Маратик и Гуленька

Утром Айгуль в сопровождении отца, потерявшего уже доверие к дочери, отправилась в школу. Доведя девочку до ворот, Ренат остановился и повернулся к ней. -Значит так, -отец сурово посмотрел на дочь, отчего та вся сжалась в комочек, как маленький котенок- чтобы в два часа ты была на этом же самом месте. Повторяю, ровно в два часа и не секундой позже, а иначе тебе дома несдобровать. Айгуль вздрогнула. Отец итак регулярно бил её и мать по поводу и без, а тут ещё и такое. Строгий тон Рената окончательно убедил девочку в том, что теперь родители устроили ей что-то наподобие домашнего ареста: из дома в школу- из школы домой. Мужчина ушёл, а оставив дочь одну. В школу она не пошла, осталась стоять, облокотившись о стенку. Одна. Совершенно одна. Айгуль не знала сколько времени она провела возле ворот школы (может час, может два, а может и все три), но то что стояла долго, возможно даже больше часа, это она знала точно. Она боялась заходить в школу- там все уже знают о том, что с ней случилось. Её затравят, засмеют, загнобят, как вчера на дискотеке. Перед глазами вновь предстала картина, как ее подруга вылила недопитый ею лимонад, как будто туда было подмешано отравляющее вещество. Теперь для всех них, она- грязная. Очнувшись от своих мыслей, Айгуль обнаружила, что сидит на снегу, рядом со школьным забором, посреди безлюдной улицы. Встав на ноги, девочка медленно пошла по направлению к дому, если его можно было так назвать. В квартиру она сразу не пошла, а села на лестничные ступеньки и долго сидела так, в состоянии полудремы. Опять она одна. Совсем одна. Всё же девочка решила вернуться в квартиру. Она поднялась с лестницы и медленно, пошатываясь пошла. Со скрипом открывается дверь. Айгуль входит в квартиру, снимает с себя обувь, расстегивает пальто, бормочет что-то невнятное по поводу того что её якобы отпустили домой из-за плохого самочувствия и температуры. -Только что классная звонила.- грубо отрезает в ответ мать. Айгуль проходит на кухню, садится за стол. Она сама не знает зачем пошла туда. Все её действия- механические. Как будто она без эмоциональный робот, а не живой человек. Перед ней стоит тарелка с овощным супом, но она совершенно не хочет есть. Не может и не хочет. Ей кусок не лезет в горло. -Я не буду. -тихо, почти шёпотом, говорит Айгуль. Послышался удар железа о твердую поверхность- это ложка, которой мать девочки только что ела, оказалась на столе. В глазах женщины читались слова: "Не хочешь по хорошему- будет по плохому". Она взяла тарелку с супом, к которому дочка едва притронулась, вместе с ней направилась в туалет и вылила содержимое тарелки в унитаз. Спустя минуту, уже с пустой тарелкой, женщина вернулась на кухню. "Вот так вот". В этот момент в квартире зазвонил телефон. Мать Айгуль встала и подошла к трубке. Через две минуты в коридоре послышался хлопок двери и в квартире настала мертвая тишина- мать куда то ушла. Айгуль осталась сидеть на кухне на едине с собой и собственными мыслями. Одна. Совершенно одна. Она снова одна. Даже родители отвернулись от нее, ясно дав понять, что для них она тоже "грязная", как и для всех остальных. Отец и вовсе сказал это прямым текстом, когда назвал ее "малолетней шалавой". А мама встала на его сторону, потому что ей было важно мнение окружающих, что скажут соседи, а не чувства дочери. Так было всегда. Айгуль вновь вспомнила как в третьем классе отец избил ее за четверку по русскому. Она всхлипнула. "Шалава малолетняя", " шалава", "шалава", "шалава"...! Перед ее глазами вновь и вновь события, произошедшие с ней за последние несколько дней: визит "дом бытовских" в видеосалон, похищение, Колик и то ужасное, грязное действие, которое он сделал с ней. Дискотека, травля со стороны пацанов, друзей и вообще всего города, вылитый лимонад, события сегодняшнего дня. Ей было плохо. Очень плохо. Ей захотелось уйти отсюда. Оттуда там где плохо. А если уйти нельзя? Значит просто раствориться, перестать существовать. Лишь бы муки и страдания, которые она сейчас переживала поскорее кончились. "Уйти оттуда, там где плохо"- крутилась в голове девочки навязчивая идея. Айгуль медленно поднялась со стула и направилась к балкону...

***

Она становится на стул, открывает окно. В лицо резко ударил холодный зимний воздух. Вот она уже стоит на подоконнике. Айгуль обреченно посмотрела вниз, на землю, покрытую толстым слоем снега. Белая пропасть. Бездна, в которой ничего нет. Одна нога уже в воздухе. Всего лишь один шаг отделяет ее от вечности, от прекращения всех страданий. Один шаг... -Айгуль, НЕТ!!! Раздался истошный крик. Крик, полный страха, отчаяния и сильной, душераздирающей боли. От него закладывало уши. Складывалось ощущение, что кричащий внизу испытал. Айгуль в этот момент почувствовала, что как будто она спала или что-то на подобие этого, не понимала что творит, не управляла собой, а за нее это делал кто-то другой, кто сидел внутри нее. А теперь проснулась и все прошло. Проснулась от этого дикого крика, как-будто кого-то зверски пытают. Она взглянула вниз. У входа в ее подъезд стоял Марат. Марат. Марат. Ее Марат. Марат, который искренне, всем сердцем и душой любил ее, и она его тоже. Почему любила? Она и сейчас очень сильно любит его, и он ее тоже. Может это галлюцинация и ей только кажется? Она дважды моргнула. Нет, не похоже. Марат был реальный. Абсолютно. -Айгуль, Айгуль, Айгуль, Нет! Нет, Айгуль! Нет! Пожалуйста, не делай этого! Что ты делаешь? Остановись, пожалуйста, умоляю тебя! Я люблю тебя, Айгуль! Слышишь? Айгуль, Айгуль! На лице Суворова застыло выражение смертельного ужаса: глаза вытаращены, рот открыт в немом крике. Он весь напрягся, тяжело дышал и был готов в любую секунду сорваться с места и броситься либо в подъезд, либо ловить Айгуль, если она вдруг выпадет из окна. -Нет! Айгуль, пожалуйста, не надо! Айгуль! Айгуль! Айгуль! Зависшая в воздухе нога девочки вернулась на подоконник. Айгуль закрыла окно, сошла с подоконника на стол. Тут девочка ни с того ни с сего ощутила, что ужасно устала и не может стоять. Она прислонилась к стене и медленно сползла вниз. Айгуль сидела на столе, обняв колени руками. Перед глазами все время вставало лицо Марата, на котором застыл смертельный ужас. И его громкий, испуганный, отчаянный крик. "Айгуль! Айгуль! Айгуль!" Трудно представить, что он испытал в этот момент- его возлюбленная только что чуть не вышла из окна прямо на его глазах. А между тем, дверь ходила ходуном под ударами Марата. Адидас-младший был неимоверно потрясен тем, что сейчас увидел. Когда Айгуль вернула ногу на подоконник, он с мгновение еще смотрел на нее, а потом заскочил в подъезд и бегом понесся вверх по лестнице, к квартире Ахмеровой. Подбежав к двери, он три раза с силой нажал на кнопку звонка, но ему никто не открыл. Решив, что дверь заперта, он начал со всей силы бить по ней. Казалось, что еще немного, совсем чуть-чуть и она совсем слетит с петель, но в тот момент парня это совершенно не волновало. В эту минуту он хотел только одного: спасти свою Айгуль от страшной участи. Он перебирал в голове все молитвы, которые только знал. -Айгуль, Айгуль, Айгуленька... Это я, Марат. Открой мне пожалуйста, прошу тебя. Айгуль, скажи мне что ты жива и с тобой все в порядке. Пожалуйста, я прошу тебя. Ну что ты молчишь? Айгуль! Айгуль ничего не ответила. Она все также сидела на столе, на балконе. Она опустила голову, уткнулась носом в согнутые колени, обхваченные руками и горько зарыдала. До нее стало доходить, что она только что собиралась с собой сделать- убить себя, лишить себя жизни. Убить! Уйти навсегда, безвозвратно, тем самым причинив колоссальную боль Марату- едва ли не единственному на всем свете человеку, который даже после того что с ней было, продолжал хорошо относиться к ней, успокаивал когда ее гнобили, обнимал, гладил по головке и набрасывал на плечи свою куртку, чтобы та не замерзла. Всего мгновение назад ее отделял всего один шаг от бездны. Один шаг от смерти. Один шаг... Скрипнула дверь, и в коридоре послышались быстрые приближающиеся шаги и грохот- Марат вошел в квартиру и бегом побежал на балкон, проверить- как Айгуль. По дороге он задел ногой и опрокинул пару стульев, но даже не заметил этого. Марат облегченно выдохнул- с Айгуль все было в порядке. Он благодарил Небо, что с ней все обошлось. Марат подхватил девочку на руки и перенес в гостиную. Мгновение и Айгуль сидит уже не на деревянном столе, а на мягком диване в гостиной, укрытая теплым пледом. -Я сейчас приду, подожди, водички тебе принесу. С этими словами Марат убежал на кухню, но Айгуль не обратила на его слова практически никакого внимания- она сидела, погруженная в собственные мысли. -Гуленька, попей, девочка моя. Марат вернулся с кружкой в руках и протянул ее девушке. Марат опустился на колени рядом с Айгуль и взглянул ей в глаза. Тут его буквально прорвало, из глаз группировщика потекли слезы. -Гуленька, милая моя, хорошая, прости меня пожалуйста. Я не должен был тебя одну туда отпускать. Если бы я не попросил тебя подменить меня на кассе, то ничего бы не было. Прости. Колик, сволочь, такая, черт бы его побрал! Я найду его, я найду и он за все мне ответит! Я убью его! Я просто его убью, я отомщу ему за тебя и за твои муки, за то что ты чуть было не погибла из-за него. Только пожалуйста, прости меня и не держи зла. Прости. Прости... Айгуль опустилась с дивана на пол и села рядом с Маратом. Ее рука утерла слезы с его лица, а затем стала осторожно поглаживать Суворова по голове. -Марат, пожалуйста не плачь. Ты не в чем не виноват. Это ты меня прости, что я чуть было не убила себя и причинила тебе боль. Они оба сидели на полу, крепко сжав друг друга в объятиях и плакали, но при этом шептали друг другу слова успокоения, не взирая на полные слез глаза. Айгуль только теперь заметила что с Маратом что то не так. Он был сильно избит, под глазом большой синяк. -Что с твоим лицом? Посмотри на себя, ты весь избитый. Пожалуйста, скажи мне, кто это сделал? Что ты молчишь? Пожалуйста, ответь мне. -Меня отшили. За то что я продолжал с тобой общаться, а не бросил сразу же после того... -он запнулся, не в силах произнести страшную фразу- ну... короче ты поняла. Айгуль посмотрела на Марата. Из-за нее у него теперь неприятности. Его отшили из "Универсама" как чушпана, сильно избили, вероятно оплевали. Теперь он стал изгоем, таким же как она. -Марат... Это все из-за меня! Прости пожалуйста. -Нет, нет, все хорошо, Айгуленька. Все нормально. Я не совсем правильно выразился. Меня не отшили- я сам ушел. Мне поставили выбор: ты или "Универсам". Я посидел, подумал, взвесил все "за" и "против" и принял решение, которое я считаю единственно правильным. Я уже давно разочаровался во всех этих ваших "пацанских понятиях" и собирался бросить улицу. После одной из драк, когда я лежал в больнице до меня начало доходить, что это все до добра меня не доведет. В худшем случае- смерть, в лучшем- срок в тюрьме. Это все зашло слишком далеко. Надо было сворачивать лавочку. -И как же ты теперь будешь? -Как-нибудь. Живут же люди как-то. Посмотрим. Они замолчали и долго сидели в объятиях, пытаясь успокоить друг друга и самим успокоится. Все это время они не разговаривали. Только лишь Айгуль тихо всхлипывала временами, а Марат гладил ее по спине и целовал в макушку. А потом сидели на кухне и пили чай, и Марат рассказывал ей о том как его отшивали, как появились комсомольские дружинники и как Коневич ему помог. Марат заметил, что его девушка сидит грустная, обдумывая произошедшее сегодня. Бывший группировщик приложил все силы чтобы это самое настроение поднять: во-первых, он залез в карман куртки и вытащил оттуда несколько конфет, которые обнаружились там как нельзя кстати. А во-вторых, он начал рассказывать девушке разные истории: анекдоты, смешные случаи из жизни, пересказывать моменты из книг, которые он читал и фильмов, которые смотрел. Это подействовало: через пятнадцать минут разговора Айгуль потихоньку стала успокаиваться. Она все еще была бледной, как полотно, но уже немного улыбалась, а когда Адидас-младший стал пересказывать ей сюжет какого-оо смешного мультика, который смотрел в раннем детстве, девочка негромко, но искренне захихикала. Марат вздохнул с облегчением. -Ты только не прокисай, Айгуленька. Прорвемся.- он сжал женскую ладонь и осторожно, большим пальцем погладил ее по тыльной стороне ладони- если вдруг что- я рядом, так что обращайся. -Спасибо, Маратик.- Айгуль поцеловала его в щеку и улыбнулась. "Господи, ну и дура же я!"- подумала Айгуль- " И с чего это я вдруг решила, что меня никто не любит, и что никому я не нужна? У меня есть Марат. Человек, который искренне меня любит и всегда защитит. Да, он один, но все же? Я не одна". -Ну... ну что... ну я пошел тогда? Скоро твои родители придут. Сердце Айгуль дрогнуло. Пока Марат был рядом эта история не приходила ей на ум, но теперь... Вновь вспомнился утренний инцидент. Перед глазами вновь встали отец, назвавший ее "малолетней шалавой" и мать, вылившая суп в унитаз. -Ну... тогда.... тогда пока? Я пошел... Марат встал со стула и уже было направился к выходу. Но тут Айгуль резко вскочила со стула и бросилась ему на шею. -Нет, не уходи, пожалуйста!- на ее глаза вновь навернулись слезы. -Ты чего, Айгуленька? Что случилось?- Марат обнял ее и стал баюкать, как маленькую. -Они... они... они... считают... меня грязной.- тихо пробормотала сквозь слезы Айгуль- Отец... назвал меня шалавой, а... а... а... а мама... мама... вылила... в унитаз... суп! -Что?! Марат был в полнейшем шоке. Уж от кого, а от родителей Айгуль он этого никак не ожидал. -Марат, пожалуйста, я прошу тебя, я так больше не могу... забери меня отсюда, пожалуйста! Умоляю!- Айгуль бросилась в ноги Марату и разревелась в три ручья. -Тише, тише, тише, не плачь, Айгуленька. Не плачь, моя хорошая. Пойдем, пойдем. Приобнял девочку, Марат повел в коридор. Тоненькая, худенькая ручка Айгуль потянулась к вешалке, снимая оттуда свое пальто.