sweater weather

sweater weather - the neighborhood

да, ты всего лишь человек, у которого в голове огромный смертоносный ураган. жить абсолютно невозможно в совокупности двух вещей: ты не контролируешь свои чувства, ты не контролируешь себя вблизи своего лучшего друга. буквально того самого, с которым вы общаетесь с песочницы, с которым мама вместе возила вас в школу гребаные одиннадцать лет. но это все в какой-то момент начинает приобретать мировое значение, как будто бы нет ничего, что может занять твою голову так же плотно, как мысли о том, что он тебе безумно блядски нравится. часто сонхун думал о том, что бы было, если бы в какой-то момент времени удаленные, написанные впопыхах и при приличной дозировке алкоголя, сообщения все-таки долетели до адресата. был бы вообще в них смысл, смогли бы они тогда тупо не общаться. 'ты не понимаешь, что я чувствую, ли хисын.. ты нихуя не понимаешь, ты мой друг, а я.. а я не хочу такой дружбы больше..' цель этого всего, вероятно, была в том, чтобы сказать себе 'стоп, проехали'. возможно стригернуть на то самое заветное 'не общаться', возможно, забыться и просто следовать внутренней боли от безумного упрямства просто открыть рот и выложить все чувства, как они есть. карты на стол! сонхун плохо мог контролировать свой внутренний ураган, тем не менее он жевал и глотал, превращая эту трапезу в затяжное пиршество, состоящее из собственных несбыточных мечт на закуску, горячего из нереализованных сексуальных желаний и фантазий, десерта из тягучих мыслей о той самой призрачной любви, значение которой пак сонхун пока для себя не трактовал как следует. запивать приходилось слезами в подушку от того, что ну правда, любить больно. особенно, когда ты ни в чем не уверен от слова совсем. особенно, если это 'совсем' - твой лучший друг. сонхун, кстати говоря, держал собственный мир в ладонях довольно крепко. он контролировал свою жизнь, мысли, осознавал полностью, что такими темпами в скором времени дойдет до ручки. удивительно быстро его интерес к ли хисыну превратился из чисто дружеского, в обсессивно-компульсивный, когда хотелось просто на стену лезть от непрочитанного одного сообщения. ли был как будто обезьяна из 'никого не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу'. он читал сообщения сонхуна редко, но метко, отвечая только на те, которые казались ему важными в моменте. да он и вообще мало говорил. больше слушал, наблюдал, особенно забавно было видеть внутреннюю истерию своего лучшего друга, когда хисын решал ради интереса смущать его. — руки холодные. погрей в рукавах моего свитера. сонхун возмущается, трет ладони друг о друга с такой силой, что может вспыхнуть искра, руки краснеют, но все равно оказываются в итоге в чужих рукавах. с предыханием и недовольным вздохом. пак любит строить из себя принципиальную неженку, ли об этом прекрасно знает. годы дружбы внесли свои коррективы, понимать друг друга можно было и без слов, в принципе. — здесь слишком холодно для тебя. поехать в домик у моря ранней весной было странной идеей сонхуна, который как обычно не останавливал свое креативное мышление, особенно если хисын не находил время читать сообщения. он расписал целую тираду о том, почему на побережье гораздо приятнее тогда, когда там нельзя плавать, и что хочется просто погулять и насладиться непогодой. время было как раз подходящее - конец марта, когда вода уже не отнимает конечности, но ещё и не такая теплая и манящая. домик маленький, отопление работает 60 на 40, но на улице можно было развести огонь в специально оборудованном для этого месте. хотелось лежать и просто смотреть на дурацкого ли хисына, потому что фиг его куда-то вообще вытащишь с его занятостью. а тут целые выходные в их распоряжении. как будто 48 часов - это так пиздецки много, чтобы им напитаться. сонхуну было очень спокойно рядом со старшим. он цеплялся гибкими пальцами о волокно чужой одежды, сжимал и разжимал, слегка касаясь шершавой кожи предплечий. они разговаривали на немом языке. все ещё прекрасно друг друга понимали. 'мне с тобой хорошо' - зацепился за края рукавов и чуть сжал, потянув на себя. 'мне тоже' - подвинулся, чтобы заключить в объятия хрупкую и продрогшую фигуру сонхуна, который не удосужился взять с собой даже нормальных штанов. какой идиот будет ходить по дому в шортах? самый настоящий. мысли летали в облаках, как будто бы даже дальше этого всего. гравитация уже не держала пака, когда он зарывался носом в чужую шею. свитер немного покалывал и щекотал лицо, но нервы щекотались похлеще. все ещё было комфортно, что для ситуации даже странно: ты понимаешь, что находишься рядом с объектом своей пиздецки огромной влюбленности, которую ты не то, что не можешь игнорировать, как будто бы если тебя спросят, ты будешь в силах только пропищать что-то невнятное, но ощущаешь такое спокойствие просто от того, что ты в объятиях этого самого человека. запах хисына правда успокаивал, в нем было все: сигареты, мятная жвачка, молочный улун, ваниль, самодовольная усмешка, когда сонхун пискнул от того, что его сжали слишком сильно. как будто бы в шутку. в каждой шутке ведь есть доля шутки? тишина управляла их сознаниями и они путешествовали в далекие миры. но никто пока не делился. хисын думал вправо, а сонхун влево. и слева было сердце старшего, которое подозрительно часто билось. и почему этот ритм так жестко отдавался по барабанным перепонкам - непонятно. понять это хотелось, хотелось и подтвердить все свои догадки одним коротким.. - ты пиздецки громко думаешь. а все о чем думал сонхун в этот момент делилось на один: одна любовь, один дом, одна рубашка, которая уже не могла сдержать всеобъемлющее одно чувство, что руки холодные, а по какой-то неизвестной одной причине блядски жарко. - о чем же я думаю? вопрос риторический, как будто бы бессмысленный: сонхун правда думал о многом и всегда. хисын становился невольным свидетелем тирад в три часа ночи о какой-то немыслимой философии экзистенциального кризиса. эти размышления было сложновато понять, но слушать словно самое то. из всех разнообразных тем, которые выбирал пак для обсуждения в одностороннем порядке: он говорил, а ли вникал, - за сознание цеплялась одна интересная идея. и хисын подумало том, что же будет, если просто предположить. ладонь старшего переместились на талию, сонхун не подал виду, потому что до конца не понял, зачем старший это делает. - ты в мурашках весь, а мне стоило только поменять положение руки. тут сердце уже пропускает пару ударов. хисын не останавливает свои предположения на достигнутом, он мягко оглаживает подбородок сонхуна, продолжая удовлетворять собственный интерес. а сонхун и не против, если честно. проводит большим пальцем по нижней губе, чуть надавливая, проталкивает в рот, ловя тихий вздох. ли не любил много говорить, но по-английски изъяснялся вполне нормально, хриплое 'love the taste?' заставило младшего спросить вселенную о том, что вообще происходит и почему хисын, х и с ы н, его лучший, мать его друг, сейчас так интимно засунул палец в его рот. сонхун много думает, но не по-английски, а по-французски скорее. захватывает языком палец и облизывает осторожно. разговаривать - не их сильная сторона. внизу живота тянет, пак смотрит неотрывно, потому что ему спокойно, даже несмотря на удивление. он так привык к чужим карим глазам, мягкому и слишком понимающему выражению лица. даже к дурацкой победной ухмылке привык, а ли слегка приподнимает уголки губ, потому что сонхун красивый. палец скользит по подбородку, оставляя мокрую дорожку. - скрываешь от меня что-то? - скрывать нечего. предположение оправдалось. сонхун робко придвигается ближе, а хисын ловит зеленый свет и стремительно сокращает расстояние между ними. кто же мог подумать. даже в самых смелых мечтах пак не мог представить себе, что а. стушуется, но б. хисын просто в. сам г. сделает это.. чужие губы сладкие до безумия от дурацкой фруктовой жвачки, которую старший терпеть не может, но сейчас она кажется как будто очень подходящей. мягкие и желанные. ли думает о том, что он засматривался на пухлые губы сонхуна, когда он без умолку болтал о чем-то слишком сложном. и теперь он может всецело почувствовать их своими. он углубляет поцелуй, руки на талии младшего, чуть сдавливают ее, стискивают. нечего сказать, если честно. просто почувствовать, как внутренности самоуничтожаются от этого разливающегося ощущения тепла или даже жара. стон срывается с губ пака, а ли ловит его в ту же секунду. прекрасный дружеский синхрон. надо срочно приходить в себя, но пока получается только навалиться сверху и продолжить покрывать поцелуями шею, когда ее любезно для этого подставляют. тело сонхуна действует натурально - он даже не старается как-то оказаться ближе, он просто чувствует. и хисын чувствует, что младшему пиздецки нужны эти руки под тонкой рубашкой, покусывания шеи и ключиц. старший буквально разрывает пуговицу за пуговицей. хотелось бы спросить разрешения сначала, но сонхун издает настолько милые звуки, что не хочется их прерывать. в доме становится гораздо жарче от двух разгоряченных тел. старший знает, как делать все правильно. у него было и не один раз. у сонхуна тоже, но каждый как будто не то. сейчас он чувствовал себя правильно в руках хисына, он чувствовал заботу, что каждая клеточка его тела имеет значение. тела, которое так безумно хочет. - let's have an adventure, - хрипло шепчет на ухо хисын, прежде чем заполнить собой сонхуна. уже более громкие, надрывные стоны наполняют пространство, отдаваясь эхом от плотных стен. пак на седьмом небе, он бы отдал все свои жизни, чтобы падать и падать в эту эйфорию, пока руки старшего блуждали по его бедрам, сжимая нежную кожу. хисын выглядел внеземным с растрепанными волосами цвета забродивший вишни, его красивое тело как будто прорабатывало каждый толчок, заставляя сонхуна хотеть ещё и ещё. это невозможно было терпеть. в голове сонхуна, где мыслей была целая куча, теперь осталось лишь тупое 'не останавливайся'. к слову, ли и не планировал.

***

за окном начинается ливень. сонхун лежит в свитере хисына абсолютно обнаженный, а старший прижимает его к себе. хочется, чтобы момент не прекращался, потолок ведь такой интересный и слова не нужны. объятия хисына теплые и такие родные, казалось бы, как черт возьми они могли все это время дружить. видимо, все не так сложно, как казалось. стоит, наверное, думать поменьше. - все же для тебя здесь слишком холодно. - черт, не порти момент.