Такие разные роли

ССандра В больнице было скучно. По словам врачей, мне повезло, и я отделалась, лёгким испугом. Им бы этот «лёгкий испуг» пережить на своей шкуре! В те жуткие мгновения, я всерьёз боялась, что умру. Слишком больно, чересчур страшно. Всё оказалось не столь плачевно, как я полагала. Пол определённо умел бить. Причинить максимум боли без серьёзных повреждений. Я слышала, настоящие профи могут ввергнуть в человека в настоящий болевой ад, при этом не оставить следов. Может, Пол и не профи, но определённые задатки есть. Лежа на узкой больничной койке и слушая трёп соседок, внезапно осознала одну неприглядную истину — я живу в настоящей дыре. Нет, я и раньше это понимала, но не особо осознавала, насколько это опасно. Во время нападения Пола, я была настолько напугана, что не кричала, но даже умоляй я во весь голос о спасении, никто бы из соседей не пошевелился. Там всем плевать друг на друга, зато на улицах хватает личностей сомнительной социальной ответственности. Захотелось переехать. Срочно. Чтобы иметь возможность почувствовать себя в безопасности, только вот денег не было совсем. Тогда я решилась на поступок, о котором не помышляла ранее. Выползла в коридор и набрала номер, знакомый с детства. — Мама, — выдохнула я, услышав ответ. — Ты чего-то хотела? — послышалось в трубке. Ни «привет», ни «как ты, дочка», ничего. Скупо и по делу, словно я отвлекаю от чего-то важного. — Я в больнице, мам, — произнесла тихо. — Я знаю, нам с отцом ещё позавчера ночью об этом сообщили. Что? Родители знают, но при этом, они не то что не приехали, но даже не позвонили? — Знаешь? — переспросила растерянно. — Но вы даже не позвонили, не поинтересовались, как я! — А зачем? — был мне ответ. — Врач нам уже сообщил, что с тобой ничего серьёзного. Значит, можно не волноваться. Случись что, ты и сама позвонишь. Вот как? Зачем интересоваться состоянием дочери, если она не при смерти? Разве важно, что эта дочь чувствует и о чём думает? Ведь поддержка ей не нужна по определению… — Так чего ты хотела? — вернулась мама к началу разговора. — Мам, мне нужны деньги, — произнесла я, уже предчувствуя ответ. — Хотя бы ненадолго. Срочно. — Ну откуда у нас деньги, Сандра? — ответ не удивил. — Колин опять проигрался, нам пришлось влезть в хорошие долги, чтобы решить эту проблему. Неизвестно, когда отдадим. Да и зачем тебе деньги? Снова Колин. Проблемы Колина — это важно. Мои? Жива, и ладно. — Мне нужно переехать, а для этого нужны деньги. — Зачем тебе переезжать? — Мама! Меня чуть не убили в этой квартире! Да и сам район оставляет желать лучшего. — Глупости. Ты живёшь там уже несколько лет. Случившееся — неудачное стечение обстоятельств, вот и всё. Не нужно раздувать из мухи слона. — Раздувать из мухи слона? Собственный голос звучал глухо. Казалось бы, я давно должна привыкнуть к подобному, но всё равно каждый раз больно. — Конечно, — ответила мама. — Сандра, ты у нас девочка умная и сильная. Всегда такой была. Ты можешь сама справиться со своими проблемами. — А Колин, значит, не может? — спросила, уже заранее зная ответ. — Колин другой, — в голосе мамы послышалась улыбка. — Он более чувствительный и ранимый, нуждается в постоянной поддержке. Это Колин-то чувствительный и ранимый?! Мой младший брат, который в мои прошлые каникулы на спор драл шлюху в баре и засветился на ютубе? Тот самый Колин, что только и делает, что шляется, бухает и портит девок? Ругается, как матрос и убеждён, что солнце миру светит из его задницы? Он весь такой нежный и нуждающийся в поддержке?! — Он в хорошей трёпке нуждается! — выдала я в сердцах. — Сандра! — возмутилась мама. — Как ты можешь, так говорить?! — Могу! — меня несло на волнах злости и обиды. — Колину двадцать! В его возрасте я уже жила здесь полностью себя обеспечивая! Так почему мне приходится учиться и работать, вертеться изо всех сил, чтобы прожить, тогда как Колин только и делает, что развлекается! Я уже много лет ничего у вас не прошу, но стоило это сделать, как я снова слышу, что Колину помощь нужнее. Да чему я удивляюсь, вы, даже узнав, что я попала в больницу, не приехали и даже не позвонили! Вы вообще помните, что у вас кроме сына есть ещё и дочь, мама?! — Прекрати истерику, Сандра! — разозлилась в ответ она. — Что ты, мама. Какая истерика? — говорила я, качаясь на грани этой самой истерики. — У меня ведь вообще нет желаний, чувств и потребностей. Была рада услышать. Спасибо, за помощь и внимание. — Сандра! — послышался вопль в трубке. Сбросила вызов. Всё нужное я уже поняла и лишнего наговорила. Мобильный в руке ожил. Мама. Ожидаемо. Выключила его к чёрту. Не хочу больше с ней говорить, потому что каждое её слово причиняет боль. К глазам подступили горькие слёзы обиды. Почему? За что они так со мной? Они готовы всё отдать Колину, но когда дело доходит до меня, им всё равно. Они ведь мои родители! Они должны любить меня и поддерживать. Но при этом я уже не первый год чувствую себя сиротой. Только и слышу «Сандра ты сама со всем справишься» и «у Колина проблемы, ему надо помочь». Да пошли они, вместе с Колином! Как бы я не старалась держать себя в руках, мир в глазах расплывался. Закрыв лицо руками разрыдалась, мысленно обещая себе, что это в последний раз. Хочу я или нет, но мне придётся быть сильной. И независимой. Я со всем справлюсь. А родители… У них есть Колин.

***

Пусть я и просила не приходить, но в середине дня меня навестил Мэт. Оказалось, на сегодня больше нет сцен с его участием, он свободен, потому и навестил меня в такую рань. — С Полом я разобрался, — ответил он, когда я напомнила о требовании не возвращаться. — Он больше к тебе не сунется. И мне совсем не хочется терять друга. Ели ты настаиваешь, я уйду, но Сандра, тебе совершенно нечего опасаться из-за общения со мной. Здравый смысл требовал его прогнать. Так было бы лучше для всех. Только мне было слишком тошно после разговора с матерью. Отчаянно хотелось почувствовать, что на свете есть хоть кто-то, кому не плевать на меня. — Ладно, — попыталась я улыбнуться. — Что нового на съёмках? — Ничего. Всё стандартно. Даже скучно, — затем Мэт чуть прищурился, смотря на меня. — Что с лицом? — А что с ним? — удивилась я. — Напоминает хорошую отбивную. Я, конечно, и раньше не была красавицей, а сейчас мной вовсе можно пугать людей. Это я знаю и без тебя. Не обязательно об этом напоминать, Мэт. — Я не об этом, — помотал он головой. — Глаза красные. Ты плакала что ли? Лучше бы он молчал! Против воли на глаза снова набежали слёзы. Ну что за позорище! Где моя выдержка? — Эй, — растерялся Мэт, — ты чего? Что случилось? — Ничего, — помотала я головой, но он продолжал сверлить меня требовательным, вопрошающим взглядом. — Это всё родители. Они… — всхлип вырвался сам собой. — Не важно. — Расскажи, — тихо произнёс Мэт, присаживаясь рядом на кровать и заглядывая в глаза. — Мне-то можно. Я — безвольная тряпка. Знаю. Иначе объяснить не могу, почему вместо того, чтобы взять себя в руки, я окончательно расклеилась и вывалила на голову Мэта все свои переживания. Свою обиду на родителей. Горечь из-за их равнодушия. Злость на брата, который плевал на всех, кроме себя. — Даже узнав, что я в больнице, они не снизошли до звонка, — шептала я, даваясь слезами. — Для них всегда был только Колин, а я… Я сильная и сама со всем справлюсь. Так мне постоянно повторяют. Когда слова иссякли, обнаружила себя уткнувшейся сопливым носом в плечо Мэта. От него пахло чем-то древесным с цитрусовыми нотками и… Мэтом? Чуть терпкий, но приятный запах принадлежал ему. Мне он нравился. Даже захотелось вдохнуть поглубже, насладиться. Осознав, куда свернули мои мысли, ужаснулась и отпрянула. Совсем с головой беда. — Прости за эту сцену, — пробормотала я, отводя глаза. — Футболку тебе вот намочила. — Ерунда, — отмахнулся он. — Твои родители правы в одном — ты сильная. Но даже самым сильным людям нужно иногда побыть слабыми. Иначе однажды они могут сломаться. Не выдержать груза проблем. — Ты кого цитируешь? — стало мне интересно. — Свою маму, — улыбнулся Мэт. — А откуда она набралась таких слов, понятия не имею. Обзор мира был непривычно узким. Особенно с левой стороны. Внезапно меня накрыло осознанием, как я должна сейчас выглядеть. После встречи с Полом я и так была «на любителя», а после недавней истерики, наверное, вообще страшна, как война. — Боюсь представить, как сейчас выгляжу, — пробормотала смущённо. — Хорошо, что ты не мужчина. Иначе я бы со стыда сгорела. — Вот спасибо! — обиделся Мэт. — А кто я по твоему? Ого, а мои слова его всерьёз задели. Слишком мрачный и недовольный у Мэта был взгляд. — Ну, то есть, мужчина, — попыталась я исправиться, — но из тех кому плевать на женщин. Судя по кривой ухмылке, у меня вышло так себе. — Сандра, из-за своих предпочтений в личной жизни, я не перестал быть мужчиной, — вкрадчиво произнёс Мэт. — Это во-первых. А во-вторых, мне совсем не плевать, как ты выглядишь. Ты моя подруга и смотря на твоё лицо, я представляю, как больно тебе было и у меня возникает желание прибить Пола. Впрочем, разок я ему и так врезал. Только сейчас до меня дошло, что его бывший в курсе, что я сдала его с потрохами. Стало страшно. Да он меня убьёт и тела не найдут! Видимо, мои переживания отразились на лице, Мэт заметил. Пришлось выкладывать всё, как есть. — Не переживай, — заявил он. — Больше он к тебе даже не подойдёт. — Да ну? — не поверила я. — Вот увидишь, — в голосе Мэта звучала такая убеждённость, что захотелось поверить. Мне не дано предвидеть будущее, но в любом случае, Пол уже всё знает. Остаётся надеяться, что Мэт прав и он больше ко мне не полезет. Бессмысленно переживать о том, на что не могу повлиять. Значит нужно сосредоточиться на вещах, где я могу быть полезной. Хотя бы себе. Например, на выздоровлении. Мэттью Без Сандры мне на съёмочной площадке было как-то пусто. Вроде бы, она большую часть времени проводила уткнувшись в свои конспекты и учебники, а последнее время вовсе меня избегала, но я знал, что она где-то рядом и это всё меняло. Её отсутствие я ощущал чуть ли не кожей и это нервировало. Из больницы её отпустили два дня спустя. Несмотря на моё предложение помочь деньгами, чтобы она могла переехать, Сандра отказалась и вернулась в свою старую квартиру. По мне, не лучший выбор. Её район правда был довольно сомнительным. Но Сандра была непреклонна. После выписки она показалась Курту, чтобы тот осознал, для съёмок сейчас Сандра не годится. Он был недоволен, но против истины не попрёшь. Тогда же я узнал, что оказывается чуть ли не половина народу задействованного в съёмках фильма, недавно завалилась к ней в больницу, чтобы навестить. Ума не приложу, как мы разминулись, но факт есть факт. Сандра была несколько смущена, не ожидала такого внимания. Меня порой удивляет, насколько она себя недооценивает. Люди тянутся к ней, но Сандра ничего не замечает. Попытка вытащить её вечером покататься по городу и развеяться, закончилась неудачей. Сандра наотрез отказалась. Комплексовала из-за разбитого лица. По мне это глупо. Пусть смотрится жутковато, но ведь сама по себе Сандра не уродина и любой адекватный человек должен это понимать. Но девушка есть девушка. Тогда на следующий день я совершил налёт на один из ресторанов, готовящих еду на вынос, и заявился к ней домой. — Ты чего тут? — удивилась Сандра. — В гости пришёл, — расплылся я в широкой улыбке. — Пустишь? Она посторонилась, давая войти, а мне неожиданно стало хорошо. Последние дни, я Сандру видел урывками, не считая того разговора в больнице о её родных, и с удивлением понял, что чертовски соскучился. По ней, нашим разговорам обо всём и ни о чём. По той лёгкости, что испытывал в её обществе. Конечно, в последнее время всё довольно сильно усложнилось и виноват в этом я сам, но мне всё равно не хватало Сандры. Пусть память о наших поцелуях будоражила душу и пугала до чёртиков, я всё равно не был готов отказаться от её общества. В короткий срок, я успел привязаться к ней, как к родной. — А я с гостинцами, — потряс я пакетом с едой. — И хорошо, — хмыкнула она. — Мне как раз лень готовить ужин. С распущенными волосами, в безразмерной футболке и коротких шортах она выглядела очень миленькой и уютной. Правда гематомы на лице и теле портили картинку, но мне было легко представить Сандру без них. Разогрев еду мы приступили к ужину, устроившись на диване в комнате, что служила Сандре гостиной. Телевизор работал, создавая фоновый шум, ни одному из нас не было интересно, что там. Сам не понимаю как, но наша болтовня свернула на личную жизнь. Этой темы мы толком не касались ранее. — А как ты понял, что ты гей? — спросила Сандра с любопытством. — Я уже говорил, в тринадцать меня поцеловала девчонка и это было ужасно, — отозвался я. — Зато я внезапно начал ловить себя на том, что на некоторых парней смотрю с определённым интересом. Сначала нервничал, даже паниковал. Потом поговорил с родителями и всё встало на свои места. — И во сколько же лет ты потерял невинность? — не отставала Сандра. — Это допрос? — хмыкнул я. — Обыкновенное любопытство, — смутилась она. — Не хочешь, не отвечай. — Да нет, — качнул я головой. — Никакого секрета в этом нет. Мне было пятнадцать, я уже принял себя. Познакомился с парнем. Он был на три года старше. Мы четыре месяца встречались тайком ото всех. С ним я потерял все виды девственности, какие только бывают. Затем мне стало любопытно, что в этом плане у Сандры. Она была куда более правильной девочкой и невинность хранила до девятнадцати лет. Вторая в её жизни влюблённость, вторые отношения. Тогда она решилась попробовать. Не впечатлилась. С парнем разошлась полюбовно, и с тех пор предпочитала уделять время учёбе и работе, а не личной жизни. Тогда как я… Я точно не был примером для подражания. К своим двадцати семи годам у меня было шестнадцать любовников. Вроде бы немного, но и не мало. Хотя, если сравнивать с некоторыми знакомыми, у которых счет постельных побед перевалил за сотню, то я ещё скромный парень. Сандра на это откровение только чуть приподняла брови, но комментировать не стала. Жаль. Мне почему-то хотелось знать, что она об этом думает. — А были в твоей жизни какие-то поступки, за которые тебе стыдно? — спросила она с горящими глазами. Ну и вопрос! У кого их не было? Впрочем, наверное, «великие грехи» Сандры, которых она стыдится, на фоне моих — детские шалости. Я не святой и никогда не пытался таким казаться. В моей жизни было разное. Доводилось мне пробовать дурь, правда не тяжёлую. Слава Богу, без последствий и привыкания. Всё же, не совсем безмозглый. Секс с незнакомцами? Случалось. Групповой? Тоже. Но по-настоящему стыдно мне было за измену. Да, водился за мной и такой грех. Мне было двадцать, у меня был парень Саймон, на год младше меня. Обычный студент. Я тогда не отличался особой популярностью. Так, мелькал на эпизодических ролях. Познакомились мы с ним в институте. Легко сошлись. Отношения были ровные. Нам было хорошо вместе, но и врозь неплохо. Я его не любил, он мне лишь сильно нравился. Во время одного из походов в клуб с приятелями, познакомился там с парнем и провёл с ним ночь. На утро пожалел об этом, но не стал сильно загоняться. Саймону обо всём рассказал сам. Он воспринял это крайне болезненно. До сих пор помню его полные слёз глаза и крики: как я мог, ведь он меня любил. Вот тогда мне стало чудовищно стыдно. Нет, я не поверил в любовь Саймона, но меня накрыло осознанием, что я стал источником боли не чужого мне человека. Мы расстались. Я не пытался его удерживать. Ничего хорошего у нас бы уже не вышло. А я, пусть и не любил Саймона, но желал ему только лучшего. — Даже не знаю, что сказать, — произнесла Сандра. — Не подозревала в тебе склонности к изменам. Невольно дёрнулся, словно получил оплеуху. Стало очень гадко. И стыдно. — Нет во мне никакой склонности, — отозвался нервно, отводя взгляд. — Это был первый и последний раз, если тебе интересно. Тогда я ясно понял, какая мерзость измена и впредь расставался с парнем, если чувствовал, что отношения себя изжили и мне хочется чего-то нового. Я вообще предпочитаю в отношениях максимальную честность, потому и рассказал тогда Саймону, что переспал с другим. — Я тебе верю, — слабо улыбнулась Сандра. — Что мне в тебе нравится, так это честность. — Иногда мне кажется, что эта измена Пола… — признался я в одной навязчивой мысли, — так меня жизнь наказала за Саймона. — А вот это чушь, — фыркнула она. — Твой Пол кретин, который не ценил тебя и теперь поехал крышей осознав, что потерял. Отвечать ничего не стал. Предпочёл перевести тему на что-то более безобидное. Институтские будни мне показались темой вполне подходящей. По телевизору шёл какой-то ужастик, мы оба с Сандрой не заметили, как увлеклись происходящим на экране. Я перебирал волосы Сандры пальцами, она притихла, положив мне голову на плечо. Такой обычный вечер. Один из лучших в моей жизни. Как так вышло, что мы оба уснули под телевизор, сам не понимаю. Однако проснулся я на том же диване, где вчера с Сандрой смотрели телевизор. Она была рядом, оплела меня руками и ногами, уткнувшись носом в шею. Нормальный гей, наверное, как минимум, напрягся бы, а мне было… хорошо? Тело затекло, но вместе тем так тепло и уютно, мне не было давно. Она тихо сопела мне в шею, а я боялся пошевелиться, не желая её будить. Я точно схожу с ума. Сандра чуть пошевелилась, стекла по мне вниз, но ей стало неудобно, и она не просыпаясь попыталась занять прежнее положение. Всё это время она елозила бедром по моему паху. К моему ужасу, член мгновенно встал, по телу начался расползаться жар. Не похоже это на утреннюю эрекцию. Я окаменел, боясь даже дышать. Внутри снова нарастала паника от непонимания. Как назло, именно этот момент выбрала Сандра, чтобы проснуться. — Ммм, — протянула она сонно, потом заметила меня, — Мэт? — С добрым утром, — выдавил я. — Мы уснули вчера, — констатировала она очевидное. Попыталась встать, и тут заметила моё неудобное положение. — Мэт? — посмотрела на меня удивлённо. — Обычная реакция организма на утреннее пробуждение, — выпалил скороговоркой. Сандра, наконец, заняла сидячее положение, позволяя мне сделать то же самое и отодвинуться. — А, — кивнула она, — ясно. Сначала душ или завтрак? Попытку сменить тему я оценил, но легче не стало. — Мне домой нужно, — улыбнулся натянуто. — Хоть кофе выпей, — не понимала Сандра такой поспешности. — Позже, — стоял я на своём. — Я позвоню тебе. Всё это я говорил двигаясь к двери. Надел куртку и уже переступая порог, попытался немного сгладить впечатление от своего побега. — Это был классный вечер. Спасибо. Нужно будет как-нибудь повторить. Сандра только растерянно кивнула. Слетел по лестнице и только оказавшись в машине перевёл дух. Это было самое настоящее бегство. Но иначе я сейчас не мог. Я всё больше теряю контроль над самим собой, и меня это до чёртиков пугает.

***

В жизни каждого человека бывают моменты, когда он оказывается в тупике. Переживает кризис, из которого не знает, как выбраться. Это сейчас происходило со мной. Весь опыт моей прошлой жизни кричал мне — невозможно. Я стопроцентный гей. Никогда раньше, ни единого разу, у меня не возникало никаких особых желаний в отношении женщин. Я всегда был к ним равнодушен. А что теперь? Что происходит со мной? Я схожу с ума или что? Сколько бы я не обдумывал всё это, понимания ситуации больше не становилось. Меня влекло к Сандре вопреки логике, здравому смыслу и личному опыту. Один раз могло показаться. Второй — уже тревожный звоночек. А сегодняшнее утро не давало никаких возможностей для отрицания очевидного. Я испытываю сексуальное желание к Сандре. К девушке! Но я же гей… Безумие. Звонок по скайпу от матери застал меня в самом мрачном настроении. Стоит признать, что после моего поспешного отъезда, когда мне пришлось сознаться в подслушанном разговоре, она стала звонить мне чуть ли не каждый день. Она беспокоилась обо мне. Переживала, как я могу отреагировать на услышанное. А что я? Да, на какой-то момент вера в собственный талант пошатнулась, но мне удалось с собой справиться. Может, я и не гений, но публике нравится смотреть на меня на экране, значит я занимаюсь своим делом. Тем более не стал обижаться на мать. Злиться на неё? За что? За то, что постаралась убрать коряги с моего творческого пути и засыпать ямы? — Что на этот раз у тебя произошло? — спросила она мягко. Заметила. Всё же, выходит, я хреновый актёр, если меня можно прочитать вот так, как открытую книгу. — С чего ты взяла? — попытался я отпереться. — Мэттью Кевин Лонгвуд, я знаю тебя с первой минуты твоей жизни, — закатила мама глаза. — Неужели ты думаешь, я не замечу, как моего сына что-то гнетёт? Ну же, Мэтти, расскажи мне. Вдруг помогу чем? Дам совет. Я же переживаю за тебя, родной. — Да нечего рассказывать, — поморщился я. — И всё же? — не отступала она. Тогда я решился. Кто знает, вдруг со стороны ситуация не столь тупиковая, как мне кажется? — Мама, твой сын сошёл с ума, — вздохнул я тоскливо. — С чего это? — обеспокоилась мама. — Я же гей, как ты знаешь, — она кивнула. — Всегда им был. Мне всегда нравились исключительно мужчины. С ними я занимался сексом и строил отношения. К ним испытывал чувства. А тут… На съёмках я познакомился с девушкой. Я вам уже о ней рассказывал. Та, которую я обидел напившись. — Помню, — кивнула мама. — И? — И, потом я поцеловал её ещё раз будучи трезвым, — пробормотал я, нервно крутя в руках карандаш. — Пол поджидал меня после работы, состоялся неприятный разговор. Я не знал, как заставить его уйти и заявил, что надумал сменить ориентацию. В подтверждение поцеловал Сандру. С того самого момента, не могу обрести покой. Мне понравился тот поцелуй. Не раз хотелось повторить. А сегодня я ощутил отчётливое сексуальное влечение к ней. Но это невозможно, мам! Я гей! Ответом мне стал звонкий и задорный смех матери. Она считает, это смешным? Я тут с ума схожу, а ей весело! — Какой же ты ещё ребёнок, Мэтти, — выдала она отсмеявшись. — Два семь лет, а всё как дитё делишь на чёрное и белое, мыслишь ярлыками. — Прости? — моргнул я обескураженно. — Ты зациклился на установке — я гей, — начала она пояснять. — Цепляешься за неё, не желая отступить и взглянуть на происходящее шире. Ты сам себе твердишь — так не бывает и ты не можешь ничего испытывать к девушке. Но это чушь. В интернете масса историй, когда натуралы влюблялись в представителей своего пола, а убеждённые гомосексуалисты внезапно изменяли своим вкусам и выбирали себе в пару человека пола противоположенного. — Не понимаю… — Да чего тут понимать? — всплеснула мама руками. — Чувства — не та вещь, которую нужно измерять логически. Почему человек влюбляется в одного человека, а не другого? Почему влечет к этому, а не его соседу? Это просто случается. Стоит принять, как факт, а не искать причины почему. Ты всегда верил, что тебя тянет исключительно к мужчинам, но вот встретилась девушка, к которой почувствовал притяжение. Так случилось. В этом нет, ничего плохого. Прими это и не мучайся, Мэтти. — Но мама… — Что, мама? Так вышло, что ты у нас имеешь склонность к собственному полу. Но нигде не прописано, что в тебе нет толики бисексуальности. Мне кажется, в какой-то степени, каждый из людей мира бисексуален. Так что не накручивай себя всякими «невозможно» и «я схожу с ума», а лучше подумай, что будешь делать с этой девушкой? Хочешь с ней чего-то большего или твой интерес исключительно сексуального характера, а в остальном тебя интересует только дружба? Готов ли ты сейчас вообще к новым отношениям и нужно ли это тебе? Мне оставалось только моргать, поражённо таращась в монитор. Ну, мама! Умеет она, решить играючи одну проблему, казавшуюся безвыходной, чтобы следом подкинуть другую, загоняя в новый лабиринт вопросов. — Я не знаю, — ответил честно. — Вот и подумай на досуге, а не изводи себя глупостями, — улыбнулась она. — Мне пора. Люблю тебя. — И я тебя, — отозвался чуть заторможено. Значит, принять ситуацию, как есть и не загоняться? Что же, пожалуй, так и поступлю. Тем более, слова мамы совпадают с реальностью, несмотря на мои убеждения и весь жизненный опыт, меня влечёт к Сандре. Только мама права, что мне с этим делать? Сандра видит во мне друга. Я и так уже подпортил всё между нами своими необдуманными действиями. Так стоит ли пытаться перевести наши отношения в иной статус? Согласится ли на подобное Сандра или в её глазах я совершенно не привлекателен, и вообще не мужчина, как она заявила недавно? Нужно ли это мне самому? А главное — не испорчу ли я таким образом то, что есть сейчас? Не потеряю ли в погоне за иллюзорным благом близкого человека?