Ничего не изменится

Вскоре после короткой схватки огромный кабан перестал подавать признаки жизни, и Финн взвалил его тушу себе на плечо. Герой огляделся: была уже глубокая ночь, прохладный ветер шелестел листьями. Финн, должно быть, слишком глубоко зашел в лес, преследуя кабана… Он провел рукой по бороде и двинулся дальше по лесной дороге. С тех пор, как он понял, в какой части леса находится, в его голове вертелась одна мысль, но он отбрасывал ее. Финн был в той самой части леса… Там, где стоял особняк его сына Мина, младшего брата Джея и Бонни… Разве с стороны отца будет плохо навестить сына, которого он не видел так давно? Старый герой на мгновение задумался. Финн долго стоял перед дверью, не решаясь постучать. Он любил сына и гордился им, но каждый разговор с ним всегда был испытанием… Наконец, неожиданно, дверь распахнулась, озарив его светом из дома. На пороге стоял Мин, скрестив руки. Его одежда, как всегда, была безупречна: элегантный синий пиджак, розовый галстук, золотые запонки. Мин посмотрел сначала на отца, затем на тушу кабана, которая уже начала смердеть, а кровь с нее капала на идеальные мраморные ступени. Богач недовольно приподнял бровь. Финн широко — и совсем не натянуто — улыбнулся. — Мин! Давно не виделись! Как у тебя дела? Мин вежливо улыбнулся, словно стоял перед очередным деловым партнёром. —Все хорошо, отец… Я сразу почувствовал твой запах, — он указал тростью на тушу животного, и его лицо исказила легкая брезгливость. Финн всегда считал его неженкой. — Это гостинец? —О нет, я охотился и решил заглянуть к тебе. Мин кивнул в ответ и жестом пригласил отца зайти внутрь. Финн оставил кабана на лестнице. Войдя в дом, герой с любопытством поводил головой по сторонам: на пыльных полках лежали груды медальонов, стены украшали прекрасные картины, а на полу красовался винтажный красный ковер с замысловатыми узорами. Финн присвистнул. — Многое изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз. Старый герой отвел взгляд, вспомнив, что последний раз был здесь на новоселье. Мин слегка улыбнулся. —Я решил, что мой дом должен соответствовать моему статусу. Старший Мертенс не любил, когда сын хвастался своим положением внука главы человеческого города, но на сей раз решил промолчать. Мин пригласил гостя на кухню. Воцарилось неловкое молчание. Финн любил своего сына, но у них не было ничего общего. «Вот если бы Мин был похож на брата и сестру…» Старик разозлился на собственные мысли. Он хотел принять сына таким, какой он есть — не интересующимся приключениями и чопорным, — но оказалось, что для этого лучше сохранять дистанцию и воздерживаться от разговоров, иначе неловких бесед не избежать. Финн считал, что это лучший вариант для них обоих, ведь Мин с детства, как ему казалось, не нуждался в семье. Или, по крайней мере, Финн так считал. Мертенс-младший, повернувшись спиной к отцу, наливал чай. Движения его были деликатны и умелы. Вокруг него витали запахи дорогих духов и антиквариата. — Итак… почему ты в официальной одежде в такой час? — спросил Финн, усаживаясь в кресло. Его внешний вид резко контрастировал с аристократической атмосферой дома сына; грузная фигура среди всех этих хрупких дорогих вещей смотрелась почти комично. —Я был занят с утра до вечера: симпозиум, а затем встреча в… — Мин взглянул на лицо отца и вздохнул. — В общем, я только что вернулся с работы. Финн мягко улыбнулся. —Ты большой трудяга, сынок. Бизнесмен улыбнулся в ответ, и Финн с удивлением понял, как редко он видел улыбку младшего сына. Через некоторое время они уже сидели за столом и пили чай. Финн лениво скользнул взглядом по стене, и вдруг глаза его засияли: на одинокой полке стояла фотография, на которой совсем маленькие Джей, Бонни и Мин сияли счастливыми улыбками. Такой улыбки Финн никогда не видел у своего сына. Он никогда особо не интересовался отношениями между детьми. С самого детства Мин не восхищался героизмом и подвигами отца и почти не разговаривал с матерью. Финну стало стыдно: он не знал, какие отношения связывали его детей. Все трое выросли в летающем городе людей под опекой одного из ботов Минервы. Колдунья-охотница и Финн — оба не могли растить детей в «нормальной» атмосфере. Она жила под корнями деревьев, предпочитая уединение. Он был героем, постоянно подвергавшим себя опасности и жившим в трейлере. Менять свой образ жизни они не собирались, особенно Охотница. А Минерва, как заботливая бабушка, не могла позволить детям жить в норе или с Финном, которого часто не было дома. Герой, впрочем, навещал их часто. В те золотые времена Джей и Бонни радостно прыгали отцу на плечи, заслушиваясь рассказами о его подвигах, а Мин стоял в стороне, и на лице его застывала немая обида. Финн думал, что сыну просто неинтересно, и не вмешивался. Теперь же старик удивился: но разве это странно? То, что Мин не любит родителей, еще не значит, что он не любит брата и сестру. Мин проследил за взглядом отца и заметил его удивление. Увидев фотографию, он тяжело вздохнул. —Как у них дела? Финн неловко почесал затылок.Честно говоря, он ничего не слышал от старших детей последние несколько месяцев. —Они вроде как собирались взобраться на гору Крутовест, но, возможно, уже сделали это. Я давно с ними не разговаривал. Мин опустил взгляд на стол и закрыл глаза, его плечи безвольно поникли. —Они тоже мало со мной общаются в последнее время… Финн уловил печаль в его тоне и взгляде. —Знаешь… Я всегда думал, что ты городской житель. Почему ты вдруг стал отшельником в лесу? Мин поднял глаза на отца, подпер голову рукой, и только теперь Финн разглядел у него под глазами темные мешки. —Ничего особенного. Просто немного устал от людей. Финн усмехнулся.«Устал от людей» — очень в его духе, подумал он. —Не любишь компанию, да? Мин удивленно посмотрел на отца, затем положил руку на грудь и твердо произнес: —Мне нравится компания. Веселая и интересная. Это заявление удивило Финна.Его замкнутый, хмурый сын сказал такое? Мин отвел взгляд и тихо добавил, сам не веря своей откровенности, но чувствуя, что в нем что-то изменилось, будто он стал чуть взрослее: —Кажется, людям не нравится моя компания. Чем больше я с ними, тем больше понимаю, что никогда не впишусь. Финн с сочувствием посмотрел на сына.Обычно герой тут же нашел бы ободряющие слова, но сейчас речь шла о его сыне — это было слишком важно, чтобы бросаться первыми пришедшими на ум фразами. «Ах, Джейк, ты бы нашел нужные слова, как всегда делал это для меня». — Ты… Я думаю, ты поспешил покинуть Ап-Таун. Ты еще молод, тебе рано быть грустным одиноким отшельником. Мин нахмурился в ответ, но, недолго подумав, произнес с грустной усмешкой: —Убежать в лес на эмоциях, а потом вести себя так, будто ничего не произошло, — это у нас семейное. Финн удивленно моргнул.Когда он так делал? Хотя… После смерти Джейка Финн замкнулся в себе, а потом внезапно появился в доме Бронвинн и попросил ее отправиться в приключение. Очень похоже. Но Мин-то не мог этого знать! — Ты мог бы попросить меня о помощи. Мы могли бы поговорить, и… не знаю, ты бы не жил один в лесу, в этом жутком особняке. Мин слегка нахмурился.Разве он когда-нибудь искал советов у отца? Он отпил из чашки, и его движения, некогда плавные и аристократичные, стали резкими и усталыми. —Ах, если бы Джей и Бонни были здесь… Именно после их отъезда я решил переехать. Финн вздохнул; он понимал это чувство. —Прости, отец. Возможно, я был слишком суров к тебе и матушке… Я просто хотел, чтобы наша семья была… нормальной. Чтобы родители были рядом. «Прости» — этого Мертенс не ожидал услышать от сына. Эта ночь преподносила одни сюрпризы. Его глаза расширились от последних слов, и в сердце медленно заползло чувство вины. «Родители, которые были бы рядом». Финн хотел быть таким родителем! Но, похоже, он упустил и этот шанс. Дети появились в его жизни так внезапно, а он тогда все еще был подавлен после смерти Джейка. Он думал, что отдать детей бабушке — лучшее решение. И теперь он с Мином… Неужели он стал таким же, как Мартин? Финн сжал кружку при этой мысли. Но есть разница: перед ним был Мин, живой и готовый простить. И Финн определенно не был Мартином. — Мин, прости. Я был глуп… Обещаю, что с этого момента буду навещать тебя хотя бы раз в неделю! Мин удивленно посмотрел на него, а Финн попытался улыбнуться — искренне, с полным раскаянием. Взгляд Мина смягчился, и он кивнул. Все равно уже ничего не изменишь.