проклятый цвет! Дилан сглотнул, пытаясь смочить горло, но по спине пробежал лишь холодный пот. Он не должен так реагировать, всё же хорошо. Это просто фейерверк. Обычный, красивый, как и все остальные. Он не должен чувствовать, как его тело сковывает ужас. Он не должен ощущать этот звон в ушах, этот жуткий разрыв внутри. Но он чувствовал Осколки голубого света падали вниз растворяясь в ночи, словно хрупкие льдинки. И с каждым их падением внутри Дилана гасло что-то важное, неуловимое, не поддающееся объяснению. Он не мог найти слов, чтобы выразить это чувство, как будто в его карте памяти не было нужных фраз, способных расшифровать его внутренний хаос проводов "Он ушел…" - эта мысль беспомощно возникала в его голове, и с каждым её повторением в груди нарастал этот шок, эта боль, эта невозможность осознать случившееся — Эй, ты в порядке? — Раздался голос Ричарда. — Ты выглядишь мрачным, призрака увидел? Дилан моргнул. Голубой свет исчез. Он исчез И тут снова раздались шипение и взрывы. — О, это потрясающе! — Вскрикнул Глен. Он слегка повернулся к группе, взглянув на всех, кто стоял рядом. — Нужно сфоткаться! С фейерверками на фоне! — Да, да! — Клео восторженно расставила руки, будто уже представляла, как они все будут выглядеть в кадре Ричард мгновенно сорвался с места, выбежал за фотоаппаратом и тут же вернулся, настраивая таймер. Его пальцы ловко пробежались по кнопкам, выставляя настройки. — Ну что, ребята, встаньте все вместе, чтобы всё было видно Они начали собираться в круг, вставая так, чтобы на заднем плане осталась вся эта феерия света и цвета. Их улыбки были настоящими, искренними, полными жизни. Дилан не заметил, как эта туча занесла его в центр кадра Он посмотрел на них. Этих людей, светящихся от радости, словно те самые фейерверки позади. Они улыбались, смеялись, переговаривались, придвигались друг к другу, плечом к плечу А он... Он должен был улыбнуться. Его темные глаза метнулись в сторону фейерверков, и снова этот цвет. Голубой. Вездесущий. Пронизывающий всё. Это было всё, что оставалось от Лололошки – голубой свет. Он не мог поверить, что его нет здесь, смотря на голубое свечение. Будто он всегда был где-то рядом... — Ну, все готовы? Ричард подбежал к группе, заставив всех улыбнуться для фото. Дилан натянул улыбку, заставляя свои губы изогнуться. Сделать вид, что всё в порядке. Что он тоже часть этого момента, что он тоже здесь. Щелчок камеры. И в этот миг он почувствовал, как его лицо застыло. Как его искусственная улыбка замерла. Он был здесь. Физически.