ЖИЗНЬ НЕ ВЫБИРАЮТ…

Нина дрогнувшим голосом произнесла: -Нас снова на допрос? В гестапо??? -Одевайтесь и сюда выходите! - повторил сердито Уваков -Господа офицеры, - усмехнулась Аникеева, - интересная у вас просьба. Обычно женщин просят раздеться, а не наоборот. -Потом будешь шутить, - цыкнул на ту Уваков, - а сейчас выполняй, что приказано… -Так мы не против, только не понятно, что надевать…- пыталась шутить Полина. -Верхнюю одежду, в которой ходите! - повысил голос полицай, - шубки, шапки, сапоги… Давайте, быстро! Женщины переглянулись и молча покинули зал. Анна с Полиной зашли в свою гримерку. Нина переодевалась в подсобке за игральным залом. Миронова, догадываясь, зачем это понадобилось немцам, не слишком торопилась. Она специально роняла одежду и обувь, чтобы дать Аникеевой возможность одеться первой. Та надела пальто, на голову шапочку «таблетку» и сверху накинула тонкую шаль. -Ну, ты готова? - бросила Полина девушке. -Сейчас, ты иди. Я догоню, - кивнула Миронова, застегивая пальто. Аникеева вышла. А Анна бросилась к шкафчику Нины. Там она раньше видела старенькую маленькую шляпку. Найдя ее, девушка нацепила эту штуку на макушку и сверху намотала черную шаль Нины, в которой танцевала танго. Спрятала все кисти под пальто, огляделась в зеркало и тоже вышла… Их втроем выстроили в зале. -Смотри, - махнул рукой Хесс какому-то солдату. Тот медленно прошелся мимо женщин и вернулся к гестаповцу. -Она прикрывала лицо платком, - тихо напомнил солдат. Уваков перехватил взгляд начальника и приказал женщинам достать носовые платки. -У меня он в сумочке, - фыркнула Нина. -Так иди и принеси! Через пару минут женщины закрыли носы платками. Солдат снова прошелся мимо них пару раз и вернулся к Хессу: -Не могу точно сказать, господин штурмбанфюрер, - тихо с виноватым выражением протянул он. - Вроде никто не похож… -Ты уверен? - нахмурился гестаповец, - по глазам смотри, по рукам… -У нее глаза закрыты были… А руки как руки… Я и не обратил внимание…. Только помню белую шаль на голове… Молчавший до этого полковник Ройсс фыркнул и поднялся со стула: -Напрасная трата времени! Хесс тоже поднялся и подошел к артисткам. Уваков последовал за ним. Женщины вопросительно смотрели. -Так в чем же дело, господин Уваков? - кокетливо улыбнулась Полина. - Вы хоть объясните. Может нам другую позу принять? Женщина игриво повернулась сперва одним боком, затем другим. Хесс обдал ее холодным взглядом, потом прошелся глазами по лицам молчавших Мироновой и Нежинской. -В самом деле, господин Хесс, - не выдержала и изогнула свои брови Нина, - в чем на этот раз нас подозревают? А может Вы к нам неравнодушны просто? И ищете лишний повод для встречи… Уваков на ухо перевел начальнику слова женщины. Тот усмехнулся, схватил за подбородок Нину с Полиной и пошло выматерился. Женщины дернули головами. -Мне сейчас не до шуток! - зло процедил Хесс. - Убили оберст- лейтенанта Брауна! И причастна к этому женщина! Все испуганно замерли... Анна, бледная, пыталась внешне сохранять спокойствие, хотя внутри ее затапливало чувство вины перед товарками, негодование по поводу поведения этих двух мужланов и страха перед разоблачением. Да, ей было страшно, но она не жалела о сделанном. Девушка чувствовала взгляд полковника. Он стоял на другом конце зала, не делая попыток приблизиться или вмешаться, но все равно не выпускал ее из вида… -А Вы, кстати, вчера весь вечер очень мило общались с господином Брауном, - вдруг шагнул к Мироновой Хесс и обдал ее подозрительным взглядом. Анна вздрогнула, но придала лицу удивленное выражение: -С господином Брауном? Ммм… возможно… А почему только с ним? Насколько помню, я общалась с гауптманом Ягушем и с комендантом Гюнше, с полковником Ройссом… и с майором Штофом… - девушка возмущенно блеснула глазами и вздернула подбородок, - общение с гостями входит в мои обязанности! Комендант не мог сдержать ироничной улыбки, наблюдая за ней. Хесс заиграл желваками. Эта девчонка позволяла себе дерзить. В ее глазах горели вызов и строптивость. Он никогда бы не допустил подобного поведения. Он знал способы выбивания такого своенравия. Но сейчас он решил спустить ей это. Присутствие коменданта Ройсса было осязаемо, несмотря на его молчание и кажущееся невмешательство. Хесс не мог понять, что за странные отношения между ними. Симпатия полковника была очевидна. Также очевидно было, что она не взаимна. Но Ройсс продолжал оказывать этой строптивице не явное, но покровительство. Хессу было это непонятно и раздражало, потому что мешало. Он вчера между делом даже поделился с комендантом увиденным вопиющим инцидентом с пощечиной в подсобках, дабы начальство знало о поведении своей протеже. -Вас еще что-то интересует? - вопросительно взглянула Миронова на гестаповца, стараясь не показывать своего волнения. Тот окинул ее холодным взглядом и бросил: -Не будем вас больше отвлекать, дамы. Надеюсь, вечером вы нас порадуете… Уваков перевел. Женщины недовольно хмыкнули. Ройсс направился на выход, остальные последовали за ним… Тут полковник сделал пару шагов обратно и позвал Анну. Та с сильно бьющимся сердцем приблизилась к мужчине. Хесс хотел задержаться возле них, но комендант глазами велел оставить их одних. -Кстати, фройляйн Анна. Вчера я велел своему адъютанту забрать Вас после работы. Но он, вернувшись очень поздно, заявил, что Вас там не застал… Где Вы были? Миронова внутри вся сжалась от страха, но постаралась придать лицу удивленное выражение: -Что? - деланно подняла брови девушка. - Как не застал? А когда он приехал?… Ой, погодите, ведь я вчера вышла из ресторана со служебного входа.. Мусора, знаете ли, после уборки много было. Вот я его собрала и понесла на мусорку. А она у нас там во дворах… Миронова махнула рукой и честными глазами посмотрела на полковника. Тот окинул ее внимательным взглядом, как будто в душу хотел заглянуть. -Значит мой адъютант совершенно не при чем? - хмыкнул Ройсс. - А то я уже собрался наказать его… -Ну что Вы? - заволновалась Анна. - Конечно он не виноват. Я мусор вынесла и вышла на улицу намного ниже, чем вход в ресторан. Поэтому мы и разминулись… На полковника смотрели невинные голубые очи. Трудно было усомниться в их честности. Мужчина кивнул головой и покинул ресторан. Анна вернулась к товаркам. -Это когда-нибудь кончится? - устало вздыхала Нежинская. -Когда всех партизан переловят, - хмыкнула Полина, - наверно, это они убили немца. -Но почему мы должны из-за них страдать! - возмутилась Нина. Миронова потупилась, чувствуя неловкость и вину. Но ее решимость и дальше бороться с врагом не угасала. Просто нужно быть более осторожной… Его палата была рядом с палатой водителя Брауна. Штоф весь день примечал, во сколько к тому заходят медсестры. Нет… Днем рисковать было верхом неразумности... Приходилось дожидаться ночи… Хотя он каждую минуту прислушивался, что делается в соседней палате и возле. Вдруг водитель пришел в сознание и заговорил. Ожидание казалось мукой мученической. Он даже забывал о боли в собственном боку… Скорей бы ночь… Вечер в ресторане прошел спокойно. Непривычно спокойно. Анна расслабилась и даже получала удовольствие от того, что делала. Никого не надо было обольщать. Поэзия стала ее отдушиной. Она читала стихи с удовольствием, прикрыв глаза и уплывая мыслями далеко. Никто сегодня не тревожил ее безмятежность. Полковник Ройсс так и не появился, как и Штоф. Только об этом человеке сегодня переживало ее сердце. Как он там? Не сильно ли ему досталось? Спрашивать самой о его самочувствии она не смела, а никто так и не обмолвился о майоре. Ягуш наверняка был в курсе, но Анна не рискнула обратиться к нему, боясь вызвать лишнее подозрение и ревность… Он долго прислушивался к дыханию двух соседей. Вроде уснули. Крадучись, Штоф выскользнул в коридор и заглянул в соседнюю палату. Никого. Подойдя к лежащему без сознания, перебинтованному солдату, он накрыл его лицо подушкой и придавил как можно сильнее. Рана на боку заныла. Кажется, он повредил шов. Завтра медсестра будет ругаться… Руки и ноги жертвы дернулись в предсмертной агонии. Майор убрал подушку и снова вышел в коридор. Кругом было тихо. Он вернулся к себе и, наконец, мог вздохнуть спокойно. Теперь ЕЙ ничто не угрожало… На следующий день, выполнив всю полагающуюся ей работу, Миронова выкроила время после обеда и отправилась в госпиталь. Она понимала, что, наверняка, вызовет неудовольствие у него своим приходом, но не могла поступить иначе. Ей нужно было узнать о его самочувствии. Только глянет на него, что живой и относительно здоровый, и уйдет. С такими мыслями девушка зашла в вестибюль и поинтересовалась у дежурной про майора Штофа. Посетительница, говорившая на немецком, сразу вызвала уважение и дежурная медсестра указала ей нужную палату. Анна несмело переступила порог и увидела его на койке. Мужчина лежал, прикрыв лицо согнутой в локте рукой. «Может он спит?» - засомневалась Миронова. Сосед по палате, молодой солдат, увидев симпатичную посетительницу первым поздоровался. Анна бросила ответ, но продолжала смотреть на майора, решая, уйти или разбудить того. Но Штоф, как будто почувствовав взгляд, убрал руку и уставился удивленно на девушку. Анна смущенно улыбнулась: -Боялась Вас разбудить… -Я не спал, - сухо произнес мужчина. - А вы как здесь? -Решила проведать…- начала Миронова и совсем стушевалась под его строгим взглядом. Мужчина, как будто опомнившись, приподнялся, аккуратно придерживая бок, и облокотился на подушки. -Проходите, раз пришли, - показал он на соседний стул. Анна присела и взглянула на Штофа: -Как Вы себя чувствуете? -Нормально… Сосед, чувствуя, что мешает, поднялся с кровати и, опираясь на костыли, вышел из палаты. -Зачем Вы пришли? - сердито зашипел на нее Штоф. -Я волновалась…- начала девушка но, видя по его глазам, что это не аргумент, смолкла. -Спасибо, конечно, - вдруг смягчился майор, - но это лишнее… Они обменялись взглядами. Штофу вдруг стало так приятно и тепло на душе от мягкого света, который излучали ее бездонные глаза. И так, как она сейчас смотрела на него, с обеспокоенностью и искренней тревогой, никто на него никогда не смотрел. В сердце снова что-то укололо. Захотелось взять ее за руку, лечь поудобнее и любоваться на нее долго, бесконечно долго. Но вместо этого он тихо произнес: -С Вами все будет в порядке. Можете не волноваться.. Поняли? Анна кивнула и опустила голову: -Спасибо Вам и… простите, что приношу столько хлопот… А Штоф замер в замешательстве не зная, что сейчас больше всего хотел. Отругать ее или пожалеть? Пожалеть, обняв как маленькую хрупкую девочку, хотелось ужасно, но и пожурить тоже. С его языка так и рвалось: «Сидите дома, ради бога!». Но, предвидя ее реакцию на такие заявления, он только усмехнулся своим мыслям. Кажется, спокойная жизнь не про нее.. Анна вдруг вскинула глаза и смущенно улыбнулась: -Проведывать больных следует с гостинцами. Но у меня кроме картошки ничего не было. А ее я Вам не рискнула принести. Майор улыбнулся и не удержавшись взял ее за руку: -Ваш приход лучше любого гостинца… Его глаза обдали ее теплом и еще чем то… Миронова замерла, утонув в его взгляде… Полковник Ройсс велел остановить машину возле госпиталя. -Прошу Вас, господин штурмбанфюрер, со мной… Штурмбанфюрер Шутц, начальник особого отдела, был направлен по распоряжению генерала вместе с ним в город, как только сегодня утром они получили сообщение о смерти водителя Брауна. Вчера после обеда комендант Ройсс уехал к генералу. Доклад о последних событиях, происходящих в их городке, был воспринят руководством достаточно холодно. Деятельность партизан наносила ощутимый ущерб немецкой армии и ее репутации. Следовало немедленно предпринимать против этого решительные действия. Генерал стучал по столу и призывал ужесточить меры в отношении местных жителей…. Ройсс не выдержал и высказался о том, что учителя в военных академиях учили его многому, но не тому, как воевать против гражданского населения. Генерал посоветовал полковнику расстаться поскорее со своими иллюзиями… Неужели он до сих пор не понял, что в этой стране нет мирных граждан. Тут все воюют. И активные действия партизан, и подполья тому подтверждение. Поэтому против них следует принимать самые жесткие меры… А сегодня утром, когда Ройсс уже собирался ехать обратно, ему поступил звонок от Хесса. Единственный свидетель умер в больнице, не приходя в сознание. Но его смерть вызывала некоторые сомнения. Терпение генерала лопнуло и на помощь штурмбанфюреру Хессу был отправлен Шутц. Хесс должен был ожидать их приезда в госпитале. Поэтому ортскомендант Ройсс сразу с дороги велел водителю ехать туда же… -Ну, мне пожалуй пора, - робко улыбнулась Анна, стряхивая наваждение. -Да, конечно, - согласился Штоф, выпуская руку девушки, - меня скоро выпишут, поэтому… Его взгляд был красноречивее всех слов. «Анне не следовало больше здесь появляться». Она, кивнув, поднялась, бросила на прощание ласковый взгляд и исчезла… Полковник Ройсс поднимался на крыльцо больницы, когда ему навстречу выпорхнула собственной персоной, сияя глазами, фройляйн Анна… Он остановился в замешательстве: -Анна? Девушка тоже растерялась.. -Эээ… добрый день, господин полковник, - выдавила из себя несмелую улыбку Миронова. Штурмбанфюрер Щутц бросил любопытный взгляд на них, но не стал останавливаться и прошел вовнутрь... -Что Вы здесь делаете? - поднял брови полковник. - Вы приболели? -Эээ… нет, благодарю, со мной все в порядке..- Анна, смутившись, не смотрела на мужчину. -Тогда что? - начал хмуриться Ройсс. «Почему эта неугомонная фройляйн вечно норовит появиться в ненужном месте. Не хватало, чтобы Хесс ее тут увидел. По идее, он должен был сам схватить ее за руку и притащить к начальнику полиции - вот полюбуйтесь, эта девушка снова оказалась не далеко от того места, где наследили партизаны. Но ему почему то совсем не хотелось этого делать. Ведь он прекрасно понимал, что разница во времени огромна. Но Хесс не упустил бы возможность уцепиться за любой повод». -Я пришла проведать… одного… больного, - Анна с трудом подбирала слова, словно ступала по тонкому льду. -Проведать, - недоуменно повторил Ройсс и тут же догадка озарила его мозг. Он еще больше нахмурился. -Иногда логика женщин просто поражает. Сперва награждают оплеухами, потом бегут жалеть… Миронова в замешательстве рассматривала свои сапожки. Смелости взглянуть ему в глаза не хватало. -Это обычное человеческое сострадание. Вы не слышали о таком? - наконец, она решилась бросить на мужчину взгляд, в котором блеснуло негодование. «Интересно, из немецких учебников полностью удалили такие понятия как доброта и сочувствие?» -Оно присуще исключительно Вам или всему женскому полу? - поднял бровь Ройсс, потом вдруг усмехнулся: -Я вот подумал, может мне нужно получить партизанскую пулю, чтобы быть удостоенным Вашего внимания и сочувствия? Анна подозрительно взглянула на офицера: «Это его очередная шпилька или он серьезно?» А полковник окинул ее с ног до головы своим фирменным непроницаемым взглядом и приложил пальцы к козырьку: -Всего доброго, фройляйн Анна…